Читать книгу "Багряное затмение"

***

В спортивном комплексе дальневосточного филиала «Ассоциации традиционных национальных состязаний» наступил самый разгар тренировочного дня. Дима Большой, до сих пор пребывающий в полном душевном раздрае после посещения Ильи в больничной палате, настоял на том, что заехать в «Святогор» необходимо в любом случае. Обязанности президента превыше всего! Леха Кочевник скрепя сердце вынужден был согласиться, хотя всегда настаивал на том, что заниматься спортом и вообще общаться с людьми можно только тогда, когда приведешь мысли и чувства в равновесие. Лично для него это представляло проблему уже в течение двух последних дней.

Администратор Дядя Степа, на ходу сворачивая глянцевый журнал и щуря в улыбке подслеповатые глаза, поспешил им навстречу.

– Добрый день, Дима, – поздоровался он с президентом «Святогора», коротко пожимая протянутую руку, и, на правах ветерана спорта, укоризненно покачал головой: – Инструктора ждали вас, не дождались. Полчаса уже как тренировку ведут.

– Знаю, Степан Саныч, – вежливо ответил Дима Большой. – Мы же им звонили по мобильнику. Все под контролем.

– Ну, смотри! – сурово предупредил Дядя Степа и, подволакивая левую ногу, побрел к себе в «администраторскую» – допивать чай из термоса и читать журнал.

Друзья проводили его сочувственными взглядами и отправились переодеваться в тренерскую – входить в зал разрешалось только в спортивной форме, этот закон в «Святогоре» распространялся на всех. Когда-то давно Степан Александрович Селин был восходящей звездой великоамурского панкратиона. Выходец из бокса, в котором дорос до мастера спорта, он решил попробовать себя в новом виде единоборств – зрелищном и жестоком, находящимся в тот период на пике популярности. Практически полное, как казалось публике, отсутствие ограничений ставило проводимые в «шестиугольнике» бои на один уровень с гладиаторскими поединками. А там, где спорт замешан на крови, там и денежки совсем другие платят. Правила, конечно, существовали и здесь. Даже достаточно жесткие, но их соблюдение во многом зависело от совести самих поединщиков. Трудно доказать злой умысел в том или ином калечащем действии, когда два здоровенных мужика в полный контакт дубасят друг друга с применением всего арсенала борцовской и ударной техники. Селин заслужил любовь публики и уважение соперников именно как «рыцарь шестиугольника», потому что никогда не добивал поверженного противника и не старался нанести ему максимум увечий. За что и поплатился. В полуфинальном бое на звание чемпиона мира, проходившем в Токио, озверевший от постоянно пропускаемых ударов в голову янкес смог наверстать свое во время борьбы в партере. И, недолго думая, повредил Степану позвоночник. В Великоамурск он вернулся наполовину парализованным и потратил на лечение все накопленные сбережения и немалую страховку.

Несколько лет назад бывший герой ринга пришел в «Святогор», посмотрел, как молодые парни дерутся в «стенке» и по грушам лупят, одобрительно хмыкнул и потребовал показать ему начальника.

– Надоело с маразматиками в домино резаться, – признался он. – Пил бы водку – легче было бы. Так не пью же, блин! Может, у вас на что сгожусь?

Дима Большой, еще пацаном ходивший в Арену смотреть бои с участием Селина, не смог отказать ветерану и специально для него учредил должность старшего администратора, хотя необходимости в этом не имелось. Святогорцы сами дежурили по графику, а на звонки и корреспонденцию отвечала секретарь клуба Елена Павловна Гурьина, заслуженная пенсионерка с немыслимо фиолетовыми волосами. После многолетней активности в профсоюзе железнодорожников в «Святогоре» она откровенно скучала и коротала рабочее время за раскладыванием пасьянсов на компьютере.

Через несколько минут, переодевшись в спортивную форму – прочные широкие штаны и куртки-борцовки, Дмитрий и Кочевник вошли в зал. Сейчас там занимались лишь две подростковые группы. Время старшаков наступит вечером, после официального окончания рабочего дня.

Как раз в этот момент Семен, один из инструкторов, отвечавших за подготовку молодняка, показывал на самом крепком подростке премудрость русского кулачного удара.

– Пусть поднимут руку те из вас, кто раньше занимался боксом или спортивными восточными единоборствами. Так, хорошо. Кого из вас учили нанесению ударов с одновременным удержанием противника?.. Правильно, никого. Это одна из особенностей русской рукопашки. Смотрите…

Он повернулся лицом к партнеру и скомандовал:

– Бой в треть силы.

Парень, комплекцией и весом не уступающий инструктору, принял боевую стойку и, сделав обманное движение, ударил Семена в голову прямым ударом. Двигался он слегка замедленно, как и требовалось для нормального показа приема. Инструктор, скорость движения которого была еще медленнее, встретил его руку мягким скользящим блоком и, не прекращая движения корпуса, ушел с линии атаки, одновременно захватив пятерней часть рукава борцовской куртки нападающего. Затем, используя ее как рычаг, вывел противника из равновесия – раздергал его – и при этом обозначил свободной рукой несколько ударов в корпус и голову спарринг-партнера. Было видно, что парень, осыпаемый расчетливым градом ударов, пытается высвободить попавшую в захват руку, но еще больше подставляется под удары. Наконец, когда он попытался сделать контрприем и освободить руку, Семен без видимых усилий с помощью заурядной подсечки отправил его на пол. Протянул руку, помог парню подняться и пояснил:

– Вы увидели исполнение этого элемента рукопашки при защите от нападения. Но! Как показывает практика, наиболее эффективен прием с захватом одежды или части тела противника для подготовки последующих ударов именно в случае вашей атаки. Показываю.

Семен повернулся к спарринг-партнеру и коротко кивнул, тот принял боевую стойку. Отточенным движением Семен увел в сторону его правую руку и приблизился на расстояние удара. Парень попытался увеличить разрыв, но Семен, уже прочно удерживавший его за отворот куртки, провел два молниеносных раздергивающих движения и обозначил ряд ударов в голову и корпус противника.

– Все ясно? – спросил он у стоящих полукругом ребят, и те воодушевленно загалдели. – Тогда продолжим. Кстати, такая техника боя оказалась очень востребованной в среде тех, кому приходилось драться с более сильным противником. Например, нашим отечественным зекам. В старых милицейских пособиях описано несколько подобных приемов. Один из них – это надергивание на голову противника его же пиджака или сбрасывание расстегнутой куртки с плеч жертвы на локти для лишения его возможности двигать руками. Затем, удерживая одежду за воротник и не давая атакуемому освободиться, нападающий наносил удары свободными конечностями. Жестоко, подло, но крайне эффективно! Особенно в сочетании с особым психопатическим поведением, деморализующим жертву. У бывалых зеков изображать буйнопомешанных получалось очень правдоподобно, многие могли бы после отсидки вне конкурса поступить в театральное училище. На ринге такое поведение не допускается, само собой. Но! Знать про такие вещи и уметь им противостоять – надо! Это позволит вам не впасть в ступор при виде брызгающего слюной хулигана. Поэтому вторую часть занятия мы посвятим отработке приемов в условиях, когда противник не молчит, как положено нормальному бойцу, а пытается вас морально подавить и вывести из равновесия, используя психологические приемы.

Семен продолжил занятие. Дима Большой коротко кивнул второму инструктору, во время показа и последовавших пояснений оставшемуся без дела, и вместе с ним вышел из зала. Кочевник, наконец-то расслабившийся в знакомой атмосфере тренировки, опустился на гимнастическую скамейку и показал жестом, что сегодня он – гость.

– Привет, Кир! – поздоровался с инструктором Дима Большой, когда за его спиной закрылась дверь в зал. – Я вижу, процесс идет?

– Здарова, президент! – пробасил массивный, крепкий – в прошлом самбист – Кирилл. – Да, все нормально. Сейчас по плану у молодых занятие проходное. А вот вечером у старшаков будут спарринги на палках. Помнишь, собирались тройку лучших отбирать? Тех, кто в Тамбов на чемпионат по стик-файту через два месяца поедет.

– Ты и так знаешь, кто поедет, – усмехнулся Дима. – Так что сегодняшнее мероприятие для проформы – чтобы неясности и обиды устранить. Вряд ли кто сможет «бешеную тройку» одолеть.

– Да, наверное. А инструкторам в этот раз участвовать нельзя?

– Нет, чемпионат только среди неаттестованных членов «Ассоциации». Извини. Можешь вне конкурса пойти, тамбовцы рады будут нашему Могучему Монстру по шлему настучать.

– Это еще посмотрим, кто кому настучит, – буркнул Кирилл. – В тот раз просто я не в форме был. Акклиматизация, блин.

– Ладно, проехали. Кстати, тебе от Илюши привет, он про должок помнит, скоро отдаст. Знаешь, что он в больнице со вчерашней ночи?

– Нет, – озадаченно покачал головой инструктор. – А что с ним?

– Вроде бы сердце прихватило. Ты ребятам не говори, а то они весь госпиталь на уши поставят и фруктами его завалят. Илью, кажется, выписывают завтра.

Илья в «Святогоре» отвечал за прикладной раздел и в этом плане успешно конкурировал с инструкторами Федерации военно-прикладного рукопашного боя России. Ножи, саперные лопатки, стальные ложки и прочие смертоносные предметы являлись безраздельной вотчиной Ильи. Иногда он демонстрировал такие приемы, которых не было в арсенале РРиКБ и пособиях спецподразделений ни одного государства. Подозревали, что Илья тихой сапой разрабатывает свой собственный авторский стиль боя с использованием холодного оружия, но он делал глупое лицо и только отнекивался. Несмотря на то, что после тренировок по прикладнухе количество синяков явно превышало допустимые нормы, такие занятия особенно любили посещать девушки. Поэтому известие о внезапной болезни Ильи могло привести к появлению в его палате не только пакетов с фруктами, но и цветочных букетов.

Дима Большой посмотрел на бесхитростное лицо бывшего самбиста, обдумывая, нужно или нет задавать заготовленный вопрос, и, скорее для очистки совести, спросил:

– Слушай, Кир, а ты ничего необычного последнее время не замечаешь?

– Ты снова про провалы в памяти? – усмехнулся инструктор. – Говорил я вам, что водка и спорт несовместимы.

– Да нет, – поморщился президент «Святогора». – Я в целом. Как будто что-то витает в воздухе неопределенное. Словно воздушная волна, идущая перед цунами.

Кирилл наморщил лоб и почесал кулак. Не помогло.

– Не, командир, ничего такого я не ощущаю. Вот ты сейчас об этом сказал, а у меня словно мороз по коже. Странный ты какой-то последние дни. Да и Леха тоже. Может, пойдем в зал? Я для тебя «лапу» подержу – постучишь, развеешься?

– Если бы все решалось так просто, Кир. Ладно, не бери в голову! Иди к ребятам.

– Эй! – внезапно посерьезнел инструктор. – Вид у тебя такой, словно прощаешься. Че случилось, командир, какая помощь нужна?

В зале в это время начали раздаваться особенно азартные крики. Молодежь слишком вжилась в образы постояльцев «казенных домов», и безобразие, вредное для неокрепшей детской психики, следовало прекратить. Поэтому Дмитрий, не ответив Кириллу, молча пожал плечами и, подавая пример, первым вошел в зал. Призрачные проблемы и непонятные ощущения могли подождать.

***

– Саня, останови на обочине, – попросил Ярослав молодого светловолосого прапорщика Голикова, сидящего за рулем служебной «Нивы-Шевроле». Автомобиль плавно притормозил у крутого пригорка. На нем, несмотря на запреты пожарных и спасателей, местные ребятишки уже успели выжечь прошлогоднюю траву.

Они только что въехали в село Сикачи-Алян, и ему хотелось размять ноги после долгого пути по тряской гравийке. Было еще светло, но до наступления густых дальневосточных сумерек оставалось не более часа. А потом, как и положено весной, почти без предупреждения на окрестности рухнет плотное покрывало ночи.

Ярослав распахнул дверцу и выбрался из машины. Одетый по случаю командировки в походный камуфлированный костюм «тайга-демисезонный», любимую одежду дальневосточных браконьеров, он вполне уместно смотрелся в сельском антураже.

По обе стороны дороги стояли разномастные дома за невысокими деревянными заборами. Улица была пуста, только лохматая собака вдалеке безжалостно облаивала забравшегося на дерево кота. Ярослав огляделся в поисках людей, но вокруг никого не наблюдалось. Окошки нескольких домов светились, оттуда доносились голоса и звуки музыки. Понятно. Что можно делать на улице, когда наступает время вечерних мыльных опер? Ярослав еще раз осмотрелся, раздумывая о том, что Шеф мог бы провести инструктаж перед выездом более тщательно. Ему срочно требовался абориген.

На покосившейся лавочке у крылечка ближайшего дома (странно, что он ее раньше не заметил) сидела одинокая старушка в черном платке и неторопливо лузгала семечки, сплевывая шелуху в газетный кулечек. К ней и направился Ярослав, по пути пытаясь определить, кто перед ним – представительница коренного народа или потомок русских переселенцев.

– Здравствуйте, бабушка! – поздоровался он, остановившись в трех шагах от лавочки.

– Здравствуй, нэку, – ответила вежливая старушка, озорно блеснув глазами из-под морщинистых век. – Потерялся али ищешь кого? Может, за невестой приехал? У нас девчонки ух какие!

Ярослав широко улыбнулся и покрутил бритой головой.

– Спасибо за заботу, я женат уже. А как мне найти вашего односельчанина по фамилии Одзял?

Старушка пристально и, как показалось Ярославу, оценивающе посмотрела на него и задумчиво пожевала сухими губами.

– Одзя-я-яла? – протянула она. – Так его, почитай, уже с середины зимы в наших краях нет. Говорят, в тайгу ушел. А ты по какому делу к Одзялу приехал? Что ли, захворал сильно?

Ярослав снова улыбнулся. Ох уж эти деревенские бабушки! Не сосватают, так выпытают всю информацию похлеще матерого дознавателя.

– Дело у меня к нему. Я травки разные полезные для аптек скупаю. Сказали – он продает по божеской цене. А может, у вас есть? Так я куплю…

– Женьшень занесен в Красную книгу, ведаешь? – прищурилась старушка. – Ну да бог тебе судья. Поезжай к самому Амуру. Дом Одзяла над обрывом один-единственный стоит, не ошибешься. Там младший сын его проживает, может, у него что-то из отцовских запасов осталось.

– Спасибо, бабушка.

– Не за что, нэку. А насчет невесты подумай! Да, вот еще что…

Ярослав, уже развернувшийся, чтобы уйти, остановился. Старушка окинула его взглядом, ехидно усмехнулась и посоветовала:

– Если в тайгу надумаешь идти, табачок не забудь. Там Онгена уже недели две как проснулся.

– Ясно, – ответил Ярослав, смутно подозревая, что над ним, ввиду явного городского происхождения, просто посмеиваются. Уточнять, кто такой этот таежный курильщик, он, само собой, не стал.

Оставив бойкую старушку лузгать свои семечки и так и не поняв, какого она роду-племени, Ярослав вернулся к машине. Водитель Саша, так же как и он, посетил село Сикачи-Алян впервые, поэтому дорогу на берег Амура удалось отыскать не сразу. Зато после этого найти дом Одзяла оказалось делом нехитрым.

Как и многие местные жилища, он представлял собой невысокое деревянное одноэтажное строение под двускатной, крытой железом крышей. Но забора вокруг него не имелось. Стоял дом прямо на вершине пологой сопки над Амуром, и вела к нему единственная дорожка, упиравшаяся прямо в широкое крыльцо. На небольшом расстоянии позади виднелись несколько дворовых построек. В них можно было угадать небольшой сеновал, кузню, сарай, курятник и апокалиптического вида огромный туалет на две кабинки.

– А как у него живность не разбегается? – спросил любопытный Саша, когда они остановились на небольшой площадке перед домом.

– Пойду и узнаю, Саня. И обязательно тебе расскажу, – пообещал Ярослав, вылезая из машины. – А ты пока здесь побудь. Видел, на улице нет никого? Это все туземцы побежали за гаечными ключами. Оставишь машину без присмотра – мигом разберут на запчасти.

– Ты что, серьезно? – округлил глаза прапорщик. – Ну, тогда пистолет оставь, отстреливаться буду.

– Пистолет не поможет, – раздался из-за спины мужской голос.

Ярослав обернулся. На расстоянии вытянутой руки стоял мужчина средних лет, одетый в легкую домашнюю одежду и резиновые калоши на босу ногу. Во внешности его явно преобладали восточные черты. Но хотя ростом он был на полголовы ниже, чем Рязанцев, в фигуре чувствовалась скрытая сила, добываемая не часами занятий на тренажерах в спортзале, а постоянным физическим трудом. Длинные прямые волосы, отросшие почти до плеч, были слегка опалены, так же как и ресницы на набрякших веках. «Наверное, кузнец», – предположил Ярослав.

Никто из чекистов так и не понял, как он смог подойти так близко незамеченным. Ярослав даже инстинктивно попытался отступить шаг назад, но вовремя одернул себя и, дружелюбно улыбнувшись мужчине, протянул руку для приветствия:

– Здравствуйте! Если все местные так же тихо двигаются, как вы, то тут и пулемет бесполезен. Меня Ярослав зовут. А вы – Одзял?

После секундной заминки, как показалось Ярославу, мужчина все же нехотя пожал протянутую руку. Ладонь у него оказалось небольшая, зато мозолистая и крепкая, а хватка – как стальной капкан.

– И вам добрый вечер! – сказал он. И Рязанцев отметил, что в его речи не было ни капли акцента. – Прежде чем продолжим знакомство, совет хочу дать. Не называйте нанайцев туземцами, нас это сильно обижает.

Сидящий за рулем Саня едва слышно крякнул и сделал вид, что вообще незнаком с Ярославом. Кто такой, что у его машины забыл? Рязанцев, испытавший болезненный укол совести, поспешил извиниться.

– Ладно, принимается, – внезапно улыбнулся хозяин дома, обнажив в улыбке полный рот мелких белых зубов. – Мое имя Павел Одзял. Но, полагаю, вам нужен мой отец – Юген?

– Да, – ответил Ярослав. – Как мне с ним увидеться?

Нанаец еще раз окинул его долгим взглядом. Если честно, то Ярослава уже начала раздражать манера местных жителей беззастенчиво пялиться на незнакомцев, но он заставил себя спокойно выдержать этот наглый осмотр. Наконец, младший Одзял отступил на шаг и махнул рукой в сторону Амура, над которым уже начали сгущаться сумерки.

– Отец там, на берегу. Ждет вас уже с обеда. Вчера ночью вернулся, а сегодня уже снова в тайгу собирается. Мне об этом не говорит, но я и так знаю.

– Ясно, спасибо, – ответил Рязанцев. – Тогда я – на берег.

– Машину оставьте, – посоветовал Павел. – Она вам сегодня больше не пригодится. А товарищ ваш у меня в доме переночует.

После этого нанаец сделал жест, являвшийся, наверное, местным прощальным знаком, и неторопливо направился к крыльцу.

Ярослав не стал спорить. Коротко проинструктировал Сашу и проверил карманы. Документы и спецтехника, включая служебный мобильник с функцией шифровки исходящего сигнала, находились на месте. Плоский ПММ-2 пригрелся в оперативной кобуре под левым плечом, а на ремне, зацепившись пружинной клипсой, висел неизменный складной «Spiderco-Military» с серрейторным* хищным лезвием из титанового сплава. Ярослав достал из багажника полупустой обтрепанный рюкзак с наспех собранной снедью и мыльно-рыльными принадлежностями. Что забыл? Внимание к мелочам было вбито в мозг еще со времен академии. Вот оно! Осталась всего одна деталь.

*Серрейторный (от англ. serrated – зазубренный) – нож либо другой режущий инструмент с волнистой или пилообразной формой режущей кромки.

– Саня, у тебя случайно лишней пачки сигарет не найдется?

– Ты вроде не куришь? – удивился водитель.

– Поменьше вопросов, дружище! Твой табак пойдет на оперативные цели.

Саня порылся в бардачке и достал помятую пачку знаменитого «Беломорканала», с недавнего времени запрещенного к ввозу на территорию Евросоюза. С тех пор каждый уважающий себя мужчина считал просто обязанным иметь этот символ неубиваемого мачизма.

– Спасибо! – поблагодарил Ярослав и, спрятав папиросы в рюкзак, направился по узкой тропинке в показанном Павлом направлении.

Ноги, обутые в крепкие туристские ботинки, казалось, сами выбирали, куда им наступать, пока Ярослав обдумывал дальнейшие действия. О старшем Одзяле он почти ничего не знал. Возможно, информация о нем содержалась в третьем томе литерного дела по «Объекту С», но Рязанцев просмотрел его еще более поверхностно, чем два предыдущих. Думал, что время для этого еще найдется, и ошибся – за прошедшие два дня осуществить это было просто нереально. Его словно подхватило течение невидимой реки, увлекающее только вперед, не дающее возможности оглянуться или пристать к одному из берегов и перевести дух. Так что все данные о личности старого нанайца были им почерпнуты из общения с полковником Жуком. Ярослав принялся систематизировать не только эту скудную информацию, но и свои личные ощущения и сигналы, посылаемые подсознанием. Получалось следующее. Некто Одзял является сильнейшим местным колдуном. То есть касаты-саманом. (Не перепутать бы! Они тут обидчивые безмерно.) По словам Шефа, в общении с ним нужно быть готовым к разнообразным сюрпризам: старик любит дешевые эффекты, рассчитанные на неискушенного зрителя. Но усилиями кинематографических волшебников большинство этих фокусов сейчас воспринимаются спокойно – человек внутренне к ним готов. (Только не вздумай шутить по этому поводу!) Одзял знал еще предшественника Жука, значит, ему годочков немало. (Не то слово – немало. Да просто до хера! Это сколько же его сыну лет? Или они здесь до глубокой старости плодятся?) Помимо обязанностей местного знахаря и хранителя традиций он оказывал услуги гида-проводника особистам, осуществлявшим оперативное обслуживание «Объекта С». (То, что без помощи Одзяла соваться в тайгу не следует, отпечаталось в мозгу огромными красными буквами – Шеф постарался.) Помимо этого, по некоторым косвенным признакам, он являлся основным поставщиком информации о ситуации вокруг таежного НИИ, включая непосредственно село и прилегающие окрестности. Но являлся ли он одновременно и агентом, исправно предоставлявшим информацию по сотрудникам института, было неясно. Шеф так и не передал Ярославу личное и рабочее дела КС под псевдонимом Очкарик, оставив их в своем сейфе. (Странно. Объект – твой, а агентура осталась на связи у начальника. Непорядок!) Когда, готовясь к выезду, Ярослав спросил, как установить первичный контакт с Одзялом, Шеф отмахнулся, мол, шаман сам его узнает, никаких удостоверений показывать не надо.

– И еще, – добавил Шеф. – Возьми с собой литр спирта.

– Алкоголик? – уточнил Ярослав, уже предчувствуя, как придется слоняться по тайге в компании с пьяным в дым аборигеном.

– Это не для Одзяла, – усмехнулся Шеф. – Бери, интересно будет. Такого ты еще не видел.

Подошвы ботинок ступили с сыпучего гравия пологой тропинки на берег реки, усыпанный крупной галькой. Впереди неторопливо и почти бесшумно двигалась огромная масса темной воды – Амур-батюшка, «река черного дракона». Невдалеке, правее того места, куда тропинка вывела Ярослава, начинались небольшие скопления крупных валунов, неравномерно покрывавших широкую косу между рекой и сопкой.

«Ну и где тут Одзял?» – подумал Ярослав, оглядывая окрестности. Человеческих фигур рядом не наблюдалось. Возможное местонахождение нанайца подсказал отблеск небольшого костра, мелькнувший в отдалении между валунов. Осторожно ступая по гальке, на которой при неловком движении немудрено вывихнуть ногу, Ярослав направился туда.

Сумерки над Амуром уже освоились и теперь понемногу завладевали окружающим пространством, но когда Ярослав оказался среди валунов, то без труда смог различить на отдельных из них петроглифы, впервые виденные на фотографиях из литерного дела.

«Честно скажем, не Пикассо!» – подумал Ярослав, мимоходом рассматривая странные рисунки. Время, ветер и волны вволю поиздевались над прибрежными валунами и нанесенными на них давным-давно изображениями карикатурных человеческих лиц и диковинных животных. Края неглубоких канавок, выбитых в камне, были сглажены и размыты. Потом стали попадаться и другие произведения, явно принадлежащие руке соотечественников Ярослава. На одном валуне, прямо через древнее изображение медведя, было безапелляционно начертано: «Валя + Федя = любовь! 1975 год». На другом камне неведомый гаденыш очень старательно выбил гигантское слово «Х… НЯ» (это сколько же времени ему для этого понадобилось!).

Огонек костра приближался, и вскоре Ярослав остановился посреди небольшой – два на два метра – площадке между высокими валунами. Посреди нее бездымно мигал красновато-оранжевый огонек. Ярослав почему-то не удивился, когда разглядел, что дров у этого странного костровища не было, пламя просто висело в воздухе, в десяти сантиметрах над землей. Внезапно оно взорвалось миллиардами ярких искр, заставив Ярослава зажмурить глаза и невольно отступить назад. Потом на его месте завертелся черный смерч, и прямо из него выступил невысокий кряжистый нанаец, одетый в добротную кожаную «летную» куртку и потертые синие джинсы, заправленные в битые жизнью короткие сапоги. В руке он держал крепкий короткий посох, сделанный из аккуратно ошкуренного ствола березки, с пучком обрезанных корней вместо набалдашника, на правом бедре двумя кожаными ремешками были закреплены пластиковые ножны. Из них почти на две трети торчала костяная рукоять тесака. «Мачете типа кхукри. Не слабо!» – Ярослав тут же опознал его по специфической изогнутой форме. Странный каприз отечественного ГОСТа не относил смертоносное оружие непальских гурок, с которым они показывали чудеса жестокости в рукопашных схватках, к категории холодного. Судя по рукояти из полированного рога с грибообразным латунным набалдашником, этот экземпляр изготовили непосредственно в Непале, и стоил он, в отличие от американских и китайских подделок, недешево. На плече мужчины, запустив когти в истерзанный материал кожанки, сидел черный ворон и смотрел на Ярослава круглыми немигающими глазами.

– Ну, здравствуй, господин майор! Я – Юген, но ты можешь называть меня Юрий, – представился шаман и дружелюбно протянул руку.

– Ярослав. И если позволите, я буду называть вас Юген, – ответил Рязанцев, пожав ладонь нанайца, по ощущениям – точную копию руки его сына. Из непонятного любопытства он попробовал сжать ее чуть сильнее, чем допускалось этикетом, но это равнялось попытке проверить на прочность камень – нанаец никак не среагировал, только в черных глазах мелькнула понимающая улыбка. По внешнему виду, особенно когда вечерняя вуаль скрыла сеть глубоких морщин, избороздивших его лицо, Юген очень напоминал своего сына Павла. Тембр голоса и почти полное отсутствие акцента в речи также были сходными.

– Кар-р-р! – подала голос нахохлившаяся черная птица, широко раскрыв вызывающий уважение блестящий клюв.

– А это, – Одзялсклонилголовувсторонуворона, – Мудрый Каа. Будем считать, что с официальной частью мы закончили. Времени у нас мало, так что пойдем к реке, пора Мудур-хана кормить. Спирт принес?

Пока они спускались к воде, плескавшейся о пологий каменистый берег в пятнадцати метрах от них, Одзял коротко пояснил:

– Прежде чем в тайгу уйти, где другие духи-хозяева живут, надо речного владыку Мудура задобрить. Чтобы отпустил с миром и по возвращении козней не строил. Ты в сторонке посиди тихо, ладно? Вот тебе и камень подходящий.

Оставив Ярослава в трех шагах у кромки воды, шаман, изъяв у него пластиковую бутылку медицинского спирта, направился к Амуру. Лед на реке еще держался, до весеннего ледохода и шуги оставалось несколько недель, но студеный панцирь уже не был монолитным. Во многих местах он истончился и просел, кое-где уже обозначились полыньи. А самая большая из них, диаметром несколько десятков метров, находилась в аккурат напротив места, выбранного Югеном.

На узкой полоске мокрого песка, смешанного с круглыми речными камешками, Одзял опустился на колени и ненадолго погрузился в молчание. Затем начал, сперва медленно, но с каждой новой минутой все более ускоряясь, раскачивать корпус из стороны в сторону. До Ярослава донеслись приглушенные звуки не то песни, не то рифмованных речовок, которые вполголоса шептал шаман. Он попытался вслушаться, но понял только, что слова произносятся на неизвестном ему языке. В паузах между речовками шаман щедро плескал в воду спирт из открытой бутылки. Припасенного литра, по расчетам Рязанцева, надолго могло не хватить.

«Ладно, подождем, – решил Ярослав, – после того, что я видел до этого, я не удивлюсь, даже если по Амуру сейчас пронесется местный Нептун, размахивая трезубцем и трубя в раковину».

И все же результат превзошел его самые смелые ожидания.

Вдалеке, выше по течению, послышался громкий всплеск, как будто в воде резвилась легендарная гигантская рыба-калуга. Жаль, но последний экземпляр ее в этих местах был отловлен еще в середине прошлого века.

Ярослав попытался высмотреть что-нибудь в темноте, густеющей с каждой минутой, но, насколько он мог определить, река в той стороне, откуда послышался звук, осталась безмятежной. Шаман замер, затем поднес бутылку ко рту и, сделав большой глоток, сплюнул спирт в реку. «Ого! – подумал Ярослав. – И как это он гортань себе не обжег?!» Одзял, видимо, для закрепления эффекта, повторил эту жуткую процедуру еще два раза, затем закрыл бутылку и небрежно бросил ее назад.

Почти одновременно с этим поверхность воды перед стоящим на коленях человеком взбурлила, и из нее стала сантиметр за сантиметром вырастать длинная чешуйчатая шея, увенчанная массивной, грубо очерченной головой. Каким образом чудовище подплыло незамеченным к прибрежному мелководью, Ярослав не особенно задумывался, оторопело наблюдая за потрясающим зрелищем. Это мало походило на обещанные Шефом дешевые эффекты! Вот над водой была видна только голова, а вот уже желтые немигающие глаза с черными иглами зрачков покачиваются на высоте трех метров над ним, и это совсем не кажется иллюзией. Густая вонь, как будто поблизости материализовалась тонна сгнившей рыбы и водорослей, наполнила все вокруг, забилась в ноздри.

Шаман, обращаясь к чудищу, что-то сказал на старогольдском наречии, и дракон, изящно изогнув шею, опустил кувалдоподобную голову к самому лицу Одзяла. Черная пасть, полная изогнутых, словно турецкие ятаганы, зубов, медленно открылась, и из нее выскользнул раздвоенный змеиный язык. Одзял, пошарив в кармане, неторопливо извлек кусочек сахара-рафинада и положил угощение-чоктори прямо на язык речного бога. Дракон, как показалось Ярославу, легким кивком поблагодарил шамана и повернул морду в его сторону.

«Ну уж нет! – пронеслась в голове паническая мысль. – К этому я еще не готов». Ярослав, как истинно городской житель, вообще опасался всяких крупных животных. В детстве мать полчаса уговаривала его подойти к вольеру с жирафами в Московском зоопарке. Уговорила. И даже снабдила очищенным бананом. Но когда безобидное травоядное меланхолично вывалило в его сторону неправдоподобно длинный фиолетовый язык, маленький Ярик одним прыжком преодолел расстояние, тянущее, если бы ввели новую дисциплину по прыжкам спиной вперед, на олимпийский рекорд.