Читать книгу "Багряное затмение"

***

Фигура Димы Большого резко отшатнулась от колодца, и в небе над ним теперь остались только мутно-розовые облака.

– Ты куда? – разорвал рот в беззвучном крике Ярослав. Поздно. Он прекрасно понимал, как выглядит со стороны поступок Дмитрия, но не поверил в банальную трусость друга.

«Нам пора», – жестом показал эгген.

«Иди на х…й!» – внятно проговорил Ярослав и снабдил беззвучную артикуляцию весьма понятным жестом. А затем, наплевав на все приказы, закрыл глаза и воспользовался вторым зрением. Он никогда не сможет забыть эту картину.

Его друг перегородил единственную тропинку, ведущую к яме. Он стоял на расстоянии двадцати шагов от ее края в свободной расслабленной позе. На правом плече Дмитрия открыто умостилась крохотная пурпурная ящерка. А впереди, всего в пяти шагах, злобно оскалил зубы гигантский, даже по меркам кавказских овчарок, пес, удерживаемый за ошейник щуплым светловолосым человеком. «Нет, не человеком. Гранд-Мастером. Это – он. А за его плечами реальная сила из трех Мастеров и двенадцати загонщиков», – поправил его Халатон.

«Всего лишь? – удивился Ярослав. – Да мы их вчетвером передавим. А если еще и Странник подключится…»

«Не заблуждайся. Они – ветераны, не чета выродкам, которых вы разметали перед Вратами. Да и жители Аи только этого и ждут. Начать драку здесь, используя силу Тудина, – самоубийство. В таком бою не будет победителей. А в обычной схватке у загонщиков есть преимущество – их больше. Потерпи. Главное, дойти до Хойнгкуни. Это совсем рядом. Под ногами».

«Уходим!» – эгген требовательно встряхнул его за плечи, кивком указывая на быстрорасширяющуюся воронку в центре колодца. Всего в шаге от его ног. Сквозь нее доносился одуряющий аромат цветов, там слышались звуки жизни, туда хотелось поскорее шагнуть…

«Или все вместе, или без меня», – отрицательно мотнул головой Ярослав, но тут же получил сильный толчок в спину. Не удержав равновесия, сделал тот самый шаг вперед и рухнул прямо в центр перламутрово-прозрачного круговорота. Уже в падении он успел обернуться назад и бросить недоумевающий взгляд на Илью, но тот уже отвернулся к эггену: «Идите, я следующий».

До предела уставший мужчина, одетый в нелепый, давно вышедший из моды костюм, посмотрел на Илью снизу вверх долгим всепонимающим взглядом. И, коротко кивнув, ухнул следом за Ярославом. А последний оставшийся в колодце человек поднял вверх спокойное, покрытое коркой грязи и крови лицо и широко оскалился, показывая стремительно растущие клыки. Он вспомнил, что уже использовал свое право не вступать в Игру там, у древних, сияющих расплавленным золотом камней. И в голове сами собой всплыли слова старика Хайяма. А ведь он его предупреждал в той, другой и уже невозвратной, жизни:

Зри, око, пока не ослепло, могилы средь гулких ручьев…

Тогда он не придал им значения, но теперь был согласен с премудрым суфием. Все чертовски запуталось, но ясно одно – ничем хорошим это не кончится.

***

«Как это похоже на Изгоя. Оставлять на заклание таких вот жертвенных овец, – подумал Вильгельм, разглядывая одинокого мужчину, преградившему путь его отряду. – Где он их только находит. Таких… самоотверженных».

Просчитав ситуацию, он испытал укол недовольства. Диспозиция складывалась явно не в его пользу. Пропустить вперед кого-либо из своих слуг он не мог – с тропинки сходить нельзя, это даже не обсуждается. Вступить в бой самому? Да. Но как быть с Хасаном, его глазами? Ведь верный пес, поневоле оказавшийся между противниками, неминуемо погибнет.

«Это противоестественно! Ты же должен сейчас бежать, спасая свою шкуру! Уйди…» – мысленно обратился Вильгельм к вставшему поперек дороги Мастеру. Он ощущал его страх, вызванный предчувствием близкой смерти. Очень правильным, кстати, предчувствием. Так чего же ждет этот геройодиночка? «Уйди…» – и небрежный жест тонких пальцев.

Но крупный, далеко не юный мужчина по-прежнему преграждал дорогу. А потом и вовсе расслабился: достал смятую сигарету из нагрудного кармана куртки и чиркнул колесиком зажигалки.

«Взять!» – запоздало приказал Вильгельм, отпуская ошейник алабая. И тут же ослеп. Последнее, что он успел заметить, – это клубы сизого дыма, неудержимо расплывающиеся далеко за пределы незримой границы, очерченной тропинкой. Хуже не придумаешь. Таиться дольше не имело смысла. И он сделал то, что оставалось в таких обстоятельствах. «Первозверь, займи мое место», – послал он отчаянный призыв в глубину своего сознания и отступил, укрывая собственное «я» от ментального голода просыпающегося симбионта.

Дима Большой был готов к тому, что против него вначале пошлют ни в чем не повинного пса. Вид потрепанной, измученной зверюги ничего кроме жалости у него не вызывал. Но какой дикой злобой загорелись глаза собаки, когда ее хозяин разжал пальцы на железном ошейнике! Слегка оторопев, Дмитрий все равно поступил так, как наставлял своих учеников. Незачем подставлять левую руку нападающему псу, чтобы затем героически пытаться ударить его правой. Это не срабатывает, если нет толстого дрессировочного рукава и длинного ножа. Встречать летящий на вас стокилограммовый зубастый таран прямым ударом в грудь тоже бессмысленно – снесет вместе с выставленной ногой. Зато можно уйти с линии атаки и ударить проскочившую мимо псину куда-нибудь в бок, сбивая дыхание и ломая ребра.

– Н-на! – и алабай, получивший чувствительный тычок в подбрюшье, влетел в кусты слева от тропинки. Дальнейшее произошло молниеносно. Какие-то безликие медузоподобные тени скользнули отовсюду и с головой накрыли мгновенно успокоившегося пса. Дмитрия это уже не заботило. «Исалада, помогай, родная!» – возопил он, наблюдая, как худосочный человек в пяти шагах от него сгибается пополам и рвет на себе одежду скрюченными пальцами.

«Не жди, убей его! Сейчас он уязвим», – прошелестела саламандра.

«Ясно!» – Дмитрий прыгнул вперед, на ходу облекая в железо занесенную для удара руку, но было поздно. Ему навстречу поднялся уже не человек, а Покровитель-симбионт, взявший себе на время человеческое тело. Схлестнулись. Усиленный железной чешуей кулак гулко ударил в подставленное плечо и смялся, как консервная банка. Совсем близко полыхнули желто-зеленым светом нечеловеческие глаза, впитывая чужие боль и страх. Он ударил снова, пытаясь теперь просто столкнуть монстра с узкой тропинки. Но противник шутя отбил эту атаку, а затем, обхватив Дмитрия поверх прижатых к телу рук, притянул к себе.

«Как твое Имя? Открой мне свое настоящее Имя, Мастер! – прозвучал в голове человека чужой требовательный голос. – Открой его мне и умрешь быстро».

«Сейчас», – зло подумал тот и нанес свой коронный удар – лбом в переносицу, понимая, что это чертовски напоминает трепыхание птички, попавшей в пасть к голодному хищнику. Но, скорее, не от боли, а от неожиданности противник разжал хватку. На мгновение. А большего и не требовалось.

– Н-на! – беззвучно выдохнул Дмитрий, бросаясь на него всем телом в отчаянной попытке сбить с ног. Не получилось. В последний миг своей жизни он успел бросить взгляд назад и со смешанным чувством радости и негодования увидел, как на помощь спешит Илья. «Зачем?!.»

Все. Миг закончился.

Скользящая со стороны опушки быстрая тень еще только достигла места схватки, а небрежно отброшенный в сторону Дмитрий уже скрылся под шевелящейся волной обитателей Аи.

«Здравствуй, Симу. Мы снова встретились. И я этому не рад», – поприветствовал приближающегося врага Первозверь. Но опытный и практичный змей-душитель, занявший сознание человека, не разменивался на пустую болтовню. Серия ударов, наносимых под самыми немыслимыми углами, оставила на теле врага три кровоточащие раны. Одна из них, самая глубокая, оказалась на левом бедре.

«И это все? Как ты предсказуем. А мне нужно спешить. Больше не увидимся. Сожалею», – послал симбионт череду мыслей-символов. И одним ударом вырвал у противника сердце. Затем быстро обернулся, чтобы поторопить следующих за ним людей, и зашипел от бессилия. Пока он устранял нежданную преграду, сюда слетелись орды местных тварей. И это стало проблемой. Теперь они уже не будут подбирать объедки со стола, а захотят занять там почетные места. Секунды хватило, чтобы оценить обстановку. Замершие в напряженных позах загонщики, приготовившиеся к схватке Мастера. А вокруг и над ними плавают аморфные прозрачные тела, покрытые колыхающимися щупальцами. И на их призывный голодный стрекот со всех сторон спешат все новые и новые омерзительные создания. Вильгельм, так же как и его симбионт, совершенно четко осознал всю катастрофичность ситуации: «Это мышеловка. А мы – мыши… Где Изгой только находит своих сумасшедших помощников?!.» Длинный строй людей на узкой тропинке пришел в движение. Ведь до опушки леса осталось всего несколько метров. Но воздух вокруг наполнился вдруг гнилостным, тошнотворным запахом. И тут же, без всякой подготовки или предупреждения, обитатели Аи рухнули вниз, на головы людей.

***

Ему было нереально, просто ошеломляюще хорошо. Земля Хойнгкуни атаковала сразу все органы чувств Ярослава и сразила наповал. «Это Рай?» – была его первая мысль, когда он оправился от шока.

Он сидел по пояс в душистой траве на вершине небольшого пологого холма, а перед ним расстилался самый обычный с виду луг. Вдалеке угадывалась узкая извилистая речушка, за которой виднелся густой лес. Тоже вполне заурядный. За спиной шелестело мелкими волнами о песчаный берег спокойное ярко-бирюзовое озеро. Нормальное такое озеро с чистой прозрачной водой.

Все по отдельности, если копаться в деталях, не могло вызвать таких эмоций. Да, красиво. Да, лицо обдувает легкий приятный ветерок. Да, воздух здесь такой, что им невозможно надышаться вволю, начинаешь жалеть, что грудная клетка слишком мала. Ну и что? Откуда взялось это ощущение тихого счастья и умиротворения, как будто он нашел, наконец, то, что подспудно искал всю свою жизнь?

Ярослав еще раз огляделся, впитывая новые для себя ощущения, и только тут понял, какая странность чуть было не осталась им незамеченной. В Хойнгкуни отсутствовала линия горизонта. И в чистом лазурном небе не имелось солнца. «А-а! Какая разница! Я не уйду из этого места! Это все – мое», – блаженно подумал он, и тут его взгляд уперся в одну деталь, совершенно не вписывающуюся в окружающее благолепие. Стоящего неподалеку эггена.

– Это место самое коварное во всех трех мирах, – сообщил тот. – Не поддавайся его обаянию.

– А в чем дело? – враждебно осведомился Ярослав, поднимаясь на ноги. Он уже готов был драться с кем угодно за свою новую родину. «Это все – мое! Как он смеет топтать мою траву своими грязными ногами, дышать моим воздухом?»

– Вот так все и начинается, – спокойно пояснил эгген. – А потом тебе захочется отдать этому миру что-то очень важное. А все, что у тебя есть, – это жизнь и душа. Хойнгкуни питается чужими эмоциями. Ты будешь умиляться и плакать от счастья до самой смерти. Ну-ка, посмотри, как выглядит Хойнгкуни по-настоящему…

«О чем он говорит? Я не должен ему верить. Он здесь – чужой. Это – мой мир…»

«Сделай это!» – прорвался в его сознании голос Халатона, и Ярослава неприятно поразило, насколько обеспокоенно и требовательно он прозвучал.

«Ладно!» – Ярослав прикрыл веки и позволил себе увидеть мир беспристрастными глазами Тудина.

Вокруг простиралась черная, покрытая глубокими трещинами сухая земля. Сквозь отдельные провалы к серо-стальному небу тянулись тонкие струйки зловонного белесого пара. А дно мертвого озера вместо воды заполняли длинные и склизкие многометровые черви, лениво свивающиеся в причудливые клубки. Они заметили устремленный на них взгляд человека, и множество безглазых отростков поднялись вдруг вверх, подобно живым перископам. Это было омерзительно. Но самое гнусное – ощущение неуемной, неутолимой жажды, пронизывающей все вокруг. Алчущие взгляды со всех сторон. Кто-то невидимый беззвучно и непрерывно скулил от нетерпения и предвкушения свежей пищи. «Это Хойнгкуни. Это сама его суть», – понял Ярослав и поспешил открыть глаза. Лужок, травка, речка, озерцо. И его вновь захлестнула волна беззмерного счастья. Но теперь Ярослав уже знал ему настоящую цену.

– Спасибо, – сухо поблагодарил он эггена. – Я в долгу.

– Не говори глупостей. Я обязан оберегать и учить тебя, насколько это в моих силах. И это моя вина в том, что твои друзья мертвы.

Ярослав сосчитал до пяти и выдохнул воздух через плотно сжатые зубы. До этих слов эггена, произнесенных с абсолютной уверенностью и спокойствием, он еще надеялся, что вот сейчас Дима и Илюха возникнут рядом. Теперь – конец. Сделанного не изменишь. И как жить дальше, он не знал, хотя догадывался, что, вероятно, жить-то ему осталось немного.

«Лягушка в кувшине с молоком… – пронеслось в голове, и он невесело усмехнулся. – Ладно, еще побарахтаемся…» Посмотрел в непроницаемое лицо эггена и спросил, переходя на деловой тон:

– Что дальше? Наш путь еще не закончен?

– Правильно. Но мы почти у цели и нужно спешить. Скоро все решится.

С этими словами эгген развернулся и направился, ускоряя шаг, вниз по пригорку. Туда, где шевелилась живая масса красно-коричневых, свивающихся в непрекращающемся танце червей.

Ярослав пожал плечами и пошел следом, титаническим усилием воли заставив себя не думать о последствиях. А эгген вошел в колышущееся море, и, странно, оно расступилось перед ним. Гадкие создания поспешили освободить дорогу человеку, но, когда он прошел вперед, сомкнулись за его спиной. Теперь он двигался словно внутри магического кольца, с каждым мгновением отдаляясь от берега.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – прошептал Ярослав, провожая взглядом узкую спину спутника, и решительно шагнул вперед, предчувствуя недоброе. Обошлось. Громадные черви без спешки, но весьма проворно отхлынули, и подошва его ботинка наступила на чистое каменистое дно. Начало обнадеживало, и второй шаг дался заметно легче. – Надеюсь, я тоже знаю, что делаю!

***

Они вывалились на благоухающий запахами летних трав пригорок. Вильгельм, тут же перехвативший на себя управление собственным телом, два ветерана из его свиты и абсолютно целый, только слегка бледный местный Мастер по фамилии Жук. И пять загонщиков. Все, что осталось от некогда многочисленного отряда. И это чудо, что даже такая горстка людей смогла выбраться из мертвенно-цепких объятий Аи. Дорогой ценой пришлось заплатить за выполнение «Плана трех «В»! А Изгой пока потерял только троих человек. Но, хотя он коварен и подл, шансов на спасение у него не осталось. Скоро ему придется остановиться и принять бой.

В последних промежуточных землях не имелось силы, способной открыто противостоять людям. Поэтому Вильгельм наконец-то смог без опаски перейти на свое внутреннее зрение. Запах нескошенного луга тут же сменился тошнотворным зловонием, и открывшаяся ему картина вполне соответствовала этому смраду. Хойнгкуни – выгребная яма между мирами, находящаяся непосредственно перед порогом Отечества. По злой иронии судьбы ставшая, по совместительству, местом физической гибели Хозяина. Вильгельм оглядел окаянные земли, которым вновь предстояло стать ареной решающей схватки. Тлен и черви. Когда они пересекли Хойнгкуни много веков назад, спасаясь бегством, он даже не заметил, насколько здесь отвратительно. Кто тогда мог представить, что ссылка окажется такой долгой? Теперь они шли по обратной цепочке. Не просто возвращались, а гнали перед собой Изгоя. Здесь все решится. Вильгельм уже ощущал токи нетерпения, исходящие от Хозяина. Отец почувствовал его присутствие и верит в скорое избавление. «Скоро я приведу к тебе Изгоя», – пообещал Гранд-Мастер.

Все шло именно так, как и задумывалось, и даже предательство Бруно не смогло этому кардинально помешать. Где-то впереди безнадежно ищет спасения враг, растерявший всех членов своей звезды. Последний оставшийся с ним мальчишка не в счет. Он наверняка проклял тот день, когда связался с Изгоем. И все его ловушки и уловки – всего лишь доказательство бессилия.

Вильгельм осмотрел остатки своей армии. Полноценная боевая пятерка загонщиков. Именно пятерка, а не сборная солянка. Это отлично. Два Мастера-ветерана, также перешедшие на внутреннее зрение и теперь брезгливо оглядывающие окрестности. И каким-то чудом выживший Жук. Необъяснимое везение? Или…

– Ты почему еще не сдох? – поинтересовался Гранд-Мастер, пытаясь увидеть в нем потаенную, неистраченную силу. Странно. Обычный средний Мастер. Наверное, правда – везение.

– Не могу знать, – подобострастно улыбнулся Жук. – Может, твари посчитали меня несъедобным?

– И что с тобой теперь делать? – поинтересовался Вильгельм, пристально оглядывая его с помощью второго зрения, в то время как пустые глазницы под стеклами черных очков были направлены совсем в другом направлении.

– А вы возьмите меня с собой, – заторопился Жук. – Я пригожусь. В бою я, конечно, не очень силен, но Изгой ведь этого не знает…

«И впрямь, – подумал Вильгельм, – пусть идет. Может, отвлечет на себя первый удар, буде братец решится на очередную подлость».

Не удостоив ничтожество ответом, Гранд-Мастер обратился к своим людям:

– Нам остался последний бросок. Скоро мы увидим дрожащую и потную спину Изгоя. Он сам себя загнал в угол. Не дайте ему из этого угла вырваться. Хозяин видит нас, он очень близко! Вперед!

***

– Все. Дальше не пойдем, – сообщил эгген, внезапно останавливаясь.

Ярослав посмотрел под ноги, по сторонам – на слишком живое красно-коричневое море, и поинтересовался:

– Почему?

– Мы пришли, – коротко пояснил эгген и чуть погодя добавил: – Именно здесь состоялся тот самый бой. Когда удалось справиться с Хозяином… Приготовься, Тудин. Я бы на твоем месте выпустил на свободу Покровителя. Теперь можно.

«Халатон, ты все слышал. Действуй», – подумал Ярослав. «Ясно. Извини, Тудин. Но тебе с непривычки будет немножко больно».

И Ярослав почувствовал, как часть его собственного «я» начала вдруг отделяться, уступая место холодному сквознячку пустоты. На несколько мучительно долгих мгновений он полностью утратил контроль над своими чувствами и телом. Голова стала пустой и звонкой, мысли умерли. Ослабевшие ноги подкосились, и Ярослав рухнул на острые камни, даже не почувствовав этого. А когда вновь обрел способность воспринимать окружающее, рядом невозмутимо возвышался исполинский седой мамонт. Между ним и эггеном шел безмолвный диалог, и Ярослав, пожелав этого, смог уловить четкий ряд мыслей-образов.

«Мы знали, что это будешь ты», – говорил эгген.

«Конечно. Бусиву редко ошибается. Но и я с самого начала ведал, зачем вы прислали ко мне будущего побратима», – мерно покачивал хоботом Халатон.

«И не ошиблись».

«Да, пожалуй. Он очень похож на моего прежнего Тудина…

Бусиву хитер».

«Ты поможешь?»

«Времена, когда нам было что делить, давно прошли. Но я буду драться не за вас, а за моего Тудина».

«Значит, снова вместе?»

«На время. На очень короткое время, Первозверь».

Из подслушанного диалога Ярослав, голова которого еще слегка кружилась, понял только то, что эти двое, очевидно, давно знакомы друг с другом и не испытывают особо теплых чувств. Он вполне понимал Халатона. Эгген Странника существом был, мягко говоря, неприятным. Вдвойне неприятным, после того как Ярослав недавно узрел его действительное обличье.

Словно почувствовав его мысли, эгген бросил ему в лицо неожиданно колючий взгляд и, бледно усмехнувшись, сказал:

– Потерпи. Осталось чуть-чуть. Скоро мы расстанемся навсегда. Надеюсь, при этом оба будем живы.

И тут неожиданно раздался громкий раскатистый голос:

– Я уже вижу тебя, Изгой! Приготовься отдать свое Имя. Хозяин так долго ждал этого, и ты не сможешь отказать в такой мелочи своему отцу.

Звук шел, казалось, отовсюду, но Ярослав совершенно точно мог сказать, что его издает один из тех, кто приближался сейчас к ним по дну высохшего озера. Черви, будто почувствовав себя вдруг лишними, хлынули в стороны, хаотично извиваясь лоснящимися телами. Даже они понимали, что для кого-то настало время умирать.

И пришел страх.

«Зачем я здесь?! Это ведь приближается моя смерть. Это мой труп останется потом под этим серым небом!» – раненой птахой забилось сердце. Обычное человеческое сердце.

Ярослав усилием воли попытался унять непроизвольную дрожь в кончиках пальцев. Не получилось. В голову упрямо лезли обрывки каких-то чужих фраз, всплывали и тут же пропадали картинки из прежней, такой понятной и рациональной жизни. И гулкие удары сердца набатом отдавались в ушах.

«Вспомни то, чему успел научиться», – посоветовал Халатон и легонько ткнул в плечо человека тяжелым хоботом.

Но Ярослав почти не заметил этого. Он недоуменно смотрел на сияющий, словно осколок льда, небольшой кристалл, невесть откуда взявшийся в его ладони.

«Синий цвет – предназначение», – прокралась в сознание посторонняя мысль.

«Я знаю», – непонятно кому ответил Ярослав, но камень уже исчез, оставив на коже приятную прохладу.

И все изменилось. Исчезла лишающая сил неуверенность, будто и не было ее совсем. Разум стал холоден и остр, как скальпель хирурга. Он будто бы другими глазами посмотрел вокруг, на бесплодную равнину под свинцово-тяжелым небосводом. «Хорошее место для последней битвы. Никто не помешает». Взглянул на равнодушно ожидающего схватку эггена и седого мамонта, одобрительно покачивающего лобастой головой. «Повоюем!»

Между тем врагов уже можно было разглядеть в подробностях. Они двигались по каменистому дну с целеустремленностью и неотвратимостью волчьей стаи, почуявшей скорую поживу.

Впереди шагал низкорослый сутулый мужчина в черных очках и рваном, некогда щегольском костюме-тройке. За ним, чуть отстав, следовали два пожилых, но исполненных уверенности и силы Мастера. А позади, развернувшись подковой, скользили пятеро бойцов, похожих друг на друга, словно братья-близнецы.

«С противником все ясно. А где Шеф?!» – сердце Ярослава кольнуло ощущение бессмысленности всего произошедшего. Но тут же пропало. Он с облегчением заметил, что за боевым порядком неторопливо вышагивает еще одна фигура. Судя по всему, Жуку тоже пришлось несладко. Крепчайший комбинезон, разработанный специально для армейских егерей-скалолазов, висел лохмотьями, а левая рука повисла, словно неживая. Но в его глазах, обращенных на Ярослава, светилась знакомая ироническая полуулыбка: «Продолжаем импровизировать дальше, чекист».

Фигуры трех идущих впереди врагов как будто начали расплываться. За ними явственно сгущались размытые тени, живущие своей жизнью, независимо от хозяев. С каждым шагом они становились все более густыми, и вот уже за плечом каждого Мастера рывками передвигался на голенастых лапах невысокий плотоядный ящер. Дольше всего не проявлялся симбионт ступающего первым человека в черных очках. Он даже вынужденно замедлил шаг и тяжело оперся на одного из помощников, чтобы устоять на ногах. По-видимому, для него, так же как и для Ярослава, процесс потери Покровителя проходил более болезненно.

Но когда из чернильной воронки наконец выступил Первозверь, симбионты Мастеров совершенно потерялись на его фоне. Все равно что сравнивать двух побитых молью шакалов и старого матерого льва. Точно такого же жуткого монстра Ярослав уже имел честь увидеть после быстротечной схватки у Врат.

Ярослав покосился на эггена. «Давай уже и ты, наверное, превращайся. Самое время, по-моему!» Но угрюмый аскет только молча смотрел в сторону приближающегося врага. Когда между ними оставалось не более шести шагов, Гранд-Мастер дал знак остановиться.

«Готовься. Ты уже у последней черты!» – шепнул Халатон, и Ярослав незаметно, – по крайней мере, он на это надеялся – начал трансформировать тело. Руки лишились суставов и теперь могли изгибаться под самыми немыслимыми углами, как щупальца спрута. По коже пробежали колючие иголки – это тело обрастало железной чешуей. Он пошевелил длинными изогнутыми ножами, еще недавно бывшими его пальцами, и, уже не таясь, опустил руки вдоль тела. «Начнем, что ли?»

А пауза затягивалась. Наконец, Гранд-Мастер судорожным жестом пригладил и без того зализанные белые волосы и с ненавистью произнес:

– Ты не Изгой?!. Где он?

Невозмутимый эгген спокойно пожал плечами и промолчал. Многие подручные Вильгельма за несколько мгновений до своей смерти пытались задавать ему именно эти вопросы. Но теперь на них было кому ответить.

– Обернись, Ви-Гелл! – послышался из-за спин загонщиков негромкий голос. И тут же вся застывшая картина пришла в движение.

Эгген прыгнул вперед, уже в полете принимая свой истинный вид – мощного, не знающего жалости ящера. Ему навстречу из-за спины Гранд-Мастера ринулась стремительная тень, и два похожих, будто зеркальные отражения друг друга, зверя молча сшиблись в смертельной схватке. Во все стороны из-под когтистых лап полетели острые осколки камней, в воздух взметнулось облако пыли, сквозь которое иногда можно было разглядеть только зубастые пасти и бьющие по сторонам короткие толстые хвосты.

Все это Ярослав успел заметить в те доли секунды, пока не вступил в схватку сам. Против него выступили сразу двое Мастеров-ветеранов, и ему пришлось очень нелегко. К счастью, противники никогда не занимались в «Святогоре» и, выпуская на свободу симбионтов, становились весьма посредственными бойцами. Одной лишь сверхсилы ударов и молниеносной реакции трансформированных тел оказалось недостаточно. Все это имел и Ярослав. Но было у него и еще кое-что, а именно: опыт бойца-рукопашника. Превратив тело в непрерывно качающийся маятник, он постоянно смещался таким образом, что вынуждал врагов нападать поодиночке, мешая друг другу. Выдох – вдох. Один супостат согнулся пополам и опустился на колени, прижимая руками вываливающиеся из широкой раны на животе внутренности. Выдох – вдох. Глова второго Мастера откинулась назад на переломанной шее. Ярослав оттолкнул в сторону все еще стоящий на ногах труп и огляделся. Что дальше?!

«Молодец, Тудин!» – похвалил его Халатон, притоптывая на кровавом, слабо шевелящемся месиве, бывшем недавно симбионтами двух поверженных Мастеров. Правый бивень мамонта оказался обломан у самого основания, а правое ухо слегка надорвано. Но в целом он перенес схватку без особых повреждений. В отличие от Ярослава, только теперь заметившего торчащую из своего бока рукоять длинного кинжала. «Вот бл… дь, достали все-таки!» – подумал он, чувствуя, как подкашиваются ставшие вдруг чужими ноги. А извлекать клинок из раны нельзя. Это верная смерть. Успеется еще.

А схватка под безучастным серым небом подошла к концу.

Пятеро загонщиков погибли почти одновременно в тщетной попытке остановить Странника. Пользуясь элементом неожиданности, он уничтожил двоих из них еще до того, как они успели перестроить боевой порядок для отражения атаки с тыла. Трое оставшихся ветеранов успели все-таки обернуться и приготовиться к бою, но прожили недолго. Ровно столько, чтобы дать возможность своему Гранд-Мастеру встретить новую опасность во всеоружии. И теперь Вильгельм и Странник молча застыли друг напротив друга, так и не решаясь сделать первый шаг. Они ждали, чем же закончится схватка их симбионтов. Наконец один Первозверь взял верх, сомкнув пасть на шее врага под кувалдообразной челюстью. Голова второго ящера несколько раз дернулась и повисла. До слуха людей теперь доносилось только одно шумное прерывистое дыхание. Одно вместо двух.

Ярослав, медленно опустившийся на залитые кровью камни, затуманившимся взглядом наблюдал, как чудовищный ящер, бросив измочаленную жертву, медленно, рывками, двигается к Страннику. Из окровавленной пасти свисали клочья мяса, в ноздрях пузырилась кровь, а грудная клетка напоминала обшивку дивана, над которой потрудился вооруженный ножом маньяк. Но все-таки он шел вперед и был вдвойне страшен своей неутоленной жаждой убийства.

– Ну что же, ты победил, – едва слышно промолвил Вильгельм, наблюдая, как шатающийся ящер занимает свое место за правым плечом Странника. – Что думаешь делать?

«Теперь слушай и ничего не пропусти», – посоветовал Халатон, подходя к Ярославу. От его шерсти неприятно пахло чужой смертью.

– Вернуться домой, – спокойно ответил Странник после секундной заминки.

– Как у тебя это получилось? Ведь шансов не было никаких?

– Повезло, – пожал плечами Странник. – А еще у меня хорошие помощники.

– Да, брат, ты всегда умел запутать людям головы. Так поступали купцы-мошенники нашей забытой Родины. Вначале очень долго зарабатывали безупречную репутацию, а потом – бах! И скрывались со всеми собранными деньгами. Но что с тебя взять?! Одно слово – Изгой! Если бы не ты, отец был бы жив, а я все эти годы спокойно провел на Родине. Ты не думал об этом, Шоатль?

Ярослав почувствовал, что небо рушится на его голову. Вот так умирают иллюзии о долге, чести и совести, а также вера во все благое. Иногда хватает секунды. «Шоатль? Странник – Жук – Шоатль. Не тот ли самый, якобы погибший в священной борьбе со злым кровопийцей-Хозяином, пожирателем чужих Имен?..» Он еще раз начал прокручивать все, что услышал за эти дни из уст Жука-Странника, и совмещать с вновь открывшимися элементами мозаики. «Отец? Кто такой отец? Отец – Хозяин. Слепой называет Странника братом. Братом! А было ли на их Родине восстание во имя всеобщего блага? Может быть, имела место банальная битва за власть? Революции всегда имеют целью улучшение жизни не народа в целом, а лишь тех, кто рвется к власти. Так говорил Коля Некрасов, он же Классик, цитируя кого-то из великих… Какой же я дурак!»

– Твои неуемные амбиции всему виной, – продолжал Вильгельм. Его лицо начало преображаться. Черные очки по-прежнему закрывали пустые глазницы, но контуры черепа изменились, вытягиваясь. Из-под презрительно поднятой верхней губы временами показывались острые конические зубы. Внешность Странника тоже изменилась. Теперь на врага высокомерно взирали зеленые немигающие глаза с вертикальными зрачками, а черты хищного лица неприятно заострились.

– Как мне не хватало этих милых родственных перепалок! – издевательски усмехнулся он. – Но я всегда считал, что к цели можно идти разными путями. Оказалось, достаточно всего несколько столетий подождать, и я смогу вернуться домой. Родина скучает без Хозяина.

– Отец еще жив! – глухо сказал Вильгельм.

– Ненадолго. Без твоей подпитки он давно бы сдох. Но теперь уже недолго осталось. Посмотри на себя! Ты мой младший брат, а выглядишь дряхлой развалиной! Слишком много времени провел у кокона Хозяина, да? А теперь потерял все. Даже твои нюхачи не спешат прийти на помощь. А ведь ты их звал, правда? Кстати, почему это я с тобой еще говорю? Ты же потерял симбионта? Почему живой?