Читать книгу "Багряное затмение"

***

Леха Кочевник нервничал.

Правильнее сказать, что он был близок к панике, и только классическая мантра, непрерывно звучащая в горошинах беспроводных наушников, поддерживала плотину спокойствия, готовую вот-вот рухнуть. Мир сошел с ума, это очевидно. Или он сам выпал за его грань, что, конечно, неприятно, но зато объясняет все происходящее.

«Стоило поспать часок после тренировки, а тут такое… не пойми что!» Алексей еще раз выглянул в окно своей квартиры. Солнца по-прежнему не наблюдалось. Вместо привычного весеннего неба, с утра ярко-голубого, теперь над головой висела туманная дымка. Удручающий вид на промзону, раскинувшуюся за близкой двухполосной трассой, теперь был отягощен серовато-коричневой пеленой, опустившейся на город.

Как и все великоамурцы, Алексей помнил страшные таежные пожары, иногда подступавшие широким фронтом к самому городу. Их приметой как раз являлись такой вот омерзительный цвет небосвода, сыплющийся на головы крупный пепел и всепроникающий удушливый дым, забивавшийся в легкие и дерущий глотку не хуже наждачной бумаги. В этом случае спасатели и врачи разводили руками и требовали помощи у столицы. А жители прятали лица в респираторы, запирались в домах и молились о многодневном проливном дожде.

Кочевник распахнул створку окна и вдохнул воздух. Самый обычный воздух мегаполиса, в котором намешано много всякого, но вот запаха гари не наблюдалось. Но совсем не этот факт заставил Алексея сомневаться в своем душевном здоровье. Бог с ней, с атмосферой! Наверняка это от улыбчивых соседей очередная пыльная буря пришла. Дружелюбные жители Поднебесной имеют странную привычку проводить ядерные испытания в обширной пустыне. И именно тогда, когда роза ветров такая, как сегодня. Спасибо, друзья! Узнать подробности можно, конечно, из программы новостей, но телекоммуникатор, включенный на круглосуточном местном канале, беззвучно демонстрировал самую известную картину Малевича. Из всех телепрограмм не показывала ни одна. Недавно установленный видеофон и Интернет не подавали признаков технической жизни.

Зато радио не молчало. Оно шипело и плевалось, наполняя пространство жутковатым белым шумом. Иногда сквозь помехи доносились невнятные завывания. Поистязав технику несколько минут, Леха отключил ее от греха подальше.

«А может, Третья мировая началась?! Применили буржуины какое-нибудь хитрое оружие, выводящее все отечественные компы из строя – чтобы мы своим ядерным кулаком направо-налево отмахиваться не начали. Может, пора на мобилизационный пункт бежать? Или куда там в таких случаях положено…» – размышлял Алексей, терзая мобильник. Еще с утра он посредством коммуникатора сделал несколько звонков, а теперь даже привычного «абонент недоступен» не слышно – индикатор показывал, что соединения с сетью нет.

«Нет, так не бывает, – сам себя поправил Кочевник. – Случись такое, сейчас бы по городу автомобили МЧС раскатывали с громкоговорителями и призывали народ к спокойствию. А что мы имеем?» Он взглянул вниз, на абсурдную картину, имеющую место быть прямо под окнами его квартиры. Вот уже полчаса на автотрассе творилось нечто невообразимое. Недавно образовавшаяся пробка, возникшая вследствие цепной аварии и первоначально состоявшая из шести разнокалиберных машин, выросла в десятки раз. Теперь почти вся проезжая часть и даже пешеходные дорожки оказались запружены столкнувшимися автомобилями. Исправно работавший механический хронограф показал, что время подошло к часу пик, когда большинство великоамурцев разъезжаются с работы в предвкушении ужина.

– Нет, ну, японский ты городовой, хвостом тебя по лбу! Вы где глаза забыли, идиоты?! – негодующе высказался Кочевник, когда еще две машины подъехали к затору с разных сторон и, не снижая дозволенной ПДД в черте города скорости, протаранили крайние автомобили. В кабинах моментально вспухли подушки безопасности.

– Что, снова?! Может, у них «флеш-моб» такой? – поразился Кочевник, наблюдая, как новые участники дорожно-транспортного происшествия медленно выбираются из салонов авто. Трехдверную малолитражку покинул обсыпанный белой пылью мужик, а из мини-вэна выкарабкались несколько цыганок в ярких многослойных одеждах. Пострадавшие, против ожидания, не махали руками, не осматривали повреждения своих, кстати, недешевых, автомобилей, не орали в коммуникаторы, призывая на помощь милицию и страховщиков. Нет. Они просто направились прочь. Там, на грязной прошлогодней траве обочины, уже лежали несколько десятков человеческих тел, до этого своим ходом перебравшихся на газоны из покореженных транспортных средств. Многие, как видел Кочевник, не разбирая дороги, наступали на лица и конечности попадавшихся по пути людей. Цыганки, надо отдать им должное, не разбрелись кто куда, а очень организованно упали там, где остановились: на асфальте пешеходной дорожки. Мужчина, напоминавший обвалянный в муке вареник, целенаправленно доковылял до ближайшей березки и опустился рядом с ней, прислонившись к стволу спиной.

«Правильно. Так больше шансов, что не затопчут. Значит, соображалка еще работает! Но как все эти аварии объяснить? Они что, про тормоза все одновременно позабыли?» – подумал Кочевник и постановил, что пора разобраться в обстановке, взглянув на нее поближе.

Подобно большинству современников, Алексей не чурался массовой культуры и за свою жизнь просмотрел добрую дюжину триллеров о конце света и прочих страшных катаклизмах. Общие симптомы ситуации, разворачивающейся вокруг, оказались именно такими, как ее рисовали голливудские чародеи. Для полноты картины не хватало ядерного гриба, медленно вырастающего над горизонтом, или миллионов кровожадных зомби, слоняющихся окрест в поисках поживы. Поэтому Леха Кочевник решил экипироваться серьезно. Чесноком и осиновыми кольями запасаться, конечно, не стал, но вот в остальном…

– Никогда не думал, что до этого дойдет, – пробурчал он, снимая с черной полированной подставки короткий японский меч – вакидзаси. Добытый неведомым образом в одном из путешествий по святым буддистским местам, этот осколок эпохи самураев являлся предметом зависти всех друзей Кочевника.

Алексей нажал на расположенную рядом с небольшой квадратной цубой кнопку и легко освободил клинок из ножен. Темная полоска высокоуглеродистой стали, создающей непревзойденное по остроте лезвие, ощутимо контрастировала с матовыми металлическими накладками, наваренными на нее для защиты от коррозии и придания оружию гибкости. Кочевник протер меч мягким шелковым платком, спрашивая себя, не сошел ли он, в самом деле, с ума, решив, что сегодня может возникнуть реальная необходимость им воспользоваться. Но выйти на улицу безоружным… Нет, иногда лучше, как говорится, перебдеть! Поэтому он решительно вернул оружие в ножны и закрепил их за спиной с помощью нехитрой системы ремешков. Подумав, добавил на пояс визитную карточку святогорских ножевиков – короткий кривой «Итог-1» с односторонней заточкой по вогнутой части лезвия. В рукаве новенькой длиннополой кожаной куртки привычно разместилась полуметровая нагайка с вплетенным между кожаных полосок стальным тросиком и десятиграммовой гаечкой на конце. Чтобы изготовить нагайку к бою хватит секунды – только потяни за неприметно болтающийся у запястья левой руки темлячок. Осмотрев себя в висящем у входа зеркале, Алексей поймал собственный растерянный взгляд и, чтобы оставить сомнения за спиной, быстро вышел на лестничную площадку.

Неприятные чудеса начались прямо у порога. Безобидная старушка – «божий одуванчик» из соседней квартиры, лежала на полу, неловко подвернув обутую в стоптанный сапог ногу. Вокруг нее в изобилии валялись рассыпавшиеся из авоськи крупные восково-желтые китайские яблоки.

– Что с вами, Марьпална? – склонившись над соседкой, Алексей проверил пульс и облегченно вздохнул: жива! Очень уж ему не понравилась в первое мгновение неестественная поза пожилой женщины. Ключи от квартиры Марии Павловны обнаружились торчащими в замочной скважине. Наверное, она как раз собиралась войти домой, когда ее прихватил странный недуг. Тем лучше. Избавленный от необходимости обыскивать карманы и потрепанную дамскую сумочку, Алексей быстренько перенес соседку домой и уложил на продавленный диван в комнате – наверняка гостиной.

– Хочу есть! – заорал кто-то у него за спиной громким противным голосом. Алексей резко обернулся и угрожающе воззрился на громадного попугая, разгуливавшего по круглому, накрытому кружевной скатеркой столу. Птица, чувствовавшая себя полноправным жильцом этой квартиры, встопорщила хохолок и повторно озвучила свое желание. Кочевник хмыкнул и протянул попугаю яблоко, ненароком подобранное на лестнице.

– Спасибо! – сказала учтивая птица и, так и не взяв угощение, завалилась на бок.

– Не за что, – ошарашенно ответил Алексей, наблюдая, как попугай замирает с подогнутыми к груди лапками. Оставалось надеяться, что он просто уснул, также как и его хозяйка. Кочевник раздраженно выцарапал из ушей бусины наушников и отключил плеер – непрерывно звучащая на фоне ненавязчивого музыкального сопровождения мантра «Ом-мани-падме-хум» начала вдруг злить. И тут же по ушам ударила тишина. Пребывая в легком ступоре, Кочевник вновь вышел на площадку и захлопнул за собой двери. Постоял, прислушиваясь, и еще раз поразился полному отсутствию каких бы то ни было звуков. Происходящее нравилось ему все меньше. «Интересно, а почему я не валяюсь сейчас в отключке, как все остальные?» – подумал Алексей и, решив, что лифтом в такой ситуации пользоваться неосмотрительно, неторопливо спустился во двор по лестнице.

***

Подступающие весенние сумерки постепенно сменились какой-то странной бурой пеленой. Полное ощущение будто бы смотришь на окружающий мир через грязные стекла толстых красных очков. В загустевшем, непривычно сухом воздухе отсутствовал даже намек на легкий ветерок.

Дима Большой, в растерянности застывший невдалеке от родного театра, не узнавал города. На улицах происходило что-то ненормальное. Всего лишь несколько десятков минут тому назад Великоамурск жил привычной жизнью. Обычный вечер самой тривиальной пятницы, наполненный шумом разъезжающихся машин, людским гомоном и предвкушением долгожданных выходных. И тут такое. Поначалу он еще пытался разобраться в происходящем. Когда вокруг начали валиться словно сраженные наповал люди, Дима банально испугался. В голове пронеслось множество самых разнообразных предположений. Самыми правдоподобными казались версии очередного террористического акта или применения какого-то нервно-паралитического газа. Но тогда почему его самого не коснулась эта напасть?

А вокруг продолжалось невозможное. Несколько неуправляемых автомобилей, вылетев за пределы проезжей части, врезались в стены дома напротив и в бок стоящего поперек дороги длинного оранжевого автобуса-гармошки. Милицейский экипаж с нарядной мигалкой на крыше, не сбавляя хода, пробил дорожное ограждение и въехал в витрину супермаркета.

Немногие оставшиеся на ногах люди озирались по сторонам с таким же растерянным видом, что и президент «Святогора». Почти все пытались дозвониться куда-то по мобильникам, но по лицам было понятно, что успеха они пока не добились. Дима Большой тоже держал в руке коммуникатор, хотя индикация на экране ясно показывала, что связь невозможна.

– Что происходит, молодой человек? – вдруг услышал он за спиной невнятный мужской голос и, обернувшись, увидел прилично одетого седенького пенсионера. Вид у него был такой, как будто он из последних сил борется со сном. Пока Дмитрий думал, как ответить на простой, в общем-то, вопрос, мужчина без всякого предупреждения закатил глаза и кулем рухнул на асфальт, глухо стукнувшись покрытой суконным беретом головой.

– Бог знает, что здесь происходит, – запоздало ответил Дима Большой и, подхватив на руки оказавшееся неожиданно легким тело, перенес его на ближайшую лавочку. Как и любой тренер-рукопашник, президент «Святогора» владел навыками первой медицинской помощи, правда, в довольно узком спектре: умел приводить в чувство нокаутированного бойца, накладывать шины на сломанные конечности, вправлять несложные вывихи. Но вот что делать с внезапно засыпающими на ходу старичками, его не учили. Поэтому он, не мудрствуя, подложил пенсионеру под голову его же сложенный вчетверо берет и расстегнул воротник бледно-голубой сорочки. Внезапно невдалеке раздался звон разбитого стекла – это еще один автомобиль, на этот раз пассажирский микроавтобус, атаковал злополучную витрину. Резко повернувшись, Дмитрий окинул взглядом улицу («Не хватало еще, чтобы в меня въехал спящий драйвер!»), но дорога оказалась пуста. Проверив, что мужчина дышит, Дмитрий пробормотал: «Прости, дедуся, но мне нужно бежать к семье», и торопливо направился прочь, обходя лежащих на тротуаре людей или, без затей, переступая через них. К этому времени он единственный на всей улице остался на ногах, а город продолжала накрывать густая бурая поволока.

***

Илья повторно пнул металлическую дверь квартиры Рязанцевых и почти без надежды прокричал:

– Анюта, сестра, открывай!.. Эй, Ярый, ты дома?

Приложил ухо к холодной двери напротив замочной скважины, прислушался. Тихо, как в склепе. Абсолютный, стерильный акустический вакуум. Такой же, как и во всем подъезде, куда Илья проник, оттащив в сторону лежащего поперек проема входной двери спящего парня.

– Что же делать? Черт-черт-черт! Вот ведь гадство! – он достал пачку сигарет, нервно закурил и задумался. Пункт «Б» пройден. В пункте «А», на квартире президента «Святогора», его тоже встретила запертая дверь и тишина. Куда дальше? Можно, конечно, рвануть к Лехе Кочевнику, но где гарантия, что он находится дома. А если и дома, то не факт, что пребывает в сознании. Может быть, и за этой дверью сейчас лежат неподвижные тела Рязанцевых, помочь которым не в его силах. Илья уже попытался привести в чувство нескольких человек, из числа тех, что устилали сейчас холодные улицы и скверы, но успеха не добился. Люди как будто разом соскользнули в коматозное состояние и отличались от покойников только наличием слабого пульса и редкого неглубокого дыхания.

Аккуратно затоптав окурок, Илья достал из кармана толстый маркер, прихваченный как раз для такого случая, и размашисто написал поперек безмолвной двери: «Собираемся все в спортзале!» Критически оценил результаты труда и подписал: «Фантомас». Ярослав поймет, он умный. Если, конечно, не дрыхнет сейчас где-нибудь – хорошо, если в своей квартире или в кабинете. С этими мыслями Илья вышел на улицу, где пока что все осталось без изменений: то тут, то там возлежали спящие люди, такая же давящая тишина царила вокруг. Вот только сумрак стал ощутимо гуще, смазывая очертания предметов. Значит, до базы «Святогора» следует добраться как можно скорее.

Идти пришлось пешком. Из-за повсеместных заторов автомобильные дороги стали совершенно непроездными. К тому же отдельные машины все еще завывали сигнализационными сиренами, и их голоса посреди всеобщего безмолвия были пугающе неприятны. Когда Илья окольными тропами добрался наконец до спортивного комплекса, принадлежащего Великоамурскому отделению «АТНС НР», темнота сгустилась настолько, что крыши домов едва просматривались. Хотя назвать город полностью погрузившимся во мрак – язык не поворачивался. По-прежнему мигали никому не нужные светофоры, светились витрины магазинов и рекламные щиты. Во многих квартирах мерцал голубоватый свет – там работали включенные днем телевизоры. Отдельные оконные проемы излучали полноценный яркий электрический свет, но Илья уже отчаялся докричаться до находящихся за ними людей. Даже разбил пару стекол меткими попаданиями камней. Безрезультатно, конечно. Люди спали.

– Есть кто неспящий? – громко крикнул Илья, входя в ярко освещенный вестибюль, и радостно рассмеялся. Прямо у его ног на темно-синем линолеуме кто-то загодя вывел корявыми аршинными буквами: «Иди в чайную комнату!» От сердца отлегло. «Чайной» в узком кругу старшаков называлось помещение для отдыха тренеров, а значит, там сейчас кто-то из своих.

– Привет! – встретил его на пороге хмурый президент «Святогора». – Вот наконец-то все в сборе.

Что-то в его голосе заставило Илью подавить в себе естественное желание бурно проявлять радость от встречи со старым другом. Решив для начала провести рекогносцировку и оценить обстановку, как учили в свое время неулыбчивые тактики, Илья хлопнул президента по монументальному плечу и просочился мимо него в тренерскую.

«Так, что тут у нас?»

На обширном столе, за которым в свободной позе сидел Леха Кочевник, имелся внушительных размеров пятилитровый бутыль виски «Black Label» в никелированной раме-качелях. Судя по уровню содержимого «торпеды» и внешнему виду святогорцев, они успели выпить граммов по триста на нос. Из закуски наличествовали грубо нарезанная сырокопченая колбаса, россыпь шоколадных конфет и соленые фисташки. На соседнем столике пыталась саморазмораживаться гора императорских креветок.

– Понятно. Мародерствуем, значит, – хмыкнул Илья и налил себе в чайную чашку ароматного янтарного напитка. – Ну и как оно, заморское питье?

Смакуя, он выпил виски мелкими глотками, благовоспитанно промокнул губы тыльной стороной ладони и сообщил:

– Хороший вкус, отличное начало. Или что-то вроде этого… А жизнь то налаживается!

Дима Большой и Кочевник за время, прошедшее с момента появления Ильи, не сказавшие ни слова, обменялись понимающими взглядами, и Леха не совсем твердым голосом изрек:

– По-моему, наш друг не до конца осознает, в каком положении мы оказались.

– Нет, это у него нервное. Профессиональная деформация, – не согласился Дмитрий. – Он же кадровый офицер, да еще и стрелок. «Ганфайтер», в общем. Когда он не понимает причину происходящего и не видит перед собой врага, в которого можно разрядить обойму, то начинает испытывать неуверенность в себе. Позерство – это как раз примета такого состояния.

– А он позер? – уточнил Леха.

– Еще какой! Вот смотри, как он стоит у стола, как на нас смотрит, сейчас желваками начнет играть…

– Вы что, совсем охренели, парни? – возмутился Илья. – Вы вообще сами себя слышите или остатки вашего сознания медленно дрейфуют по дну стакана?

Святогорцы вновь переглянулись, и Дима Большой поднял вверх указательный палец:

– Во! Слышите, Алексей Алимович, как он заговорил? Типичные фразы супермена из фильма категории «Б».

– А вот мне лично особенно про дно стакана понравилось. Ин вино веритас?

– А тож! – согласился Дима Большой и разлил виски в три бокала.

Илья выругался сквозь зубы, но свой сосуд поднял и виски выпил до дна. По пищеводу разлилось приятное тепло – вторая порция спиртного наконец-то подействовала, как положено.

– Так, хватит зубоскалить. Давайте, излагайте ваши умные мысли, – обратился он к друзьям. – Вы же не просто так здесь «блэй» хлебали. Наверное, уже успели к чему-то прийти? Говори ты, Дима. У тебя глаза менее пьяные.

– Дык глянь на него, Илюша. Он же в два раза меня шире, ему пол-литра что слону дробинка! – возмутился Леха Кочевник, но, поймав взгляд президента, убивавшего и за более тонкие намеки на свою комплекцию, вдруг вспомнил про конфеты и занялся ими.

Дима Большой в самом деле казался абсолютно трезвым, но вот в его глазах мерцали очень скверные злые огоньки. Илья их подметил сразу, как вошел в «чайную». В таком настроении президент обычно старался уходить от людей подальше, чтобы потом не извиняться за ненароком нанесенные обиды. Илья это знал достаточно хорошо, успел испытать на себе, а потому просто молча ждал, не торопя друга с ответом. Главное, чтобы он заговорил, потом устанешь слушать.

– Когда все началось, я как раз в театр шел, – начал Дима. – Дел особых не было, премьера только завтра. Режиссер у нас новый со странностями. Прогон в начале недели сделали, потом он репетиции запретил. Чтобы не перегорели, значит. Только техники и осветители шебаршились потихоньку. Странный, в общем, режиссер…

«По-моему, я Диму переоценил, – подумал Илья, старательно кивая головой и изображая понимание. – Эка его зацепило!» Он пошарил глазами вокруг и увидел то, что ожидал. Под столом, аккуратно прислонившись к ножке, сиротливо стояла пустая поллитровка «Амура-батюшки». Наверное, герои-святогорцы встретились, откушали водки из тренерской заначки, поговорили. Затем, как водится, пошли за добавкой, а тут и супермаркет поблизости ничейный, то есть неохраняемый. Грех не взять на пробу немного вкусных полезностей. Правда, Дима к таким вещам исключительно отечественную водку относил. Насчет «блэя» – это его Кочевник сагитировал, можно спорить сто к одному. Падок Алексей Алимович на цветные этикетки, даром что буддист.

– …а дома все спят, – говорил между тем президент. – Я их на кровати переложил, свет, воду, газ отключил… Да! Это ты мне на двери послание нацарапал гвоздем?

– Угу. Не гвоздем, а ножом, – поправил его Илья. – Потом уже, когда к Ярому отправился, стекло в газетном ларьке разбил и маркер добыл.

– Молодец, блин! Как все закончится, купишь мне новую дверь. В общем, делать нечего, отправился сюда. А тут Леха уже расселся. Тепленький такой. В одной руке бутылка, в другой ножик. Зело оружен и страшен, аки пьяный самурай. Обрадовался, обслюнявил меня всего. Я ему: что же ты, бурятская твоя морда, творишь! Вокруг реальный апокалипсис, с минуты на минуту всадники числом четверо должны подъехать, а ты всю водку съел. Спасся он, только показав мне наш шкаф. Там сейчас вместо спортинвентаря два ящика гнуснейшего пойла запасено. Кстати, если кактусовый самогон любишь или прочие джины с тониками – сходи, возьми.

Илья отрицательно мотнул головой, отметив, что Дима по мере монолога трезвеет. «Вот что значит актерская закалка! Я ведь для него сейчас зритель, а значит, шоу должно состояться в любую погоду и независимо от состояния труппы». А президент продолжал:

– Сидим, значит, ждем тебя. Прикинули, что ты, пока всем нам двери не изгадишь, не успокоишься. Ярого ты, естественно, не нашел, иначе бы вместе с ним сюда притопал. А насчет мыслей… Какие тут, к лешему, мысли?! Алексей Алимович, например, прикидывает, какая ему вскоре предстоит реинкарнация. А я дожидаюсь, когда наконец-то проснусь от этого кошмара. И заметь, скорее всего, опять не буду помнить, что же мне снилось.

– Это вариант! И он многое объясняет, – согласился Илья.

– А может быть, это сон, который снится нам в другом сне, а он в свою очередь грезится нам в третьем сне? – подал голос Леха Кочевник, разглаживая на столе золотистый фантик.

– …и снится он тому самому киту, поддерживающему трех слонов… – продолжил Илья.

– …в доме, который построил Джек, – закончил Дима Большой и хлопнул широкой ладонью по столешнице. – Давайте не будем углубляться в эзотерику. Уверен, что всему есть разумное объяснение. Надо только найти того, кто нам его откроет. Думаю, все со мной согласятся, что этот человек – наш немногословный скромняга Ярый… Леша, будь добр, нацеди каждому еще полтишок иноземной браги.

Приободрившийся Кочевник, к этому моменту изрядно сокративший количество конфет, выполнил просьбу. Президент поднял чашку, встал из-за стола и, обращаясь к Илье, сказал:

– Вынужден официально признать свою неправоту. Днем, когда ты рассказал о странном звонке Ярого, я отреагировал слишком бурно.

– И?..

– И зря я на тебя наорал. Просто очень не хотел, чтобы ты оказался прав. Люди стараются избегать неизвестного и непонятного. Нормальные, обычные люди, к каковым я причисляю и себя… А еще я боюсь.

Последние слова президент «Святогора» произнес тихо и, не чокаясь, залпом осушил свою чашку. Илья подумал и резко выплеснул собственный виски в открытое окно.

– Тогда хватит пить, мужики. Если вы помните, Ярый обещал за нами прийти. Сейчас самое время, по-моему. А бояться – это нормально. Ты знаешь, что в спецназ бесстрашные не проходят по профотбору? Чувству самосохранения научить нельзя.

– Это ты своим курсантам будешь рассказывать, – грустно усмехнулся Дима Большой. – А меня от ликбеза, пожалуйста, избавь.

– Да пошел ты! – не выдержал Илья. – Давай, на хер, закройся в своей скорлупке и жди, что пронесет, не заметят. Думаешь, мне не страшно?

Они молча уставились друг на друга через стол. Тем временем Алексей, пожав плечами, поднес свой бокал к губам.

– Э-э, Леха, завязывай, кому говорят! – поспешил воспользоваться моментом Илья и наконец-то отвел взгляд от насупившегося президента.

– Все-все-все! И не надо так злобно на меня прищуриваться, словно через прицел. Вот, гляди, выливаю… – Кочевник выплеснул виски в стоящий рядом цветочный горшок, где тихо умирал сморщенный фикус. – Ну и на кой мы Ярому понадобились?

Илья пожал плечами. По его догадкам – а делиться ими он пока ни с кем не собирался – намечалась небольшая локальная война. Против кого драться, скоро сообщит Ярослав. А там будет видно – стоит ли.