Читать книгу "Багряное затмение"

***

Два черных джипа с тонированными стеклами неслись по трассе, соблюдая дистанцию в сорок метров. Не считая двух рейсовых автобусов, попавшихся им на пути, утренняя дорога была пустынна. За окном тянулся однообразный дальневосточный ландшафт: поросшие смешанным лесом сопки, озаренные лучами утреннего весеннего солнца.

Сидящий за рулем первого внедорожника водитель Гарик – сотрудник охраны дальневосточного филиала Корпорации «STU-ltd.», посмотрел в зеркальце заднего вида на двух пассажиров, развалившихся на заднем сиденье автомобиля. Чужаки, прилетевшие в четверг из головного офиса Корпорации. Не нравились они ему, и причин этому имелось не сколько. То, что его подняли посреди ночи и заставили гнать машину в какое-то нанайское село, ранее мельком виденное только в выпусках местных новостей, было нормально. Это не являлось из ряда вон выходящим событием, к тому же за такие авралы полагались дополнительные премиальные. Нет, все дело заключалось в поведении этих странных мужчин. Они вели себя так, как будто сидящий за рулем человек являлся неодушевленным предметом. За все время пути они едва ли сказали Гарику несколько слов. «Поехали… Встань здесь и жди… Поехали на базу» – вот и весь разговор. На это, в сущности, следовало наплевать, если бы не стойкое ощущение опасности, исходящее от этих обычных с виду мужчин. Между собой они общались на каком-то иностранном языке, но говорили так невнятно, что не получалось разобрать даже интонацию. Сейчас они делали вид, что разглядывают проносящиеся за окном сосны и березки, но вид у них при этом был слишком сосредоточенный. Гарику, успевшему в молодости послужить в «горячей точке», они напоминали приготовившихся к бою солдат. Кроме этого, у него возникло чувство, что в салоне есть еще кто-то. Понимая, что это смахивает на паранойю, водитель несколько раз подавлял острое желание оглянуться. «Хрен с ними, – наконец решил он. – До Великоамурска полчаса езды осталось. Скину пассажиров, поставлю машину и возьму отгул на весь день. Буду отсыпаться – имею право!»

– «Бета», как слышишь меня, прием! Проверка связи, – ожила вмонтированная в переднюю панель рация.

– Принимаю на пятерочку, «альфа», – бодро ответил он.

Водитель джипа, следующего позади, формально являлся старшим. Передовая машина, в случае чего, должна первой принять на себя любую неожиданность. Но кому в голову придет создавать проблемы двум дорогим «дизельным» джипам, мирно возвращающимся в столицу ДФО? Сейчас не «гремящие девяностые», озаренные кострами полыхающих на обочинах дорог иномарок. Чем именно они занимались в селе Сикачи-Алян, Гарика не интересовало. Он знал только, что в другой машине сидит еще один чужак, а также семейная пара с грудным ребенком. «И ничего странного в этом нет», – успокаивал сам себя водитель, вспоминая, какой деревянной походкой подходили к машине молодая женщина с верещащим, замотанным в одеяло младенцем и мужчина – у него вместо лица было кровавое месиво. «Меньше знаешь – дольше проживешь. А чтобы меньше знать, нужно меньше думать и не задавать глупых вопросов. Умных, конечно, тоже задавать не стоит, – размышлял он. – Обычная рядовая операция, мало, что ли, их провернуть пришлось?» К тому же гости категорически отказались от услуг местных бодигардов, чем только порадовали главу дальневосточного филиала Корпорации. «Значит, дело пустяковое», – вспомнил Гарик напутствие начальника смены.

«Еще бы и машину сами водили, цены бы им не было», – хотел он тогда ответить, но промолчал, потому что считал себя человеком осторожным. Другие в их конторе долго не задерживались. Скажешь где-нибудь в курилке лишнее слово и через день окажешься за забором. И боссам фиолетово на невыплаченные проценты по кредиту и беременную жену. Капитализм, что поделать.

Оторвавшись от размышлений, он посмотрел на экран навигатора. Если верить хитрому прибору, его машина должна скоро достичь более оживленного участка трассы. Расчетное время до отмеченной на электронной карте окраины Великоамурска составляло чуть больше двадцати минут. Гарик удовлетворенно улыбнулся, вновь подняв глаза на дорогу, и почувствовал, как волосы на его голове зашевелились. Посреди трассы, как раз на белой разделительной полосе, стоял человек. Солнце, не так давно начавшее восхождение к зениту, находилось за его спиной. Он медленно поднял руку в извечном жесте автостоперов, и легкий ветер сбил в сторону длинные волосы на его голове, собранные в неряшливый хвост. «Нервы ни к черту!» – злобно подумал Гарик, собираясь просто проехать мимо странного чудака, и надавил на педаль газа. Дальнейшее произошло за доли секунды.

– Тормози! – послышался с заднего сиденья жесткий приказ одного из пассажиров. Слишком поздно. Борт автомобиля поравнялся с голосующим человеком, и водитель, как будто в замедленном фильме, с удивлением увидел, как рука незнакомца, напоминающая когтистую чешуйчатую лапу, врезается в усиленный металлопластиковый корпус джипа. Машина резко вильнула вправо, пошла юзом и, несколько раз перевернувшись, вылетела на обочину. Гарик умер сразу и не мог видеть, как из покореженного джипа пытаются вылезти двое его пассажиров. Они очень торопились, но не успели. Струя напалма, выброшенная под давлением 20 атмосфер из ранцевого огнемета М9Е1—7, ворвалась внутрь салона, моментально превратив его в огненную ловушку. А через секунду взорвался бензобак, и волна горячего воздуха, смешанного с обрывками обшивки и кусками обугленной плоти, опалила придорожные кусты и заставила отступить назад огнеметчика, одетого в тяжелый защитный костюм. Он окатил полыхающую машину еще одним потоком пламени и, медленно развернувшись, направился к трассе. В этот миг там, противно визжа покрышками, тормозил второй джип.

Безвольно лежащий в багажнике «альфа» -машины Павел Одзял не мог видеть того, что наблюдала его жена. Сознание кузнеца троилось от сильной дозы жесткого наркотика, вколотого ему перед выездом из села.

Настя, прикованная наручником к скобе над боковой дверцей, плотнее прижала к себе дочку свободной рукой и закусила губу, чтобы не закричать в полный голос. Сидящий рядом с водителем человек невнятно выругался и повторил приказ:

– На обочину!

Водитель, в деталях видевший, какая участь постигла «бету», и ошалевший от всего происходящего, резко нажал на педаль тормоза, и только немалая сноровка позволила ему сохранить контроль над машиной. Джип, окутанный вонью сгоревшей резины, уткнулся радиаторной решеткой в густой придорожный куст и наконец остановился.

– Сиди в машине. Если все пойдет плохо – убей девку и беги. Ее мужа и ребенка не трогай. Передай Крафту, что Мастер Шамшер сделал все, что мог, – приказал пассажир и проворно вылез из машины. Он был невысок ростом, а просторная куртка не могла скрыть болезненную худобу его тела. Но последний взгляд, брошенный на сидящего за рулем человека, заставил того вжаться в сиденье и втянуть голову в плечи. И даже когда пассажир ушел, бывалого охранника не покинуло ощущение, что с него содрали кожу.

– Ты хочешь драки, Изгой? И ты готов рискнуть ради никчемных людишек? – громко крикнул Шамшер, на ходу расстегивая куртку и сбрасывая ее под ноги. Теперь он остался в легких темных брюках и черной атласной рубахе. Перед ним, на расстоянии пятнадцати шагов, неподвижно стоял невысокий, одетый в поношенный костюм мужчина. Он очень внимательно и печально смотрел на Мастера и не двигался. За его спиной гудело пламя, пожирающее внутренности «бета»машины.

– У тебя серьезный союзник, – Шамшер махнул рукой в сторону неторопливого огнеметчика, одетого в блестящий защитный костюм. – Я не могу прочитать его мысли. Он Мастер? Почему ты молчишь?!

– Я хочу дать тебе шанс, Шамшер, – наконец ответил Изгой. – Мне не нужна твоя смерть. И тебе незачем умирать ради Хозяина. Ты же знаешь, что его время больше не вернется.

– Ошибаешься, Изгой. Но даже если это и так, то ты не хуже меня ведаешь, что еще пять-шесть циклов – и может появиться новый Хозяин.

– Никто не знает этого наверняка, – возразил Изгой. —

Это всего лишь одна из легенд нашего мира. К тому же для того чтобы появился новый Хозяин, старый должен исчезнуть. А вот на это ваш Гранд-Мастер, ошибочно считающий его своим отцом, пойти не сможет.

– К чему эти пустопорожние разговоры? Чего ты хочешь? Изгой посмотрел на голубое весеннее небо, обвел взглядом далекие сопки и ответил:

– Взгляни на окружающий мир, Шамшер. Ему нет дела до нас и наших дрязг. Я устал убивать. Дай мне возможность не забирать твою жизнь.

– Ты слаб и сентиментален, – скривил губы Мастер. – И это хорошо. Но я не могу уйти с пустыми руками, извини.

– В таком случае, умри, – пожал плечами Изгой, за доли секунды трансформируясь в массивного тупомордого ящера и приседая перед прыжком на увитых жилами трехпалых лапах.

– Ты не… – отчаянно заорал Шамшер, пытаясь выиграть драгоценные секунды и войти в боевой режим, но опоздал. Чешуйчатая лапа ударила в его грудную клетку, вырывая пульсирующее сердце.

Сидящий в джипе водитель начал тихонечко поскуливать, на штанине брюк появилось расширяющееся мокрое пятно. Девушка на заднем сиденье, наоборот, успокоилась. Она мягко баюкала завернутого в одеяло малыша и словно не замечала кошмара, творившегося буквально в нескольких метрах от лобового стекла машины. Между тем чешуйчатое чудовище вновь обернулось тем же потрепанным невзрачным мужичком. Он стряхнул с пальцев капли чужой крови и направился к джипу. Водитель попытался включить заднюю передачу, но руки отказались его слушаться и повисли вдоль тела. «Даже не думай», – раздался в голове шелестящий шепот. Как ни странно, а человек, назвавшийся Мастером, не собирался умирать. Он лежал на грязном асфальте посреди лужи собственной крови и пытался закрыть ладонью дыру в своей груди. Раздавленное каблуком Изгоя сердце валялось рядом, и именно в него ударила первая струя пламени из американского ранцевого огнемета. Когда тело Шамшера накрыла гудящая ярко-оранжевая волна, из его глотки раздался скрежещущий вопль, и он попытался подняться на ноги. Не в силах отвести взгляд, водитель смотрел, как огненный факел сделал несколько шагов по направлению к обочине и рухнул в придорожную канаву. Ему даже на секунду показалось, что вместо человеческого тела, напалмовый смерч жадно поглощает другую, более крупную фигуру, напоминающую двуногого ящера.

Закончив свою работу, огнеметчик подошел к передней дверце джипа и распахнул ее. Перекошенное от страха лицо водителя отразилось в огнеупорном стекле защитной маски. Он даже не подумал сопротивляться, когда сложенные вилкой пальцы коснулись его лба.

***

Ярослав замер посреди комнаты, исподлобья наблюдая за шаманом. Он привычно ссутулил плечи и перенес вес тела на носки, просчитывая рисунок возможной схватки. До пистолета в оперативной кобуре добраться быстро не получится – это минус, но верный «Spiderco-Military» готов сам прыгнуть ему в руку.

– Чего ты ждешь? – сказал Саша, обращаясь к Одзялу. – Покончи с ним, и я расскажу, как ты сможешь сохранить жизнь своей семьи!

Шаман долгим взглядом посмотрел на Ярослава и горько усмехнулся:

– Они думают, что приперли меня к стене. А ты как считаешь, майор?

Ярослав сместился в сторону, чтобы большой стол оказался между ним и Одзялом. Потом, глядя в глаза шамана, сказал:

– Из любой ситуации можно найти выход. Я уверен, что когда вы ввязались во все это, то предполагали, чем это может закончиться.

Повисла долгая пауза, они сверлили друг друга глазами, и с каждой секундой напряжение возрастало. Сидящий на лавке водитель Саша медленно перевел взгляд с Ярослава на старого шамана, пальцы которого уже коснулись костяной рукояти кхукри, и улыбнулся. Наконец, Одзял справился с собой и провел ладонью по лицу, словно вытирая несуществующий пот.

– Враги не знают, что ты вернулся из тайги другим человеком, – озвучил он вслух свои мысли. – Для них ты всего лишь очередной чекист, курирующий «Объект», и не представляешь опасности. То есть дело не в тебе. Они хотят показать свою власть надо мной, замазать кровью, сбить с белого пути. Это все равно, что заставить мусульманского имама отведать свинину в месяц рамазан… К тому же я, наверное, не смогу справиться с тобой. Ну и что мне делать, майор?!

– Для того чтобы давать советы, я должен видеть картину целиком. Что-то мне подсказывает, что я могу сейчас рассчитывать на некоторую откровенность. Но сперва давайте займемся моим прапорщиком… Что у тебя с волосами, Саша?

Они одновременно посмотрели на водителя. Он вновь впал в прострацию и безучастно сидел, уронив отвисший подбородок на грудь. Волосы на его голове, еще минуту назад светлорусые, теперь отливали заметной рыжиной.

– Ему еще можно помочь, – крикнул Одзял и сбил прапорщика на пол. – Помогай, майор!

Оказавшись внизу, Саша преобразился. Он зашипел и попытался отползти под лавку, но шаман крепко схватил его за плечи и навалился сверху. В руке его как будто сам собой оказался сверкающий голубой сталью кхукри.

– Держи ему башку, не давай шевелиться. А то как бы артерию не порезать, – приказал он Ярославу, набирая полную горсть темнеющих с каждой секундой волос на затылке водителя.

Ярослав на секунду замер, разглядывая хищно блестящее лезвие мачете, затем решительно присел и крепко обхватил виски Саши ладонями. Теперь его шея сама оказалась незащищенной. Шаман хмыкнул, взмахнул клинком и отсек первый клок волос с головы прапорщика. Брошенные рядом, они зашевелились, словно клубок червей, и сделали попытку забиться между досками пола.

– Карр-ракк! – послышался рядом знакомый голос, и угольно-черный ворон застучал клювом, ловко склевывая жутковатое угощение.

– Все, – устало произнес Одзял, когда с делом было покончено и несчастного прапорщика, пребывающего в глубоком обмороке, водрузили обратно на лавку. Его значительно поредевшая шевелюра вновь приобрела обычный цвет, а на голове кровоточило несколько неглубоких порезов. – Повезло парню. Еще чуть-чуть – и мог навсегда остаться рабом Хозяина.

– Что с ним сделали?

– Я точно не знаю. Этот ритуал рожден не в нашем мире. Меня только научили, как нужно вовремя пресекать процесс. Вот и пригодилось. Думаю, те, кто решил передать нам весточку, рассчитывали, что парень обратится до нашего прихода.

– Если все будет хорошо, ему стоит отмечать этот день как второе рождение, – сказал Ярослав. – Спасибо.

– За что? Это моя работа, как у вас говорят.

– И за это тоже, – произнес Ярослав, переживший несколько неприятных мгновений, когда лезвие кхукри оказывалось в опасной близости от его горла. – Так вы готовы ответить на мои вопросы?

– И что же тебя интересует, молодой Тудин? Может быть, не стоит рисковать. Один охотник полез в барсучью нору, а это оказалась берлога медведя.

Ярослав задумался. Сегодня он открыл еще несколько сегментов из таинственной мозаики чужого плана. Теперь он мог оценить всю многослойность хитро сплетенного замысла. Еще чуть-чуть – и откроется конечный результат, просчитанный и взлелеянный неведомым разработчиком. «Вместе с тем, – поправил сам себя внезапно проснувшийся в нем направленец второго Отдела, – не забывай, что ты на каждом этапе партии считал, что вот теперь уже точно все понял до конца! Пешка не может знать, куда ее в следующую минуту поставит рука игрока. Может быть, выведет в дамки, но, скорее всего, пожертвует в очередном гамбите. Но зато пешка может видеть статус всех остальных фигур на доске!»

– Расскажите мне про Игоря Николаевича Жука, – попросил Ярослав, пристально глядя в лицо сидящего на корточках шамана, и приготовился вложить в «мозаику» очередной недостающий элемент.

– Хороший вопрос, Тудин, – похвалил его Юген Одзял. – О, подожди секунду! Помяни черта, он и появится!

С этими словами шаман достал из кармана мобильный коммуникатор и нажал на клавишу приема вызова.

– Здравствуй, Игорь! Долго жить будешь… Да? Ну, спасибо тебе. Я знал, что ты держишь слово! Они в порядке?.. Ладно, подлечим. Самое страшное уже позади… Да вот он, рядом сидит. Живой и здоровый. Хорошо себя ведет, мастерски. Прямо настоящий Тудин. Про тебя вот спрашивает… Что? Ладно. Перезвоню позже. До встречи!

Ярослав, наблюдавший все это время за лицом шамана, видел, как в глаза Одзяла возвращается жизнь. Причину понять несложно – значит, его семье больше не угрожает опасность. Внезапно он испытал острый приступ паники, вспомнив о том, что слишком давно не слышал голоса жены. Скинув с плеч рюкзак, он полез в боковой карман за отключенным на период командировки мобильником. Как назло, клапан упорно не желал расстегиваться, а когда наконец Ярослав достал коммуникатор, оказалось, что он сильно пострадал в процессе многочисленных падений. Передняя панель была помята, а по центру экрана змеилась широкая трещина. «П… дец котенку!» – подумал он и в сердцах швырнул прибор об стенку.

– Это тебя, – улыбающийся Одзял протянул ему свою трубку. Ярослав чертыхнулся и взял коммуникатор.

– Слушаю вас, Игорь Николаевич!

– Во-первых, здравствуйте, Ярослав Владимирович, – послышался в динамике насмешливый и бодрый голос Шефа. – Во-вторых, поздравляю вас. Вы стали вторым из действующих Мастеров в этом регионе России.

– Спасибо, – сухо поблагодарил начальника Ярослав. – Но меня в настоящее время интересует безопасность моей супруги.

– Успокойтесь, с ней все в порядке. Помните классику:

«Русские на войне своих не бросают»? Сегодня утром ее доставили в Управление. Сейчас она находится в моем кабинете…

– Дайте мне переговорить с ней, – не слишком вежливо перебил начальника Ярослав.

В трубке повисло угрожающее молчание, затем полковник Жук – в голосе его зазвенел металл – произнес:

– Не забывайтесь, господин майор. То, что вы перешли на другой уровень, ничего не изменило в наших отношениях.

– Дайте мне поговорить с Анной, – упрямо повторил Ярослав. – Иначе я отказываюсь помогать Страннику.

На этот раз Шеф молчал гораздо дольше. Наконец, он ответил, и усталость, сквозившая в его тоне, неприятно поразила Ярослава.

– К сожалению, я сейчас не в своем кабинете, Ярослав Владимирович. Помимо вас у меня имеются обязательства перед достаточно широким кругом людей. Но когда вы вернетесь в Великоамурск, то обязательно встретитесь с женой. Обещаю. Жду вас в Управлении в тринадцать ноль-ноль. Нам еще предстоит формировать звезду. До встречи!

В динамике мобильника раздались короткие гудки, и Ярослав вернул его владельцу. Короткий взгляд на циферблат «командирских-суперживучих» показал, что до встречи с Шефом осталось чуть больше трех часов.

– Ты все еще хочешь поговорить про своего начальника? – поинтересовался шаман, хитро поглядывая на Ярослава. Тот отрицательно мотнул головой и попросил:

– Помогите привести Сашу в порядок, нам нужно возвращаться в Великоамурск.

Спустя двадцать минут служебная «Нива-Шевроле V-2.0» уже переваливалась по ухабам разбитой сельской дороги в направлении скоростной трассы.

Водитель Саша, красующийся в новенькой ярко-оранжевой футболке с надписью: «Я видел Сикачи-Алян!», выглядел почти нормально. Вязаная шапочка, натянутая на самые брови, скрывала остатки некогда приличной прически. Шапочка – это первое, что он попросил, увидев себя в зеркале. Потом его стошнило едкой зеленой слизью.

– А кто говорил, что лечение будет приятным? – пожал плечами Одзял и заставил его выпить еще один ковш резко пахнущего настоя неизвестных трав. После этого прапорщик прихватил рулон туалетной бумаги и надолго засел в надворной постройке. Зато когда появился, побледневший и осунувшийся, был готов ехать куда угодно, но только подальше от этого странного села. О том, что происходило с ним в течение последних суток, он забыл напрочь, лишь изредка в его памяти всплывали обрывки каких-то пугающих образов, но распознать их не получалось. Уже в машине он принялся допытываться у Ярослава:

– Что со мной случилось? Помню, как ужинать сели, я тогда еще «Панты на меду» достал. А потом как отрубило.

– Нечего пить всякую гадость, – хмуро заявил Ярослав, занятый другими мыслями. – Ты потом еще стричься пытался, хорошо ножницы вовремя забрали.

– А джип у дома тоже я изуродовал? – в испуге спросил прапорщик, прикидывая, в какую сумму может встать ремонт дорогой иномарки.

– Нет, Саша, – поспешил успокоить его Ярослав. – Его кузнецу на починку пригнали. Он у них признанный гуру автосервиса.

– Слава богу! Нет, ну что за ересь?! Ничего не помню.

Чтобы сменить тему и не дать дотошному прапорщику перейти к более неудобным вопросам, Ярослав активировал радиокоммуникатор и выбрал наугад один из местных музыкальных каналов. Из динамиков раздался суровый гитарный «запил», и недовольный Саша, по общей привычке всех служивых драйверов предпочитавший заунывный шансон, протянул руку к клавиатуре.

– Подожди, – попросил Ярослав, прибавляя громкость. – Послушай, тебе понравится.

Музыкальная композиция как раз подошла к припеву, и сильный мужской голос наполнил салон:

…Изгой!

Чужой на Земле,

Как Солнце в ночи по дороге домой. Изгой, от века в седле,

Со смертью за Жизнь принял бой. Изгой!..

Когда последние аккорды затихли, диктор объявил, что в Великоамурске ровно десять часов утра и наступило время новостей, Саша посмотрел на Ярослава и спросил:

– Ну, послушал. Не понравилось. Можно, я канал переключу?

– Дурак ты, Сашка! – беззлобно сказал Ярослав. Его песня зацепила сильнее, чем можно было ожидать. – Это же нетленка! Константин Кинчев, слыхал про такого?

– Наверное, из рокеров? – блеснул интеллектом прапорщик.

– Как это ты догадался?! Впрочем, неважно. Давай городские сплетни послушаем.

– В эфире аналитический обзор событий от Динары Че! – раздалось в динамиках. – День только начался, а волосы уже встают дыбом! Короткий анонс. Улицы Великоамурска заполонили бомжи, бегущие из города! Свидетели Иеговы предсказали очередной конец света и завалили ателье заказами на пошив специальных белых одежд! Источник в региональном ГУВД, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что конца света компетентные органы не ожидают! Версия о вспышке эпидемии бешенства среди домашних животных не подтвердилась. Но на территории края обезумевшее зверье продолжает нападать на своих хозяев!..

– Что творится! – возмутился прапорщик. – У меня тоже морская свинка в среду с ума сошла. Хорошо, что я в ботинках был. Выбил ей передние зубы, и дело с концом.

– Это ее успокоило? – заинтересовался Ярослав.

– Ты издеваешься?

– И международные новости, – продолжила Динара Че. – Скандально известная Бритни Спирс стала бабушкой! Корпорация «Тойота» свернула еще три своих предприятия, тысячи японцев и граждан КНР остались без работы! Кинокомпания «Уолт Дисней» готовит к выходу очередной анимационный стереофильм, посвященный проблемам экологии. Утенок Бу и эльф Лорэль спасают Землю от всемирного потепления! Теперь об этом и многом другом более подробно…

– Утенок и эльф? Креативно и свежо, – сказал Ярослав, убавляя громкость.

– Я эту Динару знаю, – заявил прапорщик. – Учились в одной школе, только она на три класса младше. Считала себя неформалом и отзывалась на кличку Чебурашка… Может быть, в шашлычную по дороге заглянем? Жрать охота.

Ярослав уже не слушал его. В голове назойливо свербила одна догадка. Ее стоило осмыслить. «Изгой! Чужой на Земле, как Солнце в ночи по дороге домой», – зазвучала на задворках сознания недавно прозвучавшая музыка. Почему-то вспомнив о профессоре Охрестине, Ярослав похлопал рукой по боковому карману штанов и достал потрепанную тетрадку. «Прощальный подарок», – подумалось ему.

– Что это? – тут же заинтересовался прапорщик. Ярослав, конечно, был рад, что Саша оживает буквально на глазах, но настроение шутить у него уже прошло. Ответов на многие вопросы он до сих пор не получил. Более того, количество их росло в геометрической прогрессии, а времени на разгадку оставалось все меньше. Рассудив, что содержимое тетради может оказаться полезным, Ярослав привел спинку сиденья в удобное для чтения положение и попросил:

– Саша, занимайся чем угодно, но не мешай мне в ближайшие тридцать минут, О’кей?

– Шансон? – тут же вставил условие прапорщик.

– Можно. Только негромко, – ответил Ярослав, открывая первую страницу тетради.

С пожелтевшего листа на него смотрело лицо Одзяла. Мастерски выполненный простым карандашом рисунок местами выцвел, но это не коснулось глаз старого шамана, прорисованных очень тщательно. Именно они вначале вызвали интерес Ярослава. Но когда он обратил внимание на другие детали, то понял, что мужчина на картинке, хотя и необычайно похож на Югена, срисован не с него. Жесткий прищур узких глаз-щелочек и характерный поворот головы казались такими же. Вот только переносица у человека на рисунке была сломана, превращая нос в бесформенную картофелину, а на голове виднелась обширная плешь. «Нил Одзял», – прочитал Ярослав надпись в левом нижнем углу, выполненную четким красивым почерком, и только тут заметил у самой обложки бахрому корешков, оставшихся от вырванных из тетради листков. «Интересно, что там могло быть», – подумал Ярослав и перевернул страницу. Все поле листа покрывали аккуратные ровные строчки без помарок и исправлений. Внизу, под жирной, выполненной под линейку, чертой имелась пара сносок. «Профессор даже личный дневник как научную работу оформил! И при этом очень рисковал, доверяя свои мысли бумаге в то время…» – удивился Ярослав и углубился в чтение.

«Сегодня, 22 апреля 1931 года, день рождения самого большого большевика (неудачный каламбур, надо его забыть). Поэтому расстрел нанайского шамана Нила Одзяла в очередной раз отложен на неопределенное время. Комиссар Миргородцев заявил, что все равно сделает это лично и с превеликим удовольствием. Еще бы! Нанаец пообещал ему встречу с медведем-людоедом, и теперь наш бравый командир даже спит с заряженным наганом. Я попытался повлиять на его решение и просил отпустить старика домой, но он не желает меня слушать. Для него я беспартийный и бесправный пережиток проклятого царизма. Чувствую, скоро он начнет тихо ненавидеть меня и мечтать „шлепнуть“ (какой убогий термин!). Его коллеги давно смотрят косо, заявляя, что по моей вине вынуждены сидеть в глухой тайге, в то время как их товарищи искореняют контрреволюцию. К слову сказать, в большинстве своем это вменяемые и даже порой интересные „товарищи“. Но комиссар у них – готовый клиент психиатрической лечебницы. Жаль, профессор Яцкевичус сбежал в Китай, ведь это его любимый тип пациентов. Паранойя на фоне прогрессирующей мании преследования. Миргородцев, например, считает, что шаманское проклятие рассеется только после смерти старика Нила. Забавно наблюдать такое поведение яростного атеиста, коим он желает казаться окружающим. Это, надо сказать, отвлекло его от ежедневного просмотра записей в экспедиционном журнале. Как невыносимо тягостно отвечать на глупые вопросы дилетанта! И делать при этом вид, что ты веришь в ту чушь, что он несет. Приходится терпеть и держать язык за зубами. Это быдло совсем не понимает юмора, везде пытается углядеть происки и заговоры. Обидно, что он изрядно запугал моих помощников. Иногда кажется, будто они бегают к нему в палатку наперегонки и, надо полагать, с фискальными целями. Пусть их. А наблюдение за дольменами, которых сотрудники ГубЧК в силу своей ограниченности и параноидальной тяги к секретности величают не иначе как „Объект С“, позволяет сделать поразительные выводы?!.»

Какие заключения вынес профессор после знакомства с Вратами, Ярослава не интересовало. Он уже вошел в обычный режим рассмотрения материалов, выработанный за время службы во втором Отделе, и просматривал записи профессора, выискивая рациональные зерна и не замечая шелуху. К сожалению, балласта оказалось значительно больше. Скорее всего, на страницы этой тетради профессор Охрестин выплескивал всю желчь, вынужденно сдерживаемую в себе. Обычная рефлексия советской интеллигенции, иллюзия свободы мысли. И именно поэтому он обращался к дневнику очень редко. Сбрасывал накопившийся внутри яд и снова забывал о тетрадке на месяцы. Но все равно ее не могло хватить на эти долгие-долгие десятилетия. Ярослав не удержался и заглянул в конец дневника. «Так и есть!» – подтвердил он свое подозрение. Последняя запись датировалась летом 1953 года. С потрепанной страницы на него хмуро взирал непреклонный горец Иосиф Джугашвили. Над ним, словно транспарант, полыхала сделанная красными чернилами надпись: «Тиран мертв!». А посреди лба отца народов были размашисто написаны три самые известные буквы, обычно украшающие заборы. «Вот тебе и интеллигент! Но для того времени – очень смело. Все равно пальцы, надо думать, дрожали, когда ставил последнюю закорючку над «Й», – ухмыльнулся Ярослав, рассудив, что профессор отдал ему на прочтение только первую часть своего дневника. Но если последующие опусы окажутся такими же, их ценность вызывает большие сомнения. Ярослав вернулся к тому месту, где закончил чтение, и, скорее, для того, чтобы убить время, вчитался в каллиграфический почерк профессора:

«7 января 1933 года. С Рождеством! Два дня назад шатун добрался-таки до Миргородцева. Останки комиссара нашли в овражке неподалеку от недавно возведенного забора. Зачем он покинул безопасный периметр, никто не знает. Теперь у нашей экспедиции новый командир – Михаил Вакуленко. Первое, что он сделал, – это отпустил шамана. Данный «товарищ» вызывает у меня глубокую симпатию. До того как стать чекистом, он служил в ГПО – Государственной политической охране Дальневосточной республики в самом Верхнеудинске. Потом гонялся по Забайкалью за бандой атамана Семенова и освобождал Читу от интервентов и белого офицерства. В итоге оказался в Великоамурске. Ходят упорные слухи, что он напросился в экспедицию, опасаясь возможных чисток в ГубЧК. Поверить в это нетрудно, особенно учитывая его происхождение (потомственный казак). Не знаю почему, но он также питает ко мне определенный пиетет. Как-то, будучи в сильном подпитии, рассказал, как именно формировалась боевая часть нашего отряда. (Лексику постараюсь сохранить.)

– Представьте, профессор, – говорит он мне, – что вы днями и ночами рыскаете по пригородам и селам, выискивая контрреволюционных недобитков. А возвращаясь в свой кабинет, сидите и ждете, когда откроется дверь и войдут твои же бывшие соратники. Войдут и скажут: «Собирайся, мол, гражданин Вакуленко. А маузер и патроны оставь в столе, мы их сами потом заберем…»

А половицы у нас скрипучие. И когда кто-нибудь по коридору идет, далеко слыхать. Если один идет – значит, просто так. Если группа в ногу идет, то тоже нормально, можно дальше дела шить. А если при этом «звяк-бряк-дзынь!» раздается, то все, крышка! Значит, еще одним чекистом сегодня станет меньше. Это комендант идет, а на поясе связка ключей болтается, на ходу позванивает. А с ним три красноармейца, и у каждого винтовка с примкнутым штыком. От надежных друзей из Читы я слышал, будто в столице принято решение от старых кадров постепенно избавляться. Якобы слишком привыкли они кровь безнаказанно лить. Забывают, гады, что мы их же приказы выполняли. «Красный террор», как же! Так что в экспедиции нашей из десяти чекистов, почитай, каждый второй мог в подвале с пулей в башке сдохнуть, если бы в тайгу с вами не подался.