Читать книгу "Багряное затмение"

И тут груда изуродованной плоти, лежащая в пыли, медленно поднялась и уверенно умостилась на двух крепких трехпалых лапах. Мощный хвост качнулся из стороны в сторону, а маленькие красные глазки уставились на удивленного Изгоя. Симбионт Вильгельма пострадал куда меньше, чем можно было предположить. По крайней мере, двигался он весьма уверенно и, в несколько прыжков приблизившись к ГрандМастеру, встал за его спиной.

– Ты глянь! Отдышался все-таки! – восхитился Странник. – Ну и?

– Как ты думаешь, почему я все это время говорил с тобой не на языке предков? – вдруг поинтересовался Вильгельм.

– Да, интересно, почему? – все с той же издевательской усмешкой процедил Странник.

– Чтобы твой помощник, единственный выживший из последней звезды Изгоя, смог все понять. И уяснить, какую страшную ошибку он совершил, когда влез в наше противоборство…

Странник посмотрел в сторону Ярослава, зацепился взглядом за рукоять клинка, вокруг которой уже расплылось пятно темной крови, и махнул рукой:

– Какая разница. Он все равно почти труп.

Вильгельм, не поворачивая головы, но явно обращаясь к теряющему силы Ярославу, произнес:

– А если я попрошу его послать мне на помощь своего симбионта, мы вполне можем одолеть Изгоя. Представляешь, как это здорово – отомстить за смерть своих друзей и оправдать собственную глупость…

«Твое решение, Тудин?» – поинтересовался Халатон.

«Прежде всего, скажи, почему ты не остановил меня? Почему не предупредил о том, что я совершаю ошибку, помогая Страннику… Изгою?»

«Не было ошибки. Великий касаты-саман Юген Одзял рассчитал все правильно. Ты знаешь, сколько чужих Бусиву навсегда покинули наш мир? Они больше никогда не смогут вмешиваться в дела людей и сэвэнов… Ты славно потрудился и хорошо дрался. Но смог бы поступать так же, зная правду? Ну, так какое будет твое решение, Тудин?»

Ярослав посмотрел на ожидающих его действий заклятых врагов и понял, что больше не намерен играть по чужим правилам. А значит, нужно придумывать свои. Успеет ли?

И тут Ярослав вспомнил. Тогда, в его квартире, после возвращения из села Сикачи-Алян, он чуть было случайно не изменил будущее всех связанных с ним людей… Да!

Эгген тогда сказал, что «…иногда, на пике эмоционального напряжения, Мастер способен моделировать будущее. Еще чуть-чуть – и созданная тобой картинка могла материализоваться, обретя жизнь, и ты оказался бы в ней. Я хочу тебя предостеречь от таких опытов, пока ты не научишься контролировать свои эмоции в степени, достаточной, чтобы не совершать непоправимых ошибок…»

С эмоциями теперь полный порядок – их вообще не осталось. Но Багряное Затмение еще длится, и он все еще на вершине своих возможностей. Главное – успеть, и тогда, может быть, ему удастся все исправить. И друзья вновь будут живы…

Шансы казались ничтожными, но попытаться стоило. Ведь теперь те, кто способен этому помешать, заняты совсем другими проблемами.

«Поехали домой, Халатон», – не глядя на выжидательно замерших братьев, попросил Ярослав. И потерял сознание. Он не почувствовал, как длинный сильный хобот обвивает его тело и легко поднимает на спину громадного мамонта. Не слышал звуков разгорающейся вновь битвы двух последних Гранд-Мастеров и их Покровителей, называемых симбионтами.

И, уносимый сэвэном по дну мертвого озера в сторону одинокого холма, не мог видеть, кто из детей Хозяина поставил последнюю точку в их долгом противостоянии.

Эпилог

Кровавое зарево, завладевшее лесом, доживало свои последние часы. Теперь неестественно густой багровый туман сменился едва различимой розовой дымкой.

А костер на крохотной полянке у кедра-великана совсем догорел, и под толстым слоем пепла едва тлели крохотные красные угольки. Никто больше не подпитывал его сухим хворостом и толстыми смолистыми бревнами. Огненный Подя сделал все, что мог, и теперь приготовился отдыхать, уходя в сырую землю и растворяясь в ночном воздухе.

Старый шаман вдохнул морозный ночной воздух, будто впервые пробуя его на вкус. «Я еще жив? Я пережил это Багряное Затмение! Не прав был старый учитель. Ненависть тоже может давать силу!» Он окинул взглядом полянку и безучастно пошевелил ногой лежащий перед ним труп. Из разбитой головы мертвеца на обугленную недавним пламенем землю вытекала беловато-розовая студенистая субстанция.

– Спасибо, Мудрый Каа, – обратился Юген Одзял к громадному, чуть ниже взрослого человека, железному ворону, замершему неподалеку. – Ты, как всегда, успел вовремя. Пойдем к Вратам, наше дело еще не закончено.

Юген переступил через тело чужого Мастера, оставленного слепым предводителем в качестве надсмотрщика и палача. Его путь лежал к священным шаманским камням. Возможно, кто-то из отправленных туда лючи-русских, поневоле ставших Тудинами, сможет вернуться. Тогда он должен будет им многое объяснить. Ведь в этом мире еще осталось слишком много чужих Бусиву.

Словарь употреблявшихся в книге терминов народов Приамурья

АвА – запрет на совершение какого-либо действия, табу.АджяхА – счастье, фарт.

Агди эзэни – дух-хозяин дождя, грома и молнии. АнАе – восклицание.

Болодже – легкий двускатный шалаш. БАктА – верхний мир у ульчей. Бе тихАни – полнолуние.

Бусиву – приходящие и уходящие духи, не относящиеся ни к добрым, ни к злым силам.

гАруА – деревянная птица, которую подвешивали над колыбелью ребенка для защиты его от злых духов.

гилувА [-] дА – муха, дух-помощник шамана.

гису – шаманская колотушка для извлечения звуков из бубна. дептыри – злой дух.

исАлАдА – ящерица, дух-помощник шамана. кА – старший, главный.

кАи – злой дух, имеющий облик медведя.

кАсАты-сАмАн – старший (верховный) шаман, умеющий помимо врачевания и исполнения религиозных обрядов общаться с духами Верхнего и Нижнего миров и подчинять себе силы природы.

кАсыгАли – шаманская молитва.

кАукэ [-] дА – ворон, дух-помощник шамана. конгоро – табак.

кокори – бабочка, дух-помощник шамана.

кори – злой дух в виде огромной железной птицы. (От автора: от крика Кори люди теряют рассудок и бегут за ней до истощения и смерти. Спастись от этого можно, привязав себя к дереву. Также Кори (или Коори) могла служить шаману. На ней касаты-саман путешествовал в Були и обратно.)

лючи – русский.

мудур-хАн – дракон, властелин подводного мира; тотемное животное у некоторых нанайских родов.

мэргэн – удалец, сильный мужчина.

мугдэ – деревянная антропоморфная фигура.

мохАн – 1) старейшина селения; 2) самец-вожак.

нёуктА – душа шамана, которую он получает в обряде посвящения путем изменения панян (души обыкновенного человека).

нэку – вежливое обращение к младшему по возрасту.

онген – человекоподобное лесное существо огромного роста и с острой головой.

оотини – грудной ребенок.

подя – он же Пузя, также Пузя эзэни, Пудя, Пудзя, Тава эзэни, То эзэни, Ха эзэни – дух-хозяин огня; дух-охранитель очага. (От автора: мифологический образ Подя распространен у всех народов тунгусо-маньчжурской группы. В одних мифах это пожилая женщина, в других – пожилой мужчина. Более древним считается женский образ хозяйки огня, живущей под землей, а также на сухих и высоких местах, избегающей сырости. С переходом от матриархального родового устройства к патриархату образ Подя приобрел вид пожилого мужчины. Хозяйка огня стала считаться его женой, а впоследствии была вытеснена. В настоящее время многие ошибочно считают, что Подя – это бог охотников и рыбаков, отвечающий только за промысловую удачу.)

пАкти – хороший стрелок; мастер (одно из имен для мальчиков).

сАгды – родившийся после близнецов, «великий». сенке сАйня – воскуривать багульник. сородэ – «здравствуй», приветствие.

симу – удав, змееподобный дух-помощник шамана.

сунгкэ – носики пушных животных, в которых, как считали многие народы эвенкийской группы, заключена душа (или ум) зверя. (От автора: ульчи и нанайцы Нижнего Амура считали, что владение сунгкэ гарантирует охотнику большую охотничью удачу. Поэтому отрезали носики убитых животных и хранили их.)

соггы, тАкже совгене – простые люди, не шаманы. сэвэн – общее название для различных духов.

сэвэрэн – дух-исполнитель, дух-защитник (обычно дух предка).

туру – общетунгусский и якутский термин для «ту».

ту – ритуальное шаманское сооружение для молитв и жертвоприношений.

тАксАн – блюдо из рыбы, обжаренный фарш.

тудин – «знающий» человек, ясновидящий, умелец.

тово совигиви – последние поминки по покойному: совершались через год после похорон.

уни – периодический шаманский обряд благодарения добрых духов, при котором шаман обходил стойбище и очищал его от злых духов.

хАлАтон – могучий. хорБор Би – серый.

ходясу – тот, кто хорошо может выслеживать зверя по следу. чоктори, чэктэри – угощение духов.

эггэ (н) – одна из душ человека (может существовать вне его тела).

эксукэн – злой лесной дух.

эндури – самый сильный добрый дух.

Использованы словари:

Оненко С. Н. Русско-нанайский словарь. 1959.

Петрова Т. И. Нанайско-русский словарь (около 8 000 слов). – Л., 1960.

Примечания

1. Языки народов российского Приамурья

Первую попытку классификации тунгусо-маньчжурских языков, основанную на классификации племен, предпринял Л. И. Шренк. Он выделил несколько групп приамурских тунгусских племен, в том числе:

– дауры и солоны – тунгусские племена с сильной монгольской примесью;

– маньчжуры, гольды (нанайцы), орочи – южная ветвь тунгусо-маньчжурских племен.

Таким образом, нанайские племена (гольды) в данной классификации входят в одну группу с маньчжурами и орочами.

В. А. Аврорин предложил разделить тунгусо-маньчжурские языки на «три в равной мере самостоятельные подгруппы»: северную тунгусскую, включающую эвенкийский, негидальский, солонский, эвенский; южную тунгусскую – нанайский, ульчский, орочский, орокский, удэгейский; прежнюю южную тунгусо-маньчжурскую переименовать в маньчжурскую (или «западную») и отнести к ней маньчжурский и чжурчжэньский.

По мнению О. П. Суника, разделение на три группы «не содержит в себе чего-либо принципиально неприемлемого, но не дает… и чего-либо в лингвистическом отношении полезного». О. П. Суник предлагает классификацию, в которой первые две группы языков, приведенные В. А. Аврориным, не являются самостоятельными, но обнаруживают большее грамматическое и лексическое сходство, чем маньчжурские языки по отношению ко всем тунгусским. В то же время южно-тунгусские языки имеют больше сходства с маньчжурскими, чем северно-тунгусские.

Тунгусскую ветвь О. П. Суник разделяет на эвонкийскую подгруппу (эвенкийский, включая его солонский диалект, негидальский, эвенский) и нанайскую, или нанийскую, подгруппу (нанайский, ульчский, орочский, орокский, удэгейский). Другую, маньчжурскую, ветвь представляют маньчжурские языки: а) письменный маньчжурский с его живыми диалектами, распространенными на территории Китая; б) мертвый чжурчжэньский.

Следует отметить, что среди современных носителей нанайского языка (представителей средне– и нижнеамурских диалектов) происходит нивелирование и смешение диалектных черт в связи с обширными миграциями населения и системой преподавания нанайского языка, основанной на найхинском диалекте, поэтому диалектологическая дифференциация современных языковых данных является весьма затруднительной. (Материал из Википедии – свободной энциклопедии.)

2. Нанайцы

народ тунгусо-маньчжурской языковой группы. Живут преимущественно в Хабаровском крае на реке Амур. Небольшие группы имеются на Сахалине и в Приморском крае. Часть нанайцев (хэджэ) расселена в Северо-Восточном Китае в бассейне рек Сунгари и Уссури. Там их насчитывается более 4 тысяч человек.

Выделяется несколько этнографических групп – горинская, кур-урмийская, уссурийская и др. Основное самоназвание – нанай, нани, («здешний человек», местный житель). В некоторых территориальных группах бытовали и другие самоназвания – киле, акани и др. Старое название нанайцев – гольды. Гольдами до сих пор называет себя часть нанайцев старшего поколения, особенно в некоторых районах Приморья. Говорят на нанайском языке, имеющем три диалекта (горинский, кур-урмийский, бикинский) и два наречия. Некоторые специалисты считают кур-урмийский диалект особым языком. В основе современного литературного языка нанайцев лежит найхинский говор среднеамурского наречия. На его основе в 1931 году была создана нанайская письменность на латинской графике. В 1963-м она переведена на русский алфавит. В 1989 году нанайский язык считали родным 44 процента нанайцев. Широко распространен русский язык. (Энциклопедия «Кирилл и Мефодий». )

По данным [Столяров 1994], общая численность нанайцев в мире составляет 11 883, из них в сельской местности Хабаровского края проживают 8 940 нанайцев. Однако в Хабаровском крае осталось всего около 100—150 носителей нанайского языка. На всей территории Хабаровского ареала распространения языка доля коренного нанайского населения составляет в среднем не более 30 процентов; национальных нанайских деревень практически не осталось – всего в трех селах (Джуен, Улика-Национальное, Дада) нанайцы составляют более 90 процентов населения, в остальных населенных пунктах эта цифра значительно ниже. (Источник: «Информация по населенным пунктам, районам проживания и хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока РФ по данным Управления уполномоченного Минэкономразвития России по Дальневосточному району на 01.01.2002 года». )

3. Ульчи

(самоназвание – нани), народ на Дальнем Востоке, живут в Ульчском районе Хабаровского края Российской Федерации, на Нижнем Амуре. Общая численность – 2,9 тысячи человек (2002). Верующие, в основном православные, в прошлом были распространены анимистические верования, шаманизм. В этногенезе ульчей участвовали таежные тунгусы, древнее аборигенное население Нижнего Амура.

Ульчи занимаются рыболовством и охотничьим промыслом. Самоназвание нани (местный житель) – общее для ряда народов Приамурья. В прошлом ульчи были известны как ольчи или мангуны. В 1926 году было принято официальное название ульчи, в настоящее время оно утвердилось как самоназвание. Ульчи живут в девяти поселках в нижнем течении реки Амур. Они являются представителями байкальского антропологического типа североазиатской расы, с примесью амуро-сахалинского типа, что объясняется их контактами с нивхами.

Ульчский язык входит в южную (амурскую) ветвь тунгусо-маньчжурской группы алтайской языковой семьи. Наряду с языками нанайцев и ороков он содержит реликты древнеалтайской лексики. Предполагают, что предки ульчей – древнейшие жители Приамурья. Для ульчей характерна высокая степень интеграции культуры с другими народами Амура. Они вели оседлый образ жизни, основу экономики составляло комплексное промысловое хозяйство, в котором ведущее положение занимало рыболовство, второстепенное значение имели таежный промысел и охота на морских животных. До середины XIX века в общественной жизни большое значение имели традиционные родовые институты. Смешанный в этническом плане характер поселений влиял на социальную значимость соседских связей. Наряду с шаманизмом большую роль в общественной жизни ульчей играли культы: промысловый, семейный, предков. С середины XIX века начинается освоение Нижнего Амура русскими, поселения которых строились рядом с ульчскими. С установлением прочных экономических связей с русскими ульчи осваивают огородничество, занимаются извозом, рыболовство приобретает товарный характер. (Энциклопедия «Кирилл и Мефодий».)