Читать книгу "Багряное затмение"

***

С самого утра Юген взял такой темп, что даже привычный к физическим нагрузкам Ярослав, считавший себя неплохим спортсменом, выдохся и последние километры шел будто на автопилоте. Он уже раздумывал, не попросить ли спутника о коротком привале, как вот она, «горушка», обозначенная Одзялом в виде ориентира. На поверку горушка оказалась поросшей смешанным лесом небольшой сопкой.

– Ну, вот и пришли, – сказал Юген Одзял, дав знак Ярославу остановиться. – Обойдешь ее, а там сам все увидишь.

– А ты?

– А я подожду, пока ты закончишь свои дела, и встречу тебя здесь. Но самое главное: будь предельно осторожен и ни в коем случае не оставайся там после захода солнца. Понял? У тебя на все про все максимум четыре часа. На беседы с уродами не разменивайся, тотчас иди к Вратам. Понял?

– Что тут не понять. Пришел, морду тяпкой сделал и сразу: «Где у вас здесь Врата?» Нормальный деловой подход.

– Не смейся. Если сэвэн сэлэни тебя признают, то все будет хорошо. Если нет – торопись обратно до заката.

– А как я узнаю, что они меня признали?

– Узнаешь, такое ни с чем спутать невозможно.

С этими словами старый шаман похлопал Ярослава по плечу, прощаясь, и неторопливо свернул к зарослям дикой малины, словно потеряв всякий интерес к дальнейшей судьбе спутника.

Рязанцев поправил рюкзак, закрыл глаза и медленно сосчитал до пяти, настраиваясь на работу. Затем еще раз прокрутил в памяти все наставления Шефа в отношении «Объекта С» и заставил гудящие от долгого перехода ноги сделать первый шаг.

Второй и последующие шаги дались куда как проще. Бросив взгляд в том направлении, куда направился Одзял, он обнаружил, что среди голых стволов не было и намека на присутствие человека, старый шаман словно растворился в чаще. Солнце уже давно перевалило за полдень, и на землю упали длинные тени, отбрасываемые деревьями. Ярослав прислушался. За исключением шума ветра в кронах, ни один живой звук не нарушал таежное безмолвие. Еще вчера лес наполняли шорохи, крики птиц и барабанная дробь упорных носатых дятлов, а сегодня Ярослав как будто оказался в другом мире, где только он и его спутник остались в живых среди необозримого царства деревьев.

 
– Ходы кривые роет
Подземный умный крот,
Нормальные герои
Всегда идут в обход! —
 

немузыкально промурлыкал Ярослав слова некогда любимой детской песенки, двигаясь вдоль склона сопки. Но попытка оживить пространство звуками человеческой речи показалась ему жалкой и бесполезной сразу же, как только он закончил. Пришло острое чувство того, насколько он чужд этой таежной вселенной, воскресающей после зимней спячки. Когда впереди шагал Одзял, такого ощущения не возникало. Старый шаман, несмотря на джинсы и кожанку, очень органично вписывался в окружающую реальность, а призрачный ворон на его плече временами почти обретал плоть, расправляя над головой шамана черные крылья.

Краем глаза Ярослав заметил какое-то движение над головой справа, но, бросив туда быстрый взгляд, никого не обнаружил.

– Кар-р-р-рр-акк! – долетел до него с высоты голос КааКаукэ, и Ярослав усмехнулся. Шаман не собирался оставлять его в тайге без опеки, даже вблизи «Объекта С». А вот и он.

Впереди, между поредевших вдруг стволов сосен, показался бревенчатый забор с натянутой поверху проржавевшей колючей проволокой и клубками сетки-путанки у основания. В отдельных местах частокол покосился, причем было видно, что это произошло давно, и никто не удосужился его восстановить. Забор не имел никаких видимых дверей или ворот, а идти вдоль него в поисках легального прохода не хотелось. Ярослав считал, что за прошедшие сутки выполнил полугодовую норму пеших прогулок. Поэтому он секунду помедлил и легко преодолел ветхое препятствие, воспользовавшись скособоченным бревном как мостом.

Спрыгнув на другую сторону, огляделся. Перед ним снова расстилалась тайга. Все было то же самое: запах весеннего пробуждающегося леса, деревья, кусты и покрытая пожелтевшими листьями и хвоей земля. И оглушающее безмолвие тоже не изменилось ни на йоту. Вот только рот вдруг пересох, да в лицо повеял странный холодок.

– Кар-р-р-рр-акк! – раздался где-то впереди крик ворона, и Ярослав, пересилив себя, пошел в том направлении.

Однотипные коробки домов возникли перед ним как-то сразу. Несколько сборных жилых модулей, выпускавшихся ранее специально в расчете на условия северных территорий. Между двумя рядами домов, образовавших короткую улочку, имелась вполне приличная, сложенная из прямоугольных плит бетонная дорога. Насколько смог разглядеть Ярослав, она вела к виднеющейся вдали круглой вертолетной площадке. На расстоянии нескольких десятков метров от крайнего дома, между деревьями, просматривались контуры железного ангара, как будто кто-то врыл в землю гигантскую цилиндрическую бочку. Его округлую ребристую крышу покрывала пятнистая маскировочная сетка.

Ярослав направился к ближайшему дому, земля вокруг которого была вытоптана до асфальтовой твердости, и, только подойдя ближе, понял, какое запустение царит в поселке. Все постройки выглядели нежилыми и ветхими. Попытки жителей как-то подновить их не увенчались успехом: лохмотья отпавшей краски лежали вдоль стен каждого строения, а «бессмертная» финская древесина во многих местах оказалась исполосована длинными глубокими трещинами и покрыта пятнами черной странной плесени. Видимо, хозяева пытались внести в окружающую таежную действительность элементы городского дизайна, но последние попытки окультуривания забросили очень давно. По крайней мере, на заброшенных клумбах даже не сохранилось следов иных растений, кроме победоносно разросшихся кустов багульника и молодой хвойной поросли. Да и железобетонные плиты дороги, представлявшиеся вечными, как египетские пирамиды, уступили: растрескались и вздулись, словно кто-то пытался прорваться сквозь них наверх.

«А вокруг мертвые с косами стоят. И тишина…» – вспомнилась Ярославу одна из любимых присказок Классика. Он не спеша огляделся, запоминая обстановку и составляя первое впечатление, а оно, как известно, на девяносто процентов бывает правильным, затем уверенно направился к домику в дальнем конце миниатюрного поселка. Насколько он помнил план «Объекта», в этом строении располагалась резиденция профессора Петра Олеговича Охрестина.

«Странно. Люди-то где?» – подумал он, проходя мимо одного из домов. С опаской заглянул в распахнутые настежь двери и окна с выбитыми стеклами. Доносящийся из них запах тлена и густая сизо-черная тьма, казалось, поселившаяся внутри здания навечно, не вызывали желания подойти поближе.

Внезапно чувство тревоги, подспудно живущее в нем уже несколько дней, до этого расплывчатое и успешно подавляемое, переросло в острое ощущение опасности. Игнорировать его мог лишь тупой. Ярослав себя таковым не считал, поэтому распустил до середины груди молнию камуфлированной утепленной куртки и расстегнул кнопку, удерживающую ПММ-2 в кобуре. Теперь при необходимости ему хватит секунды на то, чтобы изготовить пистолет к бою.

Он стал чувствовать себя увереннее, но ощущение опасности, почему-то не пропало.

Ярослав медленно и осторожно прошел вдоль ряда однотипных построек и достиг крайнего дома.

«Собственно, почему я так напрягся? – подумал он. – Я на территории секретного объекта, с недавнего времени находящегося в моем оперативном обслуживании. Надо вести себя соответственно, а то примут за иностранного шпиона». Входная дверь, на первый взгляд, была плотно закрыта, а сквозь мутные, давно немытые оконные стекла виднелись опущенные пластиковые жалюзи. Ярослав шагнул на относительно чистое крыльцо и, не найдя кнопки звонка, постучал кулаком в обитую ржавой жестью дверь. Прислушался. «Кто-кто в теремочке живет? Кто-кто в невысоком живет? Выходи строиться, блин!»

Несколько секунд ничего не происходило, затем по ту сторону двери раздались шаркающие шаги, и глуховатый хриплый голос произнес:

– Кто?

– Майор Рязанцев. Старший оперуполномоченный по особо важным делам второго Отдела известного вам Управления, – представился он уверенным голосом, назвав штатную должность, в которую де-юре еще не вступил.

– А что стало с Некрасовым? – после короткой паузы спросил голос.

– Умер, – лаконично ответил Ярослав.

Внезапно рядом с правым виском зажглась черная бусина воронова глаза, неестественно живо мерцавшего на призрачной клювастой голове, и невидимые когти сжали его плечо, заставив тело круто качнуться вправо.

– Молодой человек, вы еще здесь? – раздался из-за двери дома напряженный голос. – Бегите!

В ту же секунду у левого уха раздался свист, и в дверь впилась настоящая, около девяноста сантиметров в длину, стрела. Сделанный из гвоздя-двухсотки наконечник глубоко вонзился в дерево.

Ярослав быстро, но плавно упал на пахнущую сыростью землю и перекатился в сторону, одновременно извлекая пистолет. Навыки, наработанные на занятиях по оперативно-боевой подготовке в виртуальном зале-симуляторе Управления и отточенные на тренировках в «Святогоре», наконец-то пригодились. Он растянулся на животе, слегка расставив ноги, и повел перед собой пистолетом, пытаясь определить источник опасности. Но вокруг по-прежнему не было видно ни души. По ярко-голубому небу ползли густые, словно сахарная вата, облака. Солнце готовилось уйти на покой, окрасив напоследок землю в багрово-оранжевые тона. Под ними, на крошечной проплешине посреди бескрайней тайги, стояли два ряда обшарпанных домов. А у крыльца одного из строений распластался одинокий человек в пятнистом комбинезоне с плоским, игрушечным на вид, пистолетом в руках.

– Брось пушку! – послышался откуда-то злой старческий голос. – Тогда живым останешься.

– Хер тебе, – сквозь зубы процедил Ярослав и прищурился. Ему показалось, что тень от кустарника рядом с противоположным домом шевелится, вопреки почти безветренной погоде.

– Я майор государственной безопасности. Что за ерунда здесь происходит? – решил он на всякий случай обозначить свой статус. У нереально долго живущих ученых-затворников вполне могли быть причины настороженно относиться к чужакам, следовало дать им шанс исправиться.

– Бросай оружие, майор, и медленно поднимайся. А ручонки на виду держи.

«Индейцы хреновы! Вот тебе и первичное установление контакта, бля. Такого ни в одной методичке не встретишь!» – подумал он и вновь резко откатился в сторону. В то место, где он только что лежал, ударила стрела – точная копия предыдущей: такая же корявая, но от этого не менее опасная. Ярослав краешком сознания оценил мастерство стрелка: смертоносный снаряд был пущен по крутой параболе и вонзился в землю почти вертикально. Оптимизма это не добавляло. Если бы не Каа-Каукэ, вовремя потянувший его невидимым клювом за мочку уха, стрела угодила бы точно между лопаток.

– Вы делаете ошибку! Я прибыл вместо подполковника Некрасова. Служебное удостоверение и бляха лежат в кармане.

Бац! – еще одна стрела вонзилась в землю в метре от него.

Мудрый Каа даже не удосужился предупредить, верно, считал, что его помощь нужна только при прямой угрозе здоровью подопечного. А Ярослав разочарованно выматерился – то, что он принимал за очертания засевшего в кустах ворога, оказалось все-таки тенью, отбрасываемой кроной ближайшей сосны. А где же «индеец»?

Позади что-то скрипнуло. Ярослав мгновенно перекатился на спину, направляя ствол пистолета в узкую щель дверного проема, и встретился взглядом с профессором Охрестиным. Внешне он выглядел точно таким же, как на фотографиях десятилетней, тридцатилетней и пятидесятилетней давности. Аккуратно подстриженная русая бородка с проседью и густые волнистые кудри обрамляли неожиданно аскетичное, худое и костистое лицо с длинным хрящеватым носом. Вот только глаза были другими: бегающие и испуганные, с затаившейся в глубине искоркой безумия. На фото он выглядел гораздо более уверенным в себе. Профессор облизал тонкие сухие губы и пошептал:

– Бегите в ангар, туда они не входят, боятся. И ради бога, сидите там до самого рассвета. Уйти сможете только ранним утром, я вам в ворота постучу.

– Что здесь происходит?

– Неважно. Бегите, пока остальные вас не почуяли. Если до рассвета доживете – поговорим. Ну же!

Ярослав взвесил ситуацию и решил довериться интуиции, тем более что призрачный ворон не подавал никакого запрещающего знака. Он еще раз перекатился и, взяв низкий старт, метнулся за угол дома.

Бум! Бац! – одна за другой в стену вонзились сразу две стрелы. Ярослав бежал не оглядываясь, иногда делая резкие отвлекающие броски в сторону и раздумывая о том, что, возможно, сам себя загоняет в ловушку. Полупустой рюкзак болтался за спиной, и Ярослав очень пожалел, что не положил в него дома какого-нибудь толстого одеяла. Какая-никакая, а защита от пущенной вдогонку стрелы. Между тем до серого горба ангара оставалось не более десятка метров, а преследователь не показывался.

«Опасность!» – подсказало чутье, и он свернул чуть правее, огибая небольшой овражек с журчащим на дне родничком. Тут же с высокой сосны, рядом с которой он до этого неминуемо должен был пробежать, спрыгнуло нечто бесформенно-жуткое и метнулось к нему наперерез странными рваными скачками. Ярослав поднажал и понял, что успеет к ангару первым. Но ведь его предстояло еще открыть!

Оставлять за спиной противника было более чем опрометчиво. Кроме того, Ярослава вдруг охватило непреодолимое желание разнести кому-нибудь башку. Он резко обернулся и рявкнул:

– Замри, тварь!

***

Над городом плыл тревожно-радостный колокольный звон, доносимый со стороны Амура порывами ветра.

Полковник Жук стоял у окна своего кабинета и смотрел на вечерний город, уже захваченный вкрадчивыми сумерками. Стекла дома напротив отражали багряный свет заходящего солнца. Такие же блики играли в стильных очках начальника второго Отдела, бездумно разглядывающего улицу в попытке подавить глухое раздражение, вызванное бессмысленной беседой, длящейся уже около часа.

В кабинете помимо Князя Игоря находился сотрудник Центрального аппарата, приехавший в составе специальной комиссии разбираться в обстоятельствах гибели офицера военной контрразведки, имеющего допуск к материалам «особой важности». Но конкретно этого генерала, одного из трех «лампасников», приехавших в Великоамурск из столицы, меньше всего интересовала личность Николая Некрасова. Тело подполковника вчера наконец-то передали родственникам, но разбирательство, похоже, только набирало обороты. В настоящее время генерал недовольно сопел, сидя на жестком приставном стуле за отдельно стоящим рабочим столом начальника Отдела, и листал бумаги, собранные в тонкой пластиковой папке-файле. Попытку гостя занять хозяйское место Жук пресек в зародыше.

За прошедшие после встречи с высокопоставленным гостем два часа он успел порядком надоесть принимающей стороне. За традиционным чаем, к которому секретарь подал вазочки с рахат-лукумом и тающими во рту кубиками настоящей самаркандской халвы, гость попытался прощупать собеседника, но не преуспел. Князь Игорь как будто не замечал скрытых намеков и умело обходил расставленные логические ловушки. Наконец, когда с обязательными формальностями покончили, генерал потребовал копию заключения о причинах смерти подполковника Некрасова и углубился в изучение документа. Князь Игорь пребывал в уверенности, что перед выездом в Великоамурск члены комиссии прошли соответствующий инструктаж и ознакомились со всеми материалами, включая спецдонесения начальника отдела ВБ. Но правила есть правила, и полковник Жук не мешал, зная, что это тоже своего рода прелюдия к предстоящему разговору. Руководитель Управления и Папаша Мюллер в это же самое время отбивались от двух других генералов, а группа приехавших с ними дотошных клерков копалась в компьютере Классика и общалась с сотрудниками, близко его знавшими при жизни.

– Еще чаю, Юлиан Григорьевич? – вежливо осведомился полковник Жук, заметив, что гость отложил в сторону папку с документами и повернулся к генералу.

Сидящий за столом грузный мужчина, по последней питерской моде одетый в серо-зеленый костюм и лиловую рубашку с ковбойским галстуком-шнурком, вежливо покачал головой.

– Спасибо, Игорь Николаевич. Чай у вас превосходный, но я не хочу злоупотреблять гостеприимством.

Начальник второго Отдела прошел к столу и неторопливо занял свое законное место в огромном кожаном кресле. Наступило время проверяющему показать когти и припугнуть зарвавшегося полковника, слишком долго просидевшего нетраханным в своей дальневосточной глуши. Он усилием воли прогнал острое желание закурить, заставив себя не думать о заветной пачке сигарет в боковом кармане пиджака, и начал:

– Я не открою вам тайну, Игорь Николаевич, сказав, что руководство Службы, да и отдельные господа в Министерстве крайне недовольны происшедшим. Бытует также мнение, что вы потеряли былую хватку и допустили ряд просчетов, приведших в итоге к создавшейся ситуации.

– А что за страшная ситуация, позвольте узнать, сложилась? – ровным голосом спросил Жук, глядя на генерала, сидящего на неудобном стуле.

– Не валяйте дурака, полковник, – жестко прищурился тот, моментально перейдя тонкую грань, отделяющую официальную беседу-разбор от конфликта, в котором собеседнику заранее была отведена роль козла отпущения.

Полковник Жук удивленно приподнял аристократическую бровь и приготовился слушать. Висевший за его спиной «авангардный» Феликс недобро рассматривал незваного гостя суровым квадратным глазом.

– Мы подробно изучили и проанализировали работу «Объекта С» за последние несколько лет, а также вашу деятельность по организации его контрразведывательного обеспечения. В результате установлено, что более половины указаний, дававшихся моими предшественниками, не выполняется. Я, как куратор, не собираюсь закрывать глаза на явное нарушение вами приказов и распоряжений. Я вообще удивлен, почему вам все это сходило с рук! Мне кажется, вы засиделись в своем теплом болоте, почувствовали себя маленьким царьком. Князь Игорь – так про вас говорят? Но мы это скоро прекратим. Наодное хозяйство нуждается в опытных организаторах, а кровь военной контрразведки должна обновляться.

Князь Игорь молча смотрел в глаза собеседнику и думал, насколько все они одинаковые – те, кто считает, что золотое шитье на погонах дает им право забыть об элементарных нормах этикета. К счастью, таковых немного, но гость явно был из их числа. Основное правило наделенного властью самодура: морально подавить нижестоящего оппонента, заставить его почувствовать свое полное убожество перед лицом высокого начальника и, главное, показать, что дальнейшая судьба подчиненного полностью в его руках. В общем, подготовить почву для внедрения своих гениальных приказаний и мудрых поучений, имеющих силу божественного откровения. Но страдающий от избытка веса генерал, с лицом, постепенно наливавшимся кровью, приехал на Дальний Восток впервые и, безусловно, не совсем понимал, кого пытался «поставить на место».

Жук знал про него все. И не только потому, что из столицы один за другим поступили три звонка от его друзей из Центрального аппарата.

Сидящий напротив мужчина сделал карьеру, не выезжая за пределы Санкт-Петербурга. Папа – заслуженный чекист, мама – заслуженный педагог. Сынок окончил престижную школу на Васильевском острове и поступил в академию. Затем недолгая работа «на земле», где он показал себя посредственным оперативником, и перевод на административно-техническую работу в кадровое подразделение. И тут, как говорится, «масть пошла». Не блещущий интеллектом, зато хваткий и сметливый исполнитель, стремящийся четко придерживаться инструкций и всегда принимающий сторону патрона, он постепенно, шаг за шагом, поднялся на руководящую должность. Женитьба на засидевшейся в девках дочери непосредственного начальника тоже сыграла свою роль. А потом в верхах прогремела очередная гроза, вызванная сменой Министра, и последовавшая за этим неизбежная кадровая чистка выдавили его наверх, обеспечив теплое место в Центральном аппарате.

«Какой же придурок допустил тебя к материалам по „Объекту“? Хотя ясно, какой, и даже понятно, по чьему заказу. Умеет Бруно вовремя показать любому Мастеру, кто на самом деле контролирует ситуацию. Действительно вовремя! До Затмения остались считанные дни!» – подумал полковник Жук.

– Юлиан Григорьевич, вы разве не общались с генерал-лейтенантом Самойловым? – спросил Жук, прекрасно зная, что старого товарища, не без его помощи перебравшегося в свое время на вышестоящую должность, месяц тому назад с почетом выгнали на пенсию.

– При чем здесь это?

– Если бы вы удосужились поговорить с ним, большинство вопросов просто отпало. Но вы, вероятно, знакомы с «Объектом С» только по материалам переданного вам контрольно-наблюдательного дела. Я мог бы вас просветить, но боюсь, что не смогу сломать сложившийся у вас стереотип и изменить то мнение, ошибочно принимаемое за единственно верное.

– Какой стереотип?! Опомнитесь, полковник! Вы за последние пятнадцать лет тут столько дел наворотили! Сперва, будучи уже начальником Отдела, отказывались передавать «Объект» в оперативное обслуживание другого работника. И это позволяло вам втирать очки проверяющим! Несколько лет назад вытащили из глубинки Некрасова и впоследствии отдали ему «Объект С». А ведь он, согласитесь, не вписывается в кадровые критерии.

– Чем же? Николай Алексеевич показал себя прекрасным работником и имел множество поощрений за успешно реализованные дела.

– Он был холост. Вел разгульный образ жизни, – отчеканил генерал. – И поэтому являлся фигурой наиболее уязвимой для противника в вербовочном плане. А вы ему доверили ТАКОЙ объект! Мы еще разберемся, что послужило причиной смерти вашего подчиненного. На честных и добросовестных чекистов нападения просто так не совершаются! Значит, он в чем-то увяз или спровоцировал кого-то.

Князь Игорь снял очки и принялся неторопливо протирать и без того идеально чистые стекла бархатной салфеткой. Он понимал, что столичный «паркетный» генерал его провоцирует и с радостью использует любую возможность, чтобы показать некомпетентность начальника второго Отдела. «Сейчас он спросит про Рязанцева», – подумал Жук.

– Кстати, полковник, а на каком основании вы передали литерные дела по «Объекту С» старшему оперуполномоченному вашего подразделения майору Рязанцеву? Насколько я знаю, приказ о переводе его на вышестоящую должность еще не состоялся. Ему даже допуск со второй на первую форму опять-таки не оформлен!

– Послушайте, Юлиан Григорьевич… – начал было полковник Жук, но столичного гостя уже понесло, он наконец-то почувствовал себя уверенно, сел на любимого конька. И забыл все многозначительно-недосказанные предупреждения и осторожно-куцые предостережения в отношении подчиненного, выслушанные в коридорах Министерства от поднаторевших в подковерных баталиях коллег.

– Молчать! Развели тут бар-р-рдак! Считаете себя неприкосновенным? Зря! Я вас выведу на чистую воду. Для того меня сюда и направили! И никакие связи вам уже не помогут, не тот случай!

«А вот это уже интересно. Неужели этого дурака используют не втемную, а дали вполне конкретную установку и даже заверили в дальнейшей поддержке? Ладно, это мы скоро узнаем». Полковник Жук отложил очки в сторону и мягко коснулся пульта дистанционного управления, блокируя входные двери. Теперь в коридоре над дверью его кабинета горело: «Не входить! Идет совещание», а в самом помещении был активирован дополнительный контур автономной системы, выводящей из строя любые электронные элементы слежения и съема информации. Миниатюрный сверх-защищенный диктофон, вмонтированный в пуговицу пиджака генерала, тут же приказал долго жить и безвозвратно стер всю хранившуюся на нем информацию. Но его обладатель этого не заметил, он уже полностью вошел в привычную роль. Полковник Жук демонстративно зевнул, прикрыв рот длинными пальцами, и подумал, что комедию пора заканчивать.

– Где твой подчиненный находится в настоящее время? Отвечай! – чтобы придать последним словам больше уверенности, генерал поднялся из-за стола, заставив ножки стула противно скрипнуть по паркетному полу, и угрожающе навис над оппонентом.

Князь Игорь тоже встал и, приблизив лицо к пылающей физиономии гостя, заглянул в его глаза.

– Ты мне надоел, – тоже переходя на «ты» сообщил он опешившему генералу. – Более того, ты мне неинтересен и вряд ли задержишься на своей должности надолго. Уже завтра с утра в твоем кабинете будет произведен обыск. Я уверен, что помимо крупной денежной суммы, – а ее наличие ты никак не сможешь объяснить ребятам из внутренней безопасности, – в твоем сейфе обнаружат пару интересных стереофильмов, трепетно хранимых на память о поездке в чудесный город Амстердам. Припоминаешь? После этого твоя жена вряд ли захочет носить тебе передачки в Кресты, да и тесть тоже поспешит забыть о твоем существовании. Ты же знаешь, как он относится к пассивным гомосексуалистам.

Жук медленно моргнул, и на месте человеческих глаз вдруг холодно замерцали вертикальные зрачки рептилии. Столичный гость пошатнулся и судорожно рванул «ковбойский» галстук, попутно оборвав две верхние пуговицы на рубашке. Кровь от его лица отлила, а на лбу внезапно выступили крупные капли пота. Но самое страшное было впереди. Хозяин кабинета изящным движением поднес правую руку ко лбу генерала, почти касаясь его кожи большим и указательным пальцами.

– А теперь с-с-слуш-ш-шай меня и отвечай на вопросс-сы… – прошелестел он изменившимся голосом, похожим на шуршание морской волны, накатывающей на песчаный берег…

Через сорок минут столичный гость обнаружил себя сидящим в удобном кресле за журнальным столиком, уставленным блюдами с дальневосточными деликатесами. По телу разлилась приятная истома, в голове слегка шумело. В изящной серебряной пепельнице, несмотря на строжайший запрет Министра о недопустимости курения на рабочих местах, дымилась тонкая сигара. В его руке оказался хрустальный сферический бокал на тонкой короткой ножке, наполненный на треть ароматным коньяком. «Что со мной? Где я?» – он украдкой огляделся, попытавшись скрыть охватившее его изумление. Личная комната отдыха начальника второго Отдела, куда можно было пройти только из его кабинета, была обставлена антикварной мебелью в стиле русского ампира. Сам хозяин сидел напротив и дружелюбно рассматривал проверяющего поверх точно такого же, как у генерала, бокала.

«Какой приятный человек!» – тепло подумал гость, уже абсолютно уверенный в том, что за последний час они с успехом решили все имеющиеся служебные вопросы и теперь перешли к «разговору по душам». Судя по всему, сейчас была именно его очередь провозглашать тост. Он приосанился и с пафосом произнес:

– Предлагаю поднять этот бокал за ваше Управление. А оно, уж поверьте, коллега, всегда на особом счету! Ну и, конечно, за успехи мозгового центра этого Управления – второго Отдела!

Собеседники отсалютовали друг другу бокалами и пригубили коньяк. Глядя на румяного генерала, аккуратно накалывающего на миниатюрную вилочку дольку лимона, Жук подумал что, наверное, стоит отменить данную ранее установку. Ведь выполняя ее, Юлиан Григорьевич неминуемо застрелится через два дня из табельного оружия в своем кабинете. Непосредственно в преддверии внезапного обыска, организованного Департаментом ВБ.

– Кстати, чуть не забыл, – как будто о чем-то вспомнив, спохватился генерал. – Я уполномочен провести беседу с вашим подчиненным. Как бишь его… С майором Рязанцевым. Мы можем это организовать?

Во взгляде полковника Жука что-то мелькнуло, и он поспешил опустить глаза, потянувшись за прямоугольной бутылкой Bowen пятнадцатилетней выдержки.

«Его запрограммировали сильнее, чем можно было ожидать, – подумал он. – Старого приятеля Бруно очень интересует личность Ярослава. Все-таки я правильно поступил, что все это время не вводил его в игру. Но что теперь делать с этим генералом? Ясно одно – врагов за спиной оставлять нельзя!»

– Майор Рязанцев в настоящее время находится в командировке, но я отвечу на все ваши вопросы, – заверил он проверяющего и подумал, что отменять заложенную в его подсознание команду на самоуничтожение, пожалуй, не стоит.