Читать книгу "Багряное затмение"

***

Крохотную лесную полянку с возвышавшимся в центре нее могучим кедром до краев заполнил густой багровый туман. Такая же мутная пелена висела между обступивших исполина обычных деревьев, цеплялась за мохнатые хвойные лапы, заползала в покинутые зверьем и птицей норы и дупла. И лишь над небольшим участком земли она оказалась не властна – там, где ярко горел высокий оранжево-желтый костер. Рядом, поджав ноги под себя, сидел сгорбленный старик. В его открытых немигающих глазах играли блики пламени, а короткие пальцы, как обычно вблизи священного огня, наполовину утонули в пламени, перебирая послушные языки. Одзял сознательно оттягивал момент начала действа. Но шаманский бубен, согревшийся вблизи живительного огня, натянулся и призывно гудел, сообщая, что готов к камланию. А древний родовой посох покрылся бледно-сиреневым инеем. Он тоже знал свою работу и, сетуя на медлительного хозяина, уже наполовину опустился в Були. И только Каа-Каукэ, расположившийся на нижней ветви кедра, не торопил своего побратима. Он медленно крутил круглой клювастой головой, недовольно ерошил отливающие синевой призрачные перья – понимал, что, возможно, это его последняя ночь среди живых. Умрет старый Юген, не удосужившийся воспитать себе ученика, – к кому перейдет древний сэвэн рода Одзял? Разве что снова вернется на камень.

Наконец, касаты-саман стряхнул с себя оцепенение и поднялся во весь рост. Теперь его глаза оказались вровень с острой, бледно-голубой вершиной пламени. Одзял прищурился, глядя вдаль, через послушную его воле огненную завесу и увидел, что время камлания пришло: прямо на него двигался по лесу тот, кто отнял у него семью. За ним, след в след, шли его слуги – хладнокровные убийцы и высокомерные, ненавидящие всех и вся чужие Тудины. Чтобы узнать время, когда они пройдут мимо, пришлось послать вверх Каа-Каукэ.

– С-корр-ро! – односложно каркнул ворон и вновь уселся на свою ветку.

Тогда Одзял обошел костер и встал спиной к приближающимся врагам. Он хотел в последний раз увидеть Врата. Огонь понятливо мигнул и стал вдруг прозрачнее стекла, открывая за собой, прямо через деревья и багровый туман, узкий бледный коридор. Сквозь колдовское пламя стала явственно видна испоганенная непосвященными злодеями святыня. Ее сияющие призывным светом камни не могли заслонить даже оковы уродливого проржавевшего колпака железной тюрьмы. Касаты-саман невольно залюбовался Вратами. Через них поколение за поколением уходили на покой его предшественники, прошедшие тропу своей земной жизни до конца… И в них теперь хотели войти живые Бусиву, играющие в только им понятные игры. Подтверждением тому служила еще одна группа чужаков, приближающаяся к Вратам.

Наваждение ушло. Осталась лишь щемящая боль, какая бывает при расставании с очень близким человеком, уходящим навсегда. Шаман бросил в огонь первую веточку багульника, не сгоревшую, а только слегка оплавившуюся в ласковых оранжевых языках. Испещренный полустертыми рисунками бубен, почуяв зов хозяина, подкатился поближе и, будто умная собака, ткнулся в колено. Посох в левой руке покрылся инеем уже по самую верхушку и оставался теплым и живым только в том месте, где лежала ладонь Югена.

– Простите меня за то, что никому не смогу вас оставить, – прошептал он, обращаясь сразу ко всем – бубну, посоху и, главное, к всепонимающему, а потому молчащему Каа.

Времени хватало только на то, чтобы успеть начать касыгали до вступления Багряного Затмения в полную силу. Заветное Слово, открывающее Врата, предстояло сказать именно тогда. И тут Юген вспомнил о том, что и эта последняя тайна тоже безвозвратно уйдет вместе с ним.

– Ненавижу!!! – крикнул он, обращаясь к идущим по тайге врагам, но эхо его голоса тут же поглотил багровый густой туман.

***

– Я проложу вам путь. Не беспокойтесь, смело идите за мной. Ярослав…

– Знаю, я замыкающий, – кивнул эггену молодой Тудин, смотревший в этот миг на своих друзей. Вот оно – первое испытание. «Из огня да в полымя». Причем в самом прямом смысле! Буквально в двух шагах тонкий лед исчезал, уступая место черной, пахнущей фенолом воде. Сейчас начнутся вопросы, препирательство. Кто-то обязательно захочет покурить напоследок. Ну, давайте, приступайте…

Тем временем эгген, ни на кого не глядя и не утруждая себя лишними объяснениями, шагнул вперед и, без брызг, вошел в воду. На поверхности не осталось даже кругов, ни единого звука не донеслось из полыньи. У наблюдавших этот поступок людей сложилось однозначное ощущение, что он слишком быстро исчез под водой – как будто кто-то невидимый схватил эггена Странника за ноги и утянул под лед. Ярослав напрягся: «Ну?!»

– Семимильными шагами к паранойе! – прокомментировал Дима Большой и вдруг прыгнул вперед – прямо в центр полыньи. На секунду его злые прищуренные глаза уперлись в лицо Ярослава и тут же пропали под тягучим студеным покровом.

– Если выберусь из всего этого живым – женюсь и пятерых детей заведу, – буркнул Илья и шагнул следом за президентом.

– Догоняй! – подмигнул Ярославу Леха Кочевник и, весело гикнув, прыгнул в воду.

Теперь он остался один. Больше не нужно скрывать свои истинные чувства, быть спокойным и рассудительным, как того ожидали друзья. Можно на секунду, всего на секунду стать самим собой. Ярослав поднес к глазам дрожащие пальцы. Обостренное ночное зрение услужливо показало выступившие на ладонях микроскопические капельки пота.

«Чего боишься, Тудин?» – правую щеку и затылок обдало теплым воздухом. Халатон не оставил его наедине с обуревавшими разум сомнениями.

«Боюсь, что ошибся. Боюсь, что все – зря. Боюсь, что подставил своих друзей. Боюсь их потерять. Боюсь остаться в живых, если хоть кто-то из них погибнет».

«Это хороший, правильный, созидательный страх. Так что же ты стоишь? Сделай так, чтобы ничего из сказанного тобой не произошло!»

И Ярослав шагнул вперед. Доли секунды ничего не происходило – вода отказывалась его принимать. А потом кто-то обвил ноги тугим кольцом и…

«Сородэ, Яр-р-рослав». Напротив лица человека, ушедшего глубоко под лед зажглись два желтых немигающих глаза, а в ноздри вместе с речной водой хлынул запах гниющих водорослей.

«Сородэ, Мудур-хан», – подумал Ярослав, тут же припомнив недавнее знакомство. Тогда, у камней Сикачи-Аляна, он еще не стал Тудином и не мог знать, что хозяин реки окажется таким памятливым.

И в ту же секунду его повлекло вверх. Подталкиваемый снизу холодным чешуйчатым телом, Ярослав буквально вылетел на поверхность. Несколько сильных рук подхватили его и выдернули из воды.

«Ого! Да мы практически у цели!» – удивился Ярослав, разглядывая склоны овражка, на дне которого скопилось небольшое озерцо ключевой воды. Именно из него Ярослава только что и извлекли крайне недовольные, если судить по лицам, друзья. А метрах в двадцати должно валяться тело странного обезьяноподобного существа с перерубленной шеей. Если его собратья не сожрали, конечно.

– Ну и что, нам теперь так и ходить мокрыми? – почему-то Илья обратился именно к нему, а не к стоящему поодаль с независимым видом эггену. От его пропитавшейся водой одежды поднимался легкий парок.

– З-з-знали бы, т-так хоть виски с с-собой забрали. Для с-согрева, – менее агрессивно, но очень укоризненно вздохнул Кочевник. Он был одет легче всех, и промокшая, стремительно дубеющая кожаная куртка абсолютно не защищала от всепроникающего холода.

Как ни странно, а Ярослав ночного мороза не ощущал вовсе, как будто все нервные окончания одновременно устроили забастовку. Он знал, как можно помочь друзьям, но его ответ упредил эгген:

– Идемте. Нам нужно торопиться.

Они выбрались из оврага и сквозь укрывший все вокруг багровый полог увидели невдалеке горбатую громаду ангара. С момента, как из него вышел Ярослав, ничего не изменилось. Вот только вход не зиял темным провалом. Из него, а также сквозь многочисленные дыры в проржавевших гофрированных листах вырывался теплый оранжевый свет.

– Вас ждут! – сухо и равнодушно сказал эгген Странника, но в этом не было необходимости. Трое мужчин уже сорвались с места и побежали, мгновенно забыв про мокрую насквозь одежду и холод.

«Как бездумные мотыльки на огонь», – подумалось вдруг Ярославу.

«Разве?» – не согласился Халатон.

Илья первым вбежал в ангар и невольно прикрыл глаза от нестерпимого сияния, испускаемого будто бы маленьким оранжевым солнцем, горящим в центре обширного помещения. И тут же почувствовал, что его тела больше не существует. Хотел заорать, чтобы хоть как-то дать выход захлестнувшему его ужасу и предупредить друзей о грозящей им опасности, но не смог издать ни звука: губ, глотки и легких тоже не было. Оранжевые лучи прошли через все его существо и растворили в себе, оставив нетронутым только сознание, свободно слившееся с теплой доброй радугой, протянувшейся к человеку из центра ангара… «Не хочу! Только я могу решать за себя!» – напрягая волю, подумал Илья, сам не до конца понимая, чему именно он противится.

– А-а-а! – ударил по ушам чей-то хриплый крик.

«Это кто так орет?» – неприязненно подумал Илья и понял вдруг, что срывающийся голос принадлежит именно ему. Он судорожно сглотнул и закашлялся, согнувшись пополам. Голова гудела, в глазах расплывались разноцветные круги. Он сделал над собой усилие, огляделся по сторонам и увидел своих друзей. Алексей и Дима, раскинув руки, свободно парили в метре над землей, насквозь пропитанные оранжевым светом, и их лица выражали абсолютное спокойствие.

Что-то было не так. Что-то стало не так. Илья ощутил в душе такой холод, какой бывает, наверное, только когда добровольно отказываешься от нее. Правая рука, судорожно стиснутая в кулак, онемела. Илья с трудом разжал побелевшие пальцы. «Что это?» – тупо глядя на лежащий в ладони молочно-белый камень, подумал он. И тут же нашелся ответ, прозвучавший в голове подобно далекому-далекому эху: «Белый – цвет равновесия. Это значит „или-или“. Куда качнется маятник? Быть тебе Мастером, или ты сам откажешься от предложенного дара? А может быть, Покровитель в последний момент не захочет слить с тобой свою душу?..» Кристалл еще несколько мгновений согревал ладонь Ильи, затем исчез без следа, как будто его и не было.

В это самое мгновение Дима Большой, висевший над полом в трех шагах от него, шумно выдохнул и медленно, словно перышко, опустился вниз. В его глазах, устремленных на Илью, светилось спокойствие и понимание. А нервозность и злость, одолевавшие его на протяжении всей этой безумной ночи, отступили безвозвратно. Президент «Святогора» коротко оглянулся через правое плечо на кого-то, ведомого только ему, и молча вышел из ангара.

– Дима, подожди! – крикнул Илья, но тут сбоку послышался негромкий голос Кочевника.

– В этом деле тебе никто не может дать совет или чем-то помочь. Выбор ты делаешь сам. Всегда – сам.

Илья обернулся к другу, но увидел только его широкую прямую спину. Останавливать Алексея, направившегося прочь, он даже не попытался.

А огненный шар в центре ангара начал заметно тускнеть. Теперь стало видно, что оранжевое свечение испускают десятки грубых рисунков, будто выдавленных на поверхности трех громадных, сложенных аркой камней. Они гасли один за другим. Илья бросился вперед. Споткнулся о какой-то незаметный камень, пропахал коленями по бетонному полу, ободрал в кровь левую ладонь. Не замечая боли, поднялся и, приволакивая ногу, упрямо побежал дальше, и эти тридцать метров, оставшиеся до стремительно тускнеющих камней, показались ему самой длинной дистанцией в жизни. А от древней шаманской святыни к нему вновь протянулась радужная ниточка, почти невидимая по сравнению с мощным потоком, еще недавно омывавшим человека. Она вела к единственному тлеющему оранжевым светом петроглифу. По мере приближения к Вратам рисунок начал исчезать, и Илья испугался, что опоздал. Но, когда он уже потерял всякую надежду и готов был завыть от отчаяния, в лицо ударил свежий, пахнущий багульником ветер и совсем рядом раздалось негромкое шипение.

А потом Врата на секунду окутались непроницаемым мраком, чтобы тут же вспыхнуть густым кроваво-красным огнем. Багряное Затмение наступило. Пришло время Мастеров.

***

Лицо Бруно, его волосы, одежда и даже глаза неожиданно стали одного цвета – запекшейся крови. Это случилось именно в тот миг, когда загонщики закончили построение в боевой порядок и пятерка за пятеркой втянулись на обнесенную хлипким забором территорию. Мастера обеспечивали прикрытие с флангов, и за спиной каждого из них уже сгущалась серая бесформенная тень. Они успели к проклятым Вратам чуть раньше Вильгельма, и это уже была победа. И тут по глазам ударила вспышка. После относительного сумрака леса она показалась особенно яркой.

– Затмение началось, – прошептал Бруно, тяжело опершись на трость, и хищно оскалился, пытаясь уловить присутствие противника. И он его почувствовал. Едва уловимый след чужих Мастеров, отвратительно пахнущих багульником. «Недавно здесь прошел Изгой и несколько местных самоучек. Отлично! Мышки уже в ловушке». Бруно задумался. Если сейчас броситься следом за ними, то за спиной останется старина Вилли. В таком случае Мастер-Ловец окажется между этим старым фанатиком и опасным в своей непредсказуемости Изгоем. «А другие варианты?» Можно подождать. Пускай за Изгоем гонится Вильгельм. А когда он его настигнет и втянется в драку, вот тогда и ударить в спину им обоим. Шах и мат.

Мастер-Ловец посмотрел вперед. Туда, где возвышался нелепый железный ангар. Его мертвые стены не в состоянии были удержать рвущиеся наружу волны холодного багрового пламени. Внезапно Бруно почувствовал металлический привкус во рту – десны стали кровоточить. Одновременно по коже прошел ледяной холодок. Он знал, на что указывают эти признаки. «Колдун открыл Врата!» – подумал он и, обернувшись к стоящему рядом Жуку, жестко улыбнулся:

– Пока что все идет по плану. Молись, чтобы так продолжалось и впредь. Если Врата сейчас закроются за Изгоем, ты поймешь, что лучше бы тебе не рождаться.

– Не беспокойтесь, Мастер-Ловец, – успокаивающе сказал Жук. – Я гарантирую, что сегодня Изгой от тебя никуда не денется.

Спокойствие местного Мастера уже начало действовать Бруно на нервы. Он не привык к тому, что кто-то может общаться с ним на равных и не отводить глаз под его взглядом. Это было странно и непонятно, то есть требовало прояснения. Поэтому он угрожающе пророкотал:

– Ты разве не понимаешь, что дышишь только потому, что я этого хочу? Отчего ты так уверен в себе?

– Я с детства отважный. Мама так воспитала.

– ?!

– Это шутка, не нужно воспринимать ее как оскорбление. А если честно, то у меня отличная страховка. Если я вдруг сейчас приму мученическую смерть, шаман тут же закроет Врата. Проверить желаете?

«Ладно, поживи еще чуть-чуть», – с ненавистью глядя с высоты своего роста на наглого контрразведчика, подумал Бруно. Будь его воля, труп этого Мастера остался бы лежать нежданным подарком для лесных падальщиков еще на пути сюда. Хорошо, что так и не дал знак ожидающим его Мастерам. Вдруг сказанное хитрым Жуком – правда. Значит, нужно сдержать эмоции и отложить расправу на более благоприятное время, ведь деваться этому недалекому человеку все равно некуда… Или ну его, пусть живет? Сгодится на что-нибудь…

«Интересно, а почему я испытываю к нему такую немотивированную, жгучую неприязнь? Только ли из-за неумеренной бесцеремонности этого выскочки?» – подумал Бруно и внезапно понял, что уничтожит его в любом случае. Он испытывал это желание с того самого дня, как узнал о существовании дальневосточного Мастера, связанного странными узами с Привратником. Даже самая краткая беседа с ним оставляла в душе какой-то странный осадок и необъяснимую тревогу. Почему? Да какая теперь разница! В любом случае сейчас решение принято окончательно. Эту ночь Жуку не пережить.

Чтобы подавить эмоции и не спугнуть ненароком спутника-пленника, Бруно оглянулся назад, на своих сторонников, готовых к исполнению его приказов. Стоят, терпят, ждут. Хорошо! Тиски ненависти нехотя разжались.

– Смотри, Мастер, дошутишься! – пробасил он и, круто развернувшись, махнул рукой, давая сигнал к отступлению. Вильгельм не должен почуять их вблизи Врат.

Но далеко уйти не удалось.

Какая-то нелепая, раскачивающаяся из стороны в сторону фигура появилась с той стороны, где виднелись очертания нескольких однотипных домов. Мимо них как раз предстояло пройти левому крылу боевого порядка. Странный человек, одетый в длинный грязный халат, застыл на месте, подобно зайцу, попавшему ночью под яркий свет фар.

– Разрешите его нейтрализовать, Мастер-Ловец? – вполголоса спросил кто-то из ближнего окружения.

– Нет, – поддавшись внезапному импульсу, ответил Бруно. – Я хочу знать, кто этот неспящий. Взять его живым.

Отряд все так же ходко двигался прочь, только теперь рядом с Мастером-Ловцом двое загонщиков волокли насмерть перепуганного профессора Охрестина. Никого не интересовало, что он вообразил, выбежав к людям. Никто ни о чем его не спрашивал. Да и зачем? Чтобы выкачать всю его память, уйдет не больше минуты, и это можно будет сделать очень скоро, когда отряд покинет эпицентр Затмения.

Внезапно профессор забился в руках загонщиков и, неестественно вывернув шею, уставился черными, вылезшими из орбит глазами на скромно шагающего поодаль Жука.

– Я узнал тебя, – дрожащим голосом сообщил он. – Спаси меня!

– О чем это он? – тут же насторожился Бруно, подозрительно глядя на местного Мастера.

Тот пожал плечами и с усмешкой на тонких губах ответил:

– Я раньше курировал этот «Объект», вы не забыли? Вот он и считает, что сейчас я нахожусь при исполнении.

– Спаси меня, Странник! – отчетливо и громко произнес Охрестин. – Это ведь ты приходил сюда вместе со стариком Нилом, когда наступила точно такая же красная ночь?.. Почти сто лет назад? А я ведь всегда знал, что это был ты!

– Вот так и рушатся самые тщательно продуманные комбинации. Из-за дурацких мелочей! – пожаловался Жук, с усмешкой глядя на медленно поворачивающегося к нему изумленного Бруно.

Дальше счет пошел на секунды.

***

– Уходят! – азартно прошептал Леха Кочевник, припавший к небольшому взгорку недалеко от южной стены ангара.

Действительно, несколько десятков человек, появившихся из тайги около пяти минут тому назад, развернулись и скорым шагом двинулись обратно, под прикрытие деревьев. Им предводительствовал высокий плечистый старик, заметно припадающий при ходьбе на одну ногу, но от этого не менее опасный.

«Самый, самый опасный», – поправил его Покровитель, и Алексей безоговорочно поверил этому. Потому что, захотев, смог сам почувствовать незримую пелену силы, окутывавшей калеку.

– Так и должно было быть, – произнес эгген Странника, расположившийся неподалеку в тени раскидистой сосны. – Бруно считает себя самым мудрым и коварным. Он хочет пропустить вперед своего бывшего патрона, а потом встать ему на след. Да уж, весьма изменился бывший загонщик. Не кидается больше в драку напролом. Это хорошо. Пока все идет по плану. Скорее всего, отряд Бруно рассредоточится во-он за теми домиками. Там как раз ручеек протекает, он сможет частично замаскировать фон их присутствия.

– Так выходит, вы тут уже бывали? – спросил Ярослав, привалившийся к пахнущему смолой шершавому боку сосны с противоположной от эггена стороны.

– Всего один раз, – усталый бесцветный голос прозвучал нехотя. – Во время предыдущего Затмения. В тот период мы как раз готовились к прорыву через Южные Врата. Именно прорыву – через все выставленные противником заслоны. Все было просчитано и отработано. В звезду соединились очень опытные Мастера. Привратник дал свое согласие обеспечить нам переход. Силы Гранд-Мастера удалось распылить путем частичного отвлечения на ложные цели. А затем, даже не вступив в бой, звезда распалась.

– По-моему, я догадываюсь, по чьей вине, – сказал Ярослав. – Давид Гуревич предпочел выйти из игры.

– Да. Тогда я в одиночку отправился сюда. Нужно было присмотреться к Восточным Вратам. Ведь теперь рядом с ними Страннику предстояло прожить до следующего Затмения, подготовиться к переходу.

Ярослав осознавал, что эгген не может говорить более откровенно при остальных членах звезды – времени на объяснения некоторых вещей просто не было. Но лично он, знающий подоплеку, понял все. Скорее всего, именно тогда и состоялся договор с местным касаты-саманом. И был отпущен на волю эгген. Можно даже поспорить, что он забрал себе тело одного из «сотрудников» НИИ, все равно являющихся живыми мертвецами. В материалах дела по «Объекту С» имеются упоминания о нескольких пропавших без вести. Наверное, среди их фотографий попадется и лицо, принадлежащее теперь эггену… Да, Странник задумал гениально. Собрать новую звезду перед самым переходом. Чтобы никто не успел все как следует обдумать, чтобы энтузиазм и эйфория от новых возможностей не пропали. «Да, что бы там ни говорил Странник, а он очень рассчитывает на эту попытку. Ставки сделаны, ставок больше нет! Она – последняя», – подумал Ярослав. И тут же, на краешке сознания легкой тенью промелькнула и еще одна мысль: «Может быть, Давид Гуревич, известный также как Мастер Добрыня, оказался в свое время не так уж и не прав?»

– Прошу прощения, – подал голос Кочевник. – А эта заварушка тоже часть плана?

Ярослав едва успел сообразить, о чем идет речь, а эгген Странника уже молча рванул вперед, туда, где завертелась кровавая круговерть.

– Вот черт! – охнул замешкавшийся Ярослав и наконец бросился следом, лихорадочно прикидывая, что именно пошло не так и, главное, чем теперь все может завершиться. Спустя секунду к нему присоединились друзья.

«Кого будем мочить?» – прозвучал в его голове деловитый голос Ильи.

«Всех, кроме вот этого мужика в камуфляже», – зная, что его мысли сейчас воспринимают все члены звезды, Ярослав передал друзьям изображение Жука.

«То есть всех остальных? – уточнил на всякий случай слегка отставший Дима Большой. – Ого!»

«Много! – оценил Кочевник и добавил свое загадочное буддистское ругательство: – Хвостом их по лбу».

«Главное, доверьтесь своим Покровителям. Они все сделают за вас», – успел предупредить друзей Ярослав, трансформируя свое тело для боя. А потом восемь с половиной секунд, за которые они преодолели почти триста метров, кончились, чтобы уступить место безвременью схватки, где одна секунда равнялась чьей то жизни.

Ярослав, словно шар для боулинга, с ходу обрушился на плотный клубок загонщиков, похоронивший под собой эггена и мешающий ему пробиться к Страннику. Руки, заканчивающиеся мощными клешнями, сами нашли себе первую цель, и разорванный пополам загонщик умер, не успев увидеть своего врага. О том, что это подло – бить в спину, как-то не было времени подумать. Если бы получилось таким образом поступить и с остальными врагами, Ярослав без раздумий сделал бы это. Но гибель первого загонщика мгновенно отозвалась эхом в сознании остальных. Дальше дело пошло труднее. Сразу пятеро стремительных, пребывающих в боевом трансе врагов обрушились на Ярослава. Он знал, что опасаться в первую очередь нужно длинных клинков из метеоритного железа. Их удары способны нанести Мастерам по-настоящему жестокие раны. Шрамы от них впоследствии не удается зарастить. Именно таким ножом когда-то лишили глаз Гранд-Мастера по имени Ви-Гелл. К счастью, загонщики, не поняв сразу, с кем вступили в схватку, так и не использовали свое страшное оружие. Пропустив несколько чувствительных, но не смертельных ударов, Ярослав покончил с ними. На все это, с момента уничтожения первого противника до мига, когда на него, рассыпавшись в полноценный боевой порядок, накинулась уже вторая боевая пятерка, ушло всего пять секунд. Время на один выдох и один вдох. И снова вдох – перед молниеносной многоуровневой атакой. В этот раз загонщики напали по всем правилам. Каждый из них и в одиночку являлся отличным бойцом. Но только в слитной, притертой пятерке, где каждый знал, что ему делать, и не мешал соратникам, они могли проявить себя во всей красе. Ярослав успел направить удар смертоносной клешни в горло первому нападающему и даже достал его: загонщик захлебнулся собственной кровью. Но, уже умирая, он успел сжать руку врага в стальной, посмертной хватке, увлекая его за собой, сбивая равновесие. Ярослав отчаянно отбивал направленные на него удары, понимая, что это конец. Главное – не упасть! А один из загонщиков, осознав, кто перед ним, потянул из-за пояса длинный кинжал. Мгновение остановилось. «Пусти меня!» – потребовал Халатон, но времени на это уже не оставалось. Именно так и гибли многие Мастера, пытаясь перестроиться и уступить место Покровителю в момент боя. Раньше нужно было, раньше! Древний, покрытый благородной окалиной клинок пробил его плечо. Ярослав в ответ вырвал из сустава ударившую его руку, а затем раскроил не в меру ретивому загонщику голову. После этого он просто и без затей сломал шею еще одному врагу. Десять секунд с начала боя. Всего лишь выдох – вдох – выдох – вдох… «Я долго не продержусь!» – мелькнула предательская мысль.

И вот тут пришла помощь. Друзья не стали выпендриваться, а воспользовались советом, данным им Ярославом, то есть своевременно позволили Покровителям полностью перехватить контроль над телом.