Читать книгу "Багряное затмение"

***

Бруно вышел на балкон гостиницы «Интурист», больше напоминавший широкую веранду, и глубоко втянул ночной воздух крупным горбатым носом. Пальцы левой руки крепко сжимали неизменную трость. Несмотря на то, что он не отдыхал в течение последних трех суток, спать не хотелось. Сейчас на кону стояло так много, что отключиться от пульса событий, даже на час, было непростительной ошибкой. Но не это заставило Мастера-Ловца вскочить с кровати, где он лежал без сна, не снимая одежды. Бруно почувствовал смерть собратьев, ведь недаром, до того как получить Имя, он являлся наставником Своры. И когда в спальню без стука вошел мрачный Ифрит, дежуривший в приемной гостиничного номера класса «экстра», занимавшего весь пентхаус, Бруно Крафт уже знал, что никого из боевой пятерки Мангуса нет в живых. Но Ифрит – самый старший из подчиненных ему загонщиков, – конечно, не знал о том, что седобородый Мастер когда-то сам был частью Своры. Слишком давно Бруно получил Имя. И это произошло еще в ту пору, когда Хозяина почитали в этом мире, и к вратам его тюрьмы не иссякал поток Мастеров, желающих отдать Имя.

Мастер-Ловец подождал, пока подручный сориентируется, и, когда Ифрит вышел на балкон, сказал:

– У тебя должны быть очень веские причины для того, чтобы беспокоить меня.

Загонщик, макушкой едва достигавший Бруно до плеча, но такой же широкий в кости, опустил лобастую голову и глухо произнес:

– Вся пятерка Мангуса погибла.

– Есть соображения? – машинально спросил Мастер-Ловец и вдруг почувствовал нестерпимую душевную тяжесть, как будто вся усталость последних прожитых веков разом обрушилась на плечи. И еще ему стало невыносимо скучно. Он отвернулся от загонщика и оперся на полированное дерево перил. Внизу простиралось разноцветное море огней. Ночной город жил своей особой, одному ему понятной жизнью, и никому не было дела до отщепенцев из другого мира, бежавших сюда после поражения в кровопролитной Гражданской войне. Он задумался о том, что вся его жизнь после того, как Хозяин оказался заперт в ловушку, представляла собой череду потерь в бесконечной погоне за призраком прошлого. Может быть, стоит наконец честно признать, что былого могущества теперь уже не вернуть? Понимал ли это Гранд-Мастер, намертво засевший в Доме? Задумывался ли о таких вещах стоящий рядом загонщик?

Бруно понял, что не воспринимает слов, произносимых Ифритом, и, сделав над собой усилие, прислушался.

– … и не Мангуса надо было посылать. Он слишком мягкий. Все эти «вы», «сударь» и «извольте». Одно слово – интель. Там наверняка ждала засада…

Мастер-Ловец снова отключился. Точка зрения свирепого загонщика была ему понятна, как и личность самого Ифрита. Он и сам был таким на заре своего служения Хозяину. «Самый простой путь к цели – прямой», «если на тебя подняли палец – отруби руку», «умереть с честью – значит победить». И самое главное: «Почему нас называют загонщиками? Потому что загонщик никогда и ни при каких обстоятельствах не может быть жертвой!» Бруно помнил «Кодекс загонщика», намертво вбитый в него. Потом он, став пестуном-наставником, сам натаскивал новичков Своры, заставляя их на собственной шкуре испытать эти принципы. Без них «Догматы боя» просто банальный комплекс воинских упражнений и приемов. Только сочетание дикой веры в свои силы, жажда красивой смерти и слепое почитание командиров делали из толпы загонщиков Свору. О последнем постулате – о почитании командира – Ифрит, кажется, забыл. А вот Мангуса по-настоящему жаль. У него уже подрастал ребенок, он являлся одним из тех немногих, у кого было будущее. Не «мул». Из этого загонщика, умевшего думать, мог со временем вырасти Мастер. Именно поэтому Бруно и доверил ему щепетильную миссию, открыв, что Привратник Восточных Врат присягнул на верность Хозяину. Теперь Мангус мертв, а вопросов к старому шаману, в течение нескольких последних дней упорно не выходившему на связь, стало гораздо больше.

– …две боевые пятерки уже готовы выехать в это село и перевернуть его вверх дном… – тем временем рокотал Ифрит, не заметивший перемены в настроении Мастера-Ловца.

Ментальный удар, разорвавшийся в голове загонщика, подобно бомбе, заставил его замолчать. Ифрит покачнулся и, чтобы не упасть, схватился рукой за перила. Бруно, надменно поджав губы, наблюдал за ним. Белоснежные волосы упали на его лоб, почти закрыв расширившиеся зрачки, но он не сделал попытку убрать их. Выдержав подобающую моменту паузу, Бруно заговорил, слегка растягивая слова:

– Неужели ты решил, что уже способен самостоятельно принимать решения? Ничтожество… Дано ли тебе такое право?

Загонщик поднял упрямую голову и посмотрел в лицо Мастера. Сквозь черты Бруно отчетливо проступал лик ящера, готового выйти наружу. Ифрит понял, что от смерти его отделяет всего одно неправильно подобранное слово, и счел разумным промолчать, медленно покачав головой.

Бруно, правильно истолковав жест, продолжил:

– Хорошо. Но мне на секунду показалось, что ты усомнился и возгордился. Что ты предложишь своему командиру во искупление вины?

– Свою жизнь, – без заминки отчеканил Ифрит.

– Она и так моя, – усмехнулся Бруно и побарабанил пальцами по перилам. Выждал. Стоящий рядом загонщик глухо вздохнул. Мастер-Ловец хорошо представлял, в какое положение его поставил. Предложить Мастеру свою Честь он не может, это единственное, что есть у загонщиков помимо жизни. Но Честь выше жизни, ее отдавать нельзя. Не желая дальше мучить загонщика, Бруно сказал:

– Мне нужно от тебя беспрекословное выполнение всего одного приказа. Но я отдам его не сейчас. Тот миг я выберу сам!

– Какого приказа? – совершенно справедливо поинтересовался загонщик, и Бруно не понравились нотки упрямого своеволия, проскользнувшие в его голосе. Тем не мене он знал, что сделка состоится.

– Выполнение этого приказа не потребует от тебя никаких умений, помимо тех, коими ты обладаешь.

Ифрит широко улыбнулся, обнажив крупные, конической формы зубы, и ответил:

– Это что, тест? Мастер-Ловец знает, что мы и так исполним все его приказы.

– Это будет особый приказ… – очень серьезно сказал Бруно. – Ты согласен? Тогда клянись!

Ифрит вытащил из ножен, закрепленных на спине, длинный кинжал и хладнокровно вонзил себе в плечо. Легкую шелковую рубашку он снимать не стал, и Мастер-Ловец отрешенно наблюдал, как на белой ткани набухает кровавое пятно. Он приготовился слушать слова древней клятвы.

Когда с ритуалом было покончено, и Ифрит сжал ладонью глубокую рану на плече, унимая идущую кровь, Бруно перевел разговор в другое русло. Он заговорил сухими короткими фразами, наиболее удобными для общения с загонщиками.

– К камням у реки мы больше никого посылать не будем. Основное мы уже знаем. Привратник выступил против нас. Тем хуже для него. Загонщиков успокой. Скоро они смогут сполна насладиться местью! Багряное Затмение наступит завтра. Теперь иди.

Загонщик коротко кивнул и шагнул в комнату, намереваясь вернуться на свой пост.

– Постой, Ифрит.

Загонщик остановился, недоуменно посмотрев на командира.

– Сколько лет ты в Своре?

– Я пережил восемь Затмений.

Бруно горько улыбнулся. Откуда у загонщика возьмется слепая вера в Хозяина и преклонение перед командиром, если он родился и вырос на чужбине и ни разу не видел неба Родины. Бруно напряг память и вспомнил отца Ифрита. Ну конечно! Старый дружище Локк, ветеран Своры. Вот в кого пошел Ифрит. Такой же узколобый и прямой, как палка. Теперь не просто палка, а очень ценный инструмент, готовый выполнить любой, даже самый странный, приказ. Внезапно поддавшись секундной слабости, он сказал:

– Понятно, Ифрит. Ты хорошо сохранился для своих лет, мне казалось, ты гораздо моложе. Как иногда приятно ошибаться! Значит, ты должен помнить рассказы о последнем наставнике-пестуне Своры по имени Ракшас, пришедшем сюда плечом к плечу с Гранд-Мастером? Он был моим другом.

Загонщик, рана которого уже затянулась и не кровоточила, нахмурил редкие брови, виновато пожал плечами и развел руки в жесте извинения.

– Ладно, иди! – резко приказал Бруно, злясь на себя за неуместный вопрос. Но еще больше он оказался зол на Свору, так быстро забывшую имя единственного наставника, прорвавшегося в этот мир. Именно он, вместе с горсткой соратников, прикрывал спину отступающим Мастерам, сохранившим преданность Хозяину. Именно Ракшас вынес из боя истекающего кровью Гранд-Мастера, лишившегося глаз. Бруно и сейчас иногда просыпался с боевым кличем загонщиков на устах, сжимая в руке несуществующий кинжал. Он ничего не забыл. Более того, Вильгельм тоже помнил о том, кому обязан своим спасением, и это стало не последним доводом при получении бывшим загонщиком Имени. С тех пор он считал, что счет оплачен. Бруно так не думал, но это не имело значения. А вот осознание того, что Свора не хранит память о нем, оставило на сердце очередной кровоточащий шрам. Но так и должно было быть. Свора навсегда вычеркивает из своих списков тех, кто покидает ее в погоне за Именем. Даже если это один из немногих, еще помнящих цвет неба Родины.

Мастер-Ловец вернулся в спальню, обставленную в стиле позднего ренессанса, и взял с инкрустированного искусственным перламутром столика плоскую коробочку мобильного коммуникатора. Прокрутил в голове предстоящий разговор и ввел личный код, открывающий доступ к сверхзащищенной засекреченной линии связи.

На этот раз ответил сам Гранд-Мастер. Его надтреснутый голос прозвучал в трубке как шипение змеи:

– Здравствуй, Бруно. Снова плохие вести? Что на сей раз?

– Я потерял пятерку загонщиков, – хрипло пробасил Мастер-Ловец. – Они были посланы получить ответы о странном поведении Привратника, вышедшего из-под контроля. Мне доподлинно известно, что никого из Мастеров в тот момент в окрестностях его дома не было, а сам колдун находился вблизи Врат.

– Но загонщики погибли, – уточнил Гранд-Мастер. – И ты не знаешь, кто это сделал.

– Да.

Повисла пауза. Наконец, Вильгельм сказал:

– Мне помнится, ты заверял в лояльности Привратника? Тебе и ответ держать.

Бруно хотел было поправить собеседника в том, что лично он никогда не верил в лояльность старого колдуна, но в этом не имелось смысла. Слепой Вилли в любом случае оставит его виноватым, а впустую сотрясать воздух бывший загонщик не привык. Гранд-Мастер между тем продолжал:

– Какие шаги думаешь предпринять? Только не надо заявлять, будто все под контролем. Я чувствую, что в Игру вступила третья сила, появился какой то неучтенный нами фактор. И это меня беспокоит. Изгой начал действовать? Не в его стиле. Неужели мне придется самому лететь на Восток и делать за тебя твою работу?

Бруно был готов к этому вопросу. Недаром он занимал в иерархии Мастеров ранг, сравнимый с начальником Генерального Штаба и замыкал на себя не только боевую составляющую – загонщиков, но и часть активных Мастеров. Для получения еще больших полномочий ему оставался всего один шаг, и тогда его влияние будет сравнимо с силой Гранд-Мастера. Настало время проверить, осознает ли это Слепой Вилли.

– Мастер-Ловец нижайше просит Гранд-Мастера подчинить ему нюхачей. Только тогда я могу гарантировать угодный Хозяину результат предстоящей операции, – пророкотал он, используя обороты речи Высокого сословия их общей Родины. И замер в ожидании ответа. Вот он, момент истины!

За несколько тысяч километров от него Гранд-Мастер откинулся на спинку кресла и запустил скрюченные пальцы в густую шерсть на загривке алабая. Изуродованное лицо исказила кривая усмешка, и громадный пес у его ног тонко заскулил от страха. Вильгельм не хотел делиться властью ни с кем. Тем более с бывшим загонщиком, только волею случая получившим Имя и вознесшимся над другими, более достойными Мастерами.

«Бруно, Бруно, как ты предсказуем, – подумал Гранд-Мастер. – Даже сейчас, когда вершится наша общая судьба, ты думаешь только о себе». Вслух же он сказал:

– Я подумаю над твоим предложением, Бруно. Но, как ты знаешь, мои нюхачи переходят к новому хозяину только в присутствии старого и после совершения всех формальностей. Что поделаешь, традиции Родины нужно чтить… Наверное, все-таки я вынужден буду покинуть Дом и приехать к тебе. С собой я приведу всех оставшихся в резерве Мастеров и ветеранов-загонщиков. Вероятно, они прибудут на Восток чуть позже меня, их ведь еще нужно собрать. Само собой, общее руководство операцией остается за тобой. Но в случае провала ты знаешь, что тебя ждет. А пока сосредоточь усилия на том, чтобы восстановить контроль над Привратником. Иначе весь «План трех «В» окажется под ударом. Ты понял меня?

Гранд-Мастер отключил коммуникатор и повернул лицо в сторону горящего камина. В стеклах черных очков плясали языки оранжевого пламени, подчеркивая восковую бледность изможденного лица. На пороге кабинета неслышно возник слуга и замер в ожидании приказаний.

– Старый друг Бруно готовит предательство, – едва слышно обронил Гранд-Мастер. – Я полагаю, он недостоин увидеть, как вновь загорится солнце могущества нашего Хозяина. Готовься, Самум, мы отправляемся на Восток!

Секретарь позволил себе короткую улыбку:

– Собаке, зарычавшей на хозяина, незачем выбивать зубы, достаточно отрубить голову. Это лучший метод воспитания.

– Ты все правильно понимаешь, иди.

Самум молча кивнул и скрылся в темноте коридора, он знал, что нужно делать.

А Мастер-Ловец в далеком Великоамурске тоже это знал. Он вновь вышел на балкон и посмотрел на восток, где уже розовела утренняя заря. Притворное согласие Гранд-Мастера его не обмануло. Вероятно, Слепой Вилли уже взвесил и отмерил оставшиеся давнему соратнику часы жизни. Скорее всего, как только он прибудет на Восток, Бруно отправится в Дом, где заботливый Самум поможет ему спуститься к Колодцу. Долгие века он ждал этого, зная, что на предложение отдать жизнь и Имя ради Хозяина не сможет ответить отказом. Сказать по правде, он ждал этого сразу же после получения Имени. Неприятная перспектива для бывшего загонщика, чудом обретшего способности Мастера. Дождался. И даже если Хозяин не примет жертву, и он выйдет из Колодца живым, это ничего не изменит. Вильгельм, как единственный наследник тотема Первозверя, способен сам лишить его Имени, имеет право.

Бруно обернулся к тонированному широкому окну за своей спиной и в ореоле ярких отражений городских огней увидел себя. Высокий, широкоплечий и седобородый старик с властным взглядом и упрямо сжатым ртом. Рука сама собой сжала набалдашник трости, и на другом ее конце, с громким щелчком, возник длинный острый шип, выкованный из метеоритного железа.

– Я похож на овцу? – спросил Бруно у своего отражения, и тут мобильник в его сжатой руке разразился оглушительной трелью. Надо отдать должное выдержке Мастера-Ловца. Он даже не вздрогнул, хотя был уверен, что это сам Вильгельм спешит ответить на его вопрос. Но на экране коммуникатора высветился незнакомый номер, и это было странно, потому что линия была предназначена для весьма ограниченного круга лиц. Бруно нажал на кнопку приема. Экран осветился и показал часть стены с висящей на ней картиной. Судя по качеству изображения и углу обзора, абонент использовал для связи стационарный видеофон. Через секунду на фоне портрета незнакомого человека, изображенного в авангардном стиле, появилось лицо мужчины. Его Мастер-Ловец ожидал увидеть меньше всего.

– Я рад приветствовать господина Крафта на моей территории, – спокойно и доброжелательно произнес полковник Жук, положив перед собой на стол очки в тонкой золотой оправе. – Может быть, скромный местный Мастер сможет быть чем-то полезен эмиссару великого Гранд-Мастера?

– Откуда у тебя этот номер? – жестко поинтересовался Бруно, не сочтя нужным отвечать на приветствие и автоматически просчитывая ситуацию. Когда они с Вильгельмом обсуждали возможность использования в операции туземных Мастеров, он дал себе слово, что не допустит этого. Именно потому, что на целесообразность привлечения Жука намекал Гранд-Мастер. А он ничего не делает просто так. «Как сказал этот выскочка? Приветствовать на моей территории… Интересно», – подумал Мастер-Ловец, ожидая ответа.

– Позвольте оставить этот вопрос без пояснения. Я не раскрываю своих информаторов. И это говорит в мою пользу, не так ли?

– Еще это говорит о непомерной наглости и амбициях, – буркнул Бруно, изучая лицо собеседника в небольшом экранчике и спрашивая себя, зачем тот носит очки, если со зрением у него все в порядке? Считает это стильным? И эта манера держаться, одновременно свободная и услужливая. «Сноб и дурак. Пешка! Разменная монета в предстоящей схватке», – наконец вынес свое суждение Мастер-Ловец и расслабился. Он уже включил Жука в схему задуманной комбинации и теперь прикидывал, под какой наживкой замаскировать острый стальной крючок. Визави помог ему в этом.

– Вы правы, я амбициозен. И мне надоело оставаться на третьих ролях в заштатном городишке. Позвольте доказать в деле, на что я способен!

– Что хочешь за это? – понимающе усмехнулся Мастер-Ловец. Он считал, что готов к любому ответу. Местные Мастера такие предсказуемые. Деньги их не интересуют, умеют сами себя обеспечить. Удовлетворение своей гордыни, власть, признание, выход из тени – вот что им нужно. Почувствовать себя в кругу избранных, прикоснуться к подножию престола могущественного Гранд-Мастера. Сколько подобных просьб слышал Бруно Крафт за свои несколько тысяч лет в этом мире. Но ответ, прозвучавший из уст заштатного Мастера, его обескуражил.

– Голову Привратника Восточных Врат, – сказал полковник Жук, скромно протирая безупречно чистые стекла очков.

***

На минус-третьем этаже гостиницы «Интурист» медленно сходили с ума три специалиста регионального оперативно-технического отдела территориального Управления МФБ. Получив сутки назад согласованное со всеми инстанциями задание на осуществление негласного контроля за пентхаусом, они сделали все необходимое для его качественного выполнения. Немало удивившись и обматерив начальство, «как всегда, не соображающее в технике ни черта!», «разморозили» всю аппаратуру, щедро нашпигованную в самые неожиданные предметы интерьера этого сверхдорогого номера. Обычно хватало и трети сканеров, но приказ есть приказ. В итоге, тестирование средств скрытого съема информации заняло целый час. Что поделаешь, если заслуживающий оперативного интереса иностранец в этот номер заселялся не чаще раза в год. А реальные объекты, или клиенты, как их называли технари, и того реже. И при этом аппаратура часто фиксирует обычный бытовой треп и только клиенту интересные деловые переговоры по «закрытым», с его точки зрения, линиям связи. А еще ночное кувыркание с проститутками обоих полов на круглой много-спальной кровати или в овальном бассейне. Или исчезающие в ноздрях дорожки белого порошка, запиваемые коллекционным шампанским.

Кстати, именно благодаря негласному контролю, одного такого любителя экстремального отдыха удалось вытащить с того света. Передозировка, обычное дело для богемных чудаков, занимала ведущее место в рейтинге модных способов уйти из жизни. Звезду европейского джаз-рока спасли, а руководство «Интуриста» долго обижалось за это на чекистов. Пентхаус после гибели знаменитости, мог стать культовым местом паломничества экзальтированных иностранцев. Как бы то ни было, а подобное видео занимало уже целую полку в спецархиве, хотя, как правило, не пригождалось. Времена не те, нравы падают повсеместно! Но контрразведчики, словно трудолюбивые пчелки, по-старинке собирали все, мало-мальски похожее на компромат. А вдруг на Западе разразится новый религиозный бум? Тогда и пригодятся пылящиеся на полках носители информации с короткими эпизодами из жизни клиентов. Скучно. Рутина.

Очередной объект наблюдения, заселившийся в пентхаус поздно вечером и проходящий в сводке под безликой кличкой Старик, привел с собой собственных охранников. Немногословные парни в свободных костюмах обшарили все помещение с помощью портативных «антиспаев», заставив технарей пережить несколько неприятных мгновений. Найдя и нейтрализовав несколько старых закладок, специально на это рассчитанных, иностранцы успокоились. Чекисты тоже успокоились и приготовились фиксировать все, заслуживающее интереса.

– Какие будут пожелания? – скучающим голосом осведомился старший смены у оперативника-«безымянника». Присутствие наблюдателя со стороны заказчика ясно показало, что работать придется по полной программе. То есть о продолжении виртуального поединка с недобитым в прошлой игре Дартом Вейдером придется забыть.

Особой любви между технарями и операми никогда не существовало, и поэтому оба чувствовали себя неуютно. Сотрудники РОТО при любой возможности показывали неграмотность оперативников в вопросах работы со сложной электронной аппаратурой. В ответ на это бывалые агентуристы тыкали их носом в то, что они, по сути, выполняют подсобные функции и служат в подразделении обеспечения. Последнее было предметом более чем векового спора и лишь отчасти соответствовало действительности.

Оперативник посмотрел на яркую рубашку молодого технаря, поправил строгий черный галстук и неожиданно улыбнулся. Техник приободрился. «Хороший знак! Может быть, на этом дежурстве все-таки получится снести башку парочке космических злодеев!» Но ответ «безымянника» разбил хрупкие мечты:

– Пишем все, включая комнату охраны. Особое внимание на мимику и жесты. Работаем в режиме «он-лайн». Ждать, пока инфа обработается на серваке, не будем. Точнее, будем делать это параллельно. Если зацепим что-то интересное раньше головной машины, получишь конфетку. Кстати, подключи детектор-переводчик, клиент помимо английского может говорить еще на десяти языках. Обеспечь бесперебойный прямой трафик снимаемой информации, помимо сервера, в Управление. Пока все.

– Легче легкого, – буркнул техник, натягивая на ладони тонкие перчатки с вмонтированными сенсорами и настраиваясь на долгую нудную работу. «Мимику и жесты, блин! Он думает, это так просто! Шевельнул пальцем, и все. Это для меня, блин, просто. Для меня! А вот пусть сам попробует!»

Но с дальнейшей работой справился бы и студент первого курса. Клиент отпустил охрану и, погасив освещение, прямо в одежде улегся на шикарную кровать. Охранники, все как на подбор здоровяки, расселись возле телекоммуникатора и включили эротический канал. Правда, как-то странно они его смотрели. Молча. Сканеры добросовестно фиксировали почти полное отсутствие мимики на каменно-спокойных лицах.

– Одно слово, не русские. Наши бы после десяти минут просмотра уже русалок в номер заказали! Или, если хозяин строгий, на футбол переключили. Чтобы не напрягаться зря, – поделился впечатлениями технарь, и «безымянник» согласно хмыкнул. Слушать всю ночь доносящиеся из динамика охи и вздохи ему не улыбалось. А охранники Старика, судя по всему, настроились провести у экрана до утра.

– Смотри, – тронул он за плечо техника, указав глазами на монитор, куда поступала инфа со сканера, расположенного прямо над лицом главного клиента.

– И че? – спросил парень, максимально приблизив изображение. – Ну, расширились у него зрачки, и че?

И тут началась чертовщина. Все сканеры разом выдали «белый шум» и через секунду погасли. Техник не поверил и включил аварийный контур. «Упс!» – подумал он в смятении, когда результат оказался нулевым, и судорожно попытался перегрузить систему.

– Что происходит? – раздался над ухом обеспокоенный голос «безымянника».

– Квартальная премия накрывается, вот что! – ответил техник, и его руки запорхали над панелью управления. Через секунду оторопь прошла, и им овладел злой азарт. Вызов брошен! Дарт Вейдер обиженно откланялся и отошел в сторонку.

– Так, блокировка снята. Потом не забыть поставит роспись в журнале, – бормотал он, углубившись в процесс. Оперативник не мешал. Это было самое большое, чем он мог сейчас помочь.

Техник снял яркую пластиковую коробку с пиццей с блока управления МСС – мобильными системами слежения – и приготовился задействовать резервный вариант наблюдения.

– Вот уж не думал, что до этого когда-нибудь дойдет! – весело заявил он, скосив глаза на «безымянника». Теперь тот смотрел на него с немой мольбой. Воистину, это был миг торжества, и его, наверное, стоило продлить.

«Квартальная премия!» – напомнил он сам себе и нажал на красную кнопку. Сидящая на стене гостиницы стайка стальных мошек поднялась и начала рассредоточиваться, занимая позиции напротив окон пентхауса.

Мониторы ожили. Клиент стоял на балконе, пристально вглядываясь в ночь. Окаменевший за спиной техника опер шумно выдохнул. И почти одновременно с этим изображение вновь погасло. Все электронные мошки сгорели в одной яркой вспышке.

– Блин! Март – не сезон для насекомых! – попытался пошутить техник, сложив руки на груди и всем своим видом показывая, что он сделал все, что в его силах. В дверях операторской возникли двое собратьев-технарей с явно читаемым недоумением в заспанных глазах. До этого момента они в ожидании своей смены отдыхали в смежной комнате и были разбужены непривычным оживлением по соседству.

– Че за на? – спросил один из них, недоуменно глядя на погасшие мониторы.

– Обвал железа, – ответил старший смены и рявкнул: – Че встали, за работу!

«Безымянник», не глядя на суетящихся у мертвых компьютеров техников, переругивающихся на своем птичьем языке, торопливо набирал код на служебном мобильнике. Через минуту начальник отдела особых мероприятий Службы контрразведывательных операций получит полный доклад о происшедшем. Как он и говорил, в Великоамурск пожаловал очень толковый и опасный противник. Осталось выяснить – зачем. Хрен с ней, с электроникой! Когда аппаратура ничем не может помочь, в запасе всегда остаются проверенные временем методы агентурной работы.

Но, к сожалению, в этот раз не помогут и они. Обескураженным чекистам еще предстоит доискиваться до причин небывалой ситуации, когда на ближайшие сутки несколько десятков иностранных граждан выпадут из поля зрения органа безопасности. Как раз перед тем, как на город, вопреки законам природы, опустится багровый, стремительно темнеющий полог Затмения, стирающего грани реальности и времени. Но это будет позже. А пока невидимая простым обывателям и оттого вдвойне эффективная машина политического сыска начала набирать обороты. Неужели к достаточно большой группе иностранцев не удастся найти ни одного подхода?!

Находящийся в это время на открытом балконе-веранде клиент, проходящий в оперативных документах под кличкой Старик, меньше всего беспокоился об интересе к своей персоне сотрудников Великоамурского Управления МФБ. Он давно привык к пристальному вниманию со стороны разнообразных спецслужб и научился не замечать его. Но сегодня настроения играть в кошки-мышки не было. Надоело. Слишком мелко и неинтересно. Мастер-Ловец отмахнулся от местных безопасников, как от приставучих мух. Сейчас он мог себе это позволить. Через сутки наступит время Затмения, а оно все спишет. «Если все пойдет по-моему, конечно», – поправил сам себя Бруно, задумчиво разглядывая тускло блестящий стальной шип, торчащий из трости на добрые тридцать сантиметров.