Читать книгу "Багряное затмение"

Вот такой у нас колоритный командир. Знает, что я на него доносить не побегу (потому, что никто мне не поверит). Ему тоже выговориться надо, а не с кем. Мы тут все постепенно сходим с ума, в этом лесу.

Месяц назад передали на «Большую землю» результаты очередных экспериментов. В ответ получили директиву. Суть ее сводится к приказу: разобраться, наконец, каким образом камни продляют жизнь, и почему я излечился от саркомы, съедавшей мое легкое. Если бы я знал, какими приборами это измерить!

Мне кажется, что дело тут не только в камнях или в каком-то определенном времени, которое нужно правильно выбрать. Весьма вероятно, что дольмены проявляют себя лишь в присутствии некоего катализатора. Эта гипотеза подтверждается тем, что никто из людей, приехавших сюда после той памятной ночи, не испытывал на себе волшебных свойств «Объекта С». А их было немало. И работники, что построили нам избы. И взвод солдат. Их, в большинстве темных крестьян, сперва пригнали для нашей охраны, а потом отозвали обратно (подозреваю – на обследование в клинику). Одно время сюда повадились приезжать большевики. Целыми семьями и в одиночку. Один «товарищ» пытался сифилис излечить и весьма смутил наших лаборанток, бегая голым между валунами. Помогло ему это или нет – неизвестно. Но поток субъектов, желающих исцелиться от всевозможных болячек, постепенно иссяк.

Не знаю, стоит ли говорить Вакуленко о моей догадке, ведь он сам отпустил шамана. Шаман – катализатор. Звучит? Научное сообщество просто взорвется.

Если бы мы могли вспомнить события той самой первой ночи у камней! Одзял убедил нас, что должен провести свои обряды, задобрить духов. Нашему комиссару это показалось забавным. А когда утром все очнулись, то долго еще путали явь и сон. Все чаще думаю о смерти. К чему все это?»

Ярослав в очередной раз невесело улыбнулся и вспомнил одного из бывших сотрудников «Объекта С». Ему он не так давно лично вспорол горло. Память услужливо подкинула картинку, как обросший волосами нелюдь безнадежно пытается свести вместе края бескровной раны. Кто желает такого бессмертия? Он просмотрел еще несколько записей и наткнулся на рисунок подобного существа.

«Проклятая весна!

1933 год, 24 марта. Вот так выглядят теперь пятеро членов

нашей экспедиции. За два дня до этого они только начали обрастать волосами и страшно этому удивились. Сегодня утром они еще походили на людей. Эти несчастные гурьбой бегали по территории и казались невменяемыми. Они сбросили с себя одежду и никого не узнавали. Вакуленко с «товарищами» попытался их утихомирить, т. к. все пятеро являлись в некоторой степени его «коллегами по цеху». Не помогло. Тогда их попытались запереть в карцер, и это было ошибкой. Они напали на людей. Покалечили двоих сотрудников. Вакуленко принял правильное решение, но, по неизвестным причинам, на этой территории не действует огнестрельное оружие. (Еще одна странная аномалия.) Из-за этого убивали их чем попало. Жестокая и ужасная картина. Лаборантку Марию Генриховну после этого пришлось отпаивать валерианой. Да и мне, признаться, до сих пор не по себе. Хочу умереть. Кто-то вспомнил о проклятии «Багряного Затмения». О нем якобы предупреждал шаман. Ничего не могу сказать по этому поводу. Жалею, что в свое время пренебрегал общением с этим странным человеком…»

Представив, как именно сотрудники «Объекта С» расправлялись с существами, еще недавно трапезничавшими с ними за одним столом, Ярослав передернулся от омерзения. Он еще раз дал себе слово никогда не расставаться с ножом. Не будь у него такой привычки и навыков применения клинка в рукопашном бою, неизвестно, чем бы закончилась экскурсия на «Объект С».

– Уроды, – буркнул он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Что? – повернулся к нему Саша.

Ярослав моментально переключился на существующую реальность, прорвавшись из далекого таежного НИИ в салон служебной автомашины. В динамиках звучал очередной шедевр блатного шансона. Надтреснутый голос гнусаво поведал о том, что он всего лишь пытался добыть «бабла» на подарок для любимой мамы. Но «лох» отказался отдавать «лопатник» добровольно и за это он его случайно «пописал». Грязные и бессовестные «мусора» посадили героя в «крытую». Теперь мама сама носит ему передачки, но когда он выйдет, то обязательно подарит ей что-нибудь эдакое.

– Уроды, говорю, – повторил Ярослав, кивая на радиокоммуникатор. – Как ты можешь это спокойно слушать? Только не надо заявлять, будто они поют про жизнь. И петь не умеют, и жизнь у них убогая.

– Согласен! – неожиданно легко сдался Саша и переключил приемник на другую волну. – Вот это устроит?

Салон машины наполнили звуки классической музыки в современной инструментальной обработке. В классике Ярослав был не силен, но сочная зловеще-тревожная тема его вполне устроила – она хорошо соответствовала моменту.

Он вновь углубился в чтение дневника, узнав о том, что с

1944 года ученые оказались в фактическом карантине. Пос-

тавки продовольствия и оборудования осуществлялись регулярно, но новых сотрудников в созданном НИИ не прибавлялось. Последнюю попытку «влить свежую кровь» предприняли летом 1944 года. А осенью этого же года партию новичков в полном составе увезли куда-то за Урал и раскидали по закрытым психиатрическим больницам, как того требовал режим максимальной секретности. Кроме «старожилов» долго и безнаказанно находиться рядом с «Объектом» не удавалось никому. «Посторонние» – как они их называли, держались от месяца до сорока дней, а потом ломались. Но медаль имела и обратную сторону. Весь первоначальный состав экспедиции не имел возможности добровольно покинуть тайгу. Отойти от периметра дальше чем на километр не удавалось никому. С каждым шагом, сделанным после данной условной черты, в голову словно забивали раскаленный гвоздь. Возникающая при этом боль медленно ослабевала только вблизи ангара, похоронившего под собой шаманскую святыню. Далекие московские начальники приняли единственно верное решение и перестали посылать «посторонних» на «Объект С».

На одной из последних страниц дневника был изображен мужчина, сразу же приковавший внимание Ярослава. Абсолютно незнакомый ему человек выделялся породистым, властным лицом, и контрразведчик целую секунду не мог понять, что именно в нем не так. «Глаза!» – внезапно понял Ярослав, перейдя от общего восприятия картинки на составляющие ее детали. Зрачки нарисованного в пол-оборота человека напоминали вертикальные полоски.

«Странник», – прочитал Ярослав аккуратную надпись под портретом. Вот это уже по-настоящему интересно! Чуть ниже торопливым, но от этого не менее четким почерком было написано:

«Я один… Сегодня в небе разлилось красное зарево. Страшно. Мне кажется, это кошмарный сон. Все спят. Попытался разбудить Вакуленко, он лежит у себя в избе и почти не дышит. Кожа горячая и сухая, у него жар. С остальными – то же самое. По-моему, я один сейчас могу ходить и видеть. Забился в щель как таракан.

Этот человек пришел недавно. С ним наш старый знакомый – Нил Одзял. Выходить к ним – глупо. (НЕ СПАТЬ!) Если я прав, то этот некто – не человек. Буду называть его Странником. Мне кажется, это имя ему очень подходит. Боже, как же хочется спать…»

Даты запись не имела. После этого стояла большая жирная точка, от нее вниз страницы тянулся грифельный след.

«НЕ СПАТЬ!» – Охрестин нашел в себе силы продолжить. Ярослав хмыкнул и в очередной раз посочувствовал полусумасшедшему профессору, вынужденному общаться с безмолвной бумагой. Он перевернул страницу и наткнулся на еще один рисунок.

В этот раз зарисовка даже имела сюжетную линию. Карандаш художника сумел передать динамику происходящего. Он увидел то, что в свое время наблюдал профессор Охрестин. В заштрихованных грифелем сумерках скрывались очертания трех фигур. В одной из них можно было узнать нанайского шамана в традиционных одеждах и деревянной бородатой маске. А другая выглядела как сиамский близнец, пытающийся насильно разделиться со своим братом. «Сон?» – единственное слово, начертанное в левом верхнем углу страницы. Между необычной зарисовкой и следующей записью три или четыре листа в тетрадке оказались вырваны. «Ну, профессор! Ну, спасибо вам за подарок!» – подумал Ярослав, так и не обнаружив пояснений к рисунку. Очередная страница начиналась со слов: «Сегодня 9 мая 1945 года. Ура! Великий День! На „Большой земле“ закончилась самая кровопролитная за ее историю война. По радио сообщили, что…»

Ярослав бегло просмотрел оставшиеся листы, еще раз оценил оскверненный лоб вождя народов и спрятал дневник профессора в карман. Ну что же. Нашелся еще один элемент мозаики, вот только куда его вложить?

Впереди, на относительно прямом участке трассы, царило необычное оживление. На обочине дороги стояло несколько разномастных малолитражек. Среди них, словно кит среди дельфинов, возвышался черный микроавтобус с тонированными стеклами. За ярко-желтыми сигнальными лентами шустро сновали несколько сотрудников гражданской автоинспекции в светоотражающих куртках. Они привычно производили замеры длинного тормозного пути. Сделать это было несложно: на асфальте змеились жирные черные полосы. В десятке метров за ними, на опаленной огнем лужайке, лежал, днищем вверх, остов сгоревшего внедорожника. Рядом, аккуратно обходя помеченные флажками «вещдоки», неторопливо прохаживались несколько человек в строгих темных плащах.

Заприметив приближающуюся машину, один гаишник торопливо взмахнул полосатым жезлом.

– Что-то день сегодня урожайный на загубленные джипы! Не к добру это, – сказал прапорщик Саша, сбавляя скорость, и причудливо выругался.

– Старший лейтенант Симаков, – бодро представился сотрудник ГАИ, небрежно приложив ладонь к козырьку. – Ваши документы.

– В чем дело, инспектор? – спросил Ярослав, демонстрируя жетон с личным номером. Обычно этого хватало, чтобы исчерпать любой инцидент.

– Права и техпаспорт предъявите, пожалуйста, – не обращая внимания на символ неприкосновенности, заявил гаишник.

– Ты что, опух, старлей? – не выдержал сидящий за рулем Саша. – Я тебе сейчас права не предъявлю, а зачитаю, блин горелый!

Ситуация складывалась явно нетипичная. Ярослав присмотрелся к лицу гаишника, пытаясь понять, с какой стороны ждать подвоха. Ссылаться на закон о МФБ и ведомственные приказы обоих министерств было бессмысленно. За спиной инспектора как будто сами собой возникли два «муниципала» в бронежилетах и с кургузыми полицейскими «калашами» на изготовку. Смотрели недобро, оценивающе. Непонятно и странно. А если вот так? Он вздохнул и закрыл глаза, ожидая очередную вспышку боли внутри черепа, но вместо этого увидел: вокруг инспектора и автоматчиков дрожало черно-синее марево. Стоящие поодаль гаишники выглядели также, и от каждого из них тянулась прочь тоненькая дрожащая ниточка, уходящая к четверым Мастерам, расположившимся у сгоревшего внедорожника. Воображение четко нарисовало схему возможного боя. Разметать трех вооруженных людей у его «Нивы» можно в секунды, если бы не контролирующие их кукловоды. «Так вот они какие, враги!..» – подумал Ярослав, оценивая возможного противника, но не смог пробиться через искусно поставленную защиту, рассеивающую его внимание. «Прекрати. Не раскрывайся им. Потом я научу тебя, как бороться с себе подобными! Но сейчас ты на волосок от смерти…» – внезапно раздался в голове Ярослава голос Халатона, и он в ту же секунду открыл глаза.

– …зови сюда своего командира. Ты слышишь меня, старлей! – возмущенный Саша уже хотел перейти к активным действиям и попытался вылезти из машины.

– Прапорщик Голиков! – проскрежетал Ярослав, и Саша в удивлении воззрился на него. – Вы забыли, кто здесь старший?

– Ну так беспредел же?!

– Молчать. Инспектор тоже носит погоны, как и вы. И находится при исполнении. Наверняка у него есть веская причина для недоверия. Покажите ему требуемые документы.

Саша поджал губы, поправил вязаную шапочку и принялся судорожно рыться в «бардачке».

– На моей памяти это впервые, – не утерпел и буркнул он. – Куда же я их подевал?! О, вот они. На, кровопийца, держи…

Инспектор принял протянутые пластиковые корочки и долго изучал их, сверяясь с портативным служебным компьютером. Ярослав делал вид, что скучающе оглядывает окрестности, а на самом деле напряженно наблюдал за чужими Мастерами. Они явно проявляли к нему повышенный интерес. Несколько раз он ощутил уже знакомое чувство «щекотки» внутри черепа и постарался максимально расслабиться: «я просто большая пустая черная яма, во мне нет ничего интересного…» Секунды тянулись томительно долго.

– Возьмите. Счастливого пути, – вернул документы старший лейтенант и, козырнув, отошел от машины.

– Я тебя запомнил, – сквозь зубы сказал Саша, нажимая на педаль газа.

Они на малой скорости проехали мимо занятых своим делом гаишников и поравнялись с группой людей в темных плащах. «Я вас запомнил», – не глядя на них, подумал Ярослав, стараясь смотреть только вперед и не показывать врагам своих глаз.

Напряжение отпустило его, только когда они свернули за очередной поворот дороги и в зеркале заднего вида пропали следы недавней автокатастрофы. Поймав на себе взгляд Саши, сидевшего с хмурым видом, он счел нужным пояснить:

– Ты его глаза видел? Возможно, какой-нибудь молодой опер увел его невесту. Пальнули бы в тебя из трех стволов, и дело с концом. Веселая перспектива?

– Не очень. Ну и хер на него! Потом сочтемся, даст бог.

В это время у обгоревшего джипа, бывшего когда-то «бета»машиной, один из Мастеров достал из кармана тяжелую коробочку ЗАС-коммуникатора. По памяти набрал длинный код и, как положено по инструкции, отключив функцию видеосвязи, приложил аппарат к уху.

– Да, Мастер-Ловец. Извините, что беспокою. Мы только что видели подозреваемого и можем совершенно точно сказать, что он не обрел Имени.

– Как он вам вообще показался? – послышался в динамике бас Бруно Крафта.

– Бесперспективный. Слабак. Сломать легко. Конфликтов старается избегать.

– Провоцировали?

– Конечно.

– Возвращайтесь на базу, – устало вздохнул Бруно, вычеркнув еще одну фигуру из списка возможных помощников Изгоя, и набрал на коммуникаторе номер, оставленный ему местным Мастером. Настало время ввести в игру новую пешку.

– Слушаю вас, Мастер-Ловец, – лицо Жука почти мгновенно возникло на экране мобильника. Бруно преднамеренно не отключил опцию видеодиалога и теперь в очередной раз попытался пробиться за маску доброжелательного спокойствия, скрывающую истинные чувства контрразведчика. Дальневосточный Мастер выглядел свежим и отдохнувшим, чего нельзя было сказать о Бруно Крафте, на плечи которого давила перспектива предстоящего вскоре разговора со Слепым Вилли.

– Как я погляжу, ты ждал моего сигнала? – недовольно буркнул он.

– Я знал, что рано или поздно понадоблюсь Мастеру-Ловцу, – вежливо улыбнулся Жук. – Проблемы?

– Неприятности, – уточнил ситуацию Бруно. – Я теряю людей на твоей территории, и мне это не нравится.

– Я уже в курсе гибели загонщиков и Мастеров. Сожалею. К расследованиям обоих инцидентов подключились официальные структуры. Мое ведомство не задействовано. Не тот профиль, сами понимаете.

– Неужели ты считаешь, будто я стал бы обращаться к контрразведчику Жуку? – злобно ощерился Бруно. – Нет, мне нужен Мастер Жук.

– Вы знаете мое условие. Только получив твердые гарантии его выполнения, я соглашусь оказать вам любую помощь, – опустив вниз холодно блеснувшие глаза, ответил Мастер. – Голова Привратника. Вы можете мне ее пообещать?

Мастер-Ловец задумался. Вчера вечером он рассмеялся в лицо наглому выскочке. Бруно был уверен, что Жук, рвущийся в ферзи, так и останется обычным солдатом на шахматной доске и в нужное время сделает потребный ему ход. «Что-то не так в этом местном Мастере!» – вновь подумал он, всматриваясь в интеллигентное лицо оппонента. Пришла пора показать, что у гостей тоже есть в запасе пара козырей. Как говорили древнекитайские стратеги, свою информированность, как и другое сильное оружие, следует являть только в крайнем случае. «Он слишком настойчиво требует голову Привратника Восточных Врат. Зачем? На эту тему следует подумать…»

– Об этом позже, – довольно резко сказал Мастер-Ловец. – Ответь мне, для какой цели ты послал своего подчиненного к Вратам?

Спросил и буквально впился в глаза собеседника через миниатюрный экран. От честности Жука сейчас зависело его ближайшее будущее. Хорошо бы он тоже это понимал.

– У меня имелось несколько причин, – хладнокровно выдержав напор Гранд-Мастера, ответил Жук. – Во-первых, я, помимо прочего, имею официальные обязанности и находящийся под моим контролем «Объект» не должен ни на день оставаться без сотрудника-куратора. Во-вторых, я, как ни странно, заинтересован в появлении здесь новых Мастеров, и желательно, чтобы они были чем-нибудь мне обязаны. Случай показался мне весьма подходящим. В преддверии Затмения духи-Помощники наиболее заинтересованы в контакте с человеком.

– Спешу тебя разочаровать, – сухо заметил Бруно, продолжая выкладывать козыри. – Ты ошибся в выборе. Твой протеже не получил Имени.

– Вот как? – казалось, Жук обескуражен этим заявлением. Он даже слегка побледнел. «Еще бы, – подумал Мастер-Ловец. – Всегда приятно думать, что есть кто-то, кто сможет прикрыть тебе спину. Нет уж, Мастер, оставайся одиночкой. Надеюсь, теперь ты будешь более сговорчив?»

– Как видишь, даже на твоей земле ты ничем не сможешь меня удивить, – заявил Мастер-Ловец, особенно выделив слово «твоей». Дальше давить на Жука было опасно, он должен чувствовать свою значимость и не переставать думать, что является полноправным партнером и союзником, а не холопом. Если бы в наличии Мастера-Ловца имелось больше времени, то полностью приручить местного Мастера не составило бы труда. Но драгоценные часы утекали как вода сквозь пальцы. Пришла пора переходить к главному:

– Да. Удивить не сможешь, но заслужишь мою благодарность, решив один щепетильный вопрос.

– Какой? – спросил Жук и сделал это слишком поспешно. «Попался! – с удовлетворением подумал Бруно. Не такой уж ты жук, каким пытаешься выглядеть. Жаль, что придется тебя убрать, после того как все закончится, мог бы пригодиться для мелких поручений».

– До меня доходили сведения, что ты очень дружен с Привратником, чьей головы так последовательно добиваешься. Говорили также, что он тебе чем-то обязан и не отказывает в различных услугах. Это так?

– Не совсем так, Мастер-Ловец, – несколько натянуто улыбнулся Жук. – Просто я сам раньше курировал этот «Объект», поэтому шаман меня знает. Тут нужно учитывать менталитет местных жителей. Они до сих пор с большим уважением относятся к представителям власти.

– Скажи, а Привратник сможет выполнить твою просьбу? – Бруно Крафт вновь вонзил в лицо собеседника свой взгляд. Жук пожал плечами, и Мастер-Ловец закончил: – Мне нужно, чтобы он пропустил во Врата не только звезду Изгоя, но и нескольких других Мастеров.

– Но зачем, Гранд-Мастер? – удивленно воскликнул Жук, инстинктивно отодвигаясь от экрана.

– Не твое дело, Мастер. Ты сможешь это обеспечить?

Несколько секунд Бруно следил за мимикой собеседника и постепенно успокаивался. «Все получится»! – пронеслась в голове мысль, едва Жук открыл рот для ответа.

– Да, я смогу договориться с Югеном. Все-таки вы уедете, а я здесь останусь. Да! Думаю, Привратник не будет против.

– Ну, вот и отлично, – почти добродушно отозвался Бруно и не удержался, выложил на стол еще один туз из рукава: – Кстати, ты знаешь, что случилось с женой этого твоего несостоявшегося Мастера?

– Нет? А что с ней случилось? – удивленно переспросил полковник Жук.

– Теперь уже неважно. До связи. К вечеру жду доклад о том, что вопрос с колдуном улажен, – сказал Бруно и отключил коммуникатор. Он был почти уверен, что в странном поведении Привратника, внезапно вышедшего из-под контроля, повинен Жук. Вероятно, нажал на свои хваленые рычаги и заставил колдуна, вопреки договору с Мастером-Ловцом, сопровождать своего подчиненного к Вратам именно перед Багряным Затмением. Смешно теперь вспоминать, сколько нервов сгорело из-за этого.

«Да уж, смешно. А как быть с мертвыми загонщиками и тремя погибшими при странных обстоятельствах Мастерами? – внезапно подумал он, вспомнив, что не задал ни одного вопроса по этому поводу своему недавнему визави. – И кто же все-таки отбил семью старого колдуна. Если тут замешан сам Изгой, то зачем ему это?! И был ли он один или уже во главе своей звезды из неизвестных молодых Мастеров? Непонятно, слишком много белых пятен. Скоро прилетает Слепой Вилли, и нужно будет держать ответ».

– Если Жук сработает как надо, половина «Плана трех «В» уже исполнена. Но где же гнездо Изгоя, почему мы так и не унюхали его след? – обращаясь к погасшему экрану мобильника, пробормотал он и зябко передернул широкими плечами.