Читать книгу "Багряное затмение"

– А как Врата оказались в тайге? – спросил Ярослав, воспользовавшись паузой в рассказе Одзяла.

– Однажды верховного касаты-самана посетило видение. Что придут в наши края белые люди, будут копать нашу землю, добывать наших животных. А потом пустят по великой реке большие железные дома-лодки. Подумал шаман, с духами посоветовался и уговорил их перенести Врата со дна реки в тайгу. А через два века после этого русские солдаты заложили в районе нынешнего Великоамурска первый военный пост.

– Извини, что наступаю на больную мозоль, а что мешает сейчас Врата перепрятать? Пусть духи снова постараются.

– Тот шаман очень сильных сэвэнов-помощников имел. Это был последний известный Сагды-Саман. По преданию, его мать, сама бывшая неслабой шаманкой, ушла в лес и забеременела от тигра близнецами. Мальчики, повзрослев, навсегда ушли от людей к полосатым родичам. После этого шаманка родила сына по имени Купса. Он обрел большую власть даже над злыми духами. А когда приходилось особенно тяжело, звал из тайги на помощь старших братьев, и они являлись верхом на тиграх.

– У меня от ваших нанайских легенд мороз по коже, – признался Ярослав.

– Не бери в голову, относись к ним, как к сказкам. Кстати, наш народный эпос своеобразен, но очень напоминает ваши старославянские сказки. Про «Машу и медведя» историю помнишь? У нас она точно такая же, только девушке не приходило в голову кричать зверю в ухо: «Не садись на пенек, не ешь пирожок!»

– А как все закончилось?

– Вернул мишка хитрую девушку домой, а там ее братья с рогатинами. Тут и сказке конец: убили его и съели.

– Наверное, я не ошибусь, если предположу, что чуть погодя девушка родила двойню?

– Не ошибешься, господин майор.

Ярослав хмыкнул, достал из стоящего рядом рюкзака кусок сырокопченой колбасы в вакуумной упаковке и пластиковую коробку с нарезанным хлебом. Свежий воздух и ночной холод возбудили у него аппетит, несмотря на то, что ужинали они совсем недавно. Он крупно нарезал мясо складным ножом и, соорудив незамысловатый бутерброд, протянул его Одзялу:

– Угощайся!

Шаман с легким поклоном принял бутерброд и, бросив в огонь несколько хлебных крошек, неторопливо принялся за еду.

Ярослав, поискав глазами, обо что бы вытереть измазанное жиром титановое лезвие «Spiderco-Military», примерился было ткнуть его в землю, но вдруг увидел прямо в огне костра широкоскулое суровое лицо, в чертах которого смешались и женские и мужские признаки. Фантом смотрел на него в упор узкими недобрыми глазами и неодобрительно поджимал толстые губы. Ярослав не жуя, проглотил кусок колбасы и вытер нож о штанину. Лицо в костре тут же пропало, и он понял, что чуть не обидел какое-то местное божество или духа.

– Это Подя был, – пояснил Одзял. – Странно, что ты смог его увидеть. Значит, стоишь еще ближе к получению Имени, чем я думал. Быть тебе Мастером!

– Ты это уже дважды повторил, как заклинание, – сказал Ярослав. – И другие тоже намекали на что-то подобное. А кто такие Мастера, не объяснили. Наверное, так шаманов называют, да?

– Если душа человека из панян развилась в нёукта, то он становится Мастером. Но при этом, получив определенные способности, он совсем не является шаманом, и никто не требует от него выполнения религиозных функций. Вот главное отличие. Мастера не связаны обязательствами и работают только на себя. Но не обольщайся – по-настоящему сильные духи никогда не станут их покровителями. Для твоего удобства я использую термин, принятый сейчас в их среде. У нас же Мастеров называют «Тудин» – знающие люди.

– Ты упомянул, что являешься Хранителем Восточных Врат. Значит, есть и другие? Там тоже шаманы заправляют?

Юген улыбнулся и выдал порцию информации, в очередной раз поразив Ярослава легкостью использования специфических определений, не вяжущихся с образом старого нанайца.

– Шаманизм во всех его проявлениях, как система верований, связанная с природой, стихиями и животным миром, является самой древней религией на Земле. Люди еще говорить не умели, а уже пытались задобрить небо, посылавшее им дождь или снег, молнию или пепел. А уж мистическое почтение к огню до сих в нас живет. И неважно, как называли тех, кто выступал посредниками между людьми и потусторонними силами, ведь со времен первых шаманов бесследно погибло несколько цивилизаций. А от наследия их в современной речи даже ни слова не осталось. Как не осталось и тех, кто может рассказать о предназначении странных каменных строений, разбросанных по всему миру. Да, к слову, Врата – это не всегда то, что ты увидишь в конце нашего сегодняшнего перехода. Это может быть и пещера, как на Юге, и подземная река, как на Западе. А Центральные Врата, словно гигантский пуп, имеют форму колодца.

В процессе рассказа Юген не забывал неторопливо и аккуратно откусывать от бутерброда и теперь отряхнул крошки с опустевшей руки. Посмотрел через огонь на Ярослава, заметив, что глаза его уже начинали сами собой закрываться, и посоветовал:

– Ложись-ка ты спать, майор. Я договорюсь, чтобы земля под тобой стала мягкой и теплой. Утром нам предстоит идти очень быстро, чтобы к обеду успеть на твой «Объект».

Ярослав не стал спорить, прилег на заранее заготовленные еловые ветки, завернулся в палатку, которую они так и не удосужились поставить. Уже сквозь сон он увидел, как шаман встал и, раскинув руки в стороны, начал обходить вокруг поляны.

***

Международный аэропорт Великоамурск-Центральный работал в обычном режиме. Ежеминутно на огромных электронных табло, установленных в каждой его части, сменялись названия и номера рейсов. Приятные женские голоса, усиленные динамиками, делали одновременно десятки полезных объявлений, и выбрать из них то, что касалось именно тебя, было практически невозможно. Между разнокалиберными пассажирами прохаживались сотрудники линейного отдела муниципальной полиции в яркой форме и с неприменными собаками на коротких поводках. Но основные охранные функции несли невидимые модули следящей контрольной системы, непрерывно сканирующие пространство аэровокзала в поисках лиц, заслуживающих отдельного внимания. При выявлении в поведении человека или группы людей невербальных признаков, соотносимых с поведенческой моделью преступника, за ними устанавливалось плотное негласное наблюдение. Сенсорные видеокамеры фиксировали любое действие и передавали изображение в «штабной мозг» – аналитическую составляющую СКПК – следяще-контрольного полицейского контура. Совокупность поступающих данных иногда давала основания к передаче на служебный коммуникатор дежурной смены ЛОМП соответствующей информационной ориентировки. После этого, как правило, к человеку, отмеченному СКПК, подходили вежливые люди и просили проследовать в отдельное помещение для приватного разговора. Но чаще всего после непродолжительного контроля за подозрительным субъектом, наблюдение снималось – нервозность многих людей объяснялась предстоящим полетом или приближением встречи с родственниками.

Память сервера хранила тысячи терабайт информации, включая портреты и антропометрические данные всех находящихся в международном и федеральном розыске преступников. Специалисты регионального УВД периодически проверяли качество работы СКПК, проводя внеплановые контрольные засылки людей, как две капли воды похожих на известных преступников, но система не позволяла себя обмануть и не давала сбоя. Зато с ее помощью несколько месяцев назад был идентифицирован и отловлен маньяк-педофил, сделавший себе пластическую операцию и прибывший на другой конец страны в надежде затеряться на просторах Дальнего Востока. «Она самообучается», – развели руками специалисты по искусственному интеллекту, создававшие систему. Содержание ее обходилось недешево, но было вызвано реальной необходимостью тотального контроля за ситуацией в аэропорту. С тех пор как многие авиакомпании стали использовать в своих самолетах атомные реакторы, воздушный транспорт превратился в приоритетную цель для большинства террористических организаций.

Находясь под недреманным оком СКПК, о чем предупреждали большие мерцающие буквы на каждом входе-выходе из корпуса аэровокзала, люди могли чувствовать себя в полной безопасности. Только здесь, да еще в нескольких подобных административных и торговых комплексах Великоамурска, детей отпускали разгуливать без присмотра. Они поодиночке и кучками слонялись от витрины к витрине или тратили деньги на виртуальных аттракционах, пока их родители оформляли багаж, выходили покурить или снимали стресс перед предстоящим полетом в многочисленных кафе.

Все шло как обычно. Четверг уже перевалил за полдень, и оставшаяся часть будничного дня обещала быть относительно спокойной (по статистике, основная доля билетов покупается на начало недели или выходные). И почти никто из персонала аэропорта, за исключением служащих, отвечающих за работу автодиспетчера, не обратил внимание на прилет в Великоамурск небольшого частного самолета. На молочно-белом борту красовались черные готические буквы «STU-ltd.».

Этот факт также прошел незамеченным и для массы людей, заполнившей гигантский зал ожидания. Сообщений о прибытии этого внепланового рейса в зале аэровокзала не прозвучало, и на электронных табло информации о нем также не отразилось. Мастер-Ловец Бруно не любил привлекать к своей персоне излишнего внимания. Он предпочитал, чтобы ему оказывали уважение другими способами. Поэтому прямо к трапу самолета администрацией аэровокзала, заранее извещенной, что среди пассажиров находится один из трех ведущих топ-менеджеров Корпорации, был подан бронированный длинный лимузин с тонированными стеклами. Следом за ним подъехал грузный автобус, услужливо распахнувший зеркальную гармошку дверей.

По крытому трапу спустились трое худощавых, одетых в черное охранников и, профессионально обследовав предоставленные машины, разделились: двое остались в салоне, а третий занял место рядом с водителем. Только после этого по трапу окруженный, словно живым щитом, еще четырьмя рослыми мужчинами неторопливо сошел седовласый Бруно Крафт, импозантный до приторности, в неизменном строгом костюме и с тяжелой тростью в правой руке. Под одеждой сопровождавших его охранников наметанный глаз мог без труда разглядеть очертания жестких кирас – бронежилетов последнего поколения, мгновенно застывающих в месте удара и эффективно уберегающих владельца от прямого попадания из крупнокалиберной снайперской винтовки. В руках они держали тяжелые чемоданы, при необходимости за секунду трансформирующиеся в большие, в рост человека, прямоугольные щиты.

Встречавшие самолет сотрудники САБ – службы авиационной безопасности, отметили, что телохранители не считают нужным скрывать своего оружия: пиджаки у каждого топорщились от висящих на поясе массивных полуавтоматических пистолетов. Проверкой документов на право их ношения и выдачей временных разрешений, позволяющих использовать оружие на территории России для защиты охраняемого лица, займутся сотрудники федеральной милиции. Они уже поджидают иностранных гостей в VIP-зале. Там же неподалеку прохаживаются двое «безымянников», что-то нашептывающих в поднятые воротники.

Представитель САБ, сидящий на переднем сиденье автобуса, предназначенного для транспортировки к дверям VIP-зала других сотрудников Корпорации, прибывших, согласно официальной версии, для инспектирования дальневосточного филиала «STU-ltd.», лениво проводил глазами господина Крафта, нырнувшего в кондиционированное нутро представительского лимузина. Сопровождавшие его телохранители бережно захлопнули бронированную дверь и замерли у машины.

– Неужели рядом побегут? – спросил, кивнув в их сторону, водитель автобуса.

– Конечно, – ответил сотрудник САБ. – Если бы мне такие деньги башляли, я бы не то что бегал, а еще и приплясывал при этом.

В это время по трапу самолета начали спускаться остальные пассажиры внепланового рейса. Крепкие мужчины в возрасте от тридцати до сорока лет, с профессионально цепкими глазами, короткими армейскими стрижками и в костюмах свободного покроя, под которыми так удобно, при случае, носить защитные средства и оружие. Среди них по трапу спустилось и несколько женщин, внешне отличавшихся от своих спутников только покроем одежды.

– Не очень-то они похожи на бухгалтеров-инспекторов! – пробурчал водитель, разглядывая приближавшихся по асфальту взлетки к автобусу сотрудников Корпорации. Сотрудник САБ промолчал, хотя и оценил отточенную лаконичность их движений – ничего лишнего, предельная эргономичность. Так могут двигаться боевые роботы-андроиды из голливудских фильмов-антиутопий или высококлассные бойцы. Они даже осматривались не так, как это сделал бы на их месте любой зарубежный гость: без тени любопытства, как будто выискивая затаившихся вокруг самолета злодеев. И еще: они совершенно не общались между собой.

«Роботы-андроиды», общим числом шестьдесят три человека, молча один за другим вошли в автобус и без спешки и суеты расселись по удобным сиденьям. Ручная кладь у странных бухгалтеров отсутствовала, даже женщины обходились без непременных дамских сумочек.

– Пятый, можешь начать движение, – ожил в наушнике голос начальника смены. – Подруливай прямо к спецтерминалу.

– Понял тебя, первый, – ответил сотрудник САБ и дал сигнал водителю. Двери автобуса с легким шипением встали на свое место, и грузная машина, практически одновременно с лимузином, отъехала от самолета.

Мастер-Ловец Бруно, откинувшись на спинку анатомического сиденья, тут же принявшего очертания его спины, извлек из кармана мобильный коммуникатор. На посланный им вызов ответили мгновенно:

– Слушаю вас, господин Крафт. Что доложить Гранд-Мастеру?

– Когда ты научишься здороваться, Самум? – ворчливо сказал Бруно, раздосадованный тем, что Вильгельм передал личную линию связи своему слуге. Это могло произойти только в одном случае: Гранд-Мастер снова спустился к Колодцу. «Что-то он зачастил к Хозяину последнее время, – подумал Бруно. – Неужели Слепой Вилли не уверен в успехе плана и, словно щенок, жмется к штанине отца? Плохо. Хозяин сейчас слаб и вряд ли сможет дать дельный совет». – Передай ГрандМастеру, что мы прибыли на место. В течение суток сюда стянутся еще пять боевых пятерок загонщиков, а также прибудут Мастера, отобранные для выполнения плана. Как меня понял, холоп?

– Принято и понято, – ответил Самум ровным голосом. – Когда Гранд-Мастер освободится, он обязательно выйдет с вами на связь… Удачи нам, Бруно.

Мастер-Ловец отключил мобильник и задумчиво посмотрел сквозь тонированное ветровое стекло лимузина на медленно приближающуюся бетонно-стеклянную громаду аэровокзала.

«Да уж, удача нам всем скоро очень понадобится», – подумал он.

***

Свежий весенний ветер обдувал лицо Странника, теребил хвост длинных волос, небрежно стянутых черной резинкой. Он стоял на Утесе, культовом месте для всех великоамурцев. Именно здесь высадились первые русские солдаты, основавшие по приказу генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева военный пост, развившийся за два, без малого, столетия в город с миллионным населением. Теперь увековеченный в металле губернатор, получивший за блестяще разыгранную айгунскую партию и бескровное присоединение Приамурья к Российской империи графский титул и приставку-дополнение «Амурский» к родовой фамилии, попирал утес бронзовой пятой и с усмешкой смотрел в сторону соседей-порубежников. На боку графа висела длинная казачья шашка кавказского типа, а отнюдь не положенная ему по статусу декоративная чиновничья шпага. Бронзовая рука, крепко сжимающая подзорную трубу, была опущена. Дескать: «Все, конец географии. В этом краю к державе больше присовокупить нечего». У подножия памятника лежало несколько свежих цветочных букетов и венок из искусственного лавра.

В послеобеденное время людей на закованной в камень набережной и в разбитом над ней парке было немного. Странник смотрел на упорно сопротивляющийся весне ледяной Амур. С высоты Утеса открывался вид на три переброшеных через реку моста, череду островов напротив Великоамурска и левый берег, где город вел победоносное наступление на дачные поселки. За спиной, по левую руку от облокотившегося на чугунные перила Странника, сияли золотом куполов православные храмы. Они, так же как и многометровый граф Муравьев-Амурский, были хорошо видны прибывающим в город водным путем гостям из Поднебесной.

– Любуешься? – послышался голос из-за спины.

– Запоминаю, – односложно ответил Странник, не глядя на полковника Жука, остановившегося в шаге позади него. Контрразведчик был одет неброско. В серой куртке-ветровке, одетой на толстый вязаный свитер с высоким горлом, и черных джинсах он мог сойти за кого угодно. Высокий худощавый мужчина средних лет, немногим за сорок. Инженер, менеджер средней руки или кто-нибудь в этом роде. Только глаза, почему-то сегодня не вооруженные стеклами очков, отчасти выдавали профессиональную принадлежность и смотрели не менее остро, чем в рабочем кабинете под ненормативным портретом Железного Феликса. Князь Игорь шагнул вперед и оперся на парапет руками в тонких черных перчатках. Некоторое время они стояли молча, наконец, Странник сказал:

– Ну и кашу мы с тобой заварили… Чувствуешь?

– Да. «Дранг нах Остен!» – все на Восток. Слуги Хозяина стягивают сюда все свои силы. Вполне возможно, что для этого они сняли заслоны с остальных Врат. Есть чем гордиться – Странника по-прежнему уважают.

– Справимся?

– Должны. А что нам еще остается?

Странник слегка перегнулся через парапет и посмотрел вниз, туда, где под Утесом в обе стороны протянулась полоса набережной и желтел непричесанный после зимы городской пляж. На грязном мокром песке сидел не по сезону легко одетый босоногий мужчина с развевающейся по ветру седой бородой. Его сгорбленную спину прикрывала холщовая накидка, небрежно подпоясанная веревкой. В руке он держал новенький детский сачок для ловли бабочек. Несмотря на то, что земля была холодной, а ветер с Амура пронизывал буквально до костей, странный мужчина был неподвижен. Лишь изредка он вскидывал сачок, словно заприметив добычу, но тут же неуверенно опускал его.

– Давно этот здесь? – спросил Жук.

– Двадцать семь минут, – не задумываясь, ответил Странник. – Вначале он активнее был, бегал по пляжу, все пытался кого-то поймать. Теперь вот сидит. Отдыхает, сил набирается. Безумец, словно почувствовав внимание к своей персоне, обернулся. С того места, где он сидел, двое стоящих на Утесе мужчин, наверное, казались ему не больше букашек. Но для них расстояние не имело значения.

– Что он там шепчет? – спросил Жук, разглядев движение губ необычного ботаника. – Ахинею какую-то несет, тебе не кажется?

– А что ты ждал от городского сумасшедшего? Нового Откровения или слов Последнего Завета? Сейчас, подожди… О! Да он же про тебя говорит! Послушай сам.

Жук усилием воли повысил чувствительность слуха, выбрал из всей мешанины звуков одну-единственную волну и без труда уловил надтреснутый, хрипловатый голос:

– … это идет. Оно близко! Окрасится небо багрянцем… А ты не успеешь уйти. Слишком много слетелось сюда трупных мух и жуков-кровососов, не дадут. Повиснут на руках и шее…

Не уйти, не прорваться!.. И тем, кто помогает, тоже не выжить…

– Добрыня, иди домой! – тихо произнес Странник, обращаясь к безумцу. – Не мучай себя. Когда наступит Затмение, оно вернет тебе все, что отняло.

– Слишком поздно… – долетел только им слышный ответ. – Это Затмение будет злое, мало кто сумеет пережить его, подойдя к Вратам… Почему я не усну, как и другие?!

– Иди домой! – повторил полковник Жук, и в голосе его зазвенел металл. – Не до тебя сейчас.

Сумасшедший грузно, с натугой поднялся и, опираясь на древко нелепого сачка, побрел прочь, загребая по песку грязными ногами. Ветер играл с ним, недобро подшучивая, норовил сорвать холщовый балахон.

– На психов нисходит сатори, – буркнул Странник. – Еще одно подтверждение, что время перехода уже близко. Как будто мы не знаем!

– Не нервничай, скоро все закончится, – успокаивающе сказал Жук и положил руку на плечо собеседника.

– Как считаешь, парень выдержит? – спросил Странник, повернув разговор на другую тему. Пояснять, кого именно он имеет в виду, было не нужно, они понимали друг друга с полуслова. В использовании разговорной речи также не имелось особой необходимости, но это было удобно, потому что они долгое время находились в разлуке и успели отвыкнуть от прямого ментального общения.

– Не знаю, – пожал плечами полковник Жук. – Во многом это будет зависеть от его личной мотивации на помощь Страннику и того, кто именно из сэвэн сэлэни ему явится.

– Почему ты не сообщаешь ему о том, что на самом деле предстоит ему в тайге, почему скрываешь его судьбу? Мне кажется, он имеет право знать.

– Не каждый человек способен адекватно воспринять мысль о том, что скоро он станет совсем другим. Я знаю, что его там очень ждут! Если Ярослав обретет Имя-нёукта, то сам все поймет, а если нет, то… Что же, значит, наш замысел рухнул. Не хочу даже думать об этом!

Последние слова Жук произнес очень резко, и это свидетельствовало о том, что именно об этом он и думает постоянно.

– Уймись, у тебя всегда был нюх на будущих Мастеров. Будем надеяться, что старый шаман по пути к Вратам расскажет и покажет ему много полезного. Ты Югену по-прежнему веришь?

– «Верить никому нельзя. Мне – можно!» Откуда это? – процитировал Жук шефа гестапо из «Семнадцати мгновений весны» и с невеселой усмешкой посмотрел на собеседника, но тот шутку не поддержал. Выцветшие усталые глаза следили за полетом старого черного ворона, возвращающегося в свое гнездо.