Читать книгу "Багряное затмение"

***

Стрелки настенных часов показали, что в Великоамурске наступило пятнадцать часов тридцать две минуты. В просторном холле загородной виллы, стоящей на балансе Управления в качестве конспиративной квартиры, было достаточно прохладно. Стилизованный под средневековую старину закопченный камин разожгли относительно недавно, и из помещения еще не исчез запах сырости. Этот дом, закрепленный лично за начальником второго Отдела, использовался крайне редко. По соседству, на обширной территории, принадлежащей до октябрьского переворота знаменитому купцу-меценату, имелось немалое число частных, муниципальных и федеральных поместий. Среди них громоздкий, потемневший от времени двухэтажный особняк за высоким глухим забором смотрелся весьма скромно, но уместно. Обычно здесь принимали очень-очень важных людей. Но вряд ли его стены помнили такую странную и разношерстную компанию, одновременно собравшуюся на засекреченной КК.

Хмурый черноволосый нанаец, с независимым видом рассевшийся на обширном диване, неторопливо потягивал обжигающий чай из глубокого блюдца. Увидев его чистое смуглое лицо, никто бы не поверил, что несколько часов назад оно представляло собой сплошную черно-синюю гематому.

Две молодые женщины – маленькая и шустрая Настя Одзял и Анна, одетая в легкий светлый плащ, наброшенный прямо на ночную рубашку, склонились над журнальным столиком, превращенным на время в пеленальный. На нем, суча в воздухе голыми ножками, звонким голосом орала недавно обмочившаяся кроха Машенька. Буквально только что наконец разрешился важный вопрос: что именно использовать в качестве сухих пеленок. Белоснежная хлопчатобумажная скатерть, любезно предложенная в этих целях полковником Жуком, была отвергнута – слишком накрахмалена и жестка. А вот шерстяной шотландский плед вполне подошел. Ерунда, что колючий, зато теплый!

В кресле у окна, наглухо закрытого тяжелой черной шторой, расслабленно восседал худощавый мужчина в видавшем виды костюме и, казалось, спал, прикрыв глаза. Лишь временами на его сухих губах появлялась тень улыбки. Потому что на самом деле он чутко прислушивался к диалогу, проходящему за глухой дверью, в кабинете.

– Ну вот, Ярослав. Ты убедился, что с твоей женой все в порядке, и, надеюсь, готов говорить конструктивно. То есть, как и положено чекисту, воспринимать информацию и принимать решения с холодной головой и горячим сердцем. Чтобы затем взяться за дело чистыми руками. Да?

Полковник Жук удобно расположился за рабочим столом (не таким внушительным, как тот, что находился в его управленческом кабинете, но тоже весьма солидным), покрытым серо-зеленым сукном. Стены был драпированы прямоугольными гобеленами со сценами из охотничьей жизни, но никаких трофеев в виде рогатых и клыкастых голов не имелось. Зато в избытке хватало антикварного оружия, развешанного тут и там в продуманном беспорядке. По правую руку от хозяина кабинета располагался приземистый пузатый бар-секретер из почерневшего мореного дуба. В нем за мутным, давным-давно не избавлявшимся от пыли стеклом угадывалась батарея разнородных бутылок.

Ярослав, сидящий напротив Шефа на точно таком же, как у того, высоком резном стуле, согласно кивнул. Он прекрасно понимал, что вот с этого самого момента начинается завершающая фаза операции, которая должна положить конец многовековому противостоянию Странника и последних наследников неведомого Хозяина. По роду деятельности Рязанцев имел опыт разработки, планирования и проведения оперативных комбинаций. Масштаб предстоящей акции, конечно, был несоизмерим, но Ярослав знал, что чем меньше вопросов остается у исполнителей ко времени Ч, тем вероятнее успех всего мероприятия. Ну и личная заинтересованность, конечно, куда же без нее. Со вторым все более или менее было ясно. За несколько последних дней нелюди из чужого мира оказались на верхней строке рейтинга его персональных врагов. А вот вопросов и темных пятен, возникающих по ходу раскручивания всей этой мрачной готической пьесы, появлялось все больше.

И Ярослав был полон решимости расставить наконец-то все точки над «Ё».

Поэтому он пристально посмотрел в глаза полковника Жука и задал первый и самый главный вопрос. От ответа на него зависел весь ход дальнейшей беседы:

– Что стало с настоящим Игорем Николаевичем Жуком, и с какого времени вы скрываетесь под этой маской?

Сидящий напротив человек не удивился. Он аккуратно снял и положил перед собой очки в тонкой золотой оправе и спокойно взглянул на Ярослава глазами, радужная оболочка и белок которых постепенно становились светло-зелеными, а зрачки явственно трансформировались, вытягиваясь в вертикальные полоски. Да и лицо начало меняться. В нем еще угадывались отдельные черты Князя Игоря, но оно все более походило на портрет из дневника полубезумного профессора Охрестина.

«Эх, надо было со стариком поговорить подольше всетаки!» – запоздало сообразил Ярослав, припомнив, что под рисунком твердым почерком было начертано слово «Странник».

– Раньше ты опаздывал, а теперь стал опережать события, – прежним спокойным голосом заявил Странник. – Когда догадался, если не секрет?

– После рассказа старого шамана об эггенах. Но настоящая уверенность пришла позже, когда начал анализировать все события последних дней и сопоставлять известные мне факты. На это у меня ушла вся дорога от моего дома на эту дачу. Ваша заинтересованность в том, чтобы Странник прошел через Врата, очевидна. Для этого нужно сформировать звезду. То есть помимо самого Странника и меня туда должны войти еще три человека. Кажется вполне логичным, что одним из них окажетесь вы, опытный местный Мастер. Но, насколько я знаю, остальные трое еще даже не получили Имени. Из этого следует сразу несколько разновекторных выводов. Я прокачал большинство из них и самым приемлемым мне показался вариант, где вы – Странник, а мой псевдородственник под фамилией Иванов – ваш эгген. Остальные версии оставляют мне очень мало шансов на выживание.

– Хорошо иметь дело с оптимистами, – обаятельно улыбнулся Странник, показав ровные зубы конической формы. – Я в тебе не ошибся. Другой бы в первую очередь решил, что его собираются использовать в качестве пушечного мяса для прикрытия основного маневра и отвлечения противника на негодный объект.

– Эта версия занимает второе место с ничтожным отставанием. Но вы так и не ответили на мой вопрос. Считаю, что у вас имелось достаточно времени на его обдумывание. Итак?

Странник откинулся на спинку стула и, слегка склонив голову на левое плечо, заговорил. Интонации голоса, мимика и жесты остались прежними, и Ярославу стоило большого усилия, чтобы принять как данность: человек, долгое время руководивший элитным вторым Отделом, вовсе не является человеком.

– Оперуполномоченный Жук погиб в чине старшего лейтенанта вскоре после развала империи в одной очень «горячей точке». К его смерти я не причастен, но не скрою, что она оказалась мне весьма выгодна. В тот период за мной по пятам шли ублюдки Хозяина, и мне необходимо было получить новый слепок сущности-образа. После этого я смог без труда замести следы. А мой эгген, раннее отпущенный на свободу, весьма успешно имитировал деятельность Странника в разных уголках мира. При этом сумел существенно потрепать силы неприятеля.

Странник замолчал, ожидая вопросов, но Ярослав жестом попросил его продолжать, и тот заговорил вновь:

– Как ни странно, служба в российской контрразведке меня многому научила. В дальнейшем я, постепенно продвигаясь по нашей общей служебной лестнице, – тут Странник позволил себе легкую улыбку, – предпринял определенные меры и оказался практически в двух шагах от Восточных Врат. И даже сумел войти в контакт с псами Хозяина. В двух словах – это все… Кстати, я и мой эгген старались говорить тебе правду. На восемьдесят процентов. Остальные двадцать – это необходимая ложь. Ты способный опер, сам знаешь, что это такое.

– Например?

– Помнишь фокус с выстрелом в ладонь?

– Вы тогда сказали, будто вас ему научил предыдущий начальник второго Отдела, тоже являвшийся Мастером.

– Именно. На самом деле Василий Васильевич, умерший два года назад, мужиком был неплохим и руководителем очень достойным. Но Мастером он не был. Уж прости за вымысел. Многие вещи тебе преподносились под таким углом, чтобы ты уверовал, будто я обычный местный Тудин. И что помогаю Страннику из каких-то своих, возможно, меркантильных соображений. Так было нужно. Ну и, само собой, я мог в любой момент вывести тебя из игры. Проснулся бы утром отдохнувшим, а в памяти – ни следа всей этой ерунды. Как у Саши Голикова, например. Ты ведь дважды корректировал ему память, да? Не переживай, это было оправданно.

Шеф выждал подобающую паузу, давая возможность оценить сразу несколько вещей. А именно: то, что он знает о приключениях Ярослава в подробностях; не собирается его критиковать; признает правильность принимаемых им самостоятельных решений. И закончил, словно черту подвел:

– Но ты прошел все испытания и тесты. В итоге стал Тудином. Еще вопросы есть?

– Нет, все ясно, – сказал Ярослав, переваривая информацию. Внутреннее ощущение подсказало ему, что собеседник не врет. Наверное, Странник решил-таки открыть все карты. И это правильно, ведь теперь он говорил с Мастером, одним из тех, кто пойдет с ним в бой. Ярослав понимал, что раньше он просто обязан был соблюдать предельную осторожность. В случае прокола Рязанцева на любом этапе пути, приведшего врагов в итоге на эту уютную конспиративную квартиру, эгген Странника, скорее всего, успевал удариться в бега, унося на хвосте преследователей, а «местный Мастер», он же «полковник Жук» спешил заверить их в личной преданности. Что в этом случае мог рассказать Ярослав? Весьма немного. Нехороший Шеф втянул его в какую-то диковинную и опасную авантюру, познакомил со Странником, помог получить Имя и… И все. На это «местный Мастер Жук» вполне мог заявить, что так все и было. С одной поправкой: он только хотел выслужиться перед людьми Хозяина и подать им Изгоя на блюде. Доказать, понимаешь, что способен, хитер и очень полезен. Не удалось, простите. А вот и ведро пепла! Не мешайте мне посыпать им голову.

Ярослава в этом случае ожидала участь Коли Некрасова: сканирование памяти и смерть. Он это осознавал очень отчетливо и должен был, наверное, внутренне возмутиться, но злости на Странника не было. Было понимание. Его правдиво предупредили об опасности и дали возможность избрать дальнейший путь. В настоящее время майор Рязанцев вполне мог сидеть в своем кабинете и, по меткому определению Классика (пусть земля ему будет пухом), анализировать материалы «очередного портяночно-злодейского дела оперативного учета». Вместо этого он здесь. За спиной незримо маячит Халатон, готовый прийти на помощь в случае опасности, а напротив расположился Странник, известный в неких кругах как Изгой.

И это последствия его, Ярослава, выбора. А что такое выбор, он знал весьма хорошо, не гимназист безусый все-таки, а офицер военной контрразведки. Рязанцев давно сбился со счета, сколько раз сам давал такое право другим людям, когда на завершающем этапе вербовки предлагал еще раз хорошенько все взвесить, прежде чем поставить свою подпись в контракте о конфиденциальном сотрудничестве с МФБ. Другое дело, что он доподлинно знал, что подпись все-таки будет поставлена.

Но… Вот именно, «но». Странник тоже знал, что Ярослав не откажется, но все-таки рисковал наравне с ним, проводя его шаг за шагом к получению Имени. Ведь в любой момент весь тщательно разработанный план мог рухнуть, и для врагов будет делом чести найти виноватых или просто крайних. Даже если эггену удастся скрыться, не факт, что «Мастера Жука» оставят в живых. Что, например, помешает сурово наказать его за самоуправство, приведшее к тому, что Изгой в очередной раз ускользнул? Хороший урок для остальных туземных Мастеров (нейтралов и колеблющихся), чтобы неповадно было влезать в дела больших дядь.

Как это ни банально звучит, а некоторые вещи имеют особо принципиальное значение при решении извечной задачи «за кого быть». Эта проблема знакома тем, кому предстоит рисковать своей жизнью и проливать чужую кровь. Они не задают лишних вопросов, потому что, решив «за кого», они определяют и «во имя чего».

Таким образом, сейчас только одна проблема требовала разрешения: как получилось, что место офицера госбезопасности Жука занял Странник. Если бы он пришел к этому, перешагнув через убийство, Ярослав счел бы себя свободным от любых обязательств перед ним. В этом случае предстояло невозможное – забрать Анну и вернуться в Великоамурск живыми. Дальше по обстоятельствам, но настолько далеко Ярослав не заглядывал. Он был почти уверен, что личность Странника и полковника Жука, каким его знали в замкнутом коллективе военных контрразведчиков, неотделимы друг от друга. А значит, им обоим можно верить, ведь они на войне своих не бросают. Поэтому Ярослав сказал «нет, все ясно» и больше не потребовал пояснений, отвлекаться на подробности не было времени.

– Ну, если тебе ясно, то изволь ответить уже на мой вопрос, – жестко сказал Странник, внезапно подавшись вперед и уперев ладони в стол. Жутко блеснули нечеловеческие глаза. – Ты получил Имя и стал Мастером, смог при этом несколько раз пройти буквально на волосок от смерти. Ты уже почувствовал вкус настоящей силы и увидел мир другими глазами. Если ты хочешь, можешь забрать жену и ехать домой. Клянусь, что не пошевелю и пальцем, чтобы тебе помешать. Я в состоянии подождать еще сотню лет до следующего Затмения. Если ты останешься со мной, тебя, весьма вероятно, ожидает кое-что похуже смерти. Потеря Имени и полное ничто. Выбор за тобой. Вновь. Итак?

– Я пойду с вами, – после секундной паузы просто сказал Ярослав.

– Позволь узнать почему? – спросил Странник и мало-помалу приобрел облик полковника Жука. Вероятно, к нему он успел привыкнуть за прошедшие несколько десятков лет. Ярослава это тоже устроило, лицезреть в метре от себя мерцающие желтовато-зеленые глаза было, мягко говоря, непривычно.

– Не знаю, – вдруг растерялся Ярослав. «А впрямь, почему? Потому что возжелал отомстить за Колю Некрасова, с каковым за все время совместной работы выпито четыре литра пива и рассказано несколько анекдотов? Или потому что решил, что теперь я Мастер и могу творить добро направо и налево? Или…»

– Смелее, Тудин, я пойму, – подтолкнул его Странник, и Ярослав вдруг широко улыбнулся, а потом медленно, прислушиваясь к себе, сказал:

– С детства мечтал совершить подвиг. Убить дракона, поймать агента иноспецслужбы или развалить блок НАТО. По мере взросления понимал, что всех драконов изничтожили, на каждого схваченного иностранного шпиона приходится десяток доморощенных предателей, готовых Родину сбывать оптом и в розницу. А НАТО можно развалить только изнутри, но для этого в него нужно вначале вступить. Это я Классика вспомнил, извините. Короче. По моему мнению, Хозяин и все что с ним связано – это зло в чистом виде. А значит, выступить против – это правильно. «Если не я, то кто?» – так у нас раньше говорили, да и сейчас говорят, когда подходит время очередной командировки в регион «со сложной оперативной обстановкой». Такие вот мотивы. Не лучше и не хуже, чем у многих.

– Рад, что ты не сказал, будто готов отработать долг за то, что кое-что получил благодаря мне. На самом деле Имя досталось тебе по праву. Я лишь направил тебя к Вратам в нужное время.

– Знаю, – ответил Ярослав, и это прозвучало бы нескромно, не будь правдой. – Но ввязываться в драку, заранее понимая, что ты обречен, глупо. Скорее всего, я бы сто раз подумал, прежде чем согласиться, не будь на сто процентов уверен в победе.

– Любопытно. Почему же? – поинтересовался полковник Жук, привычным жестом водружая на переносицу очки и откидываясь на спинку стула. Ярослав невольно усмехнулся. Очень уж вся ситуация напоминала недавнее прошлое: молодой направленец на ковре у бывалого руководителя второго Отдела. Так и есть. Только теперь молодой Мастер держал экзамен перед Странником, вызывающим ужас и ненависть у могущественных беглецов из чужого мира.

– Я считаю, что мы победим, потому что у вас просто нет больше права на ошибку. Вы слишком долго готовились к этому. Насколько я знаю, эгген может быть отпущен на свободу лишь единожды. Вы использовали этот шанс и получили преимущество. Если я не ошибаюсь, он и дальше будет изображать Странника, а вы останетесь за спиной преследователей? Это и есть тот Золотой Козырь, что обеспечит успех всей комбинации и позволит прорваться через Врата. Я прав?

– Почти. Позволь несколько поправок со ссылкой на факты, о которых ты просто не мог знать. Первое: предстоящая попытка – последняя. Я могу ее предпринять сейчас или отложить до следующего Затмения. Но она – крайняя. Мои силы на исходе, да и эгген устал замещать меня в бесчисленных стычках со слугами Хозяина. Второе. То, что я легализовался в виде местного Мастера, позволило мне влиять на ситуацию в лагере врага изнутри. Слово здесь, фраза там; намеки, мелкие услуги. Когда изучаешь сильные и слабые стороны противника на протяжении многих веков, то можешь доподлинно предугадать его реакцию на те или иные раздражители. Не без моей помощи Мастера-ветераны вспомнили о древней, находящейся под запретом на Родине, легенде. В ней рассказывается о рождении нового Хозяина, еще более могущественного, чем прежний. Но для этого место должно быть свободно. Сейчас ситуация почти достигла критической точки. За ней скрытый конфликт сторон приведет к расколу доселе единого и хорошо управляемого организма. Думаю, нарыв прорвется в течение ближайших двенадцати часов. И это еще один Золотой Козырь, как ты его называешь. А теперь, наконец, самое главное. Я не собираюсь просто так уйти домой, как полагают ублюдки Хозяина. Это я мог совершить намного раньше. Слишком просто.

– Тогда какова конечная цель? – спросил Ярослав, о чем-то этаком уже догадавшийся.

– Я хочу одним махом уничтожить всю верхушку этой поганой стаи. И плевать, что их слишком много и силы неравны. Этот фактор будет играть нам на руку! Как мы этого добьемся, я расскажу несколько позднее. Но вначале я должен узнать, как обстоят дела у одного моего старого друга.

Странник сделал знак соблюдать тишину и набрал длинную комбинацию на личном коммуникаторе. Ярослав с интересом ждал продолжения, размышляя, кому именно мог позвонить Шеф. «Интересно, а ведь я по-прежнему считаю его своим Шефом! Только в другом качестве, конечно. Но ведь именно он меня рекрутировал на свою войну. Можно выразиться и более профессионально – завербовал. Но этот термин мешае употребить банальная гордость. Забавная штука – игра терминами», – отрешенно думал Ярослав, пока тянулись секунды. Наконец абонент соизволил ответить. Разговор проходил в режиме голосовой связи, и Странник плотно прижимал трубку к уху. Так что невольному свидетелю оставалось воспринимать только реплики Шефа. После первого же ответа на вопрос «Что с нашим дорогим Бруно?», он скрипнул зубами и изменился в лице, заиграли на скулах окаменевшие желваки. Абонент на другом конце линии связи говорил долго. Странник, постепенно успокаиваясь, слушал.

– Ты уверен в этом? – сказал он наконец своим обычным спокойным голосом. – Понятно… Какие шаги Бруно решил предпринять?.. Да, это в его духе. У тебя есть соображения?.. Ты все правильно говоришь. Но вот поступать так не следует. Бегство – жребий трусов… Да, именно это я и имею в виду! Постарайся постоянно держаться вблизи, не бросай его, даже если все остальные Мастера отступятся… Все договоренности в силе, не беспокойся, о наших взаимоотношениях никто не узнает… До связи!

Странник отключил коммуникатор и задумчиво повертел его в тонких пальцах. Ярослав, понимая, что случилось что-то экстраординарное, молчал, ожидая пояснений, и они не заставили себя ждать.

– Я переоценил умственные способности Бруно, – сообщил Странник. – Этот псих начал исполнять свой маниакальный план по захвату власти гораздо раньше спрогнозированного мной срока. Вот что случается, когда солдафон мнит себя стратегом и гением интриги! Хотя, возможно, его спровоцировал сам Гранд-Мастер. Теперь для него старый приятель Бруно – смертник, отрезанный ломоть. Придется вносить поправки в первоначальный замысел. Плох разработчик, не имеющий в запасе несколько вариантов действий при изменении оперативных условий. Согласен?

Он неожиданно посмотрел в лицо молчаливому наблюдателю и ободряюще улыбнулся. Ярославу ничего не оставалось делать, как неопределенно пожать плечами. Да, при разработке сложной комбинации просто необходимо заранее озаботиться возможностью маневра в той или иной ситуации. Но, как правило, резервные мероприятия намного уступают в качестве проработки основным и не всегда приводят к ожидаемому результату.

Странник продолжал:

– Замечательно, что мой человек в свите Бруно не поддался панике и не сделал поспешных движений. Сбежавшие еще более глупы, чем оставшиеся. Ви-Гелл сейчас не будет за ними гоняться. А вот в случае победы передавит их поодиночке. С теми, кто сплотился вокруг Бруно, он потом предпочтет договориться: голову предводителя в обмен на гарантию их безопасности. Наша задача, чтобы это «потом» вообще не наступило.

– Кто такие Бруно и Ви-Гелл? – вполне законно поинтересовался Ярослав, впервые услышавший данные имена.

– Прости. Не было времени просветить тебя относительно иерархии наших супостатов. Сделаем это несколько позже, идет? А сейчас я должен совершить еще один звонок. Даю руку на отсечение, что Бруно очень ему обрадуется. Хотя бы в первую секунду.