Читать книгу "Багряное затмение"

***

Резиденция дальневосточного филиала Корпорации «STU-ltd.» внешне представляла собой заурядное четырехэтажное офисное здание в Северном районе Великоамурска, недалеко от главного корпуса Университета. К нему примыкал корпус небольшого отеля на десяток номеров. Содержание его обходилось в кругленькую сумму, особенно учитывая, что он постоянно пустовал. Но такова воля боссов. Периодически прибывающие в Великоамурск представители Корпорации должны были останавливаться только там.

Достаточно большой штат работников филиала обеспечивал контроль за функционированием нескольких предприятий и банков, в деятельности которых в той или иной степени принимал участие капитал «STU-ltd.». Но даже управляющий филиала никогда не общался с топ-менеджерами Корпорации напрямую, получая инструкции и участвуя в ежеквартальных совещаниях исключительно в режиме видеоконференций. Поэтому его буквально повергло в шок известие о прибытии в Великоамурск самого Бруно Крафта, притащившего с собой якобы целый штат разнообразных клерков и инспекторов. Визит был не столько неожиданный, сколько странный. Вечером в четверг к зданию резиденции прибыла единственная машина с пятью неразговорчивыми мужчинами, напоминающими кого угодно, только не финансовых инспекторов. Они предъявили необходимые документы с личной подписью Крафта и занялись подготовкой гостиницы, отказавшись от услуг местного прекрасно вышколенного персонала. Сам высокий гость остановился в гостинице «Интурист», где оставался до недавнего времени. Посетить филиал он не соизволил.

С утра в пятницу к директору, пережившему бессонную ночь, полную тревог и плохих предчувствий, наведались два невзрачных бухгалтера с предписанием из головного офиса Корпорации «STU-ltd.». Каких-либо предварительных звонков или распоряжений в их отношении не поступило. Они ни слова не понимали по-русски и повергли всех в шок, прибыв на такси. Это было более чем странно, потому что за безопасность и транспортировку гостей отвечало частное охранное предприятие «Глобус». Формально оно существовало при филиале, но его руководитель, немногословный и слегка заторможенный финн Пурваненн, держал отчет только перед головным офисом.

Дальнейшие действия проверяющих уложились в тридцать минут. Наделенные мандатом иностранцы скачали на электронный носитель всю финансовую информацию, выпили кофе без сахара, откланялись, и так же тихо, как и пришли, покинули резиденцию филиала.

На этом проверка, по-видимому, оказалась закончена. Ждать ее результатов следовало значительно позже, и директор заранее переживал, предчувствуя, что пару-тройку серьезных упущений в его бухгалтерии найти все-таки удастся. Но как быть с толпой клерков, якобы прибывших на дальневосточную землю в одном самолете с Бруно Крафтом? Решив, что они разъехались по предприятиям, подконтрольным филиалу, директор прозвонил коллегам и получил обескураживающий ответ: никаких инспекторов и бухгалтеров они в глаза не видели. И чем занимаются эти иностранные специалисты? Впрочем, сомнения терзали главу филиала недолго. В шестнадцать тридцать пять ему доложили, что кавалькада из нескольких машин, выделенных специально для делегации «STU-ltd.», прибыла к зданию гостиницы и въехала в подземный гараж. Через несколько минут видеофон в кабинете директора ожил, и на экране возникло бородатое лицо Крафта.

– Добрый вечер, господин Малахов, – пробасил Бруно на прекрасном русском языке и замолчал, предоставляя возможность собеседнику справиться с первым шоком.

– Здравствуйте, господин Крафт! Счастлив, что вы решили лично посетить резиденцию. Какие будут указания?

– Мои инспектора доложили, что к работе вашего филиала нареканий не имеется. Поздравляю. Можете выписать себе премию в размере трех окладов. По этому случаю сегодня объявляю для всех работников резиденции выходной. Через двадцать минут никого не должно остаться в помещениях. Ни одного человека, поняли меня? До свидания.

Седовласый гигант, во взгляде которого промелькнуло нечто странное, еще раз пристально посмотрел в лицо растерянного подчиненного, потерявшего дар речи, и прервал связь.

Слова босса обескуражили директора настолько, что, когда экран видеофона погас, он около минуты приходил в себя, осмысливая странное распоряжение. И только спустя восемнадцать минут, покидая последним здание резиденции, он понял, что именно не давало ему покоя, заставляя вновь и вновь вспоминать лицо Крафта. Глаза! Люди с такими глазами могут в одиночку выходить против армии, они уже побывали по ту сторону смерти.

Мастер-Ловец в очередной раз окинул взором остатки своей армии, собравшейся сейчас в бункере, расположенном на втором, подземном, уровне гостиницы. Помещение тактического класса, предназначенное для совещаний и постановки задач, казалось заброшенным и неуютным. С момента постройки секретного бункера (о его наличии не подозревало даже руководство филиала) им ни разу не пользовались по прямому предназначению. Бруно, занявший место председателя во главе длинного стола, брезгливо прислонил трость к подлокотнику кресла и положил руки на только что протертую полированную поверхность столешницы. Несколько десятков людей выжидательно смотрели на него.

Совсем не так он рассчитывал подойти к предстоящему Багряному Затмению. По поступившим данным, Слепой Вилли во главе ветеранов уже спешит к Вратам. «План трех «В» рухнул, даже не успев набрать обороты. А ведь как все было рассчитано! Три «В»: «Впустить-Во-Врата». Предполагалось дать Изгою возможность прорваться через все препоны. При этом, чтобы хитрый, словно старый лис, враг ничего не заподозрил, следовало имитировать жестокое, но бестолковое противодействие. Потерять парочку Мастеров из особо надоевших и несколько «мулов». А когда Изгой с подручными войдет во Врата – ударить всей силой и гнать его прямиком к застрявшему между мирами Хозяину. Небольшой крюк в сторону от основной дороги. И все. Изгой лишается Имени, а Хозяин покидает свою тюрьму. Так рассчитывал Слепой Вилли. Но не Мастер-Ловец!

До определенного момента все мероприятия «Плана трех «В» совпадали с личным замыслом Бруно. Вот только на последней стадии Хозяину предстояло уйти в небытие. Для этого Изгой обязан был завершить то, что не сделал более полутора тысячелетий назад. То есть сдохнуть в том самом месте, где приняли последний бой четверо из звезды Шоатля. Смерть пятого, единственно уцелевшего, должна замкнуть цепь. Хозяин не сможет возродиться потому, что «из мертвого Мастера не вытащить Имени» – так говорили раньше на их общей Родине. Затем оставалось дождаться появления нового Хозяина. Бруно видел в этой роли себя. Но на пути к абсолютной власти стоял последний представитель тотема Первозверя. Да, Бруно не должен был позволить Гранд-Мастеру дожить до этого Затмения. Тем не менее позволил. И теперь все круто изменилось. Он так и не получил контроль над нюхачами, а их точное число, наверное, не знал и сам Слепой Вилли. Но самое досадное – Вильгельма поддерживают ветераны.

Бруно понимал, что соотношение сил явно не в его пользу.

Несколько Мастеров все-таки сбежали, не пожелав выслушать заранее заготовленные объяснения и доводы. Без сомнения, они сейчас наперегонки спешат к Гранд-Мастеру. Доложить о предательстве и вымаливать прощение. Тем лучше. Зато оставшиеся восемь пойдут до конца, отступать им уже некуда. Немного, конечно, но в отличие от застоявшихся, заросших мхом ветеранов они амбициозны и находятся в отличной форме. С каждым из них Бруно успел переговорить с глазу на глаз и всем обещал одно и то же: статус Мастера-Ловца. В случае успеха, естественно.

Загонщики остались все. Пламенная речь над истекающим кровью трупом Самума не оставила их равнодушными. Они были рождены в этом мире и прекрасно понимали, что, пока не умрет последний ветеран, им отводится роль парий, второсортных только по той причине, что они никогда не дышали воздухом Родины.

– …И эти слова вы постоянно слышите от побежденных, тех, кто бежал на эту проклятую землю, запятнав честь Своры позором?! – взывал к ним Бруно. – Кто и здесь отсиживался за вашими спинами, пока вы теряли соратников в погоне за Изгоем?! Кто открыто называет вас «мулами», хотя вы – их дети?!

Они молчали, но Бруно внутренним слухом бывшего загонщика улавливал неслышный диалог, происходящий между командирами боевых пятерок. Его слова нашли отклик. Еще бы! Кто как не бывший наставник-пестун Своры умеет затронуть самые чувствительные струны в их сердцах, облечь в слова неясные мысли, не находившие до этого выхода?

Как бы то ни было, а загонщики остались и даже без возражений принесли ему клятву верности. Обезглавленная пятерка Ифрита, испросив разрешения, спешно вылетела в базовый лагерь Своры. Если удастся привлечь на свою сторону молодняк, к ночи в Великоамурск прибудут еще несколько десятков загонщиков. К драке не успеют, конечно, но, как говорят здесь: чем черт не шутит?

Внезапно Бруно овладела дикая, неуправляемая злость, и он сделал над собой поистине титаническое усилие, чтобы не показать своим сторонникам, насколько он взбешен. Злость – признак слабости. Но что же делать дальше?!

Вся тщательно продуманная операция, набирающая обороты, провалилась. А у Гранд-Мастера еще хватает и времени и, главное, сил, чтобы продолжить реализацию «Плана трех «В». Вот только уже без помощи Бруно и тех, кто остался с ним. Что будет с ними в случае победы Слепого Вилли, предсказать нетрудно. Отсюда следует совершенно логичный вывод: нужно этому помешать. Затаиться до поры и ударить именно тогда, когда другим участникам схватки будет не до него. И не следует путать тактическую хитрость с подлостью. «Победителей не судят!», и так далее и тому подобное. Все это Бруно успел обдумать до того, как собрал своих сторонников в бункере. Но для успеха его замысла не хватало всего одного завершающего штриха, главного условия, делающего возможным проход во Врата. Почему до сих пор не вышел на связь местный Мастер? Может быть, он уже в курсе недавних событий и поспешил подтвердить свою лояльность Гранд-Мастеру? Скорее всего – да. У него имеется несколько весомых причин ненавидеть Бруно.

Мобильный коммуникатор в кармане пиджака приглушенно звякнул. Мастер-Ловец нетерпеливо достал трубку и посмотрел на экран, прямо в напряженные глаза полковника Жука. «Легок на помине!» – облегченно подумал Бруно, но когда он принял вызов, его голос и мимика остались равнодушно-снисходительными. Как и положено при разговоре с нижестоящим.

– Да, – коротко бросил он, всем своим видом показывая, что звонок отвлек его от весьма важного и нужного дела.

– Еще раз здравствуйте! – сухо улыбнулся Жук. – Похоже, характер наших отношений несколько изменился, непредсказуемый вы наш. Но я все еще готов оказать вам помощь в обмен на известные условия.

– Что? – сузил глаза Бруно, подумав в первое мгновение, что ослышался. Но прежде чем дать волю эмоциям, взял себя в руки, хотя внутри клокотал вулкан.

Люди, решившие вверить ему свою судьбу, отметили, как лицо вожака из бледного стало багровым, а затем пошло крупными пятнами. Опытные Мастера, ловившие малейший оттенок эмоций вождя, успели заметить, как из-за спины Бруно поднялась, но тут же пропала тень духа-симбионта. Кто был этот абонент, знавший личный код Мастера-Ловца и вызвавший такой всплеск чувств? Вероятно, это сам Слепой Вилли решил для чего-то побеседовать с ренегатом. Может быть, еще остался шанс к примирению?

Бруно, ни на кого не глядя, прошагал к выходу из тактического класса и громко хлопнул дверью, предоставив своим людям возможность обменяться догадками.

– Говори! – оставшись один, резко произнес он, хищно всматриваясь в лицо на маленьком экранчике. – И изволь соблюдать субординацию, не то…

– Оставьте, драгоценный мой! – не менее жестко оборвал его Жук. – Вы не в том положении, чтобы диктовать условия. И я решил этим воспользоваться. Что остается бедному местному Мастеру, когда над головой грохочут громы, а в рядах Избранных раздрай? Только поиметь с этого свою маленькую выгоду. Когда еще такая возможность представится…

– Это значит, что ты выполнил мое предыдущее распоряжение?

– Да, я выполнил вашу просьбу, – сделав акцент на последнем слове, ответил Жук. – Хранитель Восточных Врат готов пропустить вас в любое время. Вопрос – когда: перед Гранд-Мастером или после него?

– То есть Привратник уже дал согласие Вильгельму?

– Конечно. Он же себе не враг! Если вам интересно, Изгой тоже получил подобное обещание. Думаю, намечается феерическое шоу. Вы еще не передумали поучаствовать в нем?

Мастер-Ловец задумался. Ловушка? Успел ли Жук связаться со Слепым Вилли? Если нет, то насколько можно верить этому наглому местному Мастеру, решившему, что теперь можно дергать тигра за усы? Не лучше ли отсидеться в стороне. Вдруг свершится какое-нибудь чудо? Именно чудо! Вот только какое?.. Слишком много вопросов, и на них не хватает времени получить объективные ответы. Придется идти напролом, как и положено человеку, прошедшему школу Своры. Отринув сомнения, Бруно почувствовал прилив холодной уверенности. «Самый простой путь к цели – прямой!» – вспомнил он кодекс загонщиков и, с брезгливой усмешкой посмотрев в глаза зарвавшегося самоучки, сказал:

– Ты дурак и мальчишка. Твоего скудного ума просто не хватает для реальной оценки сложившейся диспозиции. За мной сила, а Вилли поддерживают старые спесивые маразматики. Сейчас я задам вопрос и, если мне хоть на миг померещится ложь в твоем голосе, обещаю: я брошу все и не успокоюсь, пока не сожру твое сердце. Времени до Затмения вполне хватит. Итак, вопрос: могу ли я тебе верить и почему?

Жук, внимательно выслушавший все сказанное, казалось, посерьезнел. Выражение самоуверенности моментально исчезло с его породистого лица, и он очень почтительно, подбирая слова, произнес:

– Вот теперь я убедился, что рука и воля Мастера-Ловца по-прежнему крепки. Извините меня за маленький спектакль. Помогать вам у меня несколько причин. Даже если бы я и хотел, доказать Гранд-Мастеру свою полезность уже не успею. Он и без моей помощи войдет во Врата. Шаман не в силах ему отказать. Значит, я не могу рассчитывать на благодарность Вильгельма. Зато, услужив вам, надеюсь получить то, о чем просил: голову Привратника.

Мастер смиренно замолчал, а седовласый Бруно ненадолго погрузился в раздумья. Внутренний голос подсказывал, что где-то в словах лукавого контрразведчика скрывается подвох. Только какой? Доводы звучат цинично и от этого правдоподобны и кажутся вполне логичными. Свою странную просьбу он высказывал и раньше. Другой вопрос – зачем ему смерть старого колдуна? Но узнать это можно и позже. Да, чуть позже. А сейчас…

– Что ж, – пробасил Бруно. – Попробую тебе поверить. Только у меня тоже есть условие. Ты войдешь во Врата вместе со мной. Там и посмотрим, чего стоят хваленые способности местных Мастеров. И обещаю, что буду очень внимательно надзирать за тобой.

Жук ощутимо вздрогнул и, как показалось Бруно, побледнел. Мастер-Ловец удовлетворенно улыбнулся и решил закрепить воспитательный эффект:

– С этого момента на связь со мной не выходи. Я замкну эту линию на моего помощника, он дополнительно доведет время и место нашей встречи.

Бруно, не прощаясь, отключил коммуникатор. Настроение заметно улучшилось, он расправил плечи и рванул дверь тактического класса. Предстояло поделиться своим оптимизмом с людьми, вверившими ему свою судьбу.

Не очень далеко от резиденции дальневосточного филиала Корпорации, в небольшом кабинете загородной виллы, Странник коротко и жестко рассмеялся. Ярослав, слышавший весь разговор от начала до конца, в очередной раз удивился. Настолько быстро лицо Шефа из угодливо-виноватого стало привычным: в глаза вернулась спокойная уверенность, а губы тронула едва заметная саркастическая усмешка.

«Если уж он обыграл матерого зубра, каким, без сомнения, являлся его собеседник, то раскатать мое сознание для него не сложнее чем высморкаться. Может, я всего лишь марионетка и крупно заблуждаюсь относительно наличия собственной воли?» – невольно подумал Ярослав, и Странник, будто прочитав его мысли, сказал:

– Учись, направленец. Учись, Тудин! Иногда для победы приходится притворяться тем, кого хотят в нас видеть наши враги. Обладай коммуникатор способностью передавать запахи, я, для пущей правдоподобности, наделал бы себе в штаны.

Он усмехнулся и, встретив ответную улыбку Ярослава, поправил себя:

– Ну, это, конечно, уже перебор. Я и так презентовал старине Бруно пару приятных мгновений. Пускай снова почувствует себя большим и страшным. Это его самое большое и последнее заблуждение. «Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!», помнишь, откуда это?

Глава 5. Пятница (вечер, ночь)

Высоко над головой вновь шумела кронами вековая тайга. Шаг старого шамана, бредущего по тропе, был тяжел. И не потому, что на нем вместо привычной куртки и заношенных джинсов оказался надет странный наряд, состоящий как будто из отдельных лоскутков, щедро унизанных костяными и железными амулетами. Даже не из-за старинного, расписанного выцветшими символами круглого бубна, заброшенного за спину, или тяжелого посоха в правой руке. Не поэтому. Просто Юген Одзял вновь вспоминал все те события, череде которых должно положить конец скорое Затмение. А зачин им дал его учитель – старый Нил Одзял, с руками, навечно искалеченными добрыми лючи – русскими. Почему добрыми? Так могли же и убить, с них станется.

В ту летнюю ночь Юген проснулся от собственного крика. Нарождающийся полумесяц заглядывал в небольшое окошко, и его света едва хватало, чтобы разогнать окружавшую темноту.

Нина, молодая «русская» жена Одзяла, осуждающе пробормотала что-то во сне и перевернулась на другой бок, отчего длинная ночная рубашка задралась, обнажив крепкие белые бедра.

Молодой шаман вытер подрагивающими пальцами пот со лба. Ночной кошмар не уходил, продолжал холодить сердце тоскливым ощущением напасти. Вспомнить бы еще, что это за сон такой? Юген закрыл глаза и попытался расслабиться, поймать за хвост отголоски видений, но ничего не вышло. Полежав еще немного и смирившись с тем, что безнадежно проснулся, он соскользнул с низкой лежанки и пробрался к кадушке с водой. Зачерпнул полный ковш и долго с наслаждением пил, роняя тепловатые, пахнущие отчего-то деревом капли на голую грудь. Из ближнего угла на человека взирали слепые глаза-бельма сэвэрэна. В деревянном теле до сих пор обреталась часть души дальнего-дальнего предка, и он понимал тревогу родственника. Возможно, даже лучше его самого, вот только помочь оказался не в силах – духи не властны над будущим. Юген смочил в воде пальцы и провел по губам идола, вдруг он тоже, глядя на него, жажду испытал. Самое время было вернуться в постель, где тихонько и уютно похрапывала жена, но что-то держало, не давало покоя.

Семь бед – один ответ, как говорят лючи. Юген закрыл глаза и раскинул руки в стороны. Сосредоточился. В ту же секунду правое плечо просело под привычной тяжестью Мудрого Каа. Призрачный ворон, существующий сразу в двух мирах, вопросительно ткнулся клювом в его голову: «Зачем звал, почему не спишь?», и шаман послал ему череду мыслей, поведав свою заботу. Каукэ на миг исчез и вернулся с ответом. В сознании человека возник образ одиноко сидящего на берегу реки мужчины – в нем без труда удалось опознать старого наставника. Посчитав свою миссию выполненной, Каа ощутимо сжал на прощание плечо человека кривыми когтями и исчез по своим загадочным делам. Человек хотел было попросить его остаться – для моральной поддержки, – но передумал. Свободолюбивый ворон, скорее всего, откажется. В то время ментальный симбиоз молодого шамана и духа-Покровителя еще не стал достаточно полным.

Нехотя одевшись, Юген поплелся к Амуру. Нил Одзял нашелся, как и следовало ожидать, на излюбленном месте: среди крутобоких валунов. Неподвижная поза могла свидетельствовать о чем угодно. Возможно, Увечный Нил общался с духами, а может, просто приспал на свежем ветерке, идущем от великой реки. Не желая беспокоить учителя, молодой шаман остановился в нескольких шагах за его спиной.

– Весенний ледоход еще два священных камня унес вниз по реке, – очень тихо сказал касаты-саман, но Юген услышал, приблизился и сел рядом. «Ого! – подумал он, присмотревшись к учителю. – Да старик недавно камлал!»

В самом деле, от тонкой рубахи из рыбьей кожи на костлявых поникших плечах веяло влажным теплом, а тяжелый шаманский наряд лежал рядом неаккуратной кучей. Тут же обнаружился родовой бубен. Посох Нил держал между коленей, положив на его навершие сложенные крест-накрест ладони и опершись на них подбородком. Большие и указательные пальцы на руках отсутствовали – постарались в свое время пыточных дел мастера. Будь Нил охотником – не выжить с таким увечьем. Но шаману главное, чтобы безымянные пальцы остались целы. Спасибо, оставили.

Старик молчал, глядя на струи воды, посеребренные молодой луной. Пока он ни о чем не спрашивал, заговаривать младшему первым было неприлично. Поэтому Юген на его короткую фразу просто кивнул. «Да, мол. Рука камни уносит. Может им, камням, так надо? На дне лежать всяко лучше, чем терпеть на себе сапоги любопытных иноземцев».

Тихо плескалась вода. В отдалении, боясь беспокоить шаманов, звенели комары. Далеко-далеко за спиной спали немногочисленные односельчане, грезя однообразной вереницей прожитых дней. Спокойно спали, надо сказать. Не беспокоили их ненужные ночные гости. Правильно. Ведь совсем недавно ученик касаты-самана обряд «уни» проводил – все село обошел, всю нечисть на много переходов отогнал. Люди – соггы – остались довольны, отблагодарили. По старинке, как предки завещали: шкурами, медом, мясом копченым, солениями да корешками редкими. Уже привыкшая к подношениям Нина отнесла четверть подарков старому наставнику мужа. Увечному бобылю, упрямо доживающему свой век в обветшалом доме, больше и не нужно было.

Вроде бы спокойно все должно быть на Амуре. Или нет? Все сны эти дурацкие. Интересно, о чем они? Молодой Одзял надеялся снять тяжесть с души – за тем и шел.

Касаты-саман безмолвствовал. Молчал и Юген, слушая музыку текущей в шаге от него воды, думал.

– Знаю, зачем ты здесь, – наконец, сказал Нил, медленно повернув к ученику плоское круглое лицо. – Гадаешь: почему покоя лишился, почему от дома надолго отлучаться не хочешь, почему орешь по ночам, а просыпаясь, сон вспомнить не можешь. Да?

– Все верно, мудрейший, – не стал скрывать Юген.

Старик пожевал морщинистыми губами и, как будто нехотя, произнес, привычно выплевывая короткие, рубленые фразы:

– К предкам мне пора. Скоро тебе все передам. Мы уже почти сравнялись с тобой в искусстве. Уходить, зная об этом, будет легко. Осталась одна малость: ты должен научиться смирять гордыню. Многих она толкала на неправильный темный путь. Умей прощать своих врагов.

– Но у меня нет врагов, – осторожно напомнил Юген, действительно не понявший последнюю тираду старого шамана.

– Ошибаешься, нэку. Уже есть. Я с духами общался. Будущее туманно, но я смог увидеть, что вокруг тебя собирается лихо. Убежать не получится, оно уже знает тебя. Готовься к тяжким потерям. Сердце твое обольется кровью.

– Что же делать, родич? – тревожно спросил полный сил крепкий Юген у седого морщинистого старика.

– Не знаю, племянник. Три раза камлал, ответа не находил. Но если совсем станет невмоготу, ты сможешь обратиться к Бусиву. Он всего один в этом мире. Ни плохой и ни хороший. Не наш. Ты его сразу узнаешь. Думаю, что те, кто уже примеряется для первого удара, тоже подобны ему. Но для них жизнь людей не дороже вот этого вот песка под ногами. Когда именно они принесут беду в твой дом, я не знаю, прости. Зато знаю, что одно существо они боятся больше, чем ненавидят. Бусиву.

– Что я должен буду сделать, когда пойму, что мне некуда деваться? – упавшим голосом спросил Юген.

Касаты-саман задумался, размышляя, стоит ли говорить, наконец собрался с силами и прошелестел:

– Найдя Бусиву, ты уже не сможешь остаться в стороне. Его путь – кровавая тропа. Он отомстит за твою боль, но несколько капель крови упадут и на тебя. А значит, чистым уже не будешь. Не хотел тебя втягивать, думал – сам справлюсь. Да не успею, не доживу до Багряного Затмения. Придется тебе. Слушай…

…Теперь Юген шагал к Вратам, едва переставляя ноги, и по его дряблым морщинистым щекам иногда пробегала судорога. Он не сдержал обещания, данного тогда своему учителю. Не научился прощать своих врагов. Все эти годы, после того как Бусиву – Странник – открыл ему глаза на сокрытое и указал варнаков-нелюдей, повинных в смерти его близких, шаман лелеял мечту о мести. Понимал, что в одиночку не справится, и все глубже загонял свою ненависть, сжимающуюся в груди тугой пружиной – год за годом, виток за витком. Улыбался надменному Бруно, явившемуся к нему, Хранителю Врат, с предложением дружбы и покровительства, и чуял на его руках кровь своих детей. Так же угодливо встречал его посланников и раз за разом подтверждал свою лояльность мелкими подношениями и услугами. А потом кружил по тайге в поисках злобных, но родных и понятных эксукэнов, уничтожая их десятками. «Потерпи, осталось недолго», – заверял его Бусиву, но это «недолго» растянулось на невыносимо тягостные, наполненные клокочущей горечью ожидания годы.

Касаты-саман добрел наконец до полянки с возвышавшимся в центре исполинским кедром. Именно к нему вышел из тайги получивший Имя молодой Тудин, еще не осознавший до конца перемены, с ним произошедшей. Юген воссоздал в памяти их тогдашний короткий диалог: «Ну и кто тебе явился?» – «Придет время, он сам себя покажет». Правильный ответ, если не до конца уверен в своих союзниках. Попробуй, сразись с таким – а вдруг у него в Покровителях кто-то очень, очень серьезный! Весьма недурственный сдерживающий фактор.

Но кто же все-таки возникнет за спиной майора-лючи в грядущей схватке? И возникнет ли? Многие Покровители по натуре своей одиночки. И получивший Имя человек становится таким же. Если быть до конца честным, то Юген, сливший душу с независимым угрюмым вороном, предпочел бы остаться в стороне от любых войн и схваток. Но враги совершили ошибку и разорили его гнездо…

Одзял вздохнул и, не выпуская из руки посоха, начал неторопливо собирать сушняк, складывая его рядом с чернеющим на голой земле недавним костровищем. Ему за немногие оставшиеся часы предстояло совершить сенке сайня – воскурить багульник и под негромкий голос древнего бубна начать касыгали – шаманскую молитву. Последние слова будут произнесены уже после наступления Багряного Затмения. И одновременно откроются Врата. Они будут распахнуты до тех пор, пока не пройдут сквозь них все те, кто так яростно к этому стремится. Для настоящего касаты-самана держать их открытыми несложно – знай себе отдавай капля за каплей сокровенную сущность – нёукта. Лишь бы все удалось. Ведь, как говорил старый Нил, еще ни один Хранитель не мог продержаться дольше одного-двух часов. Потом Врата входили во вкус, и одинокие капельки энергии сливались в непрерывный ручеек. Еще миг – и окажешься выпитым досуха. Так думали Хранители, но никто не проверял на себе – они ведь собирались потом жить.

А единственный оставшийся амурский касаты-саман готовился к своему, возможно, последнему камланию.