Читать книгу "Фавориты Екатерины Великой"

Денежный проект

Именным указом Сенату от 8 мая 1796 года императрица создала комитет для погашения государственных долгов и ввела фаворита в его состав[741]741
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17455.


[Закрыть]. Ему и другим членам комитета предстояло придумать, как ликвидировать внутренний долг и удовлетворить «государственные нужды», но «без всяких новых налогов и отягощений». Задача едва ли была выполнима: в 1795 году только внешний долг составлял около пятидесяти миллионов рублей. Кажется, единственным результатом работы комитета остался доклад от 16 июня, который извещал о возобновлении работы Государственного заёмного банка после скандального «замешательства», когда банк прекратил «течение в делах своих» из-за кражи кассиром 580 тысяч рублей с подменой ассигнаций пустой бумагой[742]742
  См.: РГАДА. Ф. 10. Оп. 3. № 542. Л. 2–5; № 387. Л. 4–5.


[Закрыть].

Видимо, сделав фаворита членом комитета, Екатерина не только радела о государственной пользе, но и принимала во внимание его собственный интерес к изысканию дополнительных источников доходов казны. Ещё 28 апреля 1796 года он подал на высочайшее рассмотрение проект увеличения денежной массы путём уменьшения веса медных монет, предложив перечеканивать монеты из 16-рублёвой в 32-рублёвую стопу, то есть копейки в двухкопеечники, а пятаки – в гривенники. Бюджетный дефицит и взаимные неплатежи учреждений, по его мнению, объяснялись отсутствием потребного количества монет, тогда как «все стали несравненно богатее, вольнее, роскошнее; всякой живёт лучше, проживает больше, строят, заводят много; все несравненно умножили доходы свои»[743]743
  Цит. по: Шунин А. А. «Дабы поставить государство в благом и спасительном состоянии»: Монетная реформа по проекту князя П. А. Зубова (1796–1797 гг.). Нижний Новгород, 2005. С. 11.


[Закрыть]. Перечеканка должна была уравновесить стоимость меди в монетах с её рыночной ценой, облегчить размен ассигнаций и стабилизировать их курс; планируемая прибыль от этой операции (до пятидесяти миллионов рублей) позволила бы погасить внутренний долг. При этом автор проекта был уверен, что такая мера не вызовет скачка цен, а, наоборот, снизит их. Он был не оригинален: ещё при императрице Елизавете Петровне, в 1760 году, тогдашний генерал-фельдцейхмейстер и прожектёр П. И. Шувалов предлагал для получения средств на финансирование армии, строительство каналов и благоустройство Петербурга изготавливать медяки из пуда металла не на 16, а на 32 рубля. Проект встретил возражения, и начавшаяся было чеканка легковесной монеты была в 1763 году остановлена Екатериной II. Теперь же она утвердила образцы новой монеты.

Для реализации проекта Зубова отводилось более четырёх лет; требовалось открыть новые «монетные отделения» в Архангельске, Полоцке, Нижнем Новгороде и Херсоне. В августе 1796 году перечеканка началась на нескольких монетных дворах[744]744
  См.: Юхт А. И. Русские деньги от Петра Великого до Александра I. М., 1994. С. 205, 207.


[Закрыть]. На организацию дела было выделено около трёхсот тысяч рублей, а для «вымена» старых денег у населения напечатаны 12 миллионов рублей ассигнациями; по расчётам Зубова все издержки должны были быть покрыты из прибыли. В научной литературе нет единой точки зрения по поводу этой реформы: одни исследователи солидаризуются с официальной позицией правительства Павла I по возвращению к «прежнему достоинству» монеты, другие считают идею Зубова обоснованной[745]745
  См.: Там же. С. 207–208; Шунин А. А. Реформа медной монеты в России по проекту князя Платона Зубова (1796–1797 гг.): Автореф. дис. канд. ист. наук. Нижний Новгород, 2004.


[Закрыть]. Однако судить о пользе или вреде для казны перечеканки невозможно – после смерти Екатерины она была прекращена.

«Многомощный» хозяин Новороссии

Подведомственными территориями – Екатеринославской губернией и Таврической областью – фаворит руководил из столицы или Царского Села, что неудивительно – отъезд даже на несколько месяцев мог породить толки о завершении «случая», а желающие сменить его в «известной должности» непременно нашлись бы. Да и Екатерина, видимо, не желала расставаться с любимцем, а потому не возражала против такого способа управления обширными землями, хотя в иных случаях не одобряла стремления наместников покидать свои губернии ради пребывания при дворе.

Зубов поставил во главе края преданных ему людей: губернатором в Екатеринославе – мужа своей сестры Анны генерал-майора Осипа Ивановича Хорвата, а вице-губернатором – другого своего родственника и сослуживца по Конной гвардии камер-юнкера Дмитрия Степановича Казинского[746]746
  См.: Макидонов А. В. Персональный состав административного аппарата Новороссии XVIII века. Запорожье, 2011. С. 109, 111. Именной указ Сенату о назначении Хорвата от 12 июля 1794 года см.: РГАДА. Ф. 10. Оп. 3. № 345.


[Закрыть].

Исполнительный Хорват снискал доверие шурина. В рапортах он не только докладывал о событиях в губернии, но и сообщал полученные от военных, купцов и собственных конфидентов сведения о ситуации в Турции, Молдавии и на кубанской границе[747]747
  См.: РГАДА. Ф. 193. Оп. 1. № 1225. Л. 17–23, 25, 25 об., 31–32, 35–39.


[Закрыть]. В 1794 году он был награждён орденом Святого Владимира II степени, в 1796-м получил чин генерал-поручика и был уполномочен Зубовым проверить «течение дел» в присутственных местах других вверенных ему губерний[748]748
  См.: Киреенко Г. К. Ордера графа (потом князя) Платона Александровича Зубова правителю Таврической области // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 26. Симферополь, 1897. С. 4–7.


[Закрыть]. После доклада Зубова Хорват был признан «первым присутствующим в правлении наместническом» в Екатеринославе и одновременно «присутствующим в правлении наместническом Вознесенской губернии и областном Таврической области», то есть главным администратором на юге[749]749
  См.: РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 196–199, 200–203 об.


[Закрыть]; «правители» Таврической области и новой Вознесенской губернии, соответственно генерал-майор С. С. Жегулин и бригадир князь П. Н. Оболенский, находились у него в подчинении.

Хорват рекомендовал шефу отличившихся чиновников, в том числе своих родственников – коллежского советника Сокологорского, секунд-майора Шевича; некоторых посылал представиться в столицу – например, полковника Мехмет-бея, который «более всех собратий своих просветился»[750]750
  См.: Там же. Ф. 1239. Оп. 3. № 65058. Л. 21–22 об., 359 об. – 360 об.


[Закрыть]. Наместник же сообщал выдвиженцам приятные новости: таврическому вице-губернатору К. Габлицу – о пожаловании в чин статского советника, городничему Перекопа А. Л. Левицкому – о награждении орденом Святого Владимира.

Чтобы быть в курсе событий, Платон Александрович приказывал губернаторам посылать к нему курьеров с донесениями каждые две недели. Через несколько дней после получения известий он уже от себя подавал государыне рапорты со ссылкой на «уведомления» губернаторов. Вот образец такого рапорта от 16 декабря 1793 года:

«Имею счастие всеподданнейше вашему императорскому величеству донести, что в течении первыя половины прошедшего ноября месяца во всемилостивейше вверенной управлению моему области Таврической продолжалась тишина и спокойствие. Козаки верного войска Черноморского под начальством кошевого атамана, вверх по реке Кубань в Карасугском куте находящиеся, и часть сего войска, на флотилии на остров Фанагорию прибывшая, обстоят благополучно. Козаками того войска, стражу в стороне закубанской содержащими, ничего не примечено. Болезни опасной и ниже слуху о ней нет. С глубочайшим благоговением повергаю себя к священным вашего императорского величества стопам. Вашего императорского величества верный подданный

граф Платон Зубов»[751]751
  Там же. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 1. Л. 103–103 об.


[Закрыть].

Иногда в рапортах указывались «происшествия, примечания достойные», – например, землетрясение в Екатеринославе 27 ноября 1793 года, прибытие двух шхун со 140 тысячами апельсинов из Константинополя, степной пожар или неожиданный ливень в Севастополе, когда водой снесло «в адмиралтействе Ушакова амбар». Отдельно подавались ведомости о въезжавших и выезжавших, о заходивших в порты и выходивших в море судах и находившихся на них товарах, о продаже крымской соли[752]752
  См.: Там же. Ф. 1239. Оп. 3. № 39152, 39153, 39339—39349, 39352, 39353, 39358—39367, 39371, 39375—39388, 39390, 39391, 39394—39400, 39403, 39404, 55075, 58971, 59040, 59072, 59115, 59138—59141, 59338, 59343, 63842.


[Закрыть].

Основные задачи административной деятельности на юге оставались теми же, что и при Потёмкине: военная и земледельческая колонизации края. Для решения первой при Зубове (по проекту прежнего губернатора В. В. Каховского) было начато поселение там «единоверных» греков и албанцев, во время войны служивших в армии и на флоте, которым полагалось по 25 десятин рядовым и от 50 до 120 десятин на офицера.

Возводились по указам Екатерины 1792 года города-крепости «днестровской линии» и армянский Григориополь, на обустройство которого Зубову было отпущено 190 тысяч рублей[753]753
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17260.


[Закрыть]. Созданная в том же году Экспедиция строения южных крепостей была передана в ведение Зубова, и тот поручил работы голландцу Францу де Воллану. Инженер-полковник, оказавшийся хорошим организатором, удостоился покровительства фаворита; в 1795 году императрица пожаловала ему десять тысяч рублей единовременно и 100 рублей столовых денег ежемесячно[754]754
  См.: От голландского капитана до российского министра: Франц Павлович де Воллан (к 250-летию со дня рождения). СПб., 2003. С. 53, 54, 56, 57.


[Закрыть].

В мае 1794 года Екатерина повелела Зубову обустроить порт Гаджибей, которым предстояло ведать вице-адмиралу де Рибасу; строительство же крепости и города (в документах, датированных 10 января следующего года, впервые встречается название Одесса) поручалось Суворову и де Воллану[755]755
  См.: Загоровский Е. А. Деятельность П. А. Зубова по управлению степной Украиной // Вiсник Одеськоi комисii краэзавства при Украiнськой академii наук. Одеса, 1929. Ч. 4/5. Секцiя социяльно-iсторична. С. 44–58; ПСЗ РИ. Т. 23. № 17208.


[Закрыть]. В честь самого генерал-губернатора в новом порту была названа «большая средняя пристань, которая совсем окончена и служит для Купеческой гавани и выгрузки товаров», – Платоновский мол.

Платон Александрович и его сотрудники де Рибас и де Воллан удостоились чести быть изображёнными вместе с Потёмкиным на открытом в 1900 году на Екатерининской площади Одессы памятнике основателям города. В 1920 году монумент был демонтирован, а в 2007-м восстановлен; фигуры сподвижников императрицы уцелели, а её статую пришлось отливать заново. Но в 2022 году памятник был уничтожен как символ угнетения украинцев…

Зубов переформатировал созданное Потёмкиным Екатеринославское казачье войско. Светлейший князь включил туда мещан, однодворцев и старообрядцев, которые служить не хотели. Его преемник на посту генерал-губернатора предложил «уволить» всех не желавших быть казаками и создать новое Вознесенское казачье войско из бугских казаков, крестьян покупаемого казной имения князя Любомирского и стремившихся переселиться на юг казаков из «малороссийских губерний». Таким образом он создал «своё» казачье войско из шести полков с правом производить в чины до майора. Доклад Зубова был утверждён Екатериной в июне 1796 года[756]756
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17468.


[Закрыть].

Образованное Потёмкиным из бывших запорожцев Черноморское казачье войско было переселено на Кубань; но эта акция инициировалась не Зубовым – в Петербурге не собирались оставлять приграничные земли в ведении вчерашних запорожцев. Указ Екатерины от 26 января 1792 года предписывал разделить бывшие казачьи земли на уезды и готовить их в раздачу помещикам и под «казённые слободы». Вольные казаки, для которых не осталось места, в феврале составили прошение «для поселения на Тамани с окрестностями оной»[757]757
  См.: Там же. № 17018; Короленко П. П. Головатый, кошевой атаман Черноморского казачьего войска // Кубанский сборник. Т. 11. Екатеринодар, 1905. С 127.


[Закрыть].

Казачья депутация была принята Екатериной в Царском Селе, а затем Платон Александрович объявил возглавлявшему её Антону Головатому о пожаловании казакам земли на Кубани «в вечное владение». Осенью того же года четыре тысячи запорожцев были доставлены морем на Тамань[758]758
  См.: Короленко П. П. Указ. соч. С. 136; Сапожников И. В., Сапожникова Г. В. Запорожские и черноморские казаки в Хаджибее и Одессе. Одесса, 1998. С. 53–56.


[Закрыть]. Зубов из Петербурга давал указания крымским властям помогать переселенцам с провиантом, но в то же время пресекать их попытки увозить под видом родни помещичьих крестьян[759]759
  См.: Киреенко Г. К. Указ. соч. // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 19. Симферополь, 1893. С. 4—12; Вып. 26. С. 3.


[Закрыть].

Что же касается решения второй задачи, то генерал-губернатор действовал по образцу своего предшественника. Организованное по инициативе Потёмкина переселение в Новороссию казённых крестьян из центральных губерний было прервано с началом Русско-турецкой войны (1787–1791), но по её окончании Зубов эту практику возобновил: по имеющимся подсчётам, для заселения Вознесенской губернии прибыли около двадцати тысяч душ. Из Молдавии и Валахии выходили и селились здесь раскольники, коих в 1795 году насчитывалось шесть с половиной тысяч душ[760]760
  См.: Загоровский Е. А. Указ. соч. С. 50.


[Закрыть].

Зубов докладывал о прибывавших иностранцах – молдаванах, греках, военнопленных турках, меннонитах из Германии. В сентябре 1794 году он представил проект обустройства в Екатеринославской губернии немецких переселенцев – 130 мужчин и 143 женщин – из-под Ямбурга с расчётом стоимости домов и «католицкой кирхи»; уже через неделю соответствующий указ был направлен генерал-прокурору[761]761
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65013. Л. 24–25; № 62347. Л. 1; № 62337. Л. 1–2 об.


[Закрыть]. В апреле 1795 года Екатерина одобрила его предложение о создании из переселенцев-греков дивизиона из трёх рот и размещении его в окрестностях Одессы[762]762
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17320; Пятигорский Г. М. Греческие переселенцы в Одессе в конце XVIII – первой трети XIX в. // Из истории языка и культуры стран Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1985. С. 35.


[Закрыть].

Администрация Потёмкина не стеснялась принимать крепостных из Польши и даже поощряла их бегство в российские пределы; но после разделов Речи Посполитой хозяева беглых стали российскими подданными, коих негоже было обижать. С учётом этого обстоятельства Зубов подал доклад о приглашении в подвластные ему губернии безземельной польской «чиншевой шляхты» – беднейших дворян, арендовавших помещичьи земли. Проект предусматривал переселение четырёх тысяч семей, каждой из которых полагались 30 десятин земли, тридцатирублёвая ссуда, новый дом ценой в 50 рублей, а также строительство костёлов – с общей сметой в 320 тысяч рублей. В июне 1796 года Екатерина утвердила этот план, но в следующем году новый император Павел I приказал приостановить его исполнение[763]763
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17469; Т. 24. СПб., 1830. № 17872.


[Закрыть].

Перечень ордеров и именных повелений Зубова таврическому губернатору Жегулину свидетельствует, что распоряжения касались двух направлений. Первое – раздача казённых земель с целью их освоения. Масштабы были существенно меньше, чем при Потёмкине. По 1791 год включительно было роздано почти восемь миллионов десятин, а в 1792-м – только 391 138 десятин; в числе счастливцев оказались секретари Зубова А. М. Грибовский и А. И. Альтести, получившие владения в «новоприобретённой области»[764]764
  См.: Кабузан В. М. Заселение Новороссии (Екатеринославской и Херсонской губерний) в XVIII – первой половине XIX века (1719–1858 гг.). М., 1976. С. 163; Лашков Ф. Ф. Сборник документов по истории крымско-татарского землевладения // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 25. Симферополь, 1896. С. 98—110; Письма екатеринославского губернатора В. В. Каховского состоящему при делах её величества Екатерины II тайному советнику В. С. Попову для доклада кн. П. А. Зубову // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 12. Одесса, 1881. С. 375, 379, 385, 420.


[Закрыть].

Это были оформлявшиеся именными повелениями пожалования за службу офицерам флота, чинам иррегулярного крымского Греческого полка, местным чиновникам и особо покровительствуемым иностранцам, например имевшему торговые суда «савойскому дворянину» Варфоломею Галлере из Генуи, голландцу Андрею ван дер Скруфу и ставшему российским дипломатом венецианскому графу Дмитрию Мочениго. Кое-что досталось вице-адмиралу Н. С. Мордвинову, камердинеру Екатерины II Андрею Деноэлю и родне Захара Зотова[765]765
  См.: Киреенко Г. К. Указ. соч. // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 16. Симферополь, 1892. С. 50, 59, 60, 64; Вып. 17. Симферополь, 1892. С. 109, 117, 118; Вып. 18. Симферополь, 1893. С. 53, 71, 72; Вып. 19. С. 3, 4, 20; Вып. 21. Симферополь, 1894. С. 16, 22, 26; Вып. 22. Симферополь, 1895. С. 8, 13; Вып. 23. Симферополь, 1895. С. 9, 12, 15, 17; Вып. 24. Симферополь, 1896. С. 2, 3, 6, 7, 19, 26, 29; Вып. 25. С. 9—13; Вып. 26. С. 4.


[Закрыть]. Некоторые полученные им на сей предмет прошения Платон Александрович отправлял на рассмотрение императрицы с объяснением, что проситель осваивает свои владения и достоин пожалования. За 1793–1796 годы была роздана 285 601 десятина, несмотря на данное императрицей в июне 1794 года повеление прекратить даровую раздачу казённых земель[766]766
  См.: Кабузан В. М. Указ соч. С. 163; ПСЗ РИ. Т. 23. № 17228.


[Закрыть].

Вторая группа распоряжений местным властям – о присылке справок и ведомостей: о казённых землях, «дачах» и строениях, о собранных налогах и недоимках, о количестве мануфактур и винокурен, о торговых оборотах, о прибывших кораблях, о строительстве хлебных магазинов, о ценах и т. д.[767]767
  См.: Киреенко Г. К. Указ. соч. // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 15. Симферополь, 1892. С. 58, 61; Вып. 16. С. 66, 67, 73, 74; Вып. 18. С. 59, 68, 69; Вып. 19. С. 2, 17; Вып. 22. С. 6, 8; Вып. 24. С. 12, 13; Вып. 25. С. 18; Вып. 26. С. 4.


[Закрыть] Только обладая этой информацией, Зубов мог выглядеть компетентным управленцем, находясь за тысячу вёрст от вверенных его попечению губерний.

В недавно присоединённом Крыму генерал-губернатор предпочёл не задевать интересы землевладельцев-недворян. После его доклада сенатский указ от 9 ноября 1794 года разрешил мусульманскому духовенству, «разных наций купцам, простым татарам и другим, кои ныне имеют у себя поместья, вотчины и тому подобные имении, принадлежащие им в собственность по наследству или по иным законным правам, оставить в свободном владении, распространяя сию свободу и на наследников их»; но продавать их отныне могли только дворяне[768]768
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17265.


[Закрыть]. Владения же эмигрировавших татарских мурз по просьбам дворянства и представлению наместника были указом от 3 октября 1796 года предназначены для раздачи[769]769
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65063. Л. 118 об.


[Закрыть].

При Зубове сохранялась практика самовольного переселения крепостных на юг. Но он понимал, что надо как-то «удовлетворить и тех помещиков, кои, уже ими (беглыми. – И. К.) не владея, платят за них подати и несут государственные тягости», и видел опасность в том, что новоприходцы считают себя свободными держателями наделов, а потому бросают их и «уходят на другие земли» в поисках налоговых и прочих льгот и таким образом «обыкнут к праздности и пьянству». Сам он полагал, что для заселения лучше привлекать иноземцев и «помещиков с собственными людьми»[770]770
  См.: Там же. Л. 114–116.


[Закрыть], но решения вопроса так и не нашёл. Только Павел I именным указом Сенату от 12 декабря 1796 года повелел пресечь на ранее подконтрольных Зубову территориях «своевольные переходы поселян с места на место» и закрепить мужиков «в том месте и звании, как они по нынешней ревизии записаны будут», а с обнаруженных беглых взыскать в пользу прежних владельцев по 50 рублей за душу[771]771
  См.: Там же. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 445–447; ПСЗ РИ. Т. 24. № 17638; Дружинина Е. И. Северное Причерноморье в 1775–1800 гг. М., 1959. С. 194.


[Закрыть].

Генерал-губернатор был рад доложить императрице, что население его владений росло: по его данным, на 1794 год в Екатеринославской губернии насчитывались 472 003 души; в планируемой Воскресенской («если будет высочайшее разрешение») – 251 806 душ. Ревизия 1795 года дала ещё более высокие показатели – соответственно 501 198 и 287 776 душ[772]772
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65047. Л. 33 об., 34 об.; Ден В. Э. Население России по пятой ревизии: В 2 т. Т. 1. М., 1902. С. 229–230.


[Закрыть].

Самой важной мерой, принятой по инициативе Зубова, можно, пожалуй, считать создание запасных казённых складов, или «хлебных магазинов»; однако к описываемому времени такие магазины уже имелись в нескольких губерниях[773]773
  См.: ПСЗ РИ. Т. 16. № 11649; Рогожина А. С. «Чтобы цена хлеба всегда в моих руках была»: Екатерина II и формирование хлебозапасной системы в России // Вестник архивиста. 2020. № 1. С. 138.


[Закрыть]. В 1793 году из «полуденного края» было вывезено 162 тысячи четвертей[774]774
  Четверть – здесь: мера объёма сыпучих продуктов, равная 209 литрам или восьми пудам ржи.


[Закрыть] зерна. Весной следующего года наместник возвышенным слогом сообщил о начале посевной кампании: «Весна в тамошнем краю начинает открываться земледельцами, уже пашут и сеют разного рода хлеб, а скот безнужно на степи насыщается»[775]775
  См.: Дружинина Е. И. Указ. соч. С. 255; РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65043. Л. 21 об.


[Закрыть]. Однако рапорты о «ненарушимой тишине» и благоденствии прекратились с засухой; в декабре генерал-губернатор доложил Екатерине, что «толь повсеместного неурожая, каков в исшедшем лете был на хлеб и травы, край сей не запомнит; бездождие ничего неиссохшего на земле не оставило»[776]776
  РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 457–459 об.


[Закрыть].

По предложению Зубова «магазины» были в июне 1795 года учреждены в Крыму. Но в срочных мерах по предотвращению голода нуждались и «тучные земли» других подвластных ему территорий, поэтому в Екатеринославской и Вознесенской губерниях надлежало создать сеть каменных строений, пригодных для хранения зерна, а доставка в них пшеницы и ржи должна была стать повинностью земледельцев. В случае неурожая хлеб продавался бы по установленной цене или выдавался по весне оголодавшим крестьянам в ссуду под процент («восьмую долю») на два-три года. Это уже пришлось делать губернатору Хорвату, который подал начальнику соответствующий проект. Зубов представил доклад 27 июля 1795 года; как следует из пометы на нём, в тот же день «по сему указ дан Платону Александровичу»[777]777
  См.: РГИА. Ф. 468. Оп. 43. № 392. Л. 1—20; ПСЗ РИ. Т. 23. № 17217, 17364.


[Закрыть]. Но подрывать хлебный бизнес было нельзя, и генерал-губернатор разрешил купцам вывезти уже закупленное и оплаченное ими зерно.

Другим мероприятием Зубова стала реализация исходившего от адмирала Н. С. Мордвинова и инженера-металлурга Чарлза Гаскойна предложения о создании литейного завода на реке Лугани в Донецком уезде. Гаскойн представил Зубову обоснование и необходимые расчёты для доклада императрице. Августейшее согласие было получено в ноябре 1795 года, и созданная при заводе шахта положила начало промышленной добыче каменного угля в России[778]778
  См.: РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 92—124 об., 125–127, 457–460 об.; Ф. 193. Оп. 1. № 230. Л. 1—49; № 1297. Л. 1; ПСЗ РИ. Т. 23. № 17408.


[Закрыть]. Гаскойн регулярно докладывал Зубову о своих действиях, однако руководил строительством сам – выступал и архитектором, и снабженцем, и рекрутёром. Помощь генерал-губернатора была нужна инженеру только в переводе квалифицированных рабочих с других заводов и поощрении его сотрудников чинами[779]779
  См.: Тараканова Е. С., Ушакова В. М. «Вашего сиятельства смиренный и покорный слуга, К. Гаскойн»: Письма К. К. Гаскойна графу П. А. Зубову // Клио. 2001. № 2 (14). С. 188–191.


[Закрыть].

Иные начинания Зубова в Новороссии были не столь успешны. По вступлении в должность наместник запросил у екатеринославского губернатора, что сделано для заведения в губернском городе университета, но больше к этому вопросу не возвращался. В 1794 году он планировал создать в Крыму Медико-хирургическое училище во главе с неким доктором Колиньоном. Положение об учебном заведении, его штат и смета расходов были утверждены в июне, но здание не построено, и училище так и не открылось – возможно, для него не нашлось ни учеников, ни преподавателей; однако Колиньон исправно получал жалованье в 1800 рублей (впоследствии он пользовал самого Зубова)[780]780
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65015. Л. 11–12; № 65058. Л. 50; Маркевич А. Проект учреждения в Симферополе Медико-хирургического училища // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 54. Симферополь, 1918. С. 378–388.


[Закрыть].

С присоединением новых территорий связан последний и наиболее масштабный проект Платона Александровича – создание по указу от 27 января 1795 года под его началом Вознесенской губернии, включавшей в себя помимо части Екатеринославской с Елисаветградом и Николаевом присоединённые после войны с турками земли между Бугом и Днестром и часть Брацлавской губернии[781]781
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17300.


[Закрыть].

Об «открытии» своего нового владения, приуроченном к празднику Вознесения (10 мая 1795 года), Платон Александрович доложил Екатерине. Для «устроения» двенадцати уездов новой губернии из бывших сёл и местечек образовывались уездные города с милыми сердцу государыни псевдоантичными названиями Тирасполь, Богополь, Еленск, Ольгополь, Екатеринополь и губернский город Вознесенск в местечке Соколы, где проживали несколько сотен бугских казаков и молдаван.

По вступлении в должность Платон Александрович запросил у генерал-прокурора Самойлова три миллиона рублей, которые обещал вернуть за девять лет. Пришлось подождать, пока секретным именным указом от 13 апреля 1795 года императрица не повелела правлению Ассигнационного банка выдать Зубову эти деньги «на строение во вверенных ему губерниях для пользы государственной» – столько же, сколько девятью годами ранее получил на освоение края Потёмкин. В феврале следующего года банк отчитался о выплате всей суммы[782]782
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 40541. Л. 1; № 65015. Л. 25; Ф. 10. Оп. 3. № 145. Л. 1–1 об.


[Закрыть].

Снова пригодился де Воллан, представленный Зубовым в конце 1794 года к ордену Святого Владимира III степени. В 1795-м он прибыл к генерал-губернатору в Петербург с чертежами новой южной столицы. 2 октября Екатерина II утвердила доклад Зубова об основании губернского города Вознесенска[783]783
  См.: Воллан Ф. П. де. Очерк моей службы в России // От голландского капитана до российского министра. С. 238, 241, 245; ПСЗ РИ. Т. 23. № 17392.


[Закрыть], который должен был стать памятником её правлению, затмив потёмкинский Екатеринослав. Зубов в докладе императрице высоким штилем обещал расцвет вверенного ему края:

«…предназначенное мною для устроения Вознесенска место было преимущественнее выгодно для сего предмета перед всеми другими не только по изящности местоположения своего, которое несомненно воспособствует к скорому размножению города, но также по пространным видам вашего императорского величества на развитие черноморской торговли и для пользы заселения всего тамошнего края.

Теперь же можно утвердительно положить, что через устроение в назначенном ныне месте губернского города и учреждение в оном магазинов для складки товаров и пристани для дальнейшего оных отправления вся сия страна оживлена будет и воспримет иной вид: живущие в верхних округах сей губернии и брацлавские, подольские и киевские обитатели потекут во множестве с избытками своими к новоустрояемому городу, обретая в нём выгодные места для сохранения привозимых на продажу произведений своих, а также удобный путь, если они восхотят отправлять их далее водою. Многие из приезжающих туда по промыслам своим, увидев знаменитость будущего города и все выгоды, кои он вмещать в себе будет, без сомнения возжелают учиниться гражданами его; о чём уже, а равно по получении мест для строительства домов, магазинов и лавок имел я многие прошения; а тучные земли окрестностей Вознесенска, требующие весьма малого возделывания, вознаградят сторицею труды земледельца, который с удобностью сможет сбывать произведения свои, имея поблизости обширный город с пристанью».

Заболоченные земли в поймах намечалось осушить при помощи каналов и устроить на них обширный парк и сады. Новая южная столица должна была строиться на площади в 20 квадратных вёрст, с гаванью-бассейном в самом центре города, генерал-губернаторским дворцом, присутственными местами, казармами, фонтанами, набережными, рынками, типографией, госпиталем и «публичными гульбищами, усаженными деревьями». Центральные кварталы предназначались для дворян и состоятельных купцов, окраины – для бедноты. Вокруг города планировалось поселить колонистов – болгар и немцев, – а также мастеровых и землепашцев из центральных губерний[784]784
  См.: Тимофеенко В. И. Города Северного Причерноморья во второй половине XVIII века. Киев, 1984. С. 163–165.


[Закрыть].

«Расписание зданий» представляло перспективу возведения города к 1809 году при ежегодном расходе в 200 тысяч рублей[785]785
  См.: РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 371–378 об.


[Закрыть]. Были сделаны рисунки и планы дорожек и беседок в садах, городских ворот и павильонов, где зимой грелись бы извозчики и кучера…

Генерал-губернатор строил планы с размахом, что должно было импонировать государыне. В донесениях он указывал, что в три миллиона обойдётся только создание Вознесенска, а на постройку новых кораблей и гребных судов потребуется 2 408 311 рублей, на строительство порта Одессы до 1799 года – 2 087 765 рублей; ещё 650 тысяч рублей и десять тысяч приписных крестьян нужны для устройства литейного завода[786]786
  См.: Там же. Ф. 1239. Оп. 3. № 65047. Л. 85 об., 92, 94, 318, 335–390.


[Закрыть].

В октябре 1795 года была образована Экспедиция для строения в городах Вознесенской губернии. Главным руководителем возведения самого Вознесенска был назначен Хорват, а его помощниками – де Воллан и «директор экономии» полковник Шостак, которые в следующем году выехали на место. Работы начались тогда же, но продолжались недолго – после смерти Екатерины император Павел I упразднил недавно созданную губернию, а Вознесенск, несостоявшаяся столица юга, опять стал заштатным городком.

Платон Александрович в докладах знакомил Екатерину с наиболее важными предложениями своих подчинённых. Некоторые одобрялись императрицей, и её резолюции оформлялись высочайшими указами на имя генерал-губернатора. Так стали законами представления Зубова о налоговых и прочих льготах для переселенцев-греков в Керчи и Еникале, о поселении в окрестностях Одессы греков и албанцев и создании из поселенцев трёхротного дивизиона, об освобождении «таврических евреев» (караимов) от двойного налогообложения, об устройстве магистрата в Одессе[787]787
  См.: ПСЗ РИ. Т. 23. № 17320, 17340, 17348, 17406.


[Закрыть].

Другие предложения были одобрены императрицей лишь частично. Например, генерал-губернатор желал, чтобы казённым крестьянам ряда «старых» губерний (по тысяче из каждой) было дозволено переселиться в Вознесенскую. Указ от 2 октября 1795 года разрешал переселение «на тучные земли окрестностей Вознесенска» землепашцев и «знающих разные мастерства и рукоделия из наместничеств Олонецкого, Ярославского, Костромского, Тульского, Калужского, Орловского и Курского», но не из Санкт-Петербургского, о чём Зубов тоже просил и даже представил проект такого рескрипта столичному губернатору[788]788
  См.: Там же. № 17392; РГАДА. Ф. 16. Оп. 1. № 699. Ч. 2. Л. 8—15.


[Закрыть].

«Многомощный» наместник к самостоятельности не стремился, оставляя даже незначительные вопросы на высочайшее усмотрение, и не пытался, в отличие от предшественника, отстаивать свою точку зрения. Например, в деле о деньгах скончавшегося в Евпатории француза, купца первой гильдии и подрядчика Адмиралтейства Сорона, завещанных им проживавшему во Франции брату, Платон Александрович брать на себя ответственность не пожелал: «По важности дела оного сам собою без воли вашего величества приступить к тому не могу»[789]789
  См.: РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 55693. Л. 1–4.


[Закрыть]. Только однажды, в 1794 году, он осмелился подать государыне представление о назначении крымским муфтием кази-аскера Сеита Мегмет-эфенди, чью кандидатуру тремя годами ранее она уже отвергла; но губернатор Тавриды Жегулин выдвинул её вновь, и на этот раз ходатайство было удовлетворено[790]790
  См.: Там же. Ф. 1239. Оп. 3. № 65043. Л. 3–4 об.; Киреенко Г. К. Указ. соч. // Известия Таврической учёной архивной комиссии. Вып. 16. С. 56.


[Закрыть].

Особенностью «зубовского» стиля управления стало упоминание в его ордерах, адресуемых губернаторам, указов и «именных повелений» императрицы с приложением их копий. Генерал-губернатор всегда ссылался на прямые указания государыни, как в случае важных решений – о запрещении вывоза хлеба из Крыма в апреле 1794 года или учреждении магометанского Духовного собрания, – так и по частным вопросам.

Зато Платон Александрович нередко предписывал подчинённым содействовать нужным людям: помочь графу Шуазелю д’Алленкуру вступить во владение имением, данным его брату, экс-дипломату и любителю древностей графу Мари Габриелю Огюсту Шуазелю-Гуфье в Таврической области; отвести там же земли графу-агроному Луи Клермон-Тоннеру, уже озаботившемуся выпиской для них пейзан из Франции. Хорвату надлежало приискать для дюка де Полиньяка, посланника короля-эмигранта Людовика XVIII, пожалованные тому 12 тысяч десятин в Вознесенской губернии близ Новомиргорода, а также облегчить путешествие «докторше Гутри» и лидеру Тарговицкой конфедерации Станиславу Щенсному Потоцкому[791]791
  См.: Камер-фурьерский церемониальный журнал 1795 года. СПб., 1894. Приложение II. С. 150, 186, 198, 199; РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. № 65057. Л. 13, 13 об., 31, 32, 32 об., 35–36.


[Закрыть].

Создаётся впечатление, что Зубов в отличие от Потёмкина являлся не столько полномочным генерал-губернатором со своей программой действий, сколько звеном административной цепи, а право решения даже частных вопросов принадлежало императрице. Преимуществом такого порядка можно считать оперативность передачи информации и принятия решений.