Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Вот я и дома

Приехать Наталья должна второго марта за шесть дней до бракосочетания, предупредив о приезде Глеба телеграммой. Купив около универмага мимоз, Глеб с Корнеем и Русланом на машине отправились в аэропорт, встречать Наталью.

Был полдень…

Солнце разлилось по всей привокзальной площади. Потекли крыши, голуби курлыкали и стаями путались под ногами прохожих, нисколько их не боясь. Галки же словно тучи вгнездились на оголившие верхушки высоких деревьев и грели свои смоляные перья. Пригожий день радовал не только людей, но и весь живой мир.

…Глеб в руке мимозы, по бокам племянники, шёл практически не хромая к турникету.

Она без багажа, в руке с небольшой ручной кладью вышла им навстречу. Безукоризненный вид её гардероба и улыбающееся лицо, уткнулось ему в грудь.

– Вот я и дома! – сказала она.

– А где багаж? – тревожно спросил Глеб.

– Весь мой багаж, – это чистая и яркая любовь к тебе! А так же неимоверная радость от встречи с тобой! – подняла она глаза на Глеба, – всё остальное едет в контейнере по железной дороге. Свою Рижскую квартиру я поменяла на площадь Свободы в Горьком, где мы и будем с тобой жить.

Глеб не знал, что ответить на её слова. Он в это время осторожно обнимал её и блуждал глазами по живописной галерее на стене, созданной неизвестными умельцами, будто отыскивая в ней ответ. Как ему был нужны подходящие слова сейчас, но он не безмолвствовал, а говорил, что взбредёт в голову:

– Пока тебя не было, у нас большие изменения в доме произошли, – чуть робко заявил Глеб, – Дарья моя замуж вышла и уехала жить к мужу в Рязанскую область. Так, что у нас теперь с тобой два дома будет.

– Выходит, мы летом будем насыщаться природой, – обрадовалась Наталья, – а зимой наслаждаться цивилизацией. Будем ходить на концерты и в театры. А их в Горьком немало.

– К моему великому стыду я не считал театров. Ни разу не был, ни на одном концерте и тем более в театре, – понуро ответил Глеб.

– Это поправимо, – взяла она из рук Глеба мимозы, – начнём с тобой наш культурный поход восьмого марта с Загса. А там носы будем держать по ветру. Главное, что я безумно люблю тебя, всё остальное относительно. Ты это поймёшь в скором времени, а сегодня я тебя хочу произвести не только в генералы, а и в Герои Советского Союза!

Она вытащила руку из кармана своей шубы. На её ладони сверкала золотая звезда Героя Советского Союза.

Глеб не мог удержаться от такого внимания. Слёзы у вора в законе, – это в первую очередь проявление слабости. Но в этот миг осознавал, что справедливость на русской земле существует. За два дня до этого он посмотрел кинофильм «Чистое небо», когда спивающий лётчик после войны держал такую же звезду в руках.

Глебу не нужна была звезда от Брежнева или от министра обороны. Он догадался, что звезда принадлежит генералу КГБ Беркутову. Но эта звезда для него была одной из самых дорогих наград! И он в этом вскоре убедится.

Со дня своего приезда Наталья начнёт переворачивать жизнь Глеба. И он не противился её причудам. С кухни она убрала Дарьин иконостас. В доме появились строители. Печка была обложена плиткой. Бревенчатые стены в комнате Дарьи, были спрятаны под сухую штукатурку и красивые обои. Металлическая кровать нашла пристанище на огороде, а вместо неё на этом месте появился большой диван с журнальным столиком и торшером. Она превратила крестьянский дом в настоящие царские покои. И всё это было сделано всего лишь за какую-то неделю.

Капа и Любаша удивлялись её вкусу и хватке.

– Ты Наташа непревзойдённый дизайнер! – говорила Капа, – нам тоже с Карпом нужен твой профессиональный взгляд на наше жильё.

– Капа, для этого нужно немного фантазии и много денег. Но так – как мы все живём в одном доме и одной семьёй, второй пункт будем закрывать сообща. Деньги у меня есть, но я в первую очередь хочу провести водопровод и поставить ванную с титаном. Баня это хорошо, но мы должны мыться не раз в неделю, а каждый день.

– А я каждый день на работе принимаю душ, – сказала Капа, – нам без этого нельзя.

– Милая Капа, женщина перед тем, прежде чем нырнуть в постель к мужу в газовой сорочке, должна быть свежей и пахнуть не едкой подливкой, а нежным ароматом. Пойми это очень важно для счастья! Если ты будешь всегда такой, то своё обручальное кольцо будешь носить до преклонного возраста. Корней именно тот мужчина, который не позволит тебе снять его с пальца. Он очень похож на Глеба. У них даже не только глаза одинаковы, но и голоса похожи. Береги веру в душе и не допускай крутых виражей в жизни. Корней это обязательно оценит, только будь добра подари ему кроху. Это укрепит вашу любовь.

– А я уже два месяца ношу его плод в себе и Любаша тоже не пустышка. Руслан зарядил её раньше.

Наталья подошла и сняла с Капы фартук.

– Отныне ты и Люба по дому ничего делать не будете. Всё ложится на мои плечи, пока я не войду в ваше положение.

– А ты не боишься в таком возрасте рожать? – изумилась Капа.

– Я вполне здоровая женщина и должна Глебу подарить ребёнка, – сказала Наталья.

К восьмому марта приехала Дарья с Фёдором. Свадьбу решили отмечать в бывшей комнате сестры, которая считалась самой большой в доме. Со стороны Натальи приехали только её две тётки, сестра Фаина Важенина, – не бывавшая ни разу в замужестве, но имевшая четырёхлетнего сына. Приехал так – же Марис.

Генерал Важенин был, на семинаре в Москве. Что радовало Глеба, так как с его стороны за столом сидело четыре вора в законе: Амба, Хан, Часовщик и Зима, а так – же молодой Мячик с женой. Не желательно, чтобы Генерал видал его друзей с руками в наколках.

После свадьбы Глеб обнаружит, что в его комнате с телевизора исчезнет один из поддельных фигур Пифагоров. Два остальных у него были спрятаны в тайнике, о котором знала уже и Настя. Вначале он подумал, что она опять подвесила его куда-нибудь. Но Настя перекрестилась и замахала руками. Глеб не очень огорчился пропаже фигурке, но сам факт её исчезновения наводили на грустные мысли. Думать на кого-то из гостей и родственников со своей стороны, он не мог, хотя подозрения падали на Мариса, который больше времени провёл у Глеба в комнате, смотря телевизор, чем сидел за праздничным столом. О своих подозрениях он не сказал Наталье, чтобы не обидеть её. Просто быстро забыл про пропажу и поставил вторую подделку на телевизор, когда все гости разъехались по домам. Оригинал Пифагора он замаскировал в старом протезе, который прочно занял своё место в чулане. Разъём тайника он посадил на клей, чтобы долго не заглядывать туда. Там остались лежать документы на фамилию Дашкова Андрея, несколько червонцев царской чеканки и ювелирные изделия, которые принадлежали не только ему, но и покойному Коле Кораблёву. Одну только брошь он подарил Наталье. Всё это богатство они взяли ночью, после победы над фашизмом, в поезде у неизвестного худосочного пассажира в соломенной шляпе. Ограбили того до нитки, а шляпу растоптали. Тогда они не знали, что ограбленный пассажир на станции Заболотов в Ивано – Франковской области оказался потомственным родственником известной княгини Екатерины Романовны Дашковой. – Это она помогла в исторические времена взобраться на престол Екатерине второй.

Дашков, пользуясь неразберихой на границах после войны, решил покинуть гуцульский край и сбежать за границу. Но, произошедший с ним камуфлет откинул напрочь его планы, когда ему в тамбуре предложили выпить сидящие на вещмешках два разудалых русских солдата. Он буркнул себе под нос, что с оккупантами пить не желает. Чем привёл солдат в ярость. Ограбление было спонтанное. На нём порвали всю одежду, надавали по загривку и самого выкинули с поезда. Корзинку, которую он держал в руках, после хороших тумаков сама произвольно выпала у него из рук в тамбуре, – они выкидывать не стали вслед националисту а, содрав сверху тряпку, нашли там варёную картошку, ржаной калач и добрый кусок сала с несколькими луковицами. Велико было их удивление когда, добравшись до дна корзины, они обнаружат сокровища и документы на Андрея Дашкова. Для них тогда понюхавших вдоволь пороха и крови, но необтесанных солдат, ранее воспитывающихся на окраинах почти трущоб старых русских городов, было и невдомёк что, встретившись с незнакомым пассажиром, они коснулись напрямую с историей великой России.

Андрей Дашков безнадёжно тогда смотрел на звёздноё небо, лежа в густой траве рядом с прогнившей шпалой. Он благодарил бога, что его тело не соприкоснулось во время падения со шпалой.

Оставшись без документов и одежды, он не пошёл заявлять в милицию. Понимая, что его могут за такое заявление самого закрыть в кутузку.

В то время и Кораблёв, и Глеб оба плохо знали русскую историю, и знаменитая фамилия была им не известна.

Фаня выдвигает свою версию

Фаня пришёл в кабинете Бублика на костылях. Одет он был в штатскую одежду. За спиной у него болталась, небольшая сумка из настоящей кожи, которые в войну носили боевые офицеры, и называлась она планшеткой. Лицо его было бледным и заметно похудело, поэтому глаза его казались не такими узкими, какие он имел до болезни.

Увидав в дверях нежданного гостя, Бублик пошёл ему навстречу.

– Чего тебе дома не сидится Ростислав? – помог он Фане сесть на стул, – или дела неотложные появились?

– Можно сказать, что да, – не убирая костыли в сторону, – произнёс якут, – покоя мне не даёт этот Кузьмин. Как вы допустили ему повесить вам лапшу на уши? – он постучал по сумке ладонью.– Вот здесь у меня хранятся все мои черновики, а чистовики остались в папке, которую утаил он у себя вместе с моим удостоверением и ключами от сейфа. Меня провести сложно. Я этого закоренелого уголовника вижу насквозь. Не таких приходилось видывать.

Бублик изобразил недовольную гримасу, и по воздуху перекрестив якута своим перстом, без излишних эмоций произнёс:

– Что ты так терзаешься Ростислав? – убрал он перст от его лица, – береги здоровье и нервы. Ключи к сейфу подобрали, а удостоверение тебе новое выправили. Папка твоя по весне глядишь сыщется. Снег уже понемногу сходит, и я думаю, честные люди принесут её. А Кузьмин свадьбу себе сыграл. Незачем напрягаться тебе в отношении его персоны. Он на правильном пути стоит. Поверь моему опыту, я таких людей знаю, – убеждал якута Бублик.

– Ошибаешься, – взвизгнул Фаня и со злости сбросил с колен костыли на пол.– Такие люди, как он никогда на путь исправления не встанут, они до мозга костей пропитаны криминалом. Ты что про воровские клятвы не знаешь? Я с этим контингентом до войны на Колыме проработал восемь лет. Изучил эту публику. Не отомкнёт он никогда от своей уголовной братии. И свадьба его, – это настоящая замазка для нас. Неужели ты не видишь, что на нём вместо божеского креста воровской крест на теле выбит?

Бублик нахмурил брови и, выправив тело на своём «троне», постучал рукой по своей голове:

– Ты хоть думаешь, о чём говоришь? – повышенным тоном спросил он у якута.– У воров крест христианский не изувечен, а процесс бракосочетания вора в законе нам говорит, что этот человек порвал с прошлым. И наша задача не подозревать его в чём-то, а напротив всячески помогать таким людям.

– Говори мне, что хочешь майор, – прогундосил якут, – но я своего мнения не изменю об этом типе. У меня на это все основания есть, – он вновь постучал по планшетке рукой.– Здесь все связи его записаны. С кем и когда встречался. Когда Кубик и Железку посещает. Кто в гостях у него бывает. И до Дильса я доберусь. Он пожалеет, что не согласился со мной сотрудничать. Вы мне только не мешайте?

Бублик, слушая его до этого нервно пальцем крутил по столу авторучку но, услышав последнюю фразу, не вытерпел и сорвался. Он яростно вскочил со своего кресла и, сжав кулаки, бросился к якуту:

– Ты мне Сталинские замашки бросай, давай, – поднёс он кулак к носу якута, – не то я тебе такую переаттестацию сделаю, что тебя ни одна Колыма, ни Воркута назад к себе не примет.

Фаня отшатнулся чуть назад от испуга, и зрачки его расширились до размера пятикопеечной монеты.

– Ты, что майор против того, чтобы я с полной отдачей с преступностью боролся? – прошептал он возмущённо.

– Что ты, ради бога дерзай, но если ты такой правильный прищучь вначале Часовщика, – склонившись над лицом Фани, разгневанно прошипел ему Бублик, а потом берись за Кузьмина.

– Этого просто так не возьмёшь, – опустил голову вниз якут, – с ним даже не только наш начальник милиции за руку здоровается, но и первый секретарь горкома партии. Да и брать его вроде сегодня не за что.

– Что ты запрыгал, как блоха на сковородке, – испытывающее посмотрел в глаза ему Бублик, – а ведь тебе известно, что Часовщик одна из первых фигур у воров в законе. Выше его только папа Римский, да господь бог. Ты Гришу боишься, вот и обходишь его стороной. Брать не за что, – передразнил Фаню майор, – брать есть за что, только подкопаться не к чему. Он мозговой центр всего воровского клана. Нам всего на всего не известно почти ничего о его криминале, а наверняка все грамотные уголовные дела, связанные с хищением социалистической собственности вытекают из его головы. Да и не только это, – выпрямился Бублик и махнул рукой в сторону якута. – Вот предоставишь мне улики на Часовщика, тогда позволю тебе раскручивать Тагана. И то дам тебе только одну попытку.

Бублик обошёл вокруг свой стол и сел в кресло, пытливо наблюдая за реакцией якута.

– Для меня это новость, что Гриша имеет отношение к ворам, – заморгал глазами Фаня, – я, конечно, знал, что он много лет отдал тюрьме, но что он влиятельный человек в уголовном мире, никак не вяжется с его физическим недостатком. Я его принимал, как компанейского мужика, фанатично любящего футбол и пиво. А также хорошего специалиста по часовому ремеслу. Сам один раз обращался к нему по этому поводу. Он мне, как человек симпатичен.

– Да не своими ампутированными ногами он думает, а умной головой. Ясно тебе Фанузин! А как человека я

Гришу тоже уважаю! Мало того, – после своего последнего освобождения у нас в городе резко сократилось хулиганство, и практически нет убийств, за исключением редкой бытовухи. В прошлом году за мелкое хулиганство по области у нас самый маленький процент осуждённых. И я в заслугу это приношу именно Часовщику. Никто не позволит в его присутствии беспричинно клешнями своими водить по сторонам и незаслуженно лить оскорблениями. В нашем небольшом городе два вора в законе. Таган живёт хоть и на окраине города и держится в тени, но молва о его воровском титуле по городу быстро расползлась. Тут и анализа никакого не потребуется по преступности. Потому что не было у нас заведено ни одного уголовного дела на этом участке. Эти два вора своим присутствием, возможно, того не зная, приносят нам большую пользу. Меньше работы стало у нашей милиции. Ты вспомни, сколько уголовных дел у тебя серьёзных раньше было? – Завал! – И Бублик в подтверждении своих слов провёл ребром ладони себе по горлу.– А сейчас леденцы сосёшь и даже время находишь кинотеатры и стадионы посещать. Я тайно в душе даже жалею, что эта категория людей отмирает потихоньку. По нашим сводкам осталось их в стране меньше сотни. А если в каждый город по одному Часовщику прописать, то мы Америку обгоним не только по надоям молока, но и в борьбе с преступностью заткнём их за пояс.

– Может в твоих словах и есть доля правды, – почесал затылок якут, – но воры не ангелы, мне эту шваль в ГУЛАГЕ на своём веку не одного пришлось на тот свет отправить. И я об этом не жалею. Конечно, тебя послушать, то я не против Часовщика, но только не Тагана. Поверь мне? – темными делами он занимается. Если у него солонка с драгоценными камнями, то это уже наводит на подозрение.

– Ты имеешь в виду Пифагора, который у нас по – началу был в разработке? – спросил майор.

– Именно о нём я и толкую, – закивал головой Фаня, – и посмотри, какие две пристройки они к дому сделали. Не дом, а настоящий дворец стал. Советскому рабочему это не под силу будет.

– Ну, дом ты во внимание не бери, – замахал перед лицом Фани пальцем майор.– Лес они купили, – всё-таки вся семья работает. А пристройки практически поставил Кузьмин сам с племянниками. Руки у него золотые. И про солонку ты загнул. Держал я её в руках, мало того знаком с человеком, который подарил Кузьмину эту вещицу. Спору нет фигурка оригинальная, но драгоценных камней я не усмотрел в ней.

Якут наклонился к полу и подобрал разбросанные костыли. Опираясь на них, он захромал к двери. Не дойдя до неё, он развернулся и, посмотрев с обидой в сторону Бублика, убедительно заявил:

– Вот этого не надо? Я приехал сюда из самой алмазной республики. Толк в камнях знаю. Не могу точно сказать, что за бриллианты там стояли, но что это были они, у меня нет никакого сомнения. Понимаешь на кимберлите я жил! А это я тебе скажу не ваш песок, на котором кроме огурцов и редиски больше ничего не родится.

– То-то я смотрю, от нашей редиски у тебя глаза шире стали, – подковырнул Фаню Бублик, и тут – же с огорчением произнёс.– Жалко, что в этих глазах разума совсем не видать. Одни бесовские амбиции

Фаня не понимая, юмора своего начальника на пороге буркнул:

– Шайтан ты, а не милиционер, – затем закрыл за собой дверь костылём, оставив Бублика сидеть одного в кабинете со своими раздумьями.

– Может он и прав насчёт солонки, – произнёс тихо майор, – надо будет зайти к Глебу Афанасьевичу ещё раз и взглянуть на этого философа. А впрочем, зачем? Что бы там не стояло в глазницах, вещь то его!

Ледоход

Контейнер они разгрузили в трёхкомнатной квартире, но жить, там не жили. Глеб не спешил покидать родной дом, а Наталья его не торопила, к тому же она устроилась работать в местную аптеку рецептурного отдела, и занималась водопроводом в доме. У Глеба через неделю после свадьбы схватило левую сторону. На скорой помощи его доставили в больницу, из которой он до этого сбежал. Оказалось, что одна из дробинок осталась в теле и причиняла ему острую боль. Две недели он лежал в больнице, а когда выписался оттуда, то увидал, что там, где лежит часть драгоценностей, стоит ванная комната, обложенная кафелем.

– Может это и к лучшему, – сказал он себе, – замуровала тайник, в случае чего менты никогда не доберутся до него. Конечно, жалко лично моих накоплений. Но ничего они пока мне не требуются. В крайнем случае, взломать стену всегда смогу.

Глеб ждал ледохода, ему ужасно хотелось закинуть удочку в реку потягать хоть мелочёвки.

Волгу прорвало ночью. Большие снега и толстый лёд принесли много воды в эту ночь. Вода поднялась на два метра и затопила не только дом Егора, но и деревянный мост через Славку. Глеб облегчённо вздохнул, когда утром выглянул из окна. Он успел перепрятать воровскую казну с острова. Перед ним распростиралось море, где берегов местами не было видно. Льдами был разрушен и балок Корнея с Русланом. Вода смыла пивной ларёк и подтопила почту. Но не тронула мостки, которые мастерил Глеб. По местному радио объявили, что Волга ещё будет разливаться и есть вероятность, что затопит и часть улицы Южакова.

Не знал тогда Глеб, что через два часа его радость будет омрачена страшной вестью. В доме в одной телогрейке и резиновых сапогах появится растрёпанная и заплаканная Настя вместе с тремя собаками и рыжим котёнком.

Она приплывёт на челноке. Глеб с Натальей поняли, что произошло, что-то непоправимое. Он сразу пошёл к Корнею. Тот сидел около печки и разминал в руках незажжённую сигарету.

– Подымай Руслана Корней? – сказал Глеб, – будем катер на воду спускать. Егор видимо сгинул во время ледохода. Настя плачет, приплыла с собаками и котёнком одна на челноке. Надо проверить, как следует их дом. Вдруг он цел ещё и пересиживает в какой-нибудь банке или плывёт к нам на бревне или плоту. Я же знаю, что на всякий случай у него плот был заготовлен.

Корней не стал прикуривать а, бросив сигарету в топку, пошёл будить Руслана.

Около берега находилась вся верхушка города и много транспорту. Корней и Руслан на колёсах подвезли «Каму» к реке и спустили катер на воду. Мотор они не стали вешать, а решили идти на вёслах.

– Глеб Афанасьевич! – услышал он знакомый голос.

Глеб оглянулся. К нему с биноклем на груди шёл майор Бублик.

– Я не одобряю вашей затеи, – весомо заявил он, – спускать Казанку на воду рано. Влетит в вас остроконечная льдина и пробьёт алюминиевый борт. Река не послушная. Смотрите, какое быстрое и бурное течение на воде? Городские власти не готовы были к такому наводнению. Так нас ещё никогда не топило. Хорошо порт выручил своими баркасами. Хоть людей с затона вывезем. А ваших родственников сейчас Коржик доставит сюда.

– Не доставит, – бросил Глеб, залезая в катер, – Настя одна приехала, а мы пошли Егора искать.

– Тогда будьте осторожны? – предупредил Бублик, – есть сведения, что в доме у Егора скрывается опасный преступник. Не знаю, насколько эти сведения верны? Но поостеречься не помешает.

– Их много там должно быть, – нахмурившись, произнёс Глеб.– Этих ушастых преступников обычно зайцами зовут. Лучше бы деда Мазая им Некрасовского в спасатели отправили, чем паниковать!

Кроме их лодки по воде сновали два баркаса, вывозя людей из затопленных домов затона. По воде стремительно плыли не только льдины, а щепки, коряги, поднятые со дна и множество тушек зайцев.

Наперерез им шёл катер с надписью на борту «Милиция». В катере сидел Коржик и молодой сержант.

– Глеб Афанасьевич, – обратился Коржик к Глебу, – я сочувствую вашему горю, но ваших родственников мы не обнаружили.

– Настя у нас дома, – мрачно ответил Глеб, – а Егорку будем искать. Вдруг всплывёт где?

– И как это ты в разведку ходил с таким мышлением? – сплюнул в воду Коржик, – неужели не видишь, что здесь кругом морская гладь. Даже дубки подтопило.

– Вот вы менты все такие, – огрызнулся Глеб, – надежд никаких человеку не оставляете.

Коржик усмехнулся и, запустив мотор, крикнул:

– Мне то, что плывите, но смотрите, чтобы вас потом не пришлось вылавливать неводами.

– Не писай в компот, – бросил Глеб и дал племянникам команду отчаливать от милицейского катера.

В этот момент над их головами, в воздухе что-то хлопнуло и булькнуло. Стреляли со стороны дубков.

– Что за дела? – озираясь, выкрикнул Коржик, – такого не может быть? Мы же там вроде всё просмотрели?

Он вытащил пистолет из кобуры и погнал свой катер к дубкам. Дубки на половину утопали в воде и были похожи на карликовый корявый лес.

– Поплывём туда? – с опаской спросил Руслан у дядьки.

– Надо! – отрезал Глеб, – может это Егор знаки подаёт?

– А если не он, а мы без ружья? – с неохотой он погрёб в сторону дубков. – Ты, разве не понял, что палили по нам?

– А может по милиции? – задумчиво ответил Глеб.

Милицейский катер уже скрылся из виду и затерялся в зарослях дубков. При приближении к дому Егора они услышали ещё два ружейных выстрела и один пистолетный щелчок.

Поменяв курс, они направились к дубкам. Когда подплыли туда, то увидали застрявший между деревьями на воде катер, с тарахтящим мотором. Коржик с закрытыми глазами держался за правую сторону груди окровавленной рукой, и постанывал. На дне катера валялся пистолет. Сержант не придавал признаков жизни. Рядом на льдине лежало распластанное тело. Не узнать его было нельзя – это был Мозгарик. Одна нога его была в гипсе. В руке он сжимал ружьё.

– Смотрите, а ружьё у него дяди Егора? – без ошибки определил Руслан.

– И одет он в одежду дяди Егора, – добавил Корней, – этот свитер у него постоянно висел на спинке кровати. …Как воскрес Мозгарик, оставалось непонятным для Тагана? Почему сгинул опытный водник Егор, для него это было тоже загадкой?

Он перестал хмуриться и перелез в милицейский катер. Потрогал пульс сержанта.

– Хана ему, – сказал он племянникам.

Отталкиваясь о стволы деревьев руками, Глеб освободил катер от затора.

– Здесь трогать ничего нельзя, – кивнул он на льдину, где лежал убитый с ружьём Мозгарик.– Плывите к дому Егора? – приказал он племянникам.– Хорошо просмотрите там всё? А я катер к берегу отгоню.– Чем здоровее будет Коржик, тем меньше на нас подозрений падёт. Свидетелей нет, – нам запросто могут приписать эти выстрелы. Тем более ружьё в руках у этой падали, – кивнул он опять на труп Мозгарика, – числится за Егором. Неужели он приют нашёл у Егора? – недоумевал Глеб.– Живучий сука оказался!

– Никаких обвинений не будет Глеб Афанасьевич, – очнулся Коржик и приоткрыл глаза. Его перекошенное от боли лицо говорило, что ранение серьёзное.

– Если очухался, тогда тебе лучше помолчать, – оттолкнулся Глеб ногой о ствол дуба и, развернув катер в сторону города, добавил.– А то кровью изойдёшь.

– Я пока при памяти нахожусь, и ранение моё возможно опасности никакой не представляет. Гони к берегу. Может, сержанта успеем спасти?

Разветвления дубов, лезли в лицо Глебу. Защищая его локтем, он вышел без большого труда в водное пространство и погнал катер к берегу.

– А ведь это твой приятель был Ноздрёв, Глеб Афанасьевич, – сказал Коржик, – его мы ищем давно. На нём два трупа висели в Архангельской области. Вчера нам с того берега сообщили, что он живой и ковыляет со сломанной ногой по усадьбе Егора. Увидали его из бинокля. Телефон мы засекли. Звонил тоже один из твоих приближённых. Я его, конечно, не назову тебе.

– А мне это не интересно, – обернулся к Коржику Глеб, – кто – бы это не был, но поступил он правильно только для вас. Для меня чуждо такое сотрудничество. Я знаю, кто звонил и сделал он это, не для того чтобы оказать вам услугу, а для того, чтобы оградить меня от лишней крови.

Глеб на минуту задумался, а потом громко сказал, не соображая, что всё сказанное им будет заглушено работой мотора и унесено встречным ветром:

– И никакой он мне не приближённый, хороший парень с умной головой и великолепный повар! С его отцом я ближе знаком, чем с ним. Понятно тебе Коржик!

Глеб на ходу прикурил от зажигалки сигарету, но ударившая волна окатила лицо снопом брызг. Он выругался и выплюнул сигарету за борт. Сбавил скорость и достал другую сигарету. В это время до его ушей донёсся знакомый звук лодочного мотора. Он посмотрел в сторону затона.

Феликс, делая зигзагообразные манёвры, объезжая льдины на своём ялике спешил на помощь пострадавшим от стихийного наводнения. В ялике с ним находился и Карп.

– За медалью поехали, «За спасение утопающих», – пошутил Глеб и чуть приглушил работу мотора.– Кстати, что бы ты знал, – на этот раз громко прокричал Глеб:

– Не был мне Мозгарик никогда приятелем. Не застрелил бы его ты, он нашёл бы смерть в другом месте. Приговорённый он был! Понятно тебе мучной околоточный, или нет?

Коржик не обиделся на слова Глеба, только слегка улыбнулся и выдавил из себя болезненную улыбку. Его губы, покрытые белой пеленой, тихо произнесли:

– Надо было вчера брать Мозгарика, но не на чем было добираться сюда. Лёд уже пару дней назад, стал трещать. Да и якут, перепутал все карты. Он посоветовал мне, что не за островом надо смотреть, а за тобой. Сказал, что в наводнение от тебя нужно ждать обязательно криминальный приплод. То есть ты должен занервничать и выдать себя по многим статьям, – пояснил Коржик.– Главной статьёй бы была мародёрство в домах затона. Он считал, что ты обязательно клюнешь на эту безудержанную стихию и не откажешься от заманчивой идеи поживиться на людском горе. И я как филин и в твою сторону смотрел и на тот берег посматривал. Думал, не в дугу тебе будет пену мне прогнать среди таких катаклизмов. Хотя в душе я верил тебе, да и Бублик за тебя обе руки поднимает. Он мне сказал: Дай мне всё, что тебя обеляет от преступной мути, а то этому ненормальному якуту доказывать обратное что-то бесполезно!

– Мелко мыслите вы вместе с якутом, – сказал без нервозности Глеб, – а тебе сейчас лучше помолчать, – иначе кровотечение усилится, – вторично напомнил милиционеру Глеб.

После чего он прибавил обороты мотора и, разрезая волну, устремился к скоплению людей.

На берегу было много милицейских машин и медицинских неотложек. Бублик с биноклем на груди взволнованно ходил по берегу. Позади его шествовала Наталья с аптечкой в руках. Два солдата и пожарник помогли уложить Коржика в Скорую помощь.

Врачи бросились к телу сержанта. К счастью у него открылось дыхание и его тоже положили на носилки и погрузили в машину.

После чего Бублик подошёл к Глебу и, пожав его руку, скупо произнёс:

– Спасибо за помощь! – и показав на только что пришвартовавшийся катер к его мосткам с народом из затона, добродушно улыбнувшись, добавил:

– Вот видишь, и причал твой сгодился! Если бы не он, то пришлось бы людей, с катера на лодки пересаживать. А терять время нам сейчас ой как нежелательно!

Глеб ничего ему на это не ответил, но свою обледеневшую руку протянул милиционеру. Затем обнимет Наталью и пойдёт с ней в дом.

Руслан с Корнеем приедут одни. Поиски Егора ничего не дали. Глеб в это время сидел на кухне с Натальей и Настей и цедил водку без закуски, раскатывая в руке хлебный мякиш, беспрестанно куря одну, за одной сигарету. Настя ему на пальцах поведывала, что Мозгарика она спасла от верной смерти. Она в тот день скользила за Ханом и его компанией по снегу. Когда воры покинули остров. Она подошла к полынье и включила шахтёрский фонарь. Увидала в ночи на льдине лежавшее обессиленное тело Мозгарика. Одежда его была почти вся скована льдом и поблескивала при свете фонаря. Лыжей она смогла подтащить льдину к себе. Затем втащив его на снег. Пристроила тело на лыжи и потянула импровизированные сани по снегу. Три недели они с отцом выхаживали Мозгарика целебными отварами и витаминами. А когда тот встанет на ноги в первый же день в бане сломает ногу.

Тогда Наталья не знала, для кого предназначался гипс, который она принесла Насте из аптеки. Сама Настя замкнулась в этот день и, спрятавшись на русской печке, не слазила оттуда до позднего вечера.

Вечером она пальцами опять начала разъяснять Глебу, как оказался у них в доме приговорённый Ноздрёв, и как ей было жалко отца с Мозгариком, которого она почти вылечила и выходила. Они с отцом немного проиграли во времени. Собирались рассказать Глебу про Мозгарика, когда снимут с него гипс. Но не успели из-за ранней стихии. Глеб понимал её жесты и в ответ только кивал головой, затем не выдержал, со всей силы бросил в столешницу коробок спичек, который держал в руке:

– Сволочь он был, – с внезапной злостью сказал Глеб, – напрасно вы умолчали о нём. Возможно, он и убрал отца. Почему у него в руках ружьё Егора было?

Настя замахала руками, – давая понять, – что Глеб неверно говорит.

Она объясняла, что Мозгарик посадил её в челнок, а сам ехать категорически отказался. Отца в это время в доме уже не было. Из кармана телогрейки она достала кулёк, завёрнутый в косынку, и высыпала Глебу на стол деньги и ювелирные изделия.