Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Вадим!

Твой зуб я оставил в земле, где был закопан Пифагор. Как и обещал, я тебе его дарю. Дарю не для того, чтобы ты его хранил, как историческую реликвию, а для того, чтобы ты с его помощью пристроил мать в пансионат для ветеранов «Прибой». Там за ней уход надлежащий будет и ежедневное общение с людьми не даст ей закиснуть.

Предупреждаю сразу фигурка эта не простая, а с выкрутасами и по моим данным больших денег стоит.

Пифагора можно только дарить, и только хорошим людям, – тогда он будет безопасен для его обладателя. Нарушишь это правило, сам можешь пострадать. Миссия Пифагора я думаю, состоит в том, чтобы карать ничтожных людей на земле! У него глаза синее неба, но есть своя душа, – мстительная и чёрная! Если ты его надумаешь оставить себе, я не возражаю. Твой подарок, – твоя прихоть. Но предупреждаю, Пифагор чудес тебе не создаст, а вот горя ты с ним можешь хлебнуть. Завораживает он почти каждого, кто заглядывает ему в глаза. Не исключаю, что кто-то из круга твоих знакомых захочет им овладеть праведными и неправедными путями. Тебе такой геморрой не нужен! Поэтому предлагаю верный вариант, – даришь фигурку музею с условием, что они будут оплачивать содержание матери до конца дней её жизни в пансионате.

Удачи тебе сынок!

Дед – Глеб.

– Это письмо мама говорит, он написал за пять дней до своей смерти, – грустно сказала Альбина и, опередив Вадима, просунула руку внутрь протеза.

Послышался звук раздирающего скотча. В руке у неё оказался небольшой свёрток, обмотанный в мягкий с начёсом лоскут.

– Вот он этот каратель, – развернула она Пифагора перед Вадимом.

Блестящими синими лучами из его глаз ударило им в лица.

– Это просто невероятно! – присел от восхищения Вадим.– Такая красотища, просто загляденье, а глаза какие мне ещё не приходилось видать таких камней. Но как я помню, раньше у него глаза были чёрные.

– Мало ли что раньше было, – покосилась на фигурку Альбина, – маскировка там была из специальной плёнки.

– Красота, да и только! – не переставал восхищаться чернильницей Вадим.

– Не влюбись в этого Пифагора, – предостерегла его Анна, – прислушайся к совету папы. Он всегда говорил и думал одинаково, в чём и заключалось правильность его поступков.

– Нет! Нет! – вскрикнул неожиданно он, – конечно, я поступлю, по его совету. Вернее почти по нему. Я подарю его Анне. Она владеет информацией по этому экспонату и продолжает собирать исторический материал, чтобы написать книгу.

– Запоздалые у тебя новости, – посмотрела в сторону реки Альбина.– Анна ведёт только своё расследование о Пифагоре: о его появлении на свет, – где, когда, кто автор этой фигурки и самое главное действительно ли эта фигурка была подарена Адольфу Гитлеру. А от книги она отказалась. Её мой брат отговорил от этого неблагодарного дела. Вчера, когда ты находился в обмороке, она дала слово маме, что ворошить нашу историю не будет. Ведь книга не только о Пифагоре, а службе чекистов в органах советской государственной безопасности, и не только. Там затронуты некоторые кровавые факты, о которых расплывчато упоминает генерал Беркутов, то есть мой дедушка. И я рада, что она отказалась от сомнительной работы. Этим делом должны заниматься наши российские историки, и никто больше. Взбивать пену на жареных фактах легко, но какие последствия могут получиться от этого безнравственного коктейля, – неизвестно. Ты же сам журналист, не мне тебя литературной жизни учить!

– Можно не писать о чекистах, – прервал её Вадим, – но Пифагор то тема совсем не безнравственная. Общественности будет интересно узнать историю его происхождения.

– Вот сдашь его в музей пускай его там и изучают, – она вновь посмотрела на речку и на пляж, где под грибками уже устраивались отдыхающие.

– Кого ты там увидала, – спросил Вадим, заметив, что Альбина всё внимание обратила на реку.

– Опять сегодня будет пекло. Пошли перед обедом искупаемся? – неожиданно предложила она.– Вода к этому времени прогреется.

– Я не против купания. Освежиться перед обедом не помешает, – согласился он, – заодно и парашютистов посмотрим. Их на параде сегодня с самолётов будут сбрасывать.

Он бережно покрутил в руках Пифагора и, поставив фигурку на ладонь опять начал любоваться его синими глазами:

– Убери его и пошли в дом? – попросила Альбина.

– Но всё же мне самому интересен этот грек, – не успокаивался Вадим. – Ведь Пифагор был в руках у самого Гитлера, сейчас его держу я.

– Ну и что, – пожала плечами Альбина.– По Чёрному морю ходит пассажирский лайнер «Россия», говорят, он раньше фюреру принадлежал, и его личная каюта-люкс в музей превращена и что же прикажешь каждому пассажиру плясать от избытка чувств. Глупо почитать, таким образом, главного фашиста! Гитлер не был великим человеком. Он был, есть и останется великим палачом человечества! Возможно, к нему первому пришла эта фигура Пифагора, но первым в нашей стране стал обладателем этой чернильницы мой дед, – генерал Беркутов, который и представить при жизни не мог, что у него будет ещё и внучка, – с сожалением произнесла она.– После дед подарил Пифагора брату Марису, а он уже подарил его папе. Сейчас Пифагор у тебя, – вот и вся история. И ничего хорошего я в ней не нахожу кроме синих бриллиантовых глаз, которые действительно привораживают человека. Кстати папа Пифагора называл «Хвост Фюрера».

Вадим завернул фигурку в тряпочку и сказал:

– И всё-таки, я должен показать этот хвост фюрера Анне, а брать или не брать его себе это её личное дело.

Вадим прошёл к своей машине и положил в бардачок Пифагора. Приоткрыв тряпочку, он, взглянув ещё раз в его волшебные и притягивающие глаза. Он даже и подумать в этот миг не мог, что со стремительной скоростью этот истукан изменит его жизнь. Вадим, почему-то сразу почувствовал уверенность в себе и неуёмный прилив сил в теле. Ему казалось в это время, что может реку повернуть вспять или оттолкнутся от земли и взлететь, ввысь и присоединиться к парившим над Славкой белокрылым чайкам. Ему не верилось, что так легко и быстро досталась эта вещь, на которую он строил большие планы. Ещё буквально пять дней назад он был бы несказанно рад такому приобретению, сейчас же он большой радости не испытывал к костяному Пифагору.

Заложница доброй воли

Георг с Пандой обнаружили незапертой дверь в квартире Вадима и спящую Ольгу. Она лежала полуобнажённая из уголка её рта стекала струйка слюны. Макияж на лице был смазан о думку, а волосы на голове были взлохмачены, как шерсть у бездомной болонки:

– Я пьяный, а она ещё пьянее, – от досады плюнул на паркет Георг.– Куда такую пьянь тащить за собой? А ждать когда она придёт в себя опасно. Вдруг журналист заявится ненароком. Тогда все планы мои в одночасье рухнут.

– Может мне залезть на неё, – хихикнул в кулак Панда, – глядишь оклемается.

– Замолчи! – прикрикнул на него Ноль, – у тебя будет время, потешится с ней. А сейчас берём её и тащим под душ.

– Давай ей нашатыря дадим понюхать? – предложил Панда, – он её быстро в чувство приведёт.

– Где ты его найдёшь? – зашипел Георг.

– Сейчас поищем, – и Панда начал искать домашнюю аптечку, щупая почти всё, что ему попадалось под руку:– Вот это хата! – восхищался он, – как только его не ограбили ещё.

– Не трогай ничего руками? – прикрикнул на него Георг.– Эту хату грабить никто не осмелится, – спокойно сказал он, – тут каждый стул и каждая полочка состоят на учёте у государства. Верные вилы будут! Я не говорю уж о крупных вещах.

Панда всё-таки в ванной нашёл нашатырь и, вылив несколько капель на ватный тампон, провёл у Ольги под носом. Она скривила лицо и, открыв глаза, произнесла:

– Иди к чёрту, дай поспать? – и вновь закрыла глаза, повернувшись на другой бок.

Им было понятно, что она ничего не соображала, что происходит и где она находится.

Георг отодвинул Панду и, взяв у него из рук тампон начал растирать ей виски.

– Отстаньте? Я же просила, – раздался её плаксивый голос, – неужели непонятно я спать хочу.

– Ольга вставай? – легонько щипнул её Георг за обнажённую грудь, – после выспишься. Сейчас надо ехать. Работа подвернулась махровая.

Ольга зашевелилась и, охая, приняла сидячую позу, смотря непонимающе красными глазами на непрошеных гостей:

– Вы как здесь оказались? – потирала она пальцами свои виски.

– Двери надо запирать, – назидательно ответил Георг.

Она посмотрела на кресло, в котором спала Жанна и, увидав, что оно пустует, сказала:

– Совсем без ума девчонка! Не могла перед уходом разбудить меня. Жанка наверное двери оставила, – обвела она взглядом Георга и Панду. – Сколько сейчас времени? – спросила она.

– Уже десять, – посмотрел на часы Георг.

– Мне к вечеру надо вернуться домой. Вадик итак утром претензии ко мне имел.

– Вернёшься, – успокоил её Георг, – а сейчас прими душ и приведи себя в порядок. Моя старая восьмёрка за домом стоит, – в ней мы будем тебя ждать. Давай шевелись.

– Хорошо я сейчас быстро, – без желания ответила она но, увидав, что они покидают квартиру, вслед им кинула:– Джину с тоником возьмите, а ещё лучше шампанское?

– Купим! – пообещал Георг, только не задерживайся и обязательно прихвати свой мобильный телефон?

…Долго ждать она себя не заставила. Через двадцать минут Ольга уже ехала в машине в посёлок и пила из бутылки Шампанское. Георг тоже пил, но не Шампанское, а коньяк, заполненный в компактную инкрустированную фляжку, и закусывал его лимоном.

Он пил не за праздник, а чтобы спиртным стряхнуть и отогнать от себя безотчётное чувство страха и тревоги. Следовательно, пытался уйти от неизвестности и сконцентрировать свою волю, не понимая, что за всё неблаговидные поступки когда-то, но придётся отвечать.

Ольга оторвалась от бутылки, когда машина, съехав с асфальта, выехала на грунтовую с ухабами дорогу, по бокам которую сжимал смешанный лес:

– Куда мы едим? – смеялась она и крутила головой, – тут сеном и навозом пахнет. Не на ферму вы случайно меня везёте к племенному быку?

– В избушку на курьих ножках! – вульгарно заржал Георг.– Поживёшь там троечку дней с Петей, а я пока тебя и твоего недолепленного журналиста к свадьбе буду готовить. Ваш план с Мартой дал трещину, теперь работаем по моим кнопкам. Куда я нажму, то и будешь делать.

– Ты, что ненормальный Георг? – испуганно посмотрела она на него, – я в лесу жить не буду и никакой свадьбы не хочу.

– Ненормальная ты! – преобразился в лице Георг.– Он сощурил глаза и вытянул в саркастической улыбке губы.– Прожила с журналистом почти десять лет, у которого одной недвижимости, специалисты оценивают более трёх миллионов долларов и не зарегистрироваться с ним, – совсем ума не иметь! Я же тебе обещал помочь, – значит помогу. Запомни Оленька, – смотрел он в её зелёные, готовые расплакаться глаза.– Я на полпути не останавливаюсь. Довожу дело всегда до конца! Такие у меня принципы.

– Да успокойтесь вы оба? – встрял в их перебранку Панда, – сейчас приедем на место, там всё и обговорим.– Он повернулся лицом к Ольге, – А ты понапрасну кипешь не подымай? Не землю едешь копать, а отдыхать. Тебе в посёлке понравится! Не пожалеешь! К тому же я рядом буду.

Вскоре они приехали в посёлок, похожий на большой лагерь для заключённых, где преимущественно были жилые дома, скорее напоминающие бараки. В культурный центр посёлка входило два магазина, пивной бар и двухэтажный клуб без окон. На парадные двери этого клуба были прибиты крест – накрест две доски.

Панда притормозил около бывшего клуба и сказал:

– Этот очаг культуры не функционирует со времён царя Гороха.

– Ну, прямо Сочи! – иронически заметила Ольга, увидав главную примечательность посёлка.– Запомните, если мне не понравится в вашей избушке на курьих ножках, я пешком домой уйду.

Они обогнули небольшую берёзовую посадку и оказались у подкосившего от времени дома, с покрытой шифером крышей, где местами зияли большие трещины. Но впечатлял огород своими размерами, – это было настоящее футбольное поле, засеянное картошкой. Ограждением огорода служили длинные жерди, приколоченные к вкопанным столбам. В глубине огорода были видны две большие металлические ёмкости для поливочной воды и туалет без двери.

Ольга сразу бросилась к туалету, отдавать дань Шампанскому:

– Ты её сейчас привяжи на время, – а меня на трассу вывези, – шепнул Георг Панде, – я там такси поймаю. Ольге купи водки, – её она тоже употребляет и пои до потери пульса, чтобы твоя хата ей теремом казалась. А я завтра с утра начну обрабатывать журналиста. Он у меня теперь не сорвётся.

– Ты что в натуре хочешь их поженить? – спросил Панда.

– Пока не знаю, но он любит Ольгу, значит, мой шантаж будет действенным и заставит его достать для меня одну чудную вещицу. А брак это дело второе, не получится, закопаешь здесь этого журналюгу. Тут места глухие и к тому же искать его никто не будет. Мама у него осталась, да и та скоро богу душу отдаст. Парализованная она. То – есть если карта ляжет, как я хочу, то у нас будет ещё одна квартира сталинской планировки. А цены на такие квартиры заоблачные.

– Тогда вначале мамаше нужно помочь лапти сплести, а потом уже журналистом заниматься, – подсказал Панда.

– Будем действовать по обстоятельствам, – властно заявил Георг, – вначале я должен заполучить свой гешефт, а там посмотрим, как карта ляжет.

Незабудка

Солнце не вошло ещё в полную фазу, поэтому местный пляж не отличался обилием любителей солнечных и водных ванн. Около кустов сидела компания картёжников. Они не только играли в карты, но беспрестанно пили пиво и постоянно громко спорили. Так же пляж облюбовали несколько семейных пар с детьми, которых по пальцам можно было пересчитать, да ватага ребятишек носившееся по пляжу с волейбольным мячом.

– Что ты всё смотришь в ту сторону, – спросила Берта, заметив, что Марта нет да нет, кидает на дом с зелёной крышей любопытные взгляды.

– Узнаёшь мужчину около Мерседеса? – показала Марта на Вадима.

– Так это же журналист! – удивлённо встала с песка на колени Берта.

– Не так восторженно встречай его, – скинула она со спины Берты ползущего муравья.– Лучше будет, если он тебя совсем не заметит. Надень на голову панаму, и мои очки. Они немного скроют твоё обличье. Нужен мне сегодня этот журналист. Именно он является объектом моего интереса!

– Мне он тоже вчера понравился! – словно пропев хвалебную оду, сказала Берта но, встретившись с холодным и проницательным взглядом Марты, быстро накинула на голову панаму и водрузила на глаза очки:

– Я видала, ваши совокупления, – развела Марта в лёгкой улыбке уголки губ, – и ты мне можешь не рассказывать про свои симпатии. Я к нему не сватать тебя приехала и тем более не себя. Я не охотница Диана, а благочестивая Марта, – хитро улыбнулась она.– Он на прицеле у Ноля находится, вот этот прицел я и хочу ему сбить, чтобы спасти журналиста. Ты ему вчера рассказала обо мне, значит представляться своим редким именем, будет не осмотрительно с моей стороны. Он не поверит не одному моему слову и может наделать уйму глупостей. Хочу очаровать его, и пока ты будешь заниматься Нолём в прокуратуре, я его на время спрячу в Храме грёз. Ноль его не посещает, и журналист там будет в полной безопасности.

Берта долгое время не могла вымолвить ни слова. План Марты был ей ясен, но она мало в него верила.

«Ей просто хочется попробовать свежего тела этого с виду чистого и непорочного мужчины, – подумала Берта, – не понимает, что этот журналист для неё открыл вчера можно сказать новый мир. Теперь этот мир Марта собирается обратить в свою сторону, думая влить в себя свежую струю. Нет, Вадим не рождественский подарок и я попытаюсь сейчас проверить свою благодетельницу».

Берта поймала себя на мысли, что ревнует журналиста и помогать Марте в сближении с ним не желает:

– Зачем такой серпантин изображать? – сказала она, – не лучше ли будет, если я к нему подойду, возьму его за руку и приведу к нам. Ты ему и откроешь глаза на опасность. Я знаю, что прецедент его опасности лежит в Пифагоре, и мне он верит. Уверяю тебя, Вадим был со мной откровенен и даже благодарен, так – как я некоторую важную информацию скрыла от Нулика.

– Интересно, что это за информация? – хмыкнула Марта.

– Скорее это не информация, а выводы немецкой писательницы. Она говорит:

«В каждом существе, незаконно обладающим Пифагором, происходит перевоплощение. Но от этого перевоплощения у существа не будет ни счастья, ни радости. Его жизнь превращается в сущий ад, что неотвратимо приводит к летальному исходу. Совершенно иная реакция происходит с человеком с чистой непорочной душой. Достаточно мгновения подержать в руках, это можно сказать волшебное творение человечества, как благотворно влияющие синие глаза, проникнут своими лучами в душу человека, заряжая его огромной энергией, сея в нём силу, уверенность и здоровье!»

– И всё? – пытливо посмотрела Марта.

– А дальше она приводит примеры людей, кто пострадал от него и сплошная мистическая философия. Читать мне её было легко, но понимать, – увы, я бессильна. Чушью голову забивать не хочу.

– И не надо, – не задумываясь, ответила Марта, – а вот предложение я твоё принимаю. Иди сейчас к нему и приведи его сюда?

– Но он же в дом с женщиной зашёл, – робко заметила Берта, – наверное, жена его? Она мне все волосы выдерет, если я в таком виде к дому подойду.

– От этого я тебя уберегу, – приятно хихикнула Марта.– Жены у него здесь нет, да и не может она находиться в данный момент рядом с ним, так – как спит сейчас в пьяном угаре.

Берта от неожиданности сорвала с себя панаму, а очки сами свалились с носа. Она подняла изящно вверх руки и ладонями закрылась от ярких солнечных лучей:

– Ты что её знаешь? – чуть не задыхаясь, спросила она.

– Ровно столько, сколько и ты и больше тебе скажу, она делилась с тобой своим сексуальным мастерством, а в твоё отсутствие заимствовала твой диван.

– Ольга жена Вадима? – взвизгнула Берта, чем обратила на себя внимание картёжников.

– Тише ты глупая? Не привлекай к себе внимания! Он не знает, что она у нас подрабатывает на жизнь и одновременно свою плодотворную проблему решает. Я только сегодня от неё узнала, что Георг пустил её, как и тебя в гнусный поток разврата. Я за ваше здоровье и чистоту, несу перед богом ответственность! Естественно я не о нравственной чистоте говорю, а гигиенической.

– Ах, Оля! Оля! – сокрушалась Берта, – да я бы в жизни не осмелилась от такого мужа на сторону ходить.– Он такой мягкий и ласковый и уж точно не брюзга. С таким жить одно удовольствие.

– Ты Берта рот на него не открывай, – не сводила с неё взгляда Марта, – твой потенциальный муж, – это удачливый опер, имеющий похвальные грамоты от начальства, в лучшем случае адвокат. Ты же не глупая и должна понимать, что тебе предписано судьбой, если думаешь всерьёз заниматься правосудием.

Она из-под грибка достала сложенный сарафан Берты и положила его ей на коленки:

– Что ты застыла? Иди, приведи ко мне ласкового и мягкого мужчину? Я его немного развлеку.

Одним махом Марта выжгла все приятные воспоминания вчерашнего утренника у Берты, которая в мыслях мечтала повторить встречу с журналистом. После откровения Марты она попала под ножницы. Её сознанию претило соблазнять мужа женщины, которая немало сил потратила для её сексуального имиджа, и не хотелось мешать Марте, – главной её покровительнице, понимая, что под фразой «спасти журналиста» она подразумевает больше своё женское любопытство.

Берта знала бесконтрольный нрав Нулика, – человек с высоким самомнением, целеустремлённостью, но что он способен идти по трупам, у неё в голове не укладывалось. Она умоляюще посмотрела на Марту и, сбросив с колен сарафан на песок, встала перед ней в полный рост:

– Я пойду лучше искупаюсь, а ты придерживайся своего плана. Мне он кажется более романтичным и правильным, – она развернулась, показав Марте свою спину и соблазнительно крутя задом, пошла к воде.

Марта не сводила с неё глаз. Берта вполне прилично плавала на спине, демонстрируя незаурядную технику. В реке она находилась около пятнадцати минут, а после, словно Афродита грациозно вышла из воды, ладонями обтирая своё молодое тело. Затем достала коньяк и, наполнив им до половины, пластиковый стакан выпила залпом всё до дна.

– Вода очень тёплая, так бы и сидела в речке, – сказала она, повернувшись к Марте.

– Что же ты рано вышла?

– Тебя предупредить, – кивнула она в сторону дома, где обитал Вадим, – мне кажется, он сюда направляется всё с той же женщиной.

Марта обернулась. Действительно они не торопясь, шли в сторону пляжа. На ногах у них обоих не было обуви, поэтому они ступали по земле осторожно, чтобы не пораниться. У него на шее висело полотенце, а в руках он держал свёрток. Она же несла пластиковую бутылку с коричневой жидкостью, похожей на пиво.

– Я знала, что они не вытерпят, – сказала Марта.– Находится в пятидесяти метрах от прекрасного водоёма и не искупаться в такую жару, не каждый это выдержит, – и, посмотрев Берте в глаза, сказала.– А ты ложись, спрячь свою голову под свой сарафан, и не высовывайся?

Берта словно страус закопалась в своём сарафане с головой и притихла.

Парочка осмотрела пляж и, заметив в пяти шагах от Марты зеленеющий пятак, смотревшийся, словно оазис в пустыне, они приземлились на нём.

В первую очередь Марта оценила красоту его пассии.

«Высокая, стройная. Чистокровная брюнетка, как и я. Умные и красивые глаза. Роскошные волосы. Кожа имеет золотистый южный загар. Либо сама родом с юга, либо недавно отдохнула там. Подсматривать по шпионски хоть и не хорошо. Но в такую очаровательную барышню стоило бы влюбиться, если бы я была мужчиной. Типичный эталон идеальной жены. Поведение раскрепощённое, в то же время ведёт себя степенно, – видимо воспитание, такое получила или работает врачом, а может преподавателем в школе? Вадим обхаживает её, как невестку. И покрывало под зад постелил, и халатик бережно сложил».

У Марты создалось сразу впечатление, что это близкие люди и возможно у них существует роман. Больно тонко он за ней ухаживал. Марта сняла очки и встретилась с ним взглядом, после чего уткнулась лицом в развёрнутую газету, пытаясь показать, что ко всему окружающему она проявляет равнодушие, не догадываясь, что Вадим не спускает с неё своих глаз:

– Вадик это неприлично, – услышала Марта тихий голос его подруги, – я тоже обратила внимание, что она красивая, но так напористо, как ты на неё не глазею. Ты её просто расстреливаешь своими глазами. Понравилась, что ли?

– У меня даже зубы задрожали, – послышался его голос.

– Испытай себя, – подойди, познакомься?

– Не приглашу же я, её здесь на танец, – шептал он.

– Ты же журналист, возьми у неё интервью. Спроси у неё, как такую красавицу занесло на самый плохой пляж города, по которому часто гуляют не только бездомные собаки, но и козы с коровами.

Марта сразу поняла, что разговор они ведут о ней, и что они не влюблённые и никакого романа у них нет, объяснял их диалог. И надо сказать, – этот факт немного обрадовал её.

Она подняла голову на двух шептунов и без излишнего возмущения дружелюбно заявила:

– Меня зовут Варвара, а здесь я потому, что за парадом наблюдать – это самое лучшее место, а козы и коровы для меня помехой не будут.

Вадим с Альбиной опешили не от её лаконичного и подробного ответа, а оттого, что она уловила, как им казалось их неслышный для чужих ушей диалог.

– Вы нас извините? – произнёс Вадим, – мы не осторожны были, что во всёуслышание обсудили ваши прекрасные качества, но не смотреть на вас без восхищения нельзя! Вы как увлекательный сериал, собравший все лавры международных кинофестивалей, который бесконечно смотреть хочется.

– Вадим, что с тобой случилось? – обхватила Альбина его голову руками и отвернула от Марты к себе.– Ты же тихоня. Для тебя заговорить с женщиной, было так же трудно, как спустится под воду без акваланга.

– Пускай говорит, – сказала Марта, – он меня этим в краску не вводит, – она посмотрела на бутылку, спрятанную под покрывалом и, показав на неё пальцем сверкнув блеском бриллианта, спросила: – простите это у вас пиво или квас?

– Компот холодный, – ответила Альбина, – хотите?

– Ужасно пить хочу! – она встала со своего места и подошла к ним.

«Где же ещё, как не на пляже можно бесплатно посмотреть на красивые женские фигуры, – подумал Вадим.– В бассейне вход сто рублей, в сауне пятьсот, а то и того дороже».

Вадим оценил изящество «Варвары» и протянул ей бутылку, предварительно открутив пробку:

– Кстати, а парад отсюда не увидишь, только парашютистов, не больше. Весь интерес будет закрыт двумя мостами и дубами на острове, – пояснил он ей.

– Что ж будем довольствоваться парашютистами, – без сожаления сказала она.

Вадим взглянул оценивающе на укрывшую сарафаном Берту. Её кожа заметно покраснела:

– Варвара, а подруга ваша не поджарится на таком солнце? – перевёл он вновь свой взгляд на обворожительное лицо Марты.

– Ничего с ней не будет, она привычная. Пускай спит. Моя подруга после ночной смены, а ваш пляж самое лучшее место для отдыха.

– Это совсем не наш пляж, – сказала Альбина, – мы с братом живём на той стороне Волги.

– Надо же! – изобразила удивление Марта, – и мы с подругой там живём. Я на Сортировочной, а она в девятнадцатом квартале.

– Мы ближе, – старался поддерживать разговор Вадим, – мой дом отсюда видать, а Альбина на площади Свободы. Здесь мы в гостях.

Этого Марте можно было не объяснять то, что нужно ей знать она знала. А вот, что Альбина является его родственницей, она узнала сейчас, и вела себя, не вызывая подозрений у новых знакомых. Вопросов лишних не задавала, да и зачем опережать события, если Вадим уже растаял от её красоты, но раздеваться пока не спешил, толи отвлёкся за разговорами, толи стеснялся прекрасной «Варвары».

Марта отпила из бутылки компот и вернула её Вадиму:

– Спасибо! Хороший компот.

Вадим пробку не стал закручивать, а приложился сам губами к бутылке. Выпив почти половину, сказал:

– Пить мужчине и женщине с одной посуды, – это равносильно брудершафту. Я бы не прочь с вами поцеловаться теперь!

Альбина чуть не прыснула от неожиданности, но вовремя перекрыла ладонью рот и стала наблюдать за своим родственником.

Вадим же, после своего лакомого изъявления привстал чуть с покрывала. Марта сделала шаг назад, думая, что он потянется её целовать, но он сбросил с себя майку и джинсы и, оставшись в одних плавках, сказал:

– Пойду я ополоснусь. Кажется, я перегрелся, – и, разбежавшись, бросился с ходу в воду.

Плавал он так же, как и вёл себя, – робко и без шуму. Не производя перед собой всплеск брызг.

– Странный он какой-то сегодня, – задумчиво проговорила, Альбина, – в него словно дьявол вселился. Неужели у него такая непонятная реакция на вас?

– Почему непонятная? – улыбнулась Марта, – очень даже понятная. Мужчины неудовлетворённые семейной жизнью, как правило, всегда так себя ведут. Они в поисках. Им нужны именно такие жёны как мы с вами, – умные и жгучие брюнетки, а не рыжие бестии или блондинки – хохотушки. С нами жизнь стабильней и мы всегда знаем, что нужно делать, чтобы семья крепла и была счастливой.

Альбина с большим интересом посмотрела на Марту. Ей было приятно, что она и её причислила к умной и жгучей брюнетке, хотя себя она глупой никогда не считала. Получить красный диплом в институте, не каждому дано, даже имея большие деньги.

«Эта Варвара, наверное, психолог?» – подумала она и, бросив на неё испытывающий взгляд, спросила:

– Вы кем Варвара работаете?

– Это не так существенно, – уклонилась от ответа Марта.

– Я не из праздного любопытства спрашиваю. Вы совершенно верно охарактеризовали поведение Вадима, а это я скажу под силу только специалистам копающихся в людских душах.

– Вынуждена вас Альбина огорчить, – повернулась Марта спиной к реке, – я далека от такой деятельности. По профессии я хоровой дирижёр, – окончила ваше Зеленоборское КПУ, а работаю с пенсионерами, с теми, кто не ленится и борется со старостью. Устраиваю им досуг: спортивные соревнования, туристические поездки и другие занятия которые не претят их здоровью. Почти как в советские времена. Помните, раньше были комнаты школьника?

Альбина в ответ кивнула ей головой.

– А мои познания в области психологии, это всего-навсего жизненные взгляды. Как в народе говорят жизненный багаж, – улыбнулась Марта.

В воздухе в это время почти над их головами пролетело два самолёта.

– Сейчас высоту наберут, и парашютистов сбрасывать будут, – задрала голову к верху Альбина.

В это время вышел на берег Вадим. Загребая мокрыми ногами песок, он шёл тяжело, будто прокладывал путь по глубокому снегу.

– Кажется, я позвоночник подорвал? – с досадой произнёс он и осторожно лёг на покрывало.

– Хотите, я вас разотру? – предложила Марта, – через пятнадцать минут будете бегать, как вон те мальчишки, – показала она на ватагу ребят гоняющих мяч по пляжу.

– А куда деваться, – уткнул он голову в траву, – трите я готов к приятной экзекуции.

Марта достала из пакета коньяк при этом, не забыв сделать глоток из бутылки и, склонившись над его спиной начала им брызгать на спину Вадиму. После чего стала нежно разгонять руками коньяк по всей спине.

Альбина смотрела на эту процедуру с умилением. Ей нравилась «Варвара» и она с одобрением отнеслась, что та проявила заботу о Вадиме, хотя не верила в его внезапный недуг. На спину у него никогда жалоб не было, так – как тяжелее телефонной трубки он ничего не поднимал, и она решила проверить его:

– Парашютисты начали падать с неба, – пошутила Аля.

Вадим, забыв про свой позвоночник, резко встрепенулся, задрав голову к небу, где пока ещё парили самолёты, но парашютистов сбрасывать не думали.

– Варвара у вас волшебные руки! – развеселилась Альбина, – видите, он уже здоров! С больным позвоночником так и глухонемые не взбрыкивают. Всё равно, какой-то шум от боли издают.

Вадим понял что попался, но это его не смутило:

– Ну и что такого? – посмотрел он на Альбину, – захотелось прикосновения бархатных рук. Разве это возбраняется? И вот коньяку попробовал, хоть и наружно, а не внутрь, но в этом есть, что-то занимательное и составляющее романтику. А если, по правде сказать, то после старой травмы у меня патология осталась.

Марта еле сдержала улыбку и протянула ему бутылку коньяка:

– Никогда! – отстранил он бутылку.

– Что никогда? – переспросила Марта, зная, что он непьющий.

– Никогда крепче вина я за свою жизнь ничего не пил. Даже такая сногсшибательная женщина, как вы Варвара меня не сможет сломать в этом плане!

– А ещё про брудершафт что-то говорил? – укорила его Марта.

– Брудершафт я не отвергаю, но только с Шампанским и если вы через час отсюда не испаритесь, то готов с вами пить его до утра на этом самом горячем песке.