Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

– Куда я денусь, – обрадовалась она такому исходу.– Пока моя подруга спит, буду и я с ней.

В это время неподалёку у дороги остановился джип и из него вышел Артист и Серый. Они направлялись в их сторону. Марта не видала, что к ним шествуют мужчины. Она в это время, нагнувшись над своими вещами, прятала коньяк от солнца и заодно поправила на Берте сползший с её головы сарафан.

– Незабудка, неужели это ты? – раздался знакомый ей голос, который она распознала сразу.

Именно этот голос нарёк её Незабудкой, и только этот голос называл её так. И это было тогда, когда её муж Слава Жук имел общие дела с бандитами. Ей приходилось самой не раз принимать участие в бандитских банкетах, пока они не объявили Жука продажной сукой, после чего он всячески избегал встреч с криминальным сообществом.

– Я это Сева, я, – отозвалась она, с раскрытой улыбкой на лице.– Удивлён, что встретил меня на периферии, а не в Голливуде или в Монте – Карло? – Она кокетливо погрозила ему пальцем.– Когда-то ты мне пророчил такое счастье!

– Я разучился удивляться. Видеть тебя всегда приятно было. Полюбоваться твоим блеском и поболтать под коньячок о живописных Альпах или о тайнах Мадридского двора, – мне было всласть! А сегодня я поражён, но не удивлён. Я считай, не видал тебя лет пять – шесть, а тут встретил в чужом городе и на отшибе, да не одну, а в кругу своих людей. Довольно странно для меня видеть тебя здесь. Но хочу заметить, что ты стала, ещё лучше, чем раньше. Как хоть живёшь, расскажи?

Марта взяла Артиста за локоть и, отойдя с ним на два шага назад, в полголоса сказала:

– Долго рассказывать. Хочешь, заходи в гости, мой адрес не изменился. Там и поговорим.

Удивлены были в этот миг только Вадим и Альбина. Серый наблюдая за этой сценой с равнодушным лицом, обошёл двух старых знакомых упивающихся неожиданной встрече приблизился к Альбине и тихим голосом сообщил:

– Оградку наши ребята установили и покрасили. Так что если сегодня будете на кладбище, не вымарайтесь в краске. Мать мы не будем тревожить из-за этого, сама ей скажешь.

– Большой вам спасибо Сергей, – поблагодарила она его, и её глаза сразу заволокло искристой влагой. Она крутанула головой, пытаясь разогнать подступившие слёзы, от чего волосы разлетелись и закрыли глаза.

Он пальцами откинул с её глаз волосы, и пристальным взглядом посмотрев на неё, сказал:

– Будут, какие проблемы или просьбы, не стесняйся, – говори? – Всегда поможем!

Ответа не последовало. Альбина, боясь разрыдаться, втянула в себя губы и протянула ему свою хрупкую руку, в ответ он вложил ей мохнатую похожую на лапу зверя свою ладонь.

– Поехали Сева! – бросил он Артисту.

– Сию минуту, – ответил тот и, подойдя к Альбине и Вадиму, объяснил:– А Незабудкой я её зову потому, что если это изумительное лицо хоть раз увидишь, то никогда не забудешь! – и, показав пальцем в небо, добавил.– Одним словом, «Солнце!» и он устремился за своим другом.

Варвара я.

– Вы извините меня? – сконфуженно произнесла Марта, – у вас горе, а я веду себя так беспардонно.

– Не век же нам носить маску скорби, – ответила Альбина, – утрата, безусловно, огромная для нашей семьи, но папа старый был. Хотя по серьёзному вроде и не болел. Ужасно страшно терять близких людей, но нельзя же бесконечно биться головой о стену от горя. Для нас же жизнь не закончена!

– Трудно спорить с таким аргументом, – взглянула с сожалением Марта на Альбину, – но вы всё равно меня простите?

У Альбины зазвонил телефон и она, бросив джинсы Вадиму, сказала:

– Собирайся? – нас на обед зовут, – и, выдернув из-под его зада свой сарафан, быстро влезла в него и, окинув взглядом спящую Берту, кивнула на неё.– Будите свою подругу, и пойдёмте к нам обедать?

– А и верно, – поддержал Альбину Вадим, – знакомство наше закрепим в кругу нашей родни!

– Нет, спасибо конечно, – напугавшись отказалась Марта, – ситуация не та для общения с вашей роднёй и я неловко буду себя чувствовать, а вот за Шампанским я сейчас в магазин схожу, – бросила она искушающий вид на Вадима.

Только сейчас они обратили внимание, что в воздухе зависло несколько куполов.

– Двадцать пять парашютов, – посчитал быстро Вадим и, склонившись над ухом Марты, – прошептал.– Ходить никуда не нужно, у меня в машине всё есть.

Марта понимающе кивнула ему и, проводив их взглядом до калитки дома, скинула маскировку с лица Берты. Та спала и, похоже, ничего не слышала:

– Ты проспала театр одного актёра, – разбудила она девушку, – а сейчас собирайся, лови такси и домой. Вечером я к тебе зайду и обстоятельно всё расскажу.

– Начало я слышала, – вытерла рукой пот со лба Берта, – а потом коньяк меня сморил. Я пойду быстренько сполоснусь и поеду. Разбитая я, от этого коньяка!

…Откуда ни возьмись мимо них, храпя и бросая с губ пену, проскакал рыжий конь. Натянув вожжи, на нём восседал в одних трусах мальчишка лет одиннадцати.

– Улюлю лю! – подстёгивал он коня и, врезаясь в гущу мальчишек гонявших мяч на пляже, резко остановился. Как заправский ковбой он лихо соскочил с седла. Привязав коня к грибку, сам тут – же присоединился к футболистам.

– Вот моё такси, – смеясь, крикнула, Берта, да так громко, что мальчишка услышал её и, бросив футбол, направился к ней.

– До остановки двадцать рублей, до перевоза тоже двадцать, – выпалил он.– У нас в парке такса намного выше, и то только за один круг. А я до места назначения доставляю.

– Берта прислушайся к предприимчивому мальчику? – вполне серьёзно сказала Марта, – пять минут и ты на волжской переправе. А там десять минут на Оме и ты дома. Это намного быстрее и дешевле чем на такси.

– Берта соглашайся? – подхватил он редкое имя, – она дело говорит. Сейчас берегом я тебя вывезу туда. Даже вожжи тебе дам подержать.

…Она не полезла в речку, а поддалась уговорам Марты и мальчика. Он помог ей забраться на коня, затем запрыгнул сам и на весь пляж гаркнул:

– В рот тебе дышло бестия рыжая! – и следом выдал команду коню семиэтажным матом.

– Оригинально! – засмеялась Марта, – увидав, что после такого обхождения конь беспрекословно послушал мальчика и резво тронулся с места.

Верхом на коне мальчик увёз Берту на перевоз к волжской пристани.

Марта валялась под солнцем и наблюдала за домом. Вадим появился минут через сорок, с элегантной совсем зрелой, на вид полувековой женщиной. Они проследовали к Мерседесу и сели в него:

«Неужели отчаливает? – испугалась она.– Выходит, все мои усилия коту под хвост ушли?..»

Но машина стояла на месте, не думая трогаться. Они о чём-то мирно беседовали, что успокоило Марту, и она приняла позу отдыхающей.

Марта лежала спиной на песке, укрыв лицо газетой. Заслышав его шаги, она скинула с себя газету и перевернулась на живот.

Он сразу обратил внимание, что подруги Варвары с вещами нет на пляже.

– Утонула или десант с неба похитил? – показал он отчётливый след тела, который Берта оставила на песке.

– Мне твой юмор нравится, – замотала она по-детски ногами, – а подруга выспалась и заторопилась домой. Меня звала, но я твёрдо решила пока не выпью Шампанского с интересным мужчиной, моей ноги не будет на том берегу Волги.

– Я готов хоть сейчас, – загорелся Вадим, – но может, съездим на Волгу, досмотрим парад?

– А думаешь, стоит? —

– Ну, если у тебя желания нет, то давай на остров съездим? Там можно хорошо отдохнуть, мяса пожарить, ухи сварить.

– Это уже заманчивее, – подсела она к нему, – а где ты мяса и рыбы возьмёшь?

– Мяса купим на рынке, а рыбы наловим. Я сейчас только предупрежу, чтобы нас ждали там. Альбину можно с собой взять, пускай с нами развеется.

Марта была не против Альбины, но на всякий случай спросила:

– А она тебя стеснять не будет своим присутствием, когда мы будем пить на брудершафт.

– Она рыбу умеет и знает где ловить, а нашим контактным поцелуям она препятствовать не будет.– Он задумался и добавил, – и обсуждать тоже не будет. Ты ей понравилась.

– А тебе?

– Лишний вопрос, – смело заявил Вадим, – если я пришёл к тебе, могла бы и не задавать его.

– Молодец! Хороший мальчик! – погладила она его по голове.– Зачем ждать сплетения рук с бокалами, когда и сейчас можно перейти на «Ты» и она неожиданно чмокнула его в щёку.

Он не смутился, а схватил её за плечи, и глубоко заглянув ей в глаза, сказал:

– Я утону сейчас в твоих глазах, – и тут же спросил.– Ты кто Варвара?

– Варвара я! – поцеловала она его в глаз, – или тебя интересует, откуда я знаю Севу, – бывшего укротителя тигров, ныне криминального авторитета?

– И это тоже? – обмяк он после её поцелуя.

– Сева когда-то был в дружеских отношениях с моим покойным мужем, и мы часто не только встречались в одной компании, но и ездили отдыхать вместе в Сочи. Он был хорошим компаньоном, а вот его друга пасмурного я не знаю.

– Это Серый, – известный вор в законе, – после чего он немного задумался и сообщил.– Отец Альбины тоже носил такой титул.

Марту от такого известия словно подкинуло. Она вскочила с песка и начала быстро одеваться:

– Я готова ехать за мясом, – и посмотрев на недоумевающего Вадима, спросила.– Или ты передумал?

– Нет, конечно, – замотал он головой, – какой же дурак откажется получить позитивный заряд, находясь в обществе с самой звёздной женщиной в мире!!!

Сказав это, он поразился своей находчивости и смелости, не понимая, что с ним происходит. Никогда с ним такого не было, чтобы он вот так просто без трясущихся поджилок разговаривал, с незнакомой женщиной и не просто женщиной, а красавицей, – при этом, не подвергаясь никаким комплексам заторможенности.

– Немного усилий, внимания и ласки с твоей стороны и эта звезда будет светить только тебе и никому больше! – выразительно ответила она, смотрясь в маленькое зеркальце.

Эти слова чудесным образом подействовали на него. Схватив Марту за руку, он потащил её к машине. Понимая, что такой откровенный ответ может в корне изменить его жизнь.

Под открытым небом.

Вадим с Альбиной бегали с удочками от бочага к бочагу, пытаясь наловить рыбы для ухи. Время было не для клёва, и рыба плохо шла на крючок. А Марта с Карпом примостились на небольшом песчаном обрыве. Рядом с ним стоял нагруженный бёрёзовыми дровами катер Карпа. С кормы его был протянут смоляной канат и закреплён за выкорчеванную огромную дубовую корягу. Канат был словно живой, – при приливе ослабевал, при отливе вздрагивал и натягивался как струна:

…Они сидели около костра вдвоём и беседовали. Карп был уже на взводе после обильного причащения, но костру не давал потухнуть, периодически подбрасывая дрова в костёр:

– Не боитесь, что унесёт ваш катер вместе с дровами? – показала Марта на покачивающее судно, – и зачем вам столько дров?

– Катер никуда не денется, а то, что на борту находится это живые деньги. Я продаю эти дрова туристам, которых здесь в летнюю пору видимо-невидимо. Дубы рубить здесь категорически запрещено, да и горит дуб плохо. Приезжают же туристы сюда с сухим горючим, но что это за поход без искр и настоящих углей. Одна бутафория.

– Да здесь хмуро и бедно и не одной души я не вижу, – возразила Марта, – и если бы не река и эти могучие дубы, – кивнула она дубраву, – то остров был похож на самые настоящие прерии.

– Хмур и беден, остров бывает только зимой, – сказал Карп Марте, держа в руке стакан с водкой.

– А зимой вы здесь живёте? – спросила Марта.

– Здесь зимой кроме моего брата никого нет. Он без семьи, вот и зимует здесь. А летом здесь приволье. Это тебе заезжей гостье может казаться остров уснувшим, а пройди за дубки или к озёрам там туристов и рыбаков как клюквы на болоте тьма-тьмущая. Меня не тревожат, знают, что здесь я представляю власть. Заезжают сюда и люди с шальными деньгами. Так просто от безделья и скуки. Пускаются здесь во все тяжкие, гуляя ночи напролёт. Гуляют неделями в угаре вместе со своими полюбовницами. Деньги спустят до копейки, а придти в себя не могут после грехопадений и обильных пьянок. Полюбовницы в это время и сбегают от них. Вот тут их жёны и появляются, – собирают по острову своих блудливых мужиков, словно грибы. А денег то нет уже. Бывает, такого услышишь от разгневанных жён, что уши в трубочку сворачиваются.

– А водку они, где здесь покупают? – покрутила головой Марта, – магазинов я не вижу поблизости.

– Были бы деньги, а этого добра Варвара хоть залейся, – хмыкнул он.– Своего спиртного немало привозят, а если катастрофическая нехватка, то у меня на такие случаи про запас всегда припрятан ящик, другой. Да и до затона не далеко идти. Там водочка тоже продаётся. А народ я тебе скажу, денежный бывает. С севера приезжают, по вахтенному методу работают, месяц здесь, – месяц там. Вот у меня они и отрываются в свои выходные.

– Лучше бы на юг ехали с такими деньгами, – там красивее можно израсходовать их, – сказала Марта.

– На юг можно конечно уехать, но вопрос возвратятся ли они оттуда назад? – философски рассуждал Карп.– Здесь пропился, через реку переплыл, и ты дома или позвонил домой. На такси загрузили и опять дома.

– Я смотрю хозяйство у вас большое, тяжело одному управляться? – старалась поддерживать разговор Марта.

– Ты на мой укос не смотри, скотину мы не держим, кроме овец, гусей и одной козы. А сено я заготовил на продажу. На него спрос к осени большой будет.

Хозяйством в основном жена занимается. Сын заглядывает иногда. А главные у меня помощники внуки. Здесь живут всё лето, – Мишка Феликс и Васька. Младший Васёк сейчас на лошади подрабатывает. На сникерсы себе копит, – громко засмеялся он и, выпив водку, закусил редиской. – Двое других на лодке на маслозавод поехали. Подрабатывают там тоже на время летних каникул. Завод им подсолнечным маслом платит, и денег немного дают. И все до одного рыбаки. Ловят грамотно, и бывает помногу. Излишки на рынок несут и назад ничего не приносят. Всё расходится в течение часа.

– А вот у наших рыбаков, похоже, удачи нет, – сказала Марта, – что-то они задерживаются, – с сожалением вздохнула она.

– Рыба непременно будет! Альбина знает все секреты рыбной ловли. Опыт ей отец с малых лет начал передавать. А он рыбак известный на всю нашу округу.

– И вор в законе был известный! – обожгла его своим взглядом Марта.

– Я бы сказал великий! Ну и что? – потянулся он вновь к бутылке.– Мы все росли на нём, и никто из нас преступником не стал.

– Но Вадим, почему-то не рос на нём? Ведь он частым гостем был в его доме.

– Тут история другая совсем. Вадька это белая кость! Он в садик не ходил в малом возрасте, в пионерские лагеря не ездил. Ему нянька нос утирала почти до окончания школы, вот он и рос таким. Короче говоря, лишён был детской свободы и многих радостей жизни. Сюда приезжал, от солнца прятался и к реке боялся подходить. Боязнь к реке у него произошла, когда он маленький спасая Альбину, сам как Челюскинец оказался на льдине далеко от берега. Лет пять он не подходил к реке, – а потом мы с Альбиной здесь на мелком озере его не только отвадили от этой боязни, но и плавать научили. Сейчас он совсем мужчиной выглядит, но материться так и не научился.

– Это лингвистическое искусство совсем не обязательно мужчине постигать, изъясняться можно на языке Тургенева и Толстого, – вставила Марта.

– Это вопрос спорный, – засмеялся Карп, – мой рыжий Валет с места не тронется, пока его по матушке не обложишь. Особенно, не послушный он весной, когда время огороды пахать. Заявок много на него имеем, – двадцать соток вспахать тысяча рублей. Пашем не мы сами, но команду приходится давать или мне или Ваське. Больше он никого не слушает.

Марте всё больше и больше нравился этот добродушный толстячок. Это был прообраз настоящего русского мужика, – охраняющего природу. Этакий, купчишка без бороды с предприимчивой хваткой. На таких мужиках до революции Русь стояла. Про них в народе говорят: «Из воздуха может делать деньги!»

Постепенно речь его была всё тише и тише и, повесив голову на грудь, он кулём свалился на скошенную недавно траву.

«Хорошо хоть не в костёр, – подумала Марта, – а то бы получился мега-шашлык, я бы одна ни за что не вытащила из огня такого слона».

Альбина с Вадимом появились, когда Карпа свалила выпитая водка, и он спал на траве, иногда сгоняя от себя мух и слепней.

– Уже выпил всё до ухи, – посмотрела она на две пустые бутылки из-под водки и положила около костра завязанный пакет с живой рыбой. – Сейчас уху начнём варить и шашлыки жарить, быстро проснётся.

– После такой дозы, как – бы не пришлось его нам в дом всем тащить, правда не так далеко, но всё же! – произнёс с досадой Вадим, – а в нем сто пятьдесят килограммов точно есть.

– Для него литр не доза, я его хорошо знаю, – взглянула Альбина на пьяного Карпа, – он через час проснётся, ещё попросит, а у нас нет больше водки.

– У меня коньяк остался, – вспомнила Марта.

Альбина принялась чистить рыбу, потом вымыла её и зашла в дом. Из него она вышла с котелком, ложками и тарелками. Уху Вадим никому не доверил готовить от начала и до конца следил за процессом варки.

Действительно, как и предполагала Альбина от запаха, исходившего от ухи и мяса, проснулся Карп. Есть он не стал, а вот от коньяка не отказался. Выпив без закуски остатки коньяка, он смачно крякнул и, посмотрев с безразличием на богатый ужин, махнул рукой:

– А ну её, эту жрачку. Пойду я лучше из холодильника ещё бутылку достану, да прилягу под пологом, что – бы мухи не докучали. А вы тут отдыхайте. Если на ночь останетесь. Альбина найдёт вам место, где уснуть, и он посмотрел на неё, будто она была хозяйкой этой усадьбы.

– Мне конечно домой не мешало бы к вечеру попасть, – сказал Вадим.

– Посмотри на небо? – сказала Альбина, – солнце к зениту движется. Ещё час и будет вечер, а мы ещё к трапезе не приступали. И куда ты поедешь после шампанского? До первого патруля и прощай права! Ты уж определись, что тебе в данный момент дороже или дела дома или сахарные уста Варвары? Я вот лично намерена всю ночь у костра просидеть.

Марта бросила одобрительный взгляд на Альбину:

– Он давно уже выбрал второе, если решил мне отдых романтический устроить, – и она, нагнувшись, дотянулась до Шампанского, вручив его Вадиму.

Тут же вылетела пробка, словно ракета с космодрома и потекла пена похожая на вулканическую лаву извергающегося вулкана.

Альбина не видала их поцелуев. Она в это время прикладывала ладонь, к глазам делая её козырьком, и смотрела на грациозно проплывающие яхты и пассажирский трех палубник. Она деликатно отвернулась, когда стемнело и они полезли не в машину, а на стог сена. Мало того, зашла в дом к Карпу и, найдя там старенький плед, бросила им наверх.

– Какая у тебя понятливая и культурная сестра! – говорила Марта, жадно покрывая его лицо горячими поцелуями. Вадим поняв, что может попасть в такое таинственное чувство Варвары, как власть над мужчиной, он решил немедленно завладеть инициативой.

Его тело напряглось как у леопарда готовящегося к прыжку, и он с лёгкостью подмял её под себя Его поцелуи и объятия были властными, будто он никогда не знаком был с робостью. От её талии руки плавно переместил к её сладострастным бёдрам. На своей спине он ощущал её ласковые и нежные пальцы. Марта была поражена такой разительной перемене и покорно раздвинула свои точёные ножки. Глубокий и сладостный стон раздался из её груди, когда Вадим увлёк её в ночной марафон любви, – к вершине, где хорошо виден Эдем. Изрядно помятая возвышенность утопила их в ласке, и спрятала не только от чужих глаз, но и не давала прикоснуться иногда пробивающемуся прибрежному ветру к их телам. А после они смотрели на ночное небо, прошитое звёздами и на большую луну, вдыхая благоухающие ароматы свежее скошенного сена. Им обоим было хорошо после длительного шквала наслаждений.

– Со мной впервые такое произошло, – признался он ей, – и это потому, что ты рядом. С другими женщинами всё протекает буднично, серо.

– Я знаю, милый, – прижалась она сильно к нему, – ты всё это время жил и не знал, что существую я. А я не могла предвидеть, что такой необыкновенный мужчина живёт со мной в одном городе. Скажи, а с женой у тебя разве такого чувства не бывает?

Вадим замялся от такого вопроса и, посмотрев на луну, грустно ответил:

– Живя с любящей женщиной и не ощущая надлежащей взаимности, чувствуешь себя каким – то обманутым. Я с ней нежен, а она холодная с некоторых пор стала. И между нами всегда стояла преграда, не бытовая, – и даже допустимая, любовная связь на стороне. Нет! Это далеко не так! Эта женщина вот уже почти десять лет заменяет мне мать. Мне кажется, она и воспринимает меня, как сына. Хотя мы с ней и ровесники, но это ничего не значит. Только сейчас я понял, что любви к ней у меня плотской никогда не было.

– Печально слушать такие откровения, – нежно гладила она его по лицу, – но ты можешь исправить положение, когда осмыслишь, что прекрасней любви в жизни ничего нет. С Ольгой надо расставаться, если у тебя с ней ничего не получается, – неожиданно сорвалось у неё с губ, но он воспринял это без удивления и сказал:

– Сколько Карпа знаю, он всегда словоохотливый был. Это он назвал тебе её имя? Что он ещё про неё рассказывал?

– Ровным счётом ничего, – отлегло у неё от души, – а имя ты её сам мне назвал около костра. А ещё ты сказал, что она пришла под утро с подругой и под хмельком.

– Это ты виновата, – прошептал он ей, прикасаясь нежно губами к её уху.– Я с тобой совсем голову потерял. Отчёта своим словам не даю, и даже не помню, что говорил. Ты действительно красива, особенно здесь под открытым небом в кольце трёх рек и в пуще пьянящего сена, от которого исходит колдовской запах.

– И твои словно тиски, объятия! – добавила она.

Он привстал немного, и откровенно любуясь ей, прикоснулся к её обнажённым грудям. Её упругое тело светилось серебром от полнолуния. А глаза были насыщены удовлетворением и блестели, словно огранённые алмазы.

– Ты Варвара, как звёздное небо! – поцеловал он её в губы, – как тихая Волга в ночи, как эта луна, которая окутала тебя серебром! Только с этой красотой я тебя могу сравнить сейчас. И мне кажется, что я словно из золотого кубка усыпанного бриллиантами отпиваю эту красоту, наслаждаюсь пьянящим душу нектаром! Даже не верится, что ты сейчас моя женщина!

Он чуть присел, продолжая вплотную любоваться ошеломляющим зрелищем. Она молчала. Слышалось её только тяжёлое дыхание. Потом она с соблазнительной хрипотцой выдохнула из себя воздух, обдав его запахом молочного ириса, и застонала, закрыв глаза.

Вадим не выдержал и вновь овладел ей.

Когда с Волги потянуло свежестью, а в небе начал пробиваться рассвет, он приятно уставший сложил свою голову ей на плечо. Спал Вадим, как ребёнок тихо посапывая под характерный флейтовый свист одинокой иволги, где—то рядом притаившись на одном из самых высоких дубов. Марта лежала на спине и смотрела уже не в звёздное небо, а в хмурое, похожее на серое мышиное одеяние. Такое утро могло бы раньше ей испортить настроение, но сейчас она была счастлива как никогда. Её душа пела, словно весенняя трель сладкоголосых птиц. Она, часто делясь своим любовным опытом с подопечными девушкам, не могла им преподать того, чем обогатилась её плоть и душа в эту звёздную ночь. Такие ощущения на словах передать не возможно, – их можно только чувствовать!

Она осторожно убрала его голову со своего плеча и, приподнявшись на колени, осмотрелась.

Позади, стояла усадьба Карпа, – тихая, мирная напоминающая ей отеческий дом. И Марта, почему-то пожалела в этот миг, что на этой усадьбе не поют петухи, звонкоголосость которых она давно забыла, живя продолжительное время среди высоток большого мегаполиса. Чуть поодаль стеной стоит мрачная, словно мёртвая дубовая чаща, от которой даже звука шелеста листьев не слышно. Слева виден только один берег теперь уже родной Славки, – реки, которая познакомила её с этим милым ребёнком – второй берег реки с колыхавшимися от слабого ветра кустарниками боярышника был спрятан за высоким обрывом. Справа могущественная веявшая небольшим холодком спящая Волга. Ещё немного проснётся она и проснётся город.

Метрах в двадцати, напротив стога горел костёр, около которого сидела задумчиво Альбина и что-то делала со спиннингом.

Марта бесшумно оделась, чтобы не потревожить Вадима. Затем накинула одной освободившейся половиной пледа его голое тело и спустилась вниз, увлекая за собой большую охапку сена, чем вызвала небольшой шум, что заставило Альбину оторваться от своего занятия и поднять голову:

– Не замерзли там наверху? – спросила Альбина, когда Марта приблизилась к костру.– Вы так крепко спали, что не слышали, наверное, звука мотора лодки. Мальчишки приехали с того берега поздно вечером. Остатки ужина со мной доедали, – объяснила она.

– Мы особо не прислушивались к посторонним звукам, – сказала Марта, – слушали только стук своих сердец, поэтому и не замёрзли. Но ветер с Волги всё равно ощущается.

– Я рада за вас, но ты Варвара если с ним не серьёзно, а только подразнить, то вам лучше больше не встречаться. Он очень ранимый, а тобой он очарован. Если ты его когда-нибудь развернёшь от себя на сто восемьдесят градусов, то до беды не далеко. Может случиться трагедия. Он же диковатый с женщинами, а ты вчера его превратила в настоящего джентльмена. Для него это равносильно подвигу.

– Это он тебе сказал, что очарован мною? – поднесла свои ладони к костру Марта.

– Он бы мне мог этого и не говорить, я сама вижу всё, – сказала Альбина.– Признался мне Вадим, когда мы рыбу с ним ловили, – «говорил, если ты ночью будешь его женщиной, то это будет на всю жизнь!»

– Приятно слышать такие откровения, – улыбнулась она, – но я не игрунья по этой части. Скажу тебе по секрету, мне твой робкий братик такую ночь устроил, – она посмотрела на небо и добавила:– Такую ночь, что звёзды с луной спрятались от смущения! А я готова хоть сейчас забраться к нему на стог и упиваться и упиваться им, пока мои струны не лопнут от бессилия. Но мне надо хотя бы к семи часам, но попасть домой.

– Об этом не беспокойся, в пять тридцать переправа заработает через Волгу. Я тебя на Вадима машине подвезу к ней.

– Это будет совсем, хорошо! – обрадовалась Марта, – а сейчас мне хотелось с тобой откровенно поговорить, но дай слово, что твое мнение обо мне не изменится. Разговор у меня будет серьёзный, и ты постарайся после повлиять на Вадима.

– Не люблю ни тайн, ни серьёзных разговоров от них веет интригами, которые душу сажей, мажут, – произнесла Альбина. Давай оставим всё как есть, и не обижайся на меня? Мне за последние дни достаточно стрессов. А насчёт тебя, чтобы я не услышала и не узнала, – мнение моё хуже не станет! Не может носить такие красивые и ясные глаза плохой человек. Вадим же повстречав тебя, сам на себя может повлиять.

– Прости Альбина? Ты, наверное, права, – обняла её Марта, – тогда скажешь ему, что я как отосплюсь, так ему и позвоню. Это будет где-то после обеда. И на всякий случай давай я скину тебе свой номер телефона. Мало – ли, что может случиться. А сейчас отвези меня, пожалуйста, к переправе?

– Рано ещё, давай лучше чаю попьём? – предложила Альбина, – а можно и Шампанского, ещё одна бутылка осталась.

– Фу! – сморщилась Марта, – лучше чаю и достала из сумки влажные салфетки, которыми начала утирать лицо. Затем принялась подводить глаза, не забыв при этом и накрасить губы.

Альбина в это время пошла в дом за заваркой и питьевой водой. Назад она вернулась с двумя подростками в одном из них, она узнала вчерашнего наездника.

Он шёл, спотыкаясь о кочки в одних трусах, и недовольно тёр глаза, – видимо ему прервали самый сладкий сон. Позади него, махая связкой ключей, одетый в спортивное трико и сетчатую майку следовал постарше паренёк, лет четырнадцати.

– Это Мишка, – представила она мальчика постарше, – а это Васёк, – положила на плечо наездника свою руку.

– С Васей я вчера успела познакомиться, – улыбнулась Марта, – он мою подругу на лошади до переправы отвозил. Довёз хоть её до места или потерял по дороге? – спросила она.

– Довёз. Что там станется с вашей Бертой, – прошепелявил он.– Пассажирка добрая попалась, полтинник мне отвалила и мороженое купила. А вы мне полтинник дадите?

– Дам, но за что? – рассмеялась Марта, – неужели и ты меня на лошади повезёшь до переправы?

– Мы вас с Мишкой без транзита до места доставим, на моторке.

– Это ещё быстрее будет, – заверила Альбина, – пять минут, и ты хоть на том берегу Волги, хоть на том берегу Славки.

– Нет на берег Славки мне нужно, к речному вокзалу меня отвезите? – осенило вдруг Марту, – прямо к гостинице теплоход «Калинин». Номер хочу один там навестить.

– Тогда сто рублей, – невозмутимо прошепелявил Васька, – и тут же получил подзатыльник от старшего брата.

– Не слушайте вы его, я управляю лодкой, а не он. А мне ничего не надо. Пойдёмте усаживаться.

– Я капитан судна, а ты рулевой-моторист, – заявил Васька, чем развеселил всех присутствующих.

Марта начала прощаться с Альбиной, но та вдруг вспомнила:

– Варвара, а номер телефона Вадика у тебя есть? Как ты ему позвонишь?

– Имеется, – улыбнулась она в ответ, – но я не Варвара, а Марта, – Вадим найдёт, как со мной связаться, если я вдруг потеряюсь.

Марта села в лодку, оставив стоять в недоумении на берегу Альбину.

Разрезая синеватую дымку тумана поднимающего над Волгой, лодка, задрав нос кверху, скользила по воде, как спортивный глиссер и через десять минут подплыла к дамбе, рядом с теплоходом «Калинин».

У полуголого Васьки зубы стучали от холода и он, перекрестив себя руками, согнулся наравне с бортом, чтобы как-то согреться.

Выходя, Марта, сунула Васе купюру в пятьсот рублей:

– Спасибо капитан, и тебе Миша, что выручили меня! – поблагодарила она ребят.

При виде таких денег глаза у Васьки сделались, как сливы. Он сразу купюру засунул себе под мышку и прижал эту руку как можно сильнее к своему детскому телу. Марта оборачиваться не стала назад, она тут же услышала звук мотора отчалившейся лодки и пошла берегом до гостиницы, не решившись покорять крутую, словно детский трамплин, дамбу.