Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Верь мне Берта

Марта от Ольги вышла на улицу. Осмотрелась по сторонам, у соседнего подъезда встретилась взглядом наряженную компанию молодёжи, пившую бутылочноё пиво. Проходя мимо них, лохматый парень с лицом мопса и наглым поведением протянул ей бутылку:

– Давай на брудершафт выпьем, царевна Несмеяна, – развязано сказал он.

– Твоя пассия в болоте живёт, и зовут её Царевной – лягушкой. Квакает сейчас, наверное, от скуки, дожидаясь тебя, – бросила она наглецу и под хохот компании на ходу набрала номер Берты:

– Берта это я, – сказала она, – будь дома я сейчас к тебе подойду.

– Работать надо? – равнодушно спросила Берта.

– Нет, – отрезала она и отключила совсем телефон.

Поймав на площади такси, она доехала до дома.

Берта была в полосатом купальнике, на шее висела золотая цепочка с крестиком. Она впустила её в квартиру без особой радости, демонстрируя своё безразличие и даже обиду:

– Ты что не выспалась? – вместо приветствия спросила Марта, – день сегодня погожий, а ты хмарь на лице носишь. Радуйся жизни Берта!

– Я так рада, что через край эта радость льётся, – повернулась Берта спиной к Марте.

– Откуда такой сарказм? – удивилась Марта её поведению и откровенному не радушию. Чего раньше за Бертой не наблюдалось.

– Это ты у своего достопочтенного Нулика спроси, – бросила всё с той же обидой Берта. – Вчерашний утренник он снял на скрытую камеру и хочет запустить всё через Интернет. Меня и девчонок сразу из института выгонят. И он обещал эту угрозу выполнить. Я ведь раньше допускала такую возможность, что за мной может подсматривать невидимый глаз. Были такие подозрения, – поэтому старалась много лишнего не говорить, но толку-то что с этого!

Марту не обескуражила её обида. Развернув Берту к себе лицом, с улыбкой на губах спросила:

– И только поэтому ты меня так постно встретила?

Она, молча, затрясла головой.

– Ну и глупо, дуть губы из-за этого. Кто ему позволит сделать такую провокацию против вас. Вы мои девочки, и я вас всех люблю, а не его. И я полностью буду вас оберегать от всех эксцессов. А для большей убедительности я эту кассету заберу у него и мы с тобой вместе её уничтожим. Хотя честно сказать, я сидела рядом с ним за монитором и наблюдала за утренником. Девочек там нет, но он их раньше в порно – артистки возвёл. А вы с Вадиком смотрелись просто класс! Мне даже завидно было.

Берта хотела что-то сказать, но Марта опередила её:

– Он, наверное, спит сейчас. Пойду и принесу тебе твою тревогу!

– Уехал он с Пандой на восьмёрке перед тобой. И мне кажется он пьяный, – с ожившими глазами сообщила Берта.

– Вот это новость! – изумилась Марта, – он с утра никогда не употребляет даже пива. Не иначе поехал на теплоход Калинин, праздник речника справлять? Тем лучше для нас, – сказала она и вышла из квартиры.

Дома она выкрутила электрические пробки со счётчика, чтобы внезапно пришедший муж не мог проследить за их разговором с Бертой. Затем взяла нужную кассету и, заглянув на кухню, увидала недопитую бутылку виски за микроволновой печкой и переполненную окурками пепельницу.

«Пускай гуляет последние деньки, лапти я ему помогу сплести», – подумала она и вернулась к Берте.

Берта к этому времени приготовила уже кофе и включила телевизор. Прямо при Марте, она щедро влила в кофе коньяку:

– Думаю, не свалит нас такая доза?

Марта никак не отреагировала на её вопрос, а положила на стол кассету.

– Вот твой нравственный компромат, делай с ним что хочешь. Она в одном экземпляре, – успокоила она Берту, – ни второй, ни третьей кассеты не существует.

После чего Марта чтобы не помять сарафан аккуратно задрала его и села на диван. Раздался непонятный хруст:

– Слушай, ведь это мой траходром, он ещё не совсем старый и никогда так не возмущался. Неужели вы его вчера с Вадиком так разболтали?

– А ты загляни внутрь? – сделала загадочный вид Берта, – и поймёшь его возмущение, – и, решив не тревожить удобно устроившуюся Марту, призналась, – там вместо моих постельных принадлежностей, женские зимние сапоги лежат и до отказа. Нулик вместе с Пандой там паковали. Сказали мне, что пока покупателя не найдут пускай хранятся.

– Им, что тех комнат мало? – спросила Марта, – кивнув на две пустующие комнаты.

– Так они тоже до потолка забиты канцелярскими товарами и коробками со скотчем, даже несколько коробок с зубочистками и ушными палочками есть. Ты, что не знаешь? – удивилась Берта.

– Впервые слышу, – задумчиво ответила Марта.

– В конце мая они коробки эти с большой машины выгружали, – сказали, бартер с Украины получили.

Надо же? – проговорила Марта, – значит и бартер у него в ходу.

Марта взяла чашку с кофе в руку, и прежде чем отпить его, доверительно взглянув на Берту, произнесла:

– Мы дорогая моя часто сталкиваемся с множеством сюрпризов. Ты в особенности. Ведь доходы твои значительно больше, других девочек.

– Я не считаю сюрпризом деньги, полученные за секс со стариком.

– Не перебивай! – одёрнула её Марта.– Я пытаюсь подвести тебя к настоящему большому сюрпризу, который ты сама можешь себе устроить.

– Переспать с военным артиллерийским училищем? – не удержалась Берта от сарказма.

– Опять перебиваешь! – назидательно покачала головой Марта.– Ты хочешь, как можно быстрее рассчитаться за квартиру с Георгом? – спросила она.

– Конечно, хочу, но это невозможно!

– Всё возможно если будешь верить мне! – убедительно сказала Марта и, не отпив кофе, вернула чашку на столик. – Поступишь, как я тебе велю, считай, что ты полноправная обладательница этого жилья. Бумаги оформлены на тебя, нам с тобой останется только избавиться от Георга.

– Каким образом? – в её глазах зажёгся живой огонёк.

– Будем считать, что это будет твоей преддипломной практикой. Георг никакой не коммерсант, а самый настоящий аферист. Его место в тюрьме и ты его должна упрятать туда. Я хотела сама его сдать одному знакомому полковнику в отставке, но он такой ненадёжный, возьмёт выкуп с Георга, и я буду курить бамбук!

– Ты же не куришь? – не выдержала Берта и вновь перебила Марту.

На этот раз Марта не стала её одёргивать, а всего-навсего объяснила значение своих слов:

– Курить бамбук! – это поговорка новых русских и блатных.– Она означает, остаться у разбитого корыта и быть конченой простушкой с большим носом. Но это не столь важно, слушай дальше, – продолжила Марта делиться своим планом с Бертой:

– У Георга есть второй паспорт на имя Гущина Николая Степановича, с этим паспортом он и проворачивал свои грязные дела. Я постараюсь найти в ближайшие дни липовый паспорт, и тебе только останется сходить к прокурору области с этим паспортом, и рассказать где он промышлял с ним, – о чём я тебе позже расскажу. Не найду паспорт, пойдёшь без него. Я уверена, что его разыскивают не только в нашей области, но и других регионах. Пропадает он часто из дому. Рыщет там, где навар гарантирован. Бандитам его сдать, но они его так подоят, что я сама голой останусь, а мне бы этого не хотелось. Прокуратура, – это то, что нам нужно. Сегодня вечером надо обзвонить всех девчонок, чтобы никого не принимали и на каникулы разъезжались по домам. На время надо забыть про свой второй статус. А то Нолик с виду только показывает себя сильным мужчиной, на самом деле он слаб: – слаб духом, и чтобы смягчить свою участь, он не погнушается и про девчонок рассказать и мой Храм грёз оплевать, а этого допустить нельзя. Думаю, ты поможешь мне в этом важном деле, да и не только мне. Для тебя оно тоже выгодно. Вариант беспроигрышный и тебе это зачтётся! Верь мне Берта и у тебя всё будет прекрасно!

– Я без всякого зачёта с великим удовольствием отдам его в руки правосудия! – обрадовалась Берта, что расплескала кофе на столе.– Только скажи когда, милая Марточка? Всё для тебя сделаю!

Марта никак не отреагировала на порыв Берты. Она залпом выпила уже остывший кофе с коньяком, встала с дивана, который вновь нарушил спокойствие своим хрустом и, оценив вид Берты, сказала:

– Тебе моя дорогая, жизнь свою надо переустраивать. Прав был вчерашний журналист – моралист, что тебе предстоит быть матерью, а ты пошёл вон! пошёл вон! – стараясь подражать интонации Берты, произнесла Марта.– Быть мамой это высшее счастье для женщины! Некоторые мои девочки и Ноль в том числе, тоже называют меня мамой. Какая неестественная подмена святому! Я хочу это дорогое слово слышать ежедневно из уст младенца, а не от противного Ноля, которой до мозга костей начинён фальшью.

Берта вскинула на неё свои большие глаза, в которых мгновенно отразилась ненависть:

– Скоро мы избавимся от этого омерзительного типа. Не хотела тебе говорить, но он меня пользует уже давно, только не здесь, а в другой квартире, на Маяковской улице и укладывает меня там с мужиками из его гаражного кооператива.

Лицо Марты исказилось в снисходительной улыбке, но оставалось по-прежнему красивым. Колокольный набат не ударил по её ушам, от услышанных известий за день. Но в сердце неприятно защемило:

– Поистине сегодня день сюрпризов, – сказала Марта, – а ведь ещё десяти утра нет, чем же этот день закончится? На грустные размышления времени нет и пошло оно всё к чёрту. Устрою я себе сама сюрприз, приятный и ощутимый! Имею же я право отметить сегодняшний праздник приятными впечатлениями!

– Я тоже хочу праздника, – умоляюще посмотрела она на Марту.

– Возьми этот коньяк, – показала Марта на бутылку, стоявшую на столе, – и накинь на себя, что-нибудь лёгкое? Выйдем на свежий воздух, возьмём такси и поедем на пляж, на ту сторону Волги. Там народу меньше и песок чище.

Через час они лежали уже под грибками провинциального пляжа, и Марта периодически бросала взгляд на красный дом с зелёной крышей, около которого стоял Мерседес с транзитным номером и Джип.

Берте она не сказала, чей это Мерседес и кто находится в данный момент в доме с зелёной крышей.

Миссия – карать!

Вадим успокоившись, как ему показалось, Ольгиным вполне честным оправданием заехал за Альбиной. Наряд на ней по-прежнему был траурным. В руке она держала дамскую сумочку и пластиковый пакет.

– А где Ольга? – поинтересовалась она, как только села в машину.

– Её не будет, – сказал мрачно он.– Ты была права, она лечится, – соврал он и достал из кармана деньги.– Возьми? – протянул он их Альбине, – матери отдашь, только не моей, а своей. Здесь полторы тысячи долларов, – бабе Наташе они сейчас необходимы. Мне, как-то эта миссия не в руку. Я человек сентиментальный могу и слезу пустить, если загляну ей в глаза.

– Спасибо тебе Вадик! – убрала она в сумку деньги.– Только благородных слёз не надо бояться, они источают великодушие, а не стыд! Мама тебе очень признательна будет! Ей расходы предстоят ещё немалые, помянуть папу надо и на девять и на сорок дней. Нищим надо подать и народу в эти дни много придёт. Всех надо накормить. Сейчас похороны дороже обходятся, чем свадьба.

Она достала сигарету и закурила, чем удивила Вадима: – Ты что курить начала?

– Иногда балуюсь, – сорвалась она на кашель, – тоска ночью накатила, взяла у мужа пачку сигарет и дымила, как паровозная труба. Кстати ты отдал не последние деньги? – спросила она.

– Какая разница, – ответил он.– Когда моего деда хоронили, твои родители потратились тоже не мало. МВД, только венок купили и восьмерых курсантов прислали для залпа. Ты не волнуйся, у меня в последние годы поток успехов в коммерции значительно увеличился. Так, что я не совсем оголил себя. Да с находкой мне у матери дома подфартило.

– В каком смысле?

– Нашёл у неё небольшой клад старинных монет. Они почти все до одной оказались уникальными. Вот машину на них себе новую приобрёл, да Ольга подкинула четыре тысячи.

– Ты вчера мне уже говорил про Ольгины деньги или забыл?

– Не помню, – недоумённо пожал плечами Вадим.– Вчера у меня в голове было солнечное затмение. Ты когда от меня ушла, я много передумал о своей жизни. Жалко вдруг себя стало, ведь по сути, жизни у меня личной никакой нет. Работа и компьютер больше ничего. Жизненные интересы все сводятся к накопительству денег. Друзей нет, детей нет. Семья без ребёнка это не семья, а пара эгоцентристов.

Он замолчал и, надавив на газ, совершил обгон вереницы идущих впереди его машин, только после этого продолжил:

– Ольга, смотря на меня, тоже стала непонятной и со мной ведёт себя раздражённо и вызывающе. Разве я виноват, что она не может родить?

– Вадим, ну не переживай ты так? Не получится, с ребёнком этот вопрос можно решить положительно в детском доме.

Вадим оторвался от дороги и скептически посмотрел на Альбину:

– Я не хочу воспитывать чужого ребёнка.

– Значит, ты не любишь Ольгу, – сделала заключение Альбина.

– Затрудняюсь ответить на твою реплику, но могу без преувеличения точно сказать, что без неё мне будет, не только одиноко, но и тяжело. Привык я к ней.

…Вадим был с Альбиной не совсем откровенен. Он не сказал ей, что к Ольгиному телу он прикасается редко и с некоторых пор они чаще спят в разных постелях. Последние полгода она стала сдержанной. Однажды он попробовал её обнять, но она без всякой охоты отнеслась к его ласке, только покрутила пальцем у виска. Тогда у него и закралась мысль, что сексуальные блага она получает от другого мужчины. Он не переживал, по этому поводу, а занял позицию в отдалении от неё и смотрел поверх её головы. Прошло несколько дней. Он повторил попытку приласкать её, но в этот раз она уже не у себя в виске покрутила пальцем, а у него. На следующий день он поехал на вокзал и снял там, у таксиста проститутку за десять долларов. И так он поступал несколько раз. Получив, таким образом, вдохновение он приходил домой и садился за компьютер. Не сказал он Альбине и то, что последние три года работает над большим философским изданием. Эта работа его увлекала, больше, чем сексапильная жена и отбирала у него уйму времени. Признаться Альбине, что в холодности отношений между ним и Ольгой виноват отчасти и он, – у него не хватило смелости. Выглядеть в глазах Альбины инфантом он не желал. Для самой же Альбины не было секретом, что Вадим ударился в научную литературу, но она не думала, что это занятие поглотило его с головой так, что оно отразится на их взаимоотношениях с Ольгой.

– Привычка, – это одна из форм любви, – сказала Альбина, – а плотскую любовь, вам кроме самих себя никто не привьёт. Ни один сексолог, ни один психолог, как бы ни углублялись в ваши отношения, – они бессильны отрегулировать вам пульс гармонии. А вакцину любви, к сожалению, учёные пока не изобрели. Не подходите, друг другу, – нечего судьбу испытывать – лучше расстаньтесь! И всё-таки я считаю, что вся проблема в тебе Вадим. Это твоя личная беда! Твоя Ольга смотри, как внешне изменилась, брови домиком сделала, к визажисту регулярно ходит. У неё стала зовущая походка и такой же взгляд, и я не удивлюсь, если у неё появился любовник. Не кричи только караул и не беги в магазин за верёвкой и мылом, чтобы повеситься. Самоубийство ничего не доказывает, а так же никого не оправдывает, только в исключительных случаях кого-то обвиняет. Не знаю, как в других странах, но у нас в России бывает именно так!

– Я не настолько наивен, чтобы думать, что я у неё единственный мужчина в моей повседневной жизни, – сказал Вадим, – я тоже не ангел, на сторону иногда хожу. Конечно, у меня нет любовниц, – это случайные однодневные связи, о которых я быстро забываю. А хотелось бы постоянную девушку заиметь, может, она бы мне подарила ребёнка. Но, к сожалению, у меня нет опыта знакомства с порядочными девушками. Робею я перед ними. Да, что там говорить ты и сама знаешь, что Ольгу мне нашёл дед. А из порядочных девушек я общался только с тобой, но ты не в счёт. Мы с тобой росли вместе и к тому же являемся родственниками.

Альбина хотела закурить ещё одну сигарету но, обратив внимание, что подъезжают к дому, взяла в рот таблетку рондо:

– Ты Вадик только не обижайся, – сказала Альбина, – но тебя дед избаловал и воспитывал не как внука, а как внучку. Вместо того, чтобы сводить тебя на стадион или отпустить с классом в поход, он тащил тебя на балет или в оперу. Он тебе даже у нас босиком не разрешал по саду летом ходить. Жил ты у него по его расписанию. Гулял только до двадцати часов, молоко пил только кипячёное. По дому ничего не разрешал тебе делать, даже хлеб, специально нарезанный, для тебя покупал, чтобы ты не дай бог, палец не порезал. Вот и результат твоей робости! А ты ведь красивый парень и я уверена, будь у тебя сейчас другое поведение, ты бы у противоположного пола пользовался оглушительным успехом. Ольгу я тоже не хочу обелять, если она любящая жена, то ей давно бы нужно тебя перековать и превратить в настоящего мужчину, но она не стремится этого делать. Потому что ты удобен ей такой, смазливый тютя с задатками коммерсанта.

– Кажется, ты права Альбина, – сказал он и притормозил около дома, где уже стоял вчерашний джип и микроавтобус Руслана с открытой дверкой. – Сегодня вечером я намерен с Ольгой обговорить острые вопросы. Я уже её предупредил, – невольно проговорился Вадим.

– Так она же лечится? – поймала его Альбина.

– Я тебе солгал, – с дрожью в голосе произнёс он, и Альбина заметила, как веки на его глазах начали нервно подёргиваться.

На этом она решила больше не продолжать с ним разговор об его отношениях с Ольгой, только перед выходом из машины сообщила Вадиму:

– Вадик, папа оставил после себя в наследство одну знакомую нам с тобой старую вещь, которую мама вручит тебе через девять или сорок дней. Эта вещь напомнит тебе время, когда ты мальчиком в одиннадцать лет совершал смелые поступки, достойные только настоящим мужчинам!

Он напряг память и вспомнил большую бригантину – макет прикреплённую к стенке кухни между двумя окнами, чтобы она была скрыта от лучей солнца и не рассохлась. Этот макет дед мастерил больше года и постоянно гордился своим изделием. Вадим не редко приставал к нему в детстве, чтобы спустить эту бригантину на воду. Но тот хранил её, как зеницу ока, иногда только подкрашивая её в местах облупившей краски.

«Вероятно, эта бригантина и будет моим наследством?» – равнодушно отнёсся он к своей догадке.

После чего они вышли из машины и увидали на крыльце Корнея и Руслана. По наполненной сумке стоявшей, рядом с ними без труда можно было определить, что Руслан собрался в дорогу:

– Хорошо, что ты приехал Вадим, – сказал Руслан, – матери твоей, что-то плохо с самого утра стало.

– Врача ей вызывали, – добавил Корней, – но ты особо не переживай. Укол ей сделали, сейчас спит.

– Она выпивала вчера? – спросил подозрительно Вадим.

– Крепче компота она в рот ничего не брала, за все эти дни, – заверил Корней, посмотрев на сомневающегося Вадима.– Не веришь, можешь у бабы Наташи спросить. Она была всегда рядом с твоей матерью.

– Это и я могу подтвердить, – проходя между двумя братьями, бросила Альбина и вошла в открытые настежь двери дома.

– Вы уезжаете? – обратился Вадим к Руслану, кивнув на сумку.

– Да поедем, – ответил с неохотой тот.– На работе только на три дня отпустили. Да и матери нужно лекарства льготные взять. Месяц кончится, значит, рецепты пропадут. А она без таблеток и дня прожить не может.

Возраст отбирает у человека и здоровье и рассудок, – закурил сигарету Руслан, – и мы когда-нибудь такими будем. Страшно бывает подумать о таком жизненном финале.

– Хватит мрачных мыслей! – занервничал Корней.– Дед как говорил, все несчастья и проблемы, человек создаёт себе сам, потому что думает и поступает не правильно. Тебе в дальнюю дорогу с семьёй ехать, а у тебя упадническое настроение. Он ушёл в иной мир хоть и во сне, но улыбку на губах затаил и заметь, что будто зная о своей кончине, нам с бабой Наташей недавно сказал: «Если меня будете хоронить, чтобы никакого оркестра я не слышал с траурными маршами. Когда будете выносить гроб из дома, включите Таганку в исполнении Кальянова. Он, как и я, тоже протез вместо ноги носит и поёт отменно! Не громко так включите этого шансона, чтобы вам соседи кости не мыли после моего погребения». – Вот это я понимаю оптимизм и сила духа у мужика, поэтому и прожил долгую жизнь, не смотря, что войну прошёл и в тюрьме отсидел двадцать лет. Кто мне скажет, что он разума лишился, – да я первый тому рот порву.

– Таких как он мало людей, – согласился с ним Руслан, – пускай ему земля будет пухом. А я о войне только по фильмам и книгам знаю, а о тюрьмах от дяди Глеба.

Не всем же быть такими, как он! А ты брат не забывай, что все тяготы на плечи по уходу за нашей мамой лежат на моей семье.

Им договорить не дали. Послышалась в доме какая – то тихая речь похожая на перебранку и на крыльцо вышла чем-то недовольно шамкающая беззубым ртом Дарья, которую под руку держали внуки. Позади них шла баба Наташа, с двумя бутылками минеральной воды, и Любаша с Зоей Дильс, словно телохранители следовали за всей процессией. Не было только семьи Мариса. Все они прошли к микроавтобусу, и Зоя Дильс перед отправлением перекрестила дорогу и машину, и похожий на псалом речитативно высказалась:

– Да дай ты им боженька свободную дорогу и пускай они без унижающего измывательства сотрудников каверзной службы милицейской автоинспекции доберутся до своих родных пенатов, – после чего она вновь с заметным усердием перекрестилась, чем вызвала улыбку на лице вышедших на крыльцо Артиста и Серого.

– Спасибо тебе мать за гражданское проникновение в полицейское беззаконие, – не устоял от комплимента Артист.– Было бы таких бабушек, как вы на каждую губернию хотя бы по десятку, то водители точно обрели бы спокойствие на трассах, так – как знали бы, что заслон против беззакония от таких бабушек стоит прочный.

– Бабка Зоя посмотрела на стоявших, на крыльце двух важных авторитетов, сказала:

– Я ребята трёх сыновей вырастила, один на военном крейсере плавает с артиллерией в Североморске, а двое других здесь живут. Они не только руль крутят, но и штурвалы обнимают в навигацию. Знаю, какие муки им приходиться терпеть от иродов в погонах, с полосатой дубинкой в руках. Бесправные и постоянные поборы от них не только ощущают сыновья, но и я тоже. В правах же не указано, что мои сыновья имеют престарелую мать. Вот эти оглоеды с дубинкой в руках и дерут с них три шкуры.

Артист с Серым тут же сели в свой джип и, не прощаясь куда-то умчались.

Слова матери Карпа, словно жгучий хлыст пастуха стеганули по спине Вадима, и он прошёл в дом, где в уютном отсеке у Корнея нашёл спящую мать на низкой и широкой кровати, укутанной цветастым лёгким покрывалом.

Морщинистое лицо, с бесформенным ртом, в прямом смысле слова, отдавало старостью. Ему показалось именно той старостью, о которой только что говорил Руслан. Он ещё раз с необыкновенной болью всмотрелся в лицо матери. Её извилистые нити на щеках, расползались густотой, залезая на шею и за уши. Вадиму показалось на секунду, что картограф прилично поработал над её внешностью, – только обилие рек и дорог специально отметил красновато – розовой краской. Вся эта картографическая сетка говорила об её пренебрежительном отношении, к своему здоровью, связанная с пристрастием к спиртным напиткам. Небольшие язвочки на лбу и подбородке, которых раньше он не замечал у неё, – явно подчёркивали неизвестное для него кожное заболевание. Она спала бледная, и периодически всхрапывала, будто на пути поступления в её лёгкие воздуха, кто-то периодически перекрывал ей кислород. Он с болью в сердце посмотрел на это родное и в тоже время чужое лицо. В женщину, которая его на свет произвёла, кормила около года грудным молоком. Но после последовала повадкам кукушки, сбросив мальчугана своему отцу, забыв при этом дать ему материнскую ласку.

Явного отчуждения у него к матери не было, была только боль за её безвременно наступившую болезнь и старость. Хотя он осознавал, что именно её болезнь это природная кара, которая наказывает всех, кто беспечно относится в молодости к своему здоровью. Он знал много женщин ровесниц матери, которые в шестьдесят лет начинали новую жизнь и постоянно следили не только за своим внешним видом, но и здоровьем. Все они являлись его постоянными покупателями в лавке «Здоровье».

Он услышал за спиной шаркающие шаги, но поворачиваться не стал. На своих плечах ощутил прикосновение чьих-то лёгких дрожащих рук:

– Не тревожь её? – раздался голос бабы Наташи, – ей уже лучше. Врач сказала, что от переутомления давление поднялось. Полежит у нас несколько дней и отойдёт.

– В другой мир? – машинально вырвалось у него не к месту высказанная фраза.

– Что ты! Что ты! – убрала она с его плеч руки, – врач даже кризисом её состояние не назвал. Поживёт она ещё! Только ради бога забери её к себе? – не то завянет она от одиночества в своей большущей квартире. Я бы не прочь её у себя совсем оставить, но ты сам должен понять, ей твое внимание нужно. Да и стара я для роли няньки. Мне самой особый уход нужен.

– Да я обязательно заберу её к себе, – глубоко вздохнул он, – если она конечно согласится.

– Она уже согласна и давно, – сказала баба Наташа, – только боялась тебе признаться. А сейчас залезь в чулан там под стеллажом лежит старый протез из липы. В нём дед оставил письмо и одну редкую штуку, которую обещал тебе подарить очень давно. Только у меня просьба к тебе есть Вадик. Покажи этот подарок Анне? Она ведёт своё независимое историческое расследование. Может ей удастся докопаться до истины. Они скоро будут дома. Пошли билеты на поезд брать.

У Вадима ёкнуло внутри.

«Неужели Пифагор в протезе спрятан?» – подумал с радостью он и, не показывая своего счастливого лица бабе Наташе, сказал:

– Хорошо баба Наташа, я сейчас загляну в чулан, – и, оставив её, около постели матери он вышел из комнаты. В коридоре он столкнулся с Альбиной:

– Пошли со мной? – позвал он её и, не дожидаясь её согласия, потащил за руку к чулану. – Где-то здесь протез спрятан, – начал он шарить под стеллажами.

– Мама опередила события, – проговорила она, – хотела через девять дней тебе его вручить, да видать за твою материальную помощь решила сейчас отдать.

Вадим вытащил засохший, но не трухлявый в пыли протез:

– Там письмо внутри скотчем прикреплено, – предупредила она. – И Пифагор каратель, в который мы с тобой, когда-то твой зуб спрятали.

Он тяжело задышал и от попавшей в нос пыли несколько раз чихнул:

– Будь здоров! – улыбнулась Альбина, – давай на свежий воздух выйдем из этого архива ненужных вещей?

Они вышли на крыльцо и он, отделив от скотча лист бумаги, развернул его и вслух прочитал: