Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Вадим одновременно слушал мать и заворожено смотрел на Пифагора, который полностью поглотил его:

– Я знаю, где ты похитила Пифагора? – не отрываясь от фигурки, проговорил он, – если мне память не изменяет, то я его видал у бабы Наташи в серванте, но значения ему никакого не придавал. И однажды мой вырванный зуб Альбина положила в него. А утром мы его закопали в палисаднике под сиренью вместе с этой фигуркой. Выходит его откопали? Ну конечно! – обрадовано хлопнул он себя ладошкой по голове, – цветы сажали и выкопали. У них каждое лето в палисаднике цветы растут!

– Может, и видал, только не его, а настоящего Пифагора, – сказала мать, – а это подделка. Мне так Наталья сказала недавно. Она мне тут несколько дней назад освежила память. Я вспомнила, что появился у меня Пифагор, когда тебе года четыре было. Выходит вы с Алей под закопали Пифагора№1, а это подделка.

– Таких подделок не бывает, – не переставал любоваться Пифагором Вадим, – такая тонкая работа с руки только великим старым мастерам, таким как Леонардо Да Винчи или Сансовино Андреа. Надо будет к бабе Наташе съездить разнюхать у неё подробно про эту великолепную фигурку.

Мать больше не стала разговаривать с сыном, а легла в кровать и, окутавшись одеялом, сказала:

– Если время не жалко, то съезди, только пустой к ней не появляйся. Купи ей фруктов и конфет. Она не забывает меня, хоть и старая, а через Волгу мотается через день, проявляя ко мне человеческую заботу!

…Вадим собрал с подоконника все монеты, а их насчитывалось ровно тридцать штук, положил себе в карман. Возбуждённый дорогой находкой, он покинул мать. На следующий день он пойдёт к знакомому коллекционеру-нумизмату, и все монеты продаст за большие деньги, которых вполне хватало, чтобы заменить свой автомобиль. С отличным настроением он направится к бабе Наташе, не забыв ей купить бананов и апельсинов. Он ехал в своём стареньком Мерседесе и прикидывал, сколько денег сможет выручить за фигурку и что он приобретёт на них. Ему казалось, что он обладатель древнего и бесценного экспоната.

«Заменю тачку, и открою магазин „Здоровье“, – думал он, – надоело самому впаривать товар народу в тесной лавчонке. Найму продавцов и будем отдыхать с Ольгой. Но в первую очередь обязательно нужно в гости к Марису съездить в Лейпциг. Он по искусству дока. Помочь должен. Там заодно и машину себе свежую возьму. Славу богу, нужную сумму с лихвой набрал, да Ольга обещала четыре тысячи зелёных дать. Интересно откуда у неё такие деньги? Неужели выручку утаивала от меня, чтобы сюрприз мне сделать. Тогда она просто молодец! С такими бабками контакты попробую завести в Германии с фирмами производящие товары для здоровья…»

Он так замечтался, что чуть не въехал в шлагбаум. Нажав до отказа педаль тормоза, Вадим сразу ощутил, как испариной покрылось его лицо, и мелкая дрожь пошла по всему телу. Переждав минут десять, он вновь тронулся с места. Силуэт бабы Наташи увидал через открытое окно, когда подъехал к дому. Взяв из багажника пакет с фруктами, прошёл в дом:

– Давненько я не был в ваших краях, – вместо приветствия сказал он и, поставив на стол пакет, начал выкладывать содержимое:

– Да ты не только нас забыл, а и мать родную, – попрекнула его баба Наташа, – несмотря, что живёшь от неё в двух шагах ходьбы.

Вадим сел на стул и обиженно возразил:

– Вы напрасно так баба Наташа говорите? Я матери и сиделку нанимал и сейчас вместе с Ольгой забочусь о ней. Она можно сказать уже выздоровела. А, что с ней сделаешь, если она жить ко мне не хочет переходить. Если – бы, жила у меня может и не пила бы так? Вам конечно, спасибо и от нас с Ольгой и от мамы за проявленную чуткость!

– Раньше Вадик о матери надо было уделять внимания, – не ответила баба Наташа на его выраженную благодарность.– А сейчас я не удивлюсь, если её ещё один инсульт посетит. Всё-таки спиртным она сильно своё здоровье подорвала. А ведь какая красивая женщина была, и какая стала? А она младше меня ой как намного, но выглядит значительно старше.

Вадим понуро сидел за столом, с неохотой выслушивая нотации бабы Наташи:

– Мне с ней трудно разговаривать, – оправдывался Вадим, – как упрётся, её уже ничем не сдвинешь. Принёс ей биологические добавки и дорогие таблетки от инсульта, так она их ни одной не приняла. Говорит, что я отравить её хочу, а сама каждый день соседа за водкой посылала. За два месяца она довела Ивана Петровича до смерти, а ей хоть бы что. Она неисправима, хотя пить меньше сейчас стала.

– Вот в это время и постарайся её к себе забрать? – посоветовала баба Наташа, – может совсем у вас бросит пить? Ты посмотри, как я со своим дедом счастливо живу? А ведь он у меня каждый день употребляет горькую. Стопку перед обедом, стопку перед ужином и я нередко поддерживаю в этом. И ничего не спились.

– Баба Наташ, но что вы себя равняете с ней, – подошёл к окну Вадим и понюхал распустившийся красный цветок, высаженный в горшке.– У вас с дедом образ жизни совершенно иной был. А у моей мамы одни банкеты были на уме, да рестораны. Была бы замужем, возможно не скатилась до такого состояния? Кстати, а где дед? – опомнился он.

– Дед в санатории отдыхает. Послезавтра Корней поедет за ним. Глебу сейчас каждый год дают бесплатную путёвку, да и меня не забывают. Помнят ещё нас фронтовиков. Раньше такого заботливого внимания к нам мне кажется, не было? Губернатор сам лично приезжал к нам домой перед днём Победы. Подарил телевизор большой, новую газовую плиту и огромный букет цветов. Как приятно ощущать, что тебя ещё помнят!

– Мало вас осталось, вот и не забывают, – сделал вывод Вадим, – а я вот думаю съездить в Германию за новой машиной. Не совсем конечно новым автомобилем, – оговорился он, – но чтобы свежее, чем мой был. Моему Мерседесу уже семнадцать лет. Получится, к Марису заеду, я его давно уже не видел. Думаю, дай вас навещу, да адресок возьму его. Анна то часто приезжала с Сабриной, а он не особо жалует вас.

– Марис человек занятой. У него наука, а ещё твёрдый бизнес. Ему некогда разъезжать. Зато мы с дедом у него почти каждый год в Германии были, и Альбина нас не забывает. Альбина говорит и вас с Ольгой не обходит вниманием, частенько в гости к вам заходит со своим Васей.

Вадим вспомнил, как перед первым маем, он в сосисочной встретился с Альбиной. Он зашёл перекусить и столкнулся с ней на выходе. Они оба были несказанно рады встрече, так – как не видались больше месяца, хотя не редко созванивались по телефону. Когда-то Альбина помогла получить Вадиму небольшой кредит для бизнеса и после этого их родственные отношения заметно укрепились. На семейные знаменательные даты они стали ходить друг к другу в гости и нередко посещать компанией театры и концерты.

– Альбину я последний раз видел перед первомайскими праздниками, – сказал Вадим, – писаная красавица она у вас. Вылитая вы в лучшие времена! Не была бы мне родственницей, – вряд ли Ольга захомутала меня. Точно на Альбине женился.

– Полно те Вадик несуразицу нести, – как девочка смутилась баба Наташа и подошла к стеклянному шкафу.– Подумать только! Нашёл что сказать! С тех пор как я встретила Глеба, у меня не было плохих времён!

Она достала из-под стекла конверт, присланный Марисом и, вытащив оттуда письмо, протянула пустой конверт Вадиму.

– Вот его адрес, – сказала баба Наташа, – да смотри, поедешь, не забудь перед отъездом к нам заглянуть? Я им небольшую посылочку соберу. К Альбине не заходи, – в Сочи они уехали отдыхать всей семьёй. Сам – то Марис пишет, что возможно через месяц приедут всем семьейством. Не знаю когда уж, и дождёмся их. Неужели я Сабриночку увижу и Августа? – скрестила баба Наташа руки на груди, – большие стали внуки наши.

Она резко вдруг поднялась и пошла к холодильнику:

– Я тебя совсем заговорила, – ничем не угощаю, – достала она из холодильника деликатесы.

– Мне машина нужна срочно, – заявил Вадим, – столько времени я ждать его не могу. Через неделю думаю быть уже в Германии. А перед отъездом я непременно загляну к вам, – сказал он и, отказавшись от угощения, покинул дом.

Баба Наташа из окна проводила своего родственника и когда машина скрылась из виду, она услышала громкий разговор около реки трёх ветеранов войны, которые всегда были близки с Глебом. На траве у них стоял бидончик с пивом, и они через край постоянно прикладывались к нему и отчётливо разговаривали про рыбалку. Она открыла свою очередную тетрадь для стихов, написала. На переправе сбор солдатский,

ведёт под пиво разговор.

Поставив точку, закрыла тетрадь и, положив её на окно, продолжала наблюдать за ветеранами.

Вадик кажется заморочился

Глеба привёз на машине Корней. Он свежий и довольный отдыхом обнял свою бабушку и поцеловал её в щёку.

– Окрошки хочу? – сказал он и направил свою коляску к излюбленному месту, откуда хорошо наблюдалась и река и остров.

– Я всё знаю, и приготовила тебе и окрошку и салаты и про бутылочку не забыла, – радостно щебетала она вокруг мужа.

– Я же знал, что ты у меня молодец, – сказал дед, – я смотрю, ты и о фруктах экзотических позаботилась, – показал он на вазу, стоявшую на столе наполненную бананами и апельсинами.

– Вот это как раз не я купила, – сказала она. – Вадик Фаины был вчера, – привёз целый пакет.

– Как это он сподобился? – удивился дед, – давненько его не было, а тут приехал, да не пустой. Говори, что ему надо было? Догадываюсь, что затевает он что-то хитрющее, выгодное для себя. Этот пряник продуманный, но ладно хоть не подлый. Должное надо отдать деду генералу, – благодаря, его качественному воспитанию Вадим по нынешний день табак не курит и спиртное не употребляет. Да и мы с тобой руку приложили к его воспитанию. Но помню в студенческие годы, гнильцой нафарширован был с излишком. Свою выгоду во всём искал.

В кухню вошёл Корней и, услышав последнюю фразу Деда, сказал:

– Ты прав дед. И я не удивлюсь, если он сейчас зачастит к нам. Возраст у вас с бабулей преклонный, – не исключаю, если он будет навязывать вам своё опекунство? Такой богатый дом на берегу реки сейчас больших денег стоит.

Бабу Наташу его слова немного напугали и она, махнув в его сторону полотенцем, которое держала в руках, чуточку обидевшись, ответила:

– Ты что Корней говоришь такое? Мы, что с дедом такие уж немощные, что нам опекунство надо? Мы пока спим с ним ещё на одной кровати. А если надо будет, мы с Глебушкой весь город обойдём, без чьей-либо помощи, если конечно он ногу свою новую приладит. А дом Корней твоей семье отойдёт и Альбине, тебе уже дедушка давно сказал. Только дайте нам богу душу отдать спокойно. Так – что побойся бога говорить про Вадима всякую чушь. Не чужой он нам.

И рос он примерным мальчиком.

– Простите, баба Наташа? – виновато произнёс Корней, – я не хотел вас огорчить. Просто я этого хлюста Вадима, знаю лучше вас, хоть он вам и прямым родственником считается, но я время с ним больше провёл, чем вы. Вот и сейчас мать бросил на самовыживание. Разве это дело?

– Да ничему ему от нас не надо? – возмутилась баба Наташа, – в Германию он едет за машиной, вот и пришёл за адресом Мариса. И ещё заедет, я ему посылочку передам. А то, что он на мать свою плюнул, для меня это не новость. Что может быть хуже для матери, чем холод и равнодушие от родного сына? Хотя она сама виновата во многом. Мальчишка рос без материнской ласки. Он только у нас, её и получал. Сами знаете, как строг был с ним дядя Саша.

– Кстати, а как Фаина оклемалась хоть немного? – спросил дед, крутя в пальцах изящную зажигалку, и в то же время смотрел через окно в сторону острова.

На острове прямо за рекой догорал костёр, от которого вился сизый дымок и постепенно исчезал в синеве горячего воздуха. Солнце словно уткнувшись в образовавшиеся отмели, своими лучами безжалостно поджаривало их. Чуть в стороне он увидал резиновую лодку с двумя мальцами. Их он узнал без очков, – это были внуки Карпа, Мишка и Феликс – продолжатели рода Дильсов. Ему вдруг нестерпимо самому захотелось покидать удочку рядом с ними.

Отъехав от своего наблюдательного пункта, он посмотрел с хитрецой на Корнея:

– Погожий денёк сегодня, – может рыбки Захару съездить половить?

– У твоего Захара рыбой полный холодильник забит, – отдыхай сегодня, – пробурчала баба Наташа.– Нечего Корнея от дел отвлекать. В выходной на зорьке и я с вами половлю. Всё равно с первыми петухами встаю.

– Ну, как там Фаина? – переспросил он, мысленно отказавшись от идеи покидать удочку.

– Фаина уже ходит. Я ей немного помогла. Плиту газовую нашу старую ей отвезла с Иосифом на его газели. Одежонку, которую не ношу, тоже отдала. Но выпивать не бросила. Определила себе ежедневную норму по семьдесят пять граммов в день. Говорит, если резко бросит пить, значит разгневать человеческую физиологию. Возможно, она и права? Ведь я считала она не поправиться, – совсем плохая была. Я вначале думала у неё помимо инсульта ещё белая горячка? А нет, голова у неё в порядке. Даже память частично восстановилась. Может, она наполовину симулировала свою болезнь?

– С неё станется, артистка ещё та! – сказал Корней.

– Да, конечно, она вытянет! – не задумываясь, ответил дед.– Симулянты самый крепкий и артистичный народ, они не во вред своему здоровью умеют нужный кусочек от пирога отрезать. И я их не осуждаю. Это относится и к Фаине. А что ей? – она тётка не изломанная. Трудовая жизнь скудная, – всю жизнь пела и плясала. А неистощимое желание к водочке я думаю, у неё пройдёт. Должна же она когда-то сказать себе «Стоп!» Должны же гены её отца и матери побороть её распущенность!

Баба Наташа села перед дедом и взяв его руку в свои ладони, сказала:

– Ты представляешь, она мне такую ахинею несла, как на предсмертном одре. Я думала, точно баба чокнулась.

– И чем же она тебя удивила? – спросил дед.

– Фаина мне призналась, что украла у нас Пифагора, но где он у неё спрятан, – этого она не помнит. Я ей говорю, что тебе это приснилось, и что если ты и взяла то ненастоящего Пифагора, а липу. Бредила она Глебушка, я – то точно знаю, что ты эту копию Анне подарил. А Фаина утверждает, что похитила Пифагора во время нашей с тобой свадьбы. А это 1967 год. Подумала, совсем баба ум от водки потеряла.

Дед отвёл взгляд от бабушки и, услышав рёв быстроходного скутера, вновь приблизился к окну. Посмотрев взад убегающему скутеру, он задумался, – о том пропавшем Пифагоре он давно забыл:

– Ты, что задумался дедушка? – услышал Глеб голос супруги или плаваешь всё в своём санатории. Бабушкой там случайно молодой, не обзавёлся? – пошутила она.

Дед одарил её доброй улыбкой, обнял, поцеловал в поседевшие волосы, и сказал:

– У Фаины с головой всё в порядке. Фёдор тогда изготовил мне две копии. Я хотел окончательно снять вопрос у милиции и подарить ту чернильницу Бублику. Но она таинственно исчезла из дома. Теперь мне ясно кто глаз на неё положил. Я впрочем, быстро про неё забыл. У меня в запасе ещё одна чернильница была.

– Всё равно нехорошо красть, тем более у родственников, – осуждающе покачал головой Корней.

– Это понятно, – щёлкнул зажигалкой дед, – но Фаину винить нельзя за это. Она и Вадим больны клептоманией, об этом мне по секрету поведывал Александр Дмитриевич, когда мы были на рыбалке. Мало того лично я возил Вадима в Ярославль на гипноз в клиннику, после чего я сам не замечал за ним рецидивов клептомании и генерал при жизни ни словом не заикался. Не знаю, вылечился он окончательно или нет, но не надо было тебе давать Вадиму адрес Мариса. Заморочился он на чём-то. Едет за машиной, а обращается к тебе, а не ко мне. Машину из Германии не так просто вывезти без бандитского налога. Я Карпу лично зелёный свет делал в прошлом году, чтобы он безболезненно проехал из Германии до дома. А Вадим хорошо знает о моих возможностях, и словом не обмолвился об этом со мной. Или у него денег много или едут большой группой? – поднял вверх указательный палец руки дед, – но любая группа всё равно отстёгивает бабки за проезд, если конечно нет «проездного билета» от влиятельного лица.

Наталья внимательно посмотрела на мужа и тихо промолвила:

– Вдвоём они едут.

– Значит он точно заморочился, – определил дед.

– Я согласен с тобой, – поддержал его Корней, – сколько я его помню, он всегда гнилым был. Ему на пару с Карпом ничего не стоило для хохмы закатать в банку куриный помёт и продать его вместо гусиного паштета. И продавал его в магазинах, где очереди большие были. После чего он быстро нарезал ноги, а мне после хвалился, какой он ловко объегорил простолюдина. Я Карпу тогда втык сделал, чтобы молодого парня с пути не сбивал, а этот толстяк, у которого сын ровесник Вадику, мне про приколы начал толковать. Вроде бы они это делали для прикола, но каково обладателю такой «ароматной покупки».

– Бог с ним Корней, – махнул рукой дед, – зови Капу к столу. Будем, окрошку бабушкину есть. Но на Вадима рукой нельзя махать, всё-таки родственник и человек он я бы не сказал что потерянный. Просто предприимчивость у него какая-то нездоровая. Купи-продай, я таких бизнесменов называю. Мало ему аптеки, так он к комиссионкам пристрастился. Скупает там приличные вещи по дешёвке у населения, – не в магазине заметьте, а у входа. Потом с этими вещами выходит на рынок. Это мне Альбина по секрету сказала. А вообще-то она о нём неплохо отзывается. Знаю свою дочь, она не стала бы с конченым человеком поддерживать какие-то отношения, а она дружна с его семьёй! И с моей точки зрения, он с малых лет был смышленым и грамотным парнем. Разговор как у знатного дворянина, да и манеры не как у пастуха. Может себя в обществе преподнести.

– Ты уж совсем захвалил его дед, – сказала баба Наташа, – обыкновенный он, как и мы все. Разве, что идёт в ногу со временем. А что ему? В земле не ковыряется, за скотиной не ходит. Как модно сейчас говорить? – задумалась она и приложила палец к голове.– Тусит он, – вспомнила баба Наташа.

– Нигде он не тусуется, – сказал дед, – не любит он этого. У него в голове одна коммерция, да книгу какую-то умную философскую строчит. Альбина жизнь его досконально знает вот мне и докладывает о каждом его шаге. Я же Дмитриевичу перед смертью обещал контроль над ним вести. Ездить мне до Вадима сейчас не в дугу, так я все новости от дочки узнаю. Могу точно сказать о нём, что двадцатого апреля каждого года он не празднует, как это делает некоторая безнравственная нынешняя молодёжь.

– Что это за праздник такой? – открыл рот Карп.

– День рождения Гитлеру, – мрачно ответил дед.

Возникший интерес

– Вот тебе мои позывные, – записал дед маркером Вадиму в блокнот свой номер мобильного телефона.– Если на дороге кто из плохих мальчиков вас прихватит, ссылайся на меня. Скажи, что едешь мне за колёсами. Молодёжь обо мне, конечно, не знает ничего, но все они работают под крышей серьёзных и деловых людей. А я сейчас Сергею Колчину – Серому звякну, – дам ему ориентировку на вашу машину. Он то и устроит вам льготный и беспрепятственный проезд. Его каждая собака знает, даже в тех краях.

– Спасибо дед, – восхищённо произнёс Вадим, – Ехать вдаль и знать, что тревожиться не надо по этому поводу, большое дело.

Глеб на инвалидной коляске подъехал к окну и посмотрел на Мерседес, в котором находился напарник Вадима. Водрузив на переносицу очки, он подозрительно спросил:

– А попутчик твой, надёжный мужик?

– Нашёл, что спросить, – проворчала собиравшая гостинцы в сумку баба Наташа, – неужели он в такую даль поедет с непроверенным человеком.

– Верно баба Наташа, – воодушевлённо заявил Вадим, – он не просто надёжен, а очень надёжен! Вполне добропорядочный товарищ! На него можно положиться! Он шахматистом раньше известным был в городе. А главное автомеханик от бога. Если в пути с машиной, что случиться, он её и отремонтирует. Мою машину он знает лучше, чем я!

– Вот видишь шахматист, – обрадовалась баба Наташа.– С нашей Анной глядишь, сыграет там. Марис то давно с ней уже не садиться за шахматы. И к тому же машины чинит. Чего ещё надобно для дальней дороги?

Дед не обращал внимания на слова бабы Наташи. Он въедливо смотрел на Вадима:

– Своего механика иметь, это неплохо, – скинул с переносицы очки дед, – но я не об этом тебя спрашиваю. Как он насчёт гнилья? Что-то фотография мне его не особо нравиться и дёрганный он какой-то. Не еврей он случайно?

Вопрос о национальности своего напарника Вадим оставил без ответа, но заверение на другие человеческие качества он выдал деду:

– Пускай вас это не беспокоит, мужик он что надо! Уверен, он меня не подведёт! – и, взяв сумку с гостинцами, пошёл к машине.

Баба Наташа последовала за ним. Она стояла на дороге до тех пор, пока машина не скрылась с поля её зрения. Хотела прочитать стих, но в голову ничего не лезло. Она только перекрестила перстом дорогу и вошла в дом.

Ехали они, не превышая скорости. Останавливались только у туалетов, да придорожных кафе, чтобы перекусить чего-нибудь горячего.

…Они пересекли уже Белоруссию, а их на трассе так никто и не остановил, что подымало автотуристам настроение. Вадим мысленно ликовал по этому поводу и был рад, что машина шуршала по трассе без капризов. Он ехал на своём старом автомобиле, вернее уже не его, а Георга с редкой фамилией Ноль. Это был его сосед по гаражу, который и сидел за рулём. Ему он выдал генеральную доверенность за три тысячи долларов, с условием, что тот согласиться составить ему компанию съездить в Германию за покупкой нового автомобиля и заключением контракта. Подробности о контракте Вадим опустил. Он решил, что рано расшифровываться перед Георгом, которого он перед отъездом прекрасно охарактеризовал своим родственникам. На самом деле он поверхностно знал своего попутчика. Их знакомство было только по нужде и по необходимости. Скорее всего, оно было шапочное. Несколько раз Георг смотрел машину Вадиму, а Вадим неоднократно снабжал того бензином, когда был кризис на него. Он считал Георга излишне скользким и любопытным, но ценил его умелые руки. Его золотые руки неоднократно приводили его, казавшийся уже отслуживший свой срок двигатель Мерседеса к действию. Любопытство же Георга выражалось почти во всём. Его всё интересовало о жизни Вадима: – чем торгует, какие доходы имеет от бизнеса, как зовут жену, любит ли он ходить с ней в оперный театр и тому подобное.

И сейчас держась за баранку автомобиля, Георг можно сказать, постоянно впивался своими глазами в вещицу, на которую Вадим возлагал большие надежды, чтобы достаточно легко приумножить свой бюджет и войти в большой фармацевтический рынок.

К панели скотчем был прикреплён Пифагор, внутри которого лежали десяти рублёвые монеты. Вадим не стал его прятать, чтобы не привлечь подозрений, а наоборот выставил напоказ, чтобы любопытные стражи порядка на дорогах принимали Пифагора за амулет безопасности. Но этот амулет не ушёл от зоркого взгляда нового хозяина машины. Он за время проехавшего пути не раз метал на него свои серые глаза, но вопросов насчёт Пифагора пока Вадиму не решался задавать. Что фигурка необыкновенная Георг понял сразу. И он частично осмотрел её, пока Вадим находился в доме у своих родственников. Интерес с каждым взглядом всё больше и больше возникал у него к античной фигурке.