Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Счастья он тебе не принесёт

Вадим проснулся в одиннадцать часов. Анна с Георгом сидели в столовой и играли в шахматы. По лицу Анны он понял, что та проигрывает Георгу. Она была не сосредоточена, а озадачена. Георг же напротив был спокоен и вёл себя непринуждённо, словно он не гость был, а хозяин квартиры.

– Ты хоть бы проиграл для приличия, – сказал Вадим Георгу.

– Вот этого послабления мне не нужно, – не отрываясь от доски, проговорила отрешённо Анна, – как в России говорят «Ещё не вечер».

– Вы что – же до вечера намерены играть? – присел рядом с шахматистами на стул Вадим.

– Зачем до вечера? – подняла голову Анна и посмотрела на Вадима, – ты пока завтракай, а мы за это время

окончим партию. И вы свободны. А вечером у нас состоится новый тур. Заутреннюю битву я твоему другу безнадёжно проиграла пока со счётом 3:0, а вечером надеюсь взять реванш.

Вдруг она сделала длинный ход слоном и, не веря себе, тихо произнесла:

– Наконец-то мат получил шахматист из России!

Георг своему проигрышу не огорчился. Поражение принял, как должное. Он сразу пожал руку победительнице, и галантно прикоснувшись к ней своими губами, торжественно произнёс:

– Ну, просто Каисса! Поразительно! Я такого хода от вас не ожидал. Хотя предусмотреть каверзность слона был обязан. Непростительная ошибка с моей стороны. Но всё равно вы молодец! С вами приятно сражаться!

Анна была на десятом небе от счастья. За ней водилась и раньше такая черта, когда она загоняла партнёра – мужчину в тупик и ставила тому мат, то она сразу преображалась. Анна сразу прекращала игру, боясь проиграть следующую партию, абы не испортить себе приподнятое настроение. Лицо её покрывалось лёгким румянцем, что делало ещё очаровательней, и улыбка не сходила с лица до позднего вечера. И естественно она делилась ходом всей игры с мужем, который равнодушно относился к её победам, давно считая, что шахматы это бесполезное время провождение, и они отнимают, возможно, важнейшую часть его жизни. Это он усвоил, ещё находясь в Латвии, когда у него пошла череда неудач за шахматной доской. Тогда он решил окончательно завязать с этой словно наркотик заманчивой игрой. Анна же, наоборот, с шахматами никогда не расставалась. Нельзя было сказать, что она грезила ими, но при малейшей возможности любила поломать голову над фигурами. Вот и сейчас она вдохновлённая победой искрилась от счастья, не думая убирать фигуры:

– Пускай стоят, – сказала она, – Марис придёт, полюбуется, какую я комбинацию разработала. И вообще я вам мальчики могу заявить с большой ответственностью, что в молодые годы я сводила вничью с самим Михаилом Талем. Этот турнир никогда не уйдёт из моей памяти. Как сейчас помню, чувство страха перед великим гроссмейстером у меня гнездится начало перед отъездом в СССР, тогда я, зная, что буду с ним играть, ехала и тряслась. А когда его увидала таким спокойным и довольно-таки милым человеком, я страх подчинила своей воле. Я в тот незабываемый день будто ввинтилась в доску, никого и ничего, кроме фигур не замечая. И у меня получилось, свела с ним счёт в ничью. Михаил Таль поцеловал мне ручку, и после окончания турнира вручил ценный приз. Он у меня до сих пор в целости и сохранности лежит, – это хрустальная ладья и фотоаппарат «ФЭД», из которого я не произвела ни одного кадра. Дорог он мне и я его берегу, как сокровищницу. А вот Марис свой «ФЭД» давно в оборот пустил и на шахматах окончательный крест поставил.

– Он что тоже шахматами увлекался, – спросил угрюмо Георг.

– Ещё как! Играл до нашей свадьбы как легендарный Алёхин, косил всех своих противников налево и направо. А потом словно отрезало, – поражение за поражением терпел от тех студентов, игрой с которыми до этого пренебрегал, считая их слабаками. Объяснения он своим неудачам не находил и так незаметно самоустранился от шахмат. Сейчас даже со мной не играет. Клянусь, мне он и словом не обмолвился, что бросит играть. Я просто ахнула, когда он отказался участвовать на первенство Риги. Этот неутомимый и настойчивый Марис вдруг превратился в капризного ребёнка. Для меня это было просто предательством. Металась по квартире, как сама не своя, а он мне твердит:

«Прикажи, мне дома сидеть. Не хочу быть заложником индуской забавы, – иначе мне капут наступит, как мужчине». Я промолчала и ушла одна на соревнования. А он с тех пор так и не играл ни разу, но теоретические советы хоть и с неохотой, но всё же даёт мне. Я и этому рада, а его положительная оценка моей игре, для меня особенно бесценна!

– Примерно и со мной такая история произошла, – задумчиво сказал Георг, – но я в отношении его шахматы не забросил. Голове порой нужна подпитка, а шахматы это самый идеальный стимулятор для мозга.

– Вполне с вами согласная, – озорно заявила Анна, – нет ничего прекрасней, чем ощущение превосходства над противником. Я тогда себя чувствую себя сильной, умной и красивой. Как сейчас! – озорно заявила она и стала кормить мужчин завтраком.

После завтрака Анне позвонили из издательства и просили её срочно приехать:

– Ну, вот ребята, – показала она на трубку телефона, – собиралась с вами по Лейпцигу проехать, а тут вдруг неотложные дела в издательстве возникли. По моей книге вопросы у редактора есть. Не знаю, насколько я задержусь, но на всякий случай я вам ключи оставлю, а хотите, дождитесь меня.

– Продвижение на колёсах по незнакомому городу без гида, может быть для нас проблематичным, – опешил Вадим от слов Анны.

– О чём ты говоришь Вадим? – хмыкнул Георг, – ты знаешь немецкий язык, а я знаю дорожные знаки и машину. Вот тебе и транспортный альянс получился. А где машину приобрести тебе, – тут гид не обязателен.

– Вот и хорошо, – обрадовалась такому исходу дела Анна, – тогда я с чистой совестью покидаю вас, – и она положила на стол ключи от квартиры.

За ней тихо щёлкнула дверь, и послышался стук её каблучков по лестнице коридора.

Вадим с Георгом переглянулись между собой:

– Поедем или пешком пойдём? – первым подал голос Вадим.

– Мне разницы нет, – ответил Георг, но если мы будем брать тебе сейчас машину, то лучше пешим ходом добираться или на общественном транспорте ехать. Я вижу, что ты склонен к неуверенности, на незнакомых дорогах. А это может быть чревато.

– Есть немного, – смутился Вадим, – но за тобой я смело мог бы следовать без всяких осложнений.

Георг подошёл к стене, где висел фотографический портрет мужчины в форме офицера рейха.

Грузный, почти заплывший жиром со стеком в одной руке, – он был запечатлён крупным планом со своей собакой: Холёное лицо, светлые волосы, мясистые губы и ледяные глаза, – подчёркивали в нём важность и самолюбие. Шея там отсутствовала, а грудь подпирала отвисший подбородок. Если бы не офицерский мундир, его можно было смело принять за борца сумо. Такой типаж соответствовал спортсменам страны восходящего солнца.

– Кто такой? – спросил Георг, повернувшись к Вадиму.

– Откуда мне знать, – не придавая интереса к портрету, отозвался Вадим, – не видишь эсесовец какой-то.

– Вот именно! А свою родню полагается знать до седьмого колена, – попрекнул его Георг.

– Не хочешь ли ты сказать, что среди моей родни были фашисты? – повысил тон Вадим.

Георг приблизился к Вадиму и, положив руку ему на плечо, полушёпотом проговорил:

– Хотел бы, сказал, но я уже знаю, что этот упитанный поросёнок к этому дому никакого отношения не имеет. Это бывший комендант лагеря для военнопленных, – палач и изверг, закончивший свои дни на виселице. Мне Анна рассказывала, пока мы с ней играли в шахматы. Отвлекал я её своими вопросами. Поэтому она и продула три партии. А поместили они его на стене в столовой не просто так, а чтобы обрести выгодного покупателя. В Германии много фанатов, которые коллекционируют экспонаты второй мировой войны. И они между собой общаются. Потому что деньги большие крутятся у них. Вот так твои родственники денежки зарабатывают. А ты вбил себе в голову фармацевтическую чушь, от которой у тебя скоро на попе дыры появятся. Ты реально смотри на ситуацию? И Пифагора своего деревянного напрасно взял в эту поездку. Ему красная цена здесь максимум двадцать долларов. Больше ты за него ничего не выручишь.

Лицо Вадима после таких слов начало покрываться красными пятнами, и он прерывисто задышал:

– Ты догадался сам или у Анны выудил какую-то информацию? – забеспокоился Вадим.

– Анна не только эффектная женщина, она ещё до невероятности умна. У неё в точности такой – же болван лежит в стеклянном пенале, а настоящий Пифагор покоится в надёжном месте у твоего родственника старика Глеба. Я у неё спросил про её Пифагора. Она мне и рассказала почти все подробности о нём. И книгу Анна написала про деда Мариса, который был чекистом и в конце войны стал обладателем подлинного Пифагора. Так что если у тебя башню совсем не снесло, сбегай в магазин за дискетой и полазай в её компьютере. Скачать не помешает нам эту книгу. Так – как цена подлинного Пифагора заоблачная и принадлежал он самому Гитлеру. Чуешь, какое бабло около нас притаилось?

Вадим после таких слов попал в ступор, и он, на какое то время потерял дар речи.

– Ты слышал, что я тебе сказал? – щёлкнул двумя пальцами Георг перед глазами Вадима.– В магазин срочно беги, пока хозяйка не пришла. Я бы сам без тебя поработал с компьютером, но я не знаю немецкого языка. Так что давай шевели рогом.

– А почему ты решил, что мой Пифагор фальшивый? – очнулся от оцепенения Вадим, – может как раз мой то Пифагор и есть самый настоящий.

– Пройди в зал и загляни в пенал? – сказал Георг.– Там в ладье лежит брат близнец твоего Пифагора. Обе эти деревяшки были по заказу Глеба вырезаны криминальным ювелиром по кличке Цезарь. (ныне давно покойным)

Подлинник же изготовлен из кости кашалота и в глазницах у него вправлены синие бриллианты.

Вадим бросился в зал и вернулся оттуда огорчённый:

– Ты был прав, – озадаченно проговорил он, – выходит, мать меня не обманула. У дяди Глеба храниться настоящий Пифагор. Что ж может это и к лучшему. До него я обязательно доберусь.

– Не ты доберёшься, а мы, – поправил Георг Вадима.

Вадим ничего ему на это не ответил, а стремглав вылетел из квартиры. Назад он вернулся через десять минут с одной дискетой и одним лазерным диском, а через три минуты уже лазил мышкой в компьютере у Анны.

Он нашёл текстовую папку и вслух начал читать и быстро листать страницы. Нужный материал не попадался. Больше было очерков и рассказов. От волнения у него тряслись руки, и лицо покрылось испариной. Георг же в это время смотрел не на монитор, а на Вадима. И когда он заметил на лбу у Вадима собранные в пучок морщины, облегчённо вздохнул:

– О да! – воскликнул Вадим и, посмотрев на Георга, улыбнулся: – Искомое найдено, книга называется «Записки чекиста». В ней даже о моём деде Важенине упоминается.

– Давай скачивай быстрее и поедем в салон за машиной, – торопил Вадима Георг, – а то не дай бог Анна сейчас заявится.

– Не беспокойся, – сказал Вадим, – пару минут мне надо, чтобы скачать книгу. Это ведь не Война и мир Толстого, а небольшое документально-художественное произведение объёмом в триста двадцать страниц.

Записанную дискету Георг взял себе и положил её в сумку-визитку:

– Пускай у меня хранится, – сказал он, – а домой приедем, расшифруем её. Будем знать, с чего плясать надо.

Вадим почему-то сразу почувствовал себя обкраденным и вспомнил предостережения деда насчёт напарника.

«Старика не обманешь, – пронеслось в голове у Вадима, – он плохого человека за версту чувствует!»

После чего он засунул в дисковод лазерный диск и скачал на него другую папку, в которой была размещена не только эта же книга, а и другие записи, которые счёл интересными и любопытными.

– А это ещё зачем? – спросил Георг.

– На всякий случай, – с мраморным оттенком на лице, ответил Вадим, – тут большая научная работа по искусству, – можно сказать готовая докторская диссертация, – солгал он.– Мало ли что может случиться в жизни, – возьму и перелицую себя в искусствоведа. К пенсии прибавка солидная не помешает.

Георг ничего ему на это не ответил, а только причмокнул недовольно губами и начал торопить его в автосалон за покупкой автомобиля.

– Если сегодня машину купим, то сегодня и уедем из Германии, – говорил он, – делать здесь нечего, а дома у нас с тобой дел будет невпроворот.

В это время вернулась Анна. В руках у неё были два набитых до отказа пакета.

– Вы, что так и не трогались с места? – удивлённо спросила она, – а я – то думала, вы уже машину купили в моё отсутствие.

– Мы решили дождаться вас, а потом заехать в салон и сразу ехать домой на двух машинах, – объяснил Георг.– Обременять вас не хотим. Да и дома дела неотложные ждут.

– Я как знала, что вы сегодня сорвётесь от нас, – недовольно сказала Анна, – поэтому и накупила подарков в Россию. Думала, ты мне Георг вечером предоставишь возможность отыграться. Ну что ж теперь делать, – с огорчением кивала она головой.– Давайте я вас хоть накормлю перед дорогой? Не поедете – же голодными в дальний путь.

– Некогда нам рассиживаться, – поддержал Георга Вадим, – я сейчас только побреюсь, умоюсь и в путь.

Он прошёл в ванную и молча, повернув кран с горячей водой и словно находя в этом удовольствие, пригоршнями начал плескать на лицо. Побрившись и расчесав свои густые волосы, он вышел из ванной.

– Я вам сливки и сэндвичи положила в дорогу, – сказала Анна, – сейчас сосисок и яиц ещё отварю. Извини, про рыбу я как-то забыла. На первое время вам хватит и этого провианта.

Анна знала, что Вадим сливки и яйца обожал с детства. Когда он отдыхал в доме у Черноскутовых, то никакой еды больше не признавал. И любил ещё уху из свежей речной рыбы.

В ухе он знал толк. Ему дед Глеб в своё время открыл несколько полезных рецептов, которыми они иногда пользовался.

– Ты ещё помнишь мои изысканные кушанья? – с чувством благодарности посмотрел он на Анну.

– Да я не забыла, но ты знаешь Вадим, с некоторых пор и у Мариса в ежедневный рацион стали входить яйца и сливки.

Они подождали ещё пять минут, и когда Анна полностью собрала им продукты, покинули этот гостеприимный дом.

Анна положила предназначенные подарки для семьи Кузьминых и Альбины в багажник автомобиля и на прощание сказала Вадиму:

– Передавай всем привет и скажи, что мы через две недели приедем в гости. Да смотрите, по Белоруссии поедете. Будьте осторожней на дороге. Говорят, там местные бандиты ретиво собирают поборы, – наказала она.

Георг в это время содрал с Пифагора полотенце и начал протирать лобовое стекло:

– Сюда ехали, ничего подобного не замечали, – безразлично ответил он, – думаем и в этот раз проехать с ветерком.

Анна обошла вокруг машину и, заглянув через открытую дверь в салон, увидала на панели знакомое очертание древнегреческого математика. Иронически ухмыльнувшись, она села за водительское кресло:

– А Пифагора напрасно ты прикрепил к панели, – счастья он тебе не принесёт. Кстати это не оригинал, а искусно выполненная подделка. Настоящий же Пифагор обагрён кровью и неоднократно. Не пытайся его в руки брать, если тебе вдруг выпадет такой случай.

Вадим открыл верхнюю крышку Пифагора и показал ей червонцы:

– Это не талисман Анна. Видишь, для какой цели он у меня прикреплен, – вытащил он из него червонец и вручил ей.– А, в дороге никто к нам и близко не подойдёт, кроме разве что гаишников, – гордо заявил Вадим и покосился на Георга.– Дед организовал нам чистую трассу.

В шесть вечера этого дня, Вадим сидел уже на новом Мерседесе С-200. Это была такая же машина, какую он продал Георгу, только была она младше старой машины на десять лет. Он покидал Лейпциг полностью удовлетворённым и сидел всю дорогу на хвосте у Георга.

Разочарование

Совсем легко вздохнул Вадим, когда они пересекли Белоруссию и въехали в Россию. Они остановились у большого оврага, где стоял дымившийся мангал, и усатый азербайджанец со скучным выражением лица разгонял по сторонам куском фанеры едкий дым. Когда он увидал двух клиентов, то скучная маска сразу слетела с его лица.

– По двести грамм шашлыка, и два салата с капустой, – сказал сходу Вадим торгашу.

– Сейчас сделаем, – обрадовано и без акцента проговорил азербайджанец, – а хлеба по кусочку положить? – спросил он, – или вам лаваш дать?

Вадим согласно кивнул головой и, рассчитался с азербайджанцем. Затем, взяв шашлыки, выложенные в тарелки из твёрдой бумаги, сказал Георгу:

– Возьми салаты, лаваш и иди к оврагу?

Они расположились на травке около оврага. Эта естественная котловина была глубокой и внизу её росли небольшие, но уже корявые сосны.

– Экология в этом месте не совсем нормальная, – сказал Вадим, кивнув на дно оврага.

– С чего ты решил? – спросил Георг, когда прожевал мясо.

– Уродливость деревьев, – первый признак нарушения окружающей среды. Наверное, с Чернобыля опылён был этот овраг?

– Ладно, бог с ней с этой экологией, – вытерев губы пальцами, сказал Георг, – ты мне лучше расскажи про своего престарелого родственника, который на меня смотрел из окна.

– А чего тебе о нём рассказывать, – равнодушно ответил Вадим, – он в прошлом вор в законе и то, что к нам никто не подвалил на трассе это его истинная заслуга. Он хоть и старый, но его братва уважает.

– Ого, – встрепенулся Георг, – тогда трудно нам с тобой придётся выудить у него Пифагора.

– А я и не думаю, что-то воспринимать по этому делу, – заявил Вадим, – этот человек до удивительности проницательный. Мне кажется, он меня расколол, ещё до отъезда в Германию. Поэтому я тебе советую бросить свою дискету в мангал азербайджанцу. Иначе у тебя на спине вырастит горб или ушей лишишься. Я деда лично уважаю, хотя скрывать не буду, – раньше я его просто боялся. Не смотри, что он на коляске передвигается. Думаю, сила у него ещё осталась не только в руках, но и в духе. А самое основное, – плесенью не заволокло его мозги. Ты не думай, что Анна в холостую предупредила меня про Пифагора. Не иначе они с дедом имели разговор по мобильному телефону? А так она не стала бы закачивать в меня всяческие ужасы.

– Да я смотрю, ты шибко мнительный и впечатлительный, – вскипел Георг, – старый хрыч, который на ладан дышит, не может просечь наших планов. Ты только слушай меня и всё будет классно. Я тебе это гарантирую. Не бери в голову его титул воровской, – сейчас он спящий лев или даже умирающий лебедь. И не забывай, что настоящий Пифагор превратит нашу жизнь в Рай! Это я тебе заявляю со всей ответственностью! Хочешь жизнь изменить в лучшую сторону, – то играй в орлянку. Не хочешь, – то играй в чижика, но эта детская игра счастья тебе не принесёт.

– Дед не хрыч, – не меняя тона, проговорил Вадим, – и если бы он сейчас услышал твои слова, то твоя могила была бы в этом овраге, – и он, сбросив вниз недоеденный шашлык и салат закончил:– А над твоим предложением нужно как следует подумать. Я не хочу в его глазах выглядеть конченым негодяем. У меня и так из родни практически никого не осталось. Потеряю его, – значит, оборву связи со всей роднёй.

– А ты и есть конченый негодяй, – зашёлся тихим смехом Георг, – чай-то твой обыкновенный из Грузии и Краснодара, с добавками мяты и зверобоя, а втюхиваешь его клиентуре как Тибетский. Я, думаешь, просто так завязь с тобой сделал? Нет уважаемый, ты, когда мне один раз подарил в гараже коробку с твоим лажовым зельем, я сразу понял, как ты бабки зарабатываешь. Мне никакого труда не составило сделать анализ чая. В медицине это называют плацебо, – то есть ни вреда, ни пользы. Одна слепая вера в «чудотворный напиток» и больше ничего.

…Вадима уже давно начала раздражать наглость попутчика, и он мысленно ругал себя, что взял его себе в напарники. Понял, что незаметно попал к нему в клещи и пенял он только на самого себя.

Не выдавая своей внутренней неприязни к Нолю, он без лишних эмоций объяснил тому:

– Если в чае заряжена, мята или зверобой, – то это уже не пустышка, а целебный напиток. И я с тобой не желаю обсуждать эту тему. Если ты специалист по автоделу, то я и спорить с тобой по этой науке никогда не буду, потому что ничего не смыслю в ремонте. Я же перекованный журналист во вполне знающее свое дело коммерсанта по биодобавкам, и не тебе судить о моём товаре. Кстати все чаи лежавшие у меня на прилавке, не Тибетские, а наши Нижегородские, – фирмы «БИОФИТ». Я с ними уже года два сотрудничаю и нисколько не жалею.

Вадим встал с травы и, отряхнув штаны, таинственно улыбаясь, бросил Георгу:

– А к Пифагору я могу приблизиться, но этот подход будет корректным и ни в коем случае не должен принести огорчений моим родственникам. Мне просто после этой поездки необходимо встряхнуться, развеять неотступные сомнительные мысли. Мне не нужно для этого вина, но музыку, танцы, и девочек я не отвергну никогда. Для меня это всегда являлось хорошим стимулом к достижению цели. Только этим я закаляю свою волю.

Георг, не веря в искренность его слов, с сарказмом заметил:

– Стимул не хилый, но волю этим не закалишь, а наоборот расхлябаешь. Хотя на лбу у тебя написано, что женщины для тебя пустое место. Ты посмотри на себя, у тебя от мужика только щетина на лице. Всё остальное я ставлю под сомнение!

Вадима его слова ничуть не обидели. Он подошёл к краю оврага и, задрав голову в гладь чистого неба, потянулся несколько раз на носочках, одновременно разводя руки и делая вдохи и выдохи. Это были гимнастические упражнения позволяющие снять напряжение от длительной езды. Георг в это время с презрением смотрел ему в спину. Вадим же после минутных занятий гимнастикой повернулся к Георгу и, прищурив глаза от солнечных лучей, игриво заявил:

– Была бы у тебя жена – то я бы с ней показал тебе мужчина я или нет?

Георг нахмурился и недоверием, буркнул:

– О многом можно говорить смелее, чем делать. А сейчас поехали, нам ещё километров шестьсот осталось проехать. Так и быть дома я тебе подгоню и девочек высших и музыку страстную. Только не вздумай хандрить иначе бедным и голодным будешь.

В этот вечер они уже были дома. Изнывая от вечерней духоты, они загнали автомобили в свои боксы, Георг освободил с панели Пифагора и из бардачка достал блокнот Вадима.

«Слюнтяй напыщенный, – подумал он, – совсем голову потерял от радости. А мне это сгодиться, как вспомогательный материал, чтобы в узде его держать, если будет артачиться. Хотя едва – ли, – за дорогу я его достаточно узнал. Но что с него верёвки можно плести, – это точно. Слова не промолвит».

Положив всё это в сумку, он закрыл гараж. Вадим шёл уже ему на встречу. Усталая, но довольная улыбка не сходила с его лица. Они нагруженные покупками из Германии сели на рейсовый автобус и разъехались по своим домам.