Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Доброе утро

За рулём сидел мужчина с дорогим перстнем на пальце. Как выяснилось при разговоре, его звали Сергей Колчин, но артист называл его Серый. Вадим понял, кому он обязан беспрепятственным проездом в Германию. Серый оказался малоразговорчивым человеком. За всю дорогу не проронил, ни одного слова, только улыбнулся немного, когда они стояли в пробке на Волжском мосту. И причиной его улыбки был артист, вернее не он, а его рассказ о походе в поликлинику.

К этой теме его подвёл Вадим:

– После выходных надо визит врачу нанести, – сказал Вадим Альбине, держа свою голову на её плече, – мои чаи не подойдут для восстановления сил.

Альбина промолчала на его высказывания, её мысли остались в доме, где она провела большую часть своей жизни.

– Если хочешь испортить себе настроение, то сходи, – вместо Альбины сказал артист, а лучше не делать этого. Не придавай значения мелочам? Ты вроде парень крепкий, регенерация тебя сама навестит. Я вот один раз пошёл в поликлинику к урологу, а там народу тьма тьмущая. Каждый норовит быстрее попасть на приём. А, подперев дверной косяк кабинета, словно вахтёр, стоял важный майор милиции, со своей женой. Приблизилась моя очередь, я подошёл вплотную к кабинету. Тут откуда ни возьмись, нарисовался мужичёк, может даже моего возраста, а может чуточку старше и лезет впереди меня. По одежке и запаху, который от него исходил, я понял, что передо мной сельский житель. Наверное, из династии пастухов или скотников? Меня, конечно, возмутила его наглость, – три часа отстоять и пропустить этого мукаря. Я ему говорю, ты мужик, куда без очереди лезешь?

Сам он ничего не говорит, только, как придурок глазами хлопает. А менту вроде больше всех надо. Воспитывать меня начал:

«Говорит, ты, почему человека старше себя на „ТЫ“ называешь?». Сам то я думаю, назови мужика на «Вы», его инфаркт от испугу хватит, или ещё хуже нарежет концы прямо здесь в коридоре. Чую нормальный этикет для него может быть роковым.

– Напрасно вы так, – пожурил артиста Вадим.– Деревенские мужики всю страну кормят!

– Пойми журналист? – взглянул он глубоко в глаза Вадиму, – ну не видал я ни одной деревни, чтобы там выкали. Вот «здравствуйте» сказать незнакомому человеку, это у них заведено. Но дело не в этом. Слушайте дальше, что было:

– Мы слушаем, – отрешённо проговорила Альбина.

– Ну ладно думаю ментяра, я сейчас поговорю с тобой о культуре. Прямо ему в лоб парирую: – а ты меня что тыкаешь, или думаешь, звёзды на погоны повесил, можно гонор свой показывать? Тот глаза выпучил и давай орать на всю поликлинику. «Я тебе сейчас покажу! Быстро оформлю, куда следует!»

Я ему в ответ:

«Я разве кого-то оскорбил? Покажите мне указ президента России, что обращение на «Ты» является величайшим преступлением против человечества? А ведь он многих важных особ «тыкает!» Тут страж порядка спёкся, да и пациенты на него наехали. А я отошёл от двери и сел на стул, объявив всем:

«Из-за принципа последним пойду».

Мент же вместо того, чтобы пропустить селянина, снял с себя шапку форменную, куртку и, положив весь свой легавский прикид на стул, подхватил свою жену – кошёлку и зашёл в кабинет первым. А я подхватил его гардероб и пошёл в редакцию областной газеты. Сказал, что сотрудники милиции пренебрегают гардеробом, нашёл сиротски оставленную форму в поликлинике. Я знал, что человек, узнаваемый в городе, – и знал, что мне может светить за это, поэтому и зарулил в редакцию. И надо сказать прошло всё тихо. Менту не в жилу было против меня, что-то сделать, да и ему шумиха лишняя была не в руку.

– И к чему ты это рассказал дядя Сева? – без тени улыбки, спросила Альбина.

– Так просто. Вероятно, хотел оптимизировать ситуацию, чтобы дух ваш поднять, – сказал артист, – теперь понял, что юмор мой не уместен. Хотя это и не юмор, а так осколки Советского Союза.

Он замолчал и больше не открывал рта пока они не доехали до площади Минина, остановившись около дома Вадима.

– Пожалуй, я тоже здесь выйду, – сказала Альбина.– Вадима провожу. А муж за мной после работы заедет.

Вадим был рад её обществу, так – как его ещё шатало, и Альбина могла проконтролировать его состояние.

– Дело хозяйское, – ответил артист, – но ты Альбина не забывай нас. Береги мать! Трудности будут, звони! Всегда поможем! А завтра оградка на могиле будет обязательно стоять. Мы с Серым, похлопотали.

– Спасибо, – сухо ответила она и вышла из машины следом за Вадимом и, повернувшись к артисту, сказала.– Вы уж будьте добры навестите маму завтра, когда оградку установят? Порадуйте её. Я завтра с утра тоже буду у неё.

– Непременно Аллочка, – сказал Сева и, не закрывая дверку джипа, он провожал их взглядом.

От мостовой исходило сильное испарение.

«Хорошо, что не асфальт, – пронеслось у Вадима в голове, – а то бы придала моя аллергия дополнительных забот Альбине».

Мимо них проехала группа велосипедистов и бросила им под ноги петарду. Раздался хлопок, от которого ни Альбина, ни Вадим не вздрогнули. За удаляющим смехом велосипедистов, почти бесшумно заработал мотор Джипа, который, резко сорвавшись с места, устремился за спортсменами – шутниками.

– Ты, почему у матери не осталась? – спросил Вадим у Альбины, взяв её под руку.– Ей твоё присутствие сейчас необходимо.

– Ошибаешься! Она устала от народа, даже Максимку видеть пока не хочет. Он сейчас в Зелёном городке у свекрови. И где я останусь? А гостей из Германии и Касимова куда девать? По соседям расселять? А мне тридцать-сорок минут и я дома. Я её хорошо понимаю. Вот гости уедут, я оформлю отпуск за свой счёт и посижу с ней. У меня даже нет времени по-человечески пообщаться с родным братом.

Вадим возражать ей не стал, частично согласившись с ней, и посмотрел на горизонт, откуда они только что приехали. Из труб сталеплавильного и чугунолитейного цехов Судостроительного завода за Волгой, вздымался к небу чёрный дым, заволакивая прекрасное зарево. Пейзаж ему показался отвратительным, который только ухудшил его душевное состояние, вызвав непонятную тревогу.

«Начинался день прекрасно, – подумал он, – а заканчивается трауром и копотью».

Он хоть и был, слаб, но по лестнице поднялся бодро. Его подстёгивало любопытство, а дома ли Ольга? Ведь он ей сообщил, чтобы она его не ждала сегодня.

Вадим открыл дверь и первой впустил Альбину. Их встретила мелодичная трель птиц. Ему сразу бросился в глаза лежавший в прихожей на трюмо Ольгин мобильный телефон.

– Слушай, как заливаются? – сказала Альбина, – а ты боялся, что они голодные. Их Ольга, наверное, давно накормила.

– Похоже, её вообще дома не было, – скинул он с себя туфли.– А пора бы давно с работы придти.– Он проверил её телефон и, убедившись, что тот разряжен, добавил.– И мне думается, что она сегодня совсем не придёт. Что-то непонятное в нашем доме происходит? Мне это не нравится.

Альбина не обратила внимания на его сетование, а

прошла в зал и позвонила мужу, наказав, чтобы он с работы заехал за ней в квартиру Важениных. Вадим в это время намочил полотенце и, обмотав им голову сел рядом с Альбиной на кресло:

– Кто сейчас в прошлом знаменитый укротитель Всеволод Пескарёв? – как бы невзначай спросил Вадим.

Она пожала плечами:

– Об этом не спрашивают даже у родственников, но если у него в друзьях вор в законе Серый, то ты как журналист должен включить свою логику. Но мне лично по барабану кто они, – сказала она, – я знаю только одно. Они замечательные люди! И сколько они добра сделали для нашей семьи, ты и представить себе не можешь!

– Куда уж мне! Я не частый гость того берега. Практически забывать всех стал со своим бизнесом, иногда беру бинокль деда и с балкона наблюдаю. Вижу во дворе чаще Корнея, или Капу, как они копошатся на грядках. Бабу Наташу с дедом практически не вижу. Это для тебя они мать с отцом, а мне они как родные дедушка и бабушка. Стыдно мне! Стыдно за всё! За отчуждение, за чёрствость, за то, что не смог проводить деда в последний путь. Думал, с тобой общаюсь и вроде бы все новости известны. А ты ведь меня с Ольгой часто сманивала туда на рыбалку. Всё деньги, деньги. Как будто ничего больше не существует. И это всё она, давай, давай, – убил бы!

– Это ты не об Ольге ли? – спросила Альбина.

– О ком же ещё. Поехали, говорю в выходные на Волгу, развеемся? А она не соглашается, говорит, что самая большая прибыль именно в выходные дни». Правда я вот за новой машиной ездил, она мне добавила четыре тысячи долларов. Где она их добыла? – для меня это остаётся загадкой. Неужели часть выручки утаивала?

– Не знаю, Вадим я ваших дел, но только когда папа умер, я заезжала и к вам домой и в вашу аптеку. Её нигде не было. Мать твоя на следующий день путь мой повторила, – результат тот – же. Я думаю, она проходит курс лечения. Мы как-то болтали с ней по телефону, она мне говорила, что начнёт длительное лечение у какого-то известного доктора. Она надеется на чудо.

– Чушь! Несусветная чушь! – со злостью бросил Вадим.– Чудо это событие, описанное людьми, услышавшими о нём от тех, кто его в глаза не видал.– Он болезненно скривил лицо перед Альбиной.– Понимаешь, она безнадёжна! Мы всех лучших врачей прошли в области. Надежд на её оплодотворение никаких нет.

– Надежда всегда должна быть! – заметила Альбина, – без неё жизнь не имеет смысла!

Она сняла с головы чёрный шарф и потёрла пальцами виски:

– Как я устала за эти дни, и даже не чувствуется, что была на хорошем курорте. Траур все прекрасные впечатления поглотил.

У неё на глазах навернулись слёзы. Она встала и подошла к окну.

Вадим с сожалением смотрел ей в спину и, пытаясь отвлечь Альбину от прискорбных мыслей, решил возвратиться к мучавшему его вопросу:

– И всё-таки Альбина я не пойму, почему такая связка вор в законе и артист? – публичный можно сказать человек. Что может быть у них общего? Логика журналистская мне ничего не подсказывает.

Она повернулась к нему:

– Помнишь, как в детстве, – мы вместе играли, вместе и спать ложились и утром вместе вставали? – вопросительно посмотрела на него Альбина.

Вадим утвердительно кивнул ей головой.

– Отец нас кормил завтраком и вёл после в парк. Ты всегда за мной смотрел, как за младшей сестрой. До сих пор не забуду, как ты меня с льдины выкинул в новом пальто и резиновых сапожках. По тем годам ты был герой, но я глупая была и ничего не понимала. Но испугалась тогда из-за тебя, когда льдину с тобой отнесло от берега. Я плакала стоя по колено в грязи, не из-за того, что в сапогах хлюпало, и пальто было уже не новое. Я плакала, что льдину с тобой всё дальше и дальше уносило от берега. А когда папа привёз тебя на катере, успокоилась. После этого генерал МВД Важенин, – твой дед, с моим папой вором в законе, стали, чуть ли не лучшими друзьями. Не правда ли дикий нонсенс? Вор и генерал МВД, кому скажи, не поверят. Я не исключаю, что между Серёжей Колчиным и дядей Севой возникли похожие отношения. Кстати, – вспомнила она, – дядя Сева, если я не ошибаюсь, вроде отбывал срок? Вот, наверное, правильный ответ на твой интерес! К тому же укротитель зверей Пескарёв сошёл с арены цирка больше двадцати лет назад. И вообще, зачем тебе он?

– Пока не могу сказать, но возможно через тебя мне придётся прибегнуть к их помощи. Если меня один тип не оставит в покое.

Она не успела его расспросить. В дверь позвонил её муж, и они начали собираться домой:

– Приезжайте завтра к маме вместе с Ольгой, – сказала она перед уходом.– Мы с Васей тоже там будем.

– Я не смогу, – извинившись, ответил Вася, – работаю завтра. Если только к вечеру подъеду.

– Да, Да, – отвлечённо проговорил Вадим, – мы непременно приедем. Хочешь, мы с Ольгой заедем за тобой на новой машине и вместе поедем?

– Это совсем будет замечательно! – на прощание сказала Альбина, а её муж пожал ему руку и закрыл за собой дверь.

Вадим после её ухода посмотрел Ольгины наряды в гардеробе, – они были на месте. Нетронутыми оказались и её ювелирные изделия. Заглянул и в скороварку, где они с Ольгой хранили общие деньги.– Пересчитал их, сумма после вчерашнего приезда была неизменной. Он с облегчением вздохнул и пошёл в ванную. Облился под душем холодной водой, выпил таблетку снотворного и лёг в зале на диване, без постельных принадлежностей. Быстро он уснуть всё равно не смог, долго ворочался. Покоя не давало странное поведение Ольги: он пытался догадаться, что же всё-таки случилось? Волнение и неведение– всё это было необычно и вызывало неясную тревогу. Даже кажись, зловещие клещи Георга были ничто с загадочным поведением жены.

«Неужели Ноль передал ей кассету и она, просмотрев её, бросила все дела и уехала к матери в Кострому? – думал он.– Хотя это маловероятно. Она не только позволяла мне раньше такие невинные шалости, а даже настаивала, чтобы я гульнул на стороне, не смотря на то, что себя всегда относила к женщине высокой нравственности. К тому же все наряды и её ювелирные украшения на месте и деньги как лежали в скороварке, так и лежат. Здесь загадка в другом и я разгадку кажется, знаю, но боюсь себе признаться в этом. У неё завёлся любовник, – осенило его. Вот причина её отсутствия! И уж она тех дней точно не упускала, когда я стоял вместо неё за прилавком. Она непременно предавалась любовным утехам с мистером Х…»

От подкатившей ревности он стиснул зубы и уткнулся лицом в думку. Сон был недолгим. В пять утра Вадим уже был на ногах. На улице было уже светло, из открытой двери балкона веяло утренней свежестью. В голове, не то случившегося обморока или от снотворных таблеток всё ещё стоял туман. Одно радовало:– его уже не качало, как вчера, ноги стояли твёрдо. В первую очередь он дал корму птицам, потом пошёл на кухню и включил плиту, чтобы приготовить себе завтрак. Поставив сковородку на раскалённую плиту, он услышал характерный звук открываемой двери и смех в прихожей, который быстро оборвался, будто на весельчаков надели собачьи намордники. Он бросился в прихожую, где увидал полупьяную, но благоухающую жену с интересной, вызывающе одетой девицей лет двадцати. В руках у них было Шампанское и пиво:

– Доброе утро муж! Ты, почему дома?

Покачав в недоумении головой, Вадим, посмотрел на девицу:

– Это как я понимаю, твой лекарь? – с иронией спросил он, пристально рассматривая девушку.

– Ну, ты даёшь муж! Разве не видишь, какая она ещё юная?

– Вижу, – буркнул он и с прискорбием сообщил.– Деда похоронили, а ты где была, когда я был в Германии? Тебя не могли известить о днях траура ни Альбина, ни моя мать. Только не говори, что ты много работала? В аптеке тебя тоже не было! Может для тебя сегодня и доброе утро, а для меня оно ужасное!

Ольга попыталась изобразить горе на лице, но её не совсем трезвое лицо кроме смехотворных ужимок ничего не выдавало. Вадим отвернулся от неё и с подозрением посмотрел на новую молодую приятельницу жены и, указав Ольге на неё пальцем, требовательно произнёс:

– А сейчас провожай свою подругу и ложись спать. Аптека сегодня работать не будет. К вечеру будь добра подготовь подробные разъяснения твоего загадочного исчезновения из дома?

Ольга округлила свои зелёные глаза и тяжело вздохнула, как бы извиняясь за своё поведение:

– Прости? – я действительно не знала, про горе вашей семьи. А разъяснение я тебе могу сейчас предоставить, зачем вечера ждать. Хотя мне льстит твоя необоснованная ревность, – сподобился, наконец, то после десятилетнего совместного проживания!

– Ревность, – это удел каждого имеющего чувства мужчины, всё остальное блажь, – бросил он ей.

– Это Жанна Рублёва, – показала она пальцем на девушку, – её отец капитан громадного судна «Восток». Когда ты уехал в Германию, мы вместе с Жанной на этом судне на четыре дня уезжали в Казань. А вчера после работы меня её папа вместе с командой пригласили отпраздновать их профессиональный праздник. Вот и все разъяснения, а Жанну я сейчас никуда не отпущу. Мы поспим немного и пойдём с ней смотреть праздник на Чкаловскую лестницу.

У Вадима отлегло от сердца. Оправдания были убедительны и он, смягчившись, произнёс:

– Завтракать будете?

Они обе утвердительно замотали головой и прошли в кухню.

Он приготовил им омлет и кофе, сам выпил апельсинового соку с печеньем и, встав из-за стола, сказал Ольге:

– Я уезжаю к бабе Наташе, у неё все родственники собрались, а ты высыпайся – вечером приеду, пойдём фейерверк смотреть вместе. Не вздумай к рюмке прикладываться?

Вадим посмотрел на две бутылки Шампанского с пивом и убрал их в холодильник. Порывшись, в баре, он достал неприкосновенный запас из собственных сбережений. Скрутил их в небольшой рулончик и перетянул резинкой. Затем взял документы на машину и, надев на голову бейсболку в сеточку, вышел из дома.

Ты слишком далеко зашёл

Проводив мужа до двери и накинув на неё цепочку,

Ольга сразу бросилась к телефону и стала набирать номер Марты:

– Марточка приезжай ко мне, прямо сейчас? Мы тут с Жанной вдвоём скучаем. Пиво и Шампанское у нас есть. Мой Вадик покинул меня на весь день. А я хочу гулять и веселится.

– Ольга ты посмотри на часы? – ответила Марта, – время ещё шести нет. Куда в такую рань я пойду? Давай хоть часам к девяти, – предложила она.

– В девять мы может, спать будем, – кричала в трубку Ольга.– Всю ночь с Жанной пахали, глаз не сомкнули.

…Марте вчера днём заплатили речники с судна «Восток» немалые деньги, заказав двух проституток на всю ночь. И этот заказ она отдала Ольге и Жанне, зная, что они пропустят через себя и не пятнадцать человек, а значительно больше.

– Ну, хорошо, – согласилась на уговор Марта, – у меня хоть час есть, чтобы привести себя в порядок?

– Я тебя целую Марточка, – чмокнула в трубку Ольга, – ждём тебя.

– Подожди, глупая? Я же адреса твоего не знаю, – лукавила Марта. Она не только его хорошо знала, но ей был известен, где находится дом, подъезд, этаж и куда выходят окна.

– Запоминай? – не переставал кричать голос Ольги.

Марта сделала паузу, будто записывает адрес, не забыв для вида после уточнить его.

Она положила трубку и, повернувшись к мужу, который тоже проснулся от звонка, спросила:

– Ты куда вчера пропал на весь день? Домой пришёл в три часа и пьяный в лоскут. Надо было девочек на судне подстраховать, а тебя нет.

– В гараже я был с обеда, машину в порядок приводил. Кое-что заменил, где подлатал. Повороты вот куплю новые и продам её тысяч за восемь. Покупателя я найду за такую цену без проблем. А ты что не могла Панде позвонить? – он же за безопасность у нас отвечает! Звякнула бы ему и страховка девочкам обеспечена.

– Эта безопасность на пять суток в КПЗ угодила.

Я вчера звонила ему домой. Мать говорит, что оскорбил охранника в казино. Сегодня, в час ночи у него срок должен был истечь. Наверное, сейчас дома. А твой телефон молчит, потому что гаражи в яме находятся.

– Ольгу бы тогда подключила, она же у тебя за Мамку, или она у тебя за девочку сошла на судне? – словно догадавшись, недовольно пробурчал он

– Именно так и было, но дело не в этом. Игра продолжается, и сегодня мы решим, стоит нам вести её дальше или пора остановится, от её бессмысленности.

– Ты о чём? – спросил Георг.

– Я иду в гости к Ольге. Муж будет только вечером. Так – что мне времени хватит, чтобы тщательно обследовать их квартиру.

– Никаких остановок не может быть, – протёр глаза Георг, – сама квартира уже куш весомый. Я был вчера у него с Бертой. Вся мебель можно сказать античная, такой мне видеть не приходилось на своём веку. Я тогда был неправ, назвав её дровами.

– А картины есть? – поинтересовалась Марта.

– Есть, но они мне показались безликими. Мебель, – больше там зацепится не за что. Разве ещё стекляшки ценные, не знаю фарфор это или фаянс? Но ими увешаны почти все стены. Если не возьмём Пифагора, я отберу у них всё. Гениальный план у меня уже созрел, – не совсем конечно безопасный, но вполне выполнимый. Их мебель я полагаю, в каком-нибудь государственном реестре имеет свой табельный номер. Бесправно её нельзя вывезти, тем паче украсть. Значит, всю мебель надо отправить на аукцион, где она в пыль уйдёт с молотка. И поможет нам в этом сама Ольга, но уже без участия журналиста. Его я сделаю недееспособным.

– Не на мокрое ли ты дело собрался? – застыла Марта от ужаса.

– Пока нет, но если по ходу дела возникнут какие-то препятствия, то план надо будет ужесточить. Возможен и такой вариант!

Марта от его слов взбесилась, сорвала с себя ночную сорочку и бросила в лицо Георгу:

– Я не хочу слышать ничего про убийство, и будь добр, на будущее избавь меня от криминальных рисунков!!!

Это была не просьба, а обрушившийся на мужа град камней. В её словах и взгляде было столько решимости и злости, что Георг внутренне сжался от испуга, представив её с браунингом в руке, от которого он имел уже два ранения.

– Ничего себе! – заикаясь, пробормотал он, – я думал, ты мне сейчас позвоночник перегрызёшь одним махом. Ты сейчас вылитая хищная тигрица. Что с тобой? Я тебя такой ни разу не видал!

Он замолчал и наблюдая за неистовством жены, решил разрядить обстановку и умалить жену:

– Ты мне нравишься в такой ипостаси, – иди, полежи со мной? – постучал он рукой по подушке.

– Я тебе ещё раз повторяю, не смей меня посвящать в свои грязные планы. Либо ты слушаешь меня, либо я умываю руки! Я уже потратила массу времени и денег на одного мужа, больше не хочу такой участи. Хватит с меня огорчений и поездок к колючей проволоке.

Георг ехидно хихикнул:

– Ты что забыла про Суткевича? Ведь это ты его убила своим божественным телом.

– Он сам себя убил за пять тысяч долларов, – более спокойно произнесла Марта, – но такого с твоим Вадиком не произойдёт. Я через Ольгу с некоторых пор извожу его мозг терзаниями.

– Не понял? – поднялся с постели Георг и попытался обнять Марту.

– Отстань, лучше б мозги свои в порядок привёл! – оттолкнула она его. – Болел он раньше клептоманией, и мы с Ольгой решили у него вызвать рецидив этой болезни. Я покупаю довольно-таки не дешёвые вещи, и она их ему в карманы незаметно подкидывает. Я её очень успешно приручила и я для неё сейчас самый близкий человек. Она мне в рот заглядывает. Хотя для меня Ольга и близка но, по сути дела она лишь исходный материал в нашем бизнесе и просто-напросто субретка. Ей эта роль больше подходит. Она бывает бойкой и находчивой, а иногда жеманной – и в интригах толк знает. Так – что Ольга давно ведёт игру с Вадимом, только по моим правилам. В его голову мы хотели вкачать панический сумбур и отправить в психушку, а уж без него я бы обработала его легковерную супругу. А сейчас я в затруднении. Если у него нет картины Шардена, то не знаю, чем там поживиться? Ты же говоришь, что кроме мебели там ничего ценного не осталось.

– Почти – что, – в который раз он поразился её уму.

– Я нанесу Ольге сейчас визит, – сверкнула она своими неотразимыми глазами.– Щепетильно всё буду обозревать, – глядишь, может какую редкую дорогостоящую вещь мои зоркие глаза приметят, об истинной цене, которой они и не догадываются.

– Гениально, но тоже жестоко, вы работали с Ольгой, – изрёк Георг.– А если бы Вадим в психиатрической больнице не выжил? Разве мало случаев, что оттуда больные не возвращаются, а прямым ходом отправляются на кладбище? А ты меня пытаешься обвинить в лиходействе.

– На кладбище оттуда идут только убийцы-маньяки, но никак не клептоманы, – сказала Марта и направилась в ванную.

– Тогда действуй! – крикнул ей вслед Георг, – а потом мы объединим наши усилия. Вечером я тебя ознакомлю со своими выкладками, но они у меня более близкие к осуществлению. Я вчера полдня прикидывал, как посадить этого журналиста на кукан.

Марта уже его не слушала, она закрыла дверь в ванной, посмотрела на себя в полный рост в огромное зеркало и выставила вперёд большой палец руки:

– Умница Марточка! – самодовольно произнесла она, – всё будет, как хочешь ты, а не этот ублюдок!

Марта включила душ. Она хоть и восхвалила себя но, зная непредсказуемость мужа, всё-таки задумалась над его словами. Расклад мог быть плачевным и для Вадима и может даже для Ольги. Этот злодей может пойти на крайние меры для достижения своей цели. Обжигающая струя холодного душа заставила её трезво взглянуть на ситуацию и верно всё взвесить.

«Убийства нельзя допустить ни в коем случае, – думала она, – жалко и Ольгу и её субтильного, но долгоиграющего Вадима. Как хорош он вчера был с девочками! Это на словах не передать. План срочно надо менять. Мне этот парень симпатичен. Ставку буду делать на него! Вернее всего он поведётся на моей красоте и будет всё делать, как пожелаю я! Если искренне говорить, то он меня поразил и с таким бы я наверно не то что в шалаше жила, а и в пещеру бы залезла. Может он и мягковатый, но мужчину я б из него сделала. Оставлю ему его эрудицию, вкачаю в него чуточку грубости, и научу манерам, уголовных авторитетов. Как же Ольга не усмотрела в нём такого совершенства? Она ведь мне не лгала. Можно сказать, была со мной, как на духу до последнего дня честна! Дура, – осенило Марту.– Она сама виновата, заменила ему мамку, таковой он её и воспринимает. Теперь положение не исправишь, она окунулась полностью в разврат, останавливать её бессмысленно. А вот глаза на её мужа я ей прямо сейчас открою. И главное не дать свершится чудовищному преступлению, которое может изойти от Георга. Вполне вероятно, что сейчас он уже находится на пределе, а нервы у него непредсказуемые и беспризорные. И вообще любое преступление против человека это большой грех! И я просто не смогу скрыть его! Мучится с таким камнем в груди, не хочу! Георга отговаривать от этой затеи не буду, – я ему помешаю. Слишком далеко он зашёл. Подключу кого-нибудь из друзей первого мужа. А собственно, что я сужу – ряжу. Если что сдам его полковнику Бузину вместе с фальшивым паспортом за все афёры. Пускай сидит! Бузин хоть и на пенсии, но по-прежнему в силе. А я продам последние две квартиры с домом и уеду в Черногорию, – купчая на меня оформлена. Спрашивается чего мне бояться?»

…Марта твёрдо уяснила, что в первую очередь она должна обезопасить Вадима и конечно себя, а Георга она давно уже сочла для себя отработанным материалом. Для неё настал момент истины, в котором с её стороны осечек не должно быть.

Она досуха, обтёрлась большим банным полотенцем, феном просушила волосы, после чего занялась своей внешностью. Убедившись, что её лицо выглядит на все сто, она облачилась в купальник и голубой сарафан и ничего, не сказав мужу перед уходом, через плечо повесила голубую модную сумку, спустилась по полутёмным лестничным маршам на улицу.

«Не иначе быть опять сегодня жаре? – взглянула она на яркое утреннее солнце и надела на глаза тёмные очки. – Надо Ольгу на пляж затянуть к полудню. Чего дома сидеть в погожую погоду, обговорю с ней текущий момент. Подготовлю её с будущим проектом, который она я думаю примет с удовольствием. Только она сможет продолжить моё дело и не даст девочкам пропасть! Но свой бизнес я ей конечно за бесценок не отдам. Денег мне не надо, а вот её Вадима я приберу к своим рукам…»

Она шла почти по безлюдной улице, на пути ей попалась группа морячков в парадной форме, да две торговки занявшие свои места у входа на рынок с мешками семечек. Морячки, будто сговорившись, повернулись к Марте и отдали ей, молча честь. Она сняла очки и в ответ послала им ослепляющую улыбку. Машинально взглянув в витрину магазина, где увидала своё отражение, она ещё раз улыбнулась на этот раз себе и продолжила свой путь. От приветствия морячков настроение у неё поднялось.

«Непременно быть сегодня хорошему дню!» – подумала она и, перейдя дорогу в неположенном месте, свернула к ночному магазину, где прикупила ещё бутылку Шампанского и коробку ассорти.