Текст книги "Хвост фюрера. Криминальный роман"

Согласен на микст

Марта пальцами одним движением выбила дробь на двери двадцать первого номера. В каюте послышалась возня и знакомые голоса. Щёлкнул замок, и на ширину ладони приоткрылась дверь. Перед ней предстал полуобнажённый Георг. С испуганным лицом и трясущейся нижней губой он хотел сказать, что-то в своё оправдание, но было поздно, она его оттолкнула и переступила номер каюты. Бросила взгляд на постель и сразу встретилась взглядом с Гулей, – похожей на цыганку девушку и совершено юным, как у школьницы – восьмиклассницы телом. Она была студенткой Сельскохозяйственного института и работала у Марты девушкой по вызову уже больше года.

Гуля до пояса лежала обнажённой. Нижняя половина тела прикрывала пожелтевшая от многочисленной стирки простынь.

Её нисколько не смутил приход хозяйки, и она, молча, показала на столик, где лежали две сотни долларов, давая этим понять, что она не зря время проводит, а работает.

– Вас на каникулы распустили? – спросила у неё Марта.

– Да. – Завтра уже не учимся, – ответила Гуля.

– Сегодня же уезжай в свой Арзамас и до нового учебного года, чтобы я тебя не видала.

– Я уеду Марта, но завтра, – сказала Гуля, – а сегодня я хочу выспаться здесь. Хочу до конца насладиться плеском волн.

– Ради бога наслаждайся, но только не захлебнись в этих волнах, – предостерегла Марта девочку, и, повернувшись к Георгу, презрительно бросила, – А с тобой мы дома поговорим. Ты плохо усвоил мою музыкальную грамоту. Я тебе сколько раз говорила, что в музыке престиссимо виртуозы применяют, чтобы предать произведению не только быстрый темп, но и нужную окраску. А ты хочу заметить вовсе не виртуоз, а так самоучка, пытавшийся исполнить полёт шмеля на балалайке с одной струной. Глупая и не разумная попытка. Зря я с тобой свою судьбу связала!

– Марта, но стоит ли из-за пустяка семейную проблему делать? – виновато промолвил он.

Она окинула Георга ещё раз презрительным взглядом и, потянув на себя ручку двери, спокойно бросила:

– Не стоит! – и вышла из каюты.

– Вот это я попал, – хихикнул после её ухода Георг и потёр свою небритую щёку.

В его смехе веселья не было, это скорее был не смех, а выброс жалких эмоций и досада. Досада на самого себя, что так неожиданно и глупо попал в лапы Марты. Предчувствие грозы от женщины, которую любит и предаёт регулярно с проститутками, – он нутром чувствовал и даже каждым своим волоском.

«Марта мне этого не простит, – пронеслось у него в голове, – значит надо совершить для неё, что-то сверхъестественное, чтобы у неё голова закружилась от восторга! А для этого нужно ускорить операцию с журналистом. Пускай он поторопится с Пифагором, если ему дорога его, испаханная вдоль и поперёк жёнушка».

– Что ты задумался, дорогой? – спросила Гуля.– На голгофу готовиться будешь? – съехидничала она.

– Молчи цыганское отродье! – зло сверкнул он глазами, – и не называй меня вне постели «дорогой». Тошнит от такой фальши! Делай, что тебе сказали, – собирай свои шмотки и вперёд на Арзамас!

– Я не цыганка, – надула губы девушка, – я аварка.

– Разницы нет, – все вы чернозадые, – огрызнулся он и забрал со столика двести долларов.

Гуля с сожалением посмотрела, как ушли её заработанные за ночь деньги и, осмелев, вгорячах бросила:

– Лучше чёрным задом сверкать, чем быть жадным евреем, как ты. Жалко вас Гитлер всех не перебил!

Девушка не разумно высказалась, так – как это были её последние слова, которые она произнесла перед смертью. В гневе, он схватил её за волосы и ударил об угол столика. Тело её обмякло и рухнуло на пол.

Он вначале подумал, что она притворяется, так – как крови не было, только синеватый рубец в виде полумесяца образовался в области виска. Он потряс её за обнажённые плечи, но она никаких признаков жизни не подавала. Пульс тоже не прощупывался. После чего с ним произошла тихая истерика.

Слёзы отчаяния непроизвольно потекли из глаз, и подступившая судорога свалила его рядом с Гулей. Так он лежал несколько минут, после встал и, взяв на руки тело девушки, уложил его в постель и прикрыл простынёй, оставив на виду только её смоляные волосы. Он оделся, закрыл номер и вышел с теплохода, предупредив вахтенную, что в каюте чисто и прибирать не надо:

– По субботам и воскресениям у нас уборку не производят. Пора бы знать, – буркнула недовольно вахтенная, не знавшая, что одна из уборщиц придёт в восемь утра отрабатывать свой рабочий день за понедельник.

…Георг покинул теплоход и по трапу вышел на причал, затем по выложенной из бетона лестнице поднялся к проезжей части Набережной улицы.

Время было около семи утра, погода прояснялась, а у него в голове был сплошной туман. Он облокотился на парапет и, закурив начал соображать, что делать?

«Ехать к Марте и поплакать ей в жилетку, бессмысленно, – думал он, – я только больше разгневаю её. Кроме Марты никто Гулю со мной не видал, – это плюс.

То, что Марта меня не выдаст, – второй плюс. То, что труп лежит в каюте, – это минус. Необходимо избавиться от тела, а это ночи надо дожидаться. Среди белого дня невозможно его вынести за борт теплохода. Озаботить надо Панду, подкину ему пару лишних тонн баксов и он в два приёма вынесет эти сорок пять килограммов. А мне надо нагнетать прямо с утра давление на журналиста и безотлагательно мазать пятки в Черногорию. Убийство дело не шуточное. Хотя можно сказать в оправдание, что сама ударилась. Доказательной базы убийства ни у одного следователя не будет. Но любое внимание следственных органов к моей персоне, могут вскрыть все аферы, и тогда прощай Черногория. – Здравствуй тайга, топор и пила!»

Он поймал такси и поехал в свой гараж за машиной.

Расплатившись с таксистом, он направился к своему боксу. Вылив из канистры остатки бензина в бак автомобиля, Георг завёл машину. Удовлетворившись работой двигателя, он плавно и бесшумно выехал. На выезде главных ворот Георг столкнулся со сторожем гаража Фёдором Ильичом, – набожным и считавшим себя ясновидящим стариком. У него была продолговатая совершенно лысая голова, как мяч для игры в регби, но зато брови отличались густой рассадой, – волосы такие всходы дали, что свисали с бровей бахромой и почти закрывали зрачки. Орлиный нос, реденькая бородка клином и постоянно сморщенный лоб в комок хитрых морщинок, делали его похожим на Мефистофеля. Носил он повседневно чёрную рубаху и поверх её стеганную засаленную жилетку с множеством карманов, которая радужно блестела на солнце. В каждом кармане у него хранился талисман, от сглаза, от насилия, и так далее.

Завидев Мерседес Георга, он почесал поясницу и в первую очередь не ворота пошёл открывать, а подошёл к машине:

– Ты Герка грешен сильно, не гневи бога, поставь машину на прикол? – сказал дед выглядывавшему через полуоткрытую дверку автомобиля Нолю.– На покаяние ступай! – пальцем он пригладил свои брови.

– С чего ты взял Фёдор Ильич? – нахмурился Георг.

– Оболочка на тебе черней моей рубашки. На рани солнце возвещает, быть тебе до конца дней своих в рабстве и неволе, где тело твоё бренное примет адские муки!

– Ты что плетёшь, мухомор заплесневелый?

– Плетут паутину и лапти, а я вещаю. Хотя, что я перед тобой распинаюсь, ты же не нашей веры будешь, не православной.

– Бороду бы тебе выдернуть за такие вещания, – сорвался на крик Георг, – давай открывай ворота?

Дед ещё раз почесал поясницу и открыл ворота.

– Чёрт старый! – крикнул ему через стекло Георг, – гнать тебя в шею надо отсюда, чтобы автолюбителям бед не каркал, – и надавил на педаль газа.

Заехав под Окский мост, он остановился и набрал номер мобильного телефона Вадима. Вызов шёл, но телефон молчал. Он сделал ещё несколько попыток и только на четвёртый раз послышался заспанный и недовольный голос Вадима:

– Слушаю, – ответил он.

– Слушай и мотай на ус, – угрожающе начал Георг, – предлагаю тебе микст ты и я, больше никто. А это значит, ты достаёшь фигурку Пифагора, и мы навар от неё пилим пополам. Если тебя не устраивает такое выгодное предложение, то у тебя больше не будет вообще никаких вариантов, и ты тогда свою жену больше не увидишь живой. Она у меня и спрятана очень далеко и запомни в милицию пойдёшь, опозоришь не только себя, но и мощи своего деда – чекиста. Я всему миру продемонстрирую, чем занимается отпрыск ярого коммуниста. На всё пойду, чтобы тебя прославить на весь мир!

– Георг у тебя там ничего не перемкнуло? – спокойно спросил Вадим, – ты несёшь какую-то ахинею. Ольга моя дома и ерундой не занимайся. И я тебе популярно в пятницу объяснил, что с тобой дел иметь не хочу. Насытился, уже по горло твоими общениями.

– Я к тебе тоже в друзья не набиваюсь, – скрипел зубами Георг, – дело сделаем и разбежимся по своим углам. Я даже гараж свой продам, чтобы не видеть твоей слащавой рожи. А Ольге прямо сейчас можешь позвонить, и ты услышишь её жалостливую арию. Потом мне перезвонишь.

Через минуту Вадим звонил уже Георгу:

– Я согласен на микст. Где я тебе могу передать Пифагора?

– Вот это другой разговор, – обрадовался Георг, – в восемь тридцать подъезжаешь под Окский мост и звонишь мне. Я буду рядом, понаблюдаю за хвостом. Если всё будет чисто, едешь за мной на место, где отдашь мне Пифагора и заберёшь Ольгу.

– Я буду! – коротко ответил Вадим и отключил телефон.

Капкан

Альбина кидала спиннинг в Волгу и небезуспешно. В пластмассовом ведёрке плавали четыре язя и два судака, не считая мелких окуней.

Вадим крепко спал, когда ему Карп крикнул, что машина разрывается от звонка мобильного телефона. Не увидав около себя прекрасной женщины, он посмотрел сверху, вниз надеясь взглядом её отыскать около костра или на берегу реки. Но в костре дымились одни головёшки, а на берегу кроме Альбины никого не было. Почувствовалось опустошение в душе и тревожное ощущение, что его безжалостно обокрали. Он с неохотой сполз со стога и, достав из машины телефон начал разговаривать. Звонил Георг. К его разговору прислушивалась удившая рядом рыбу Альбина. После чего он набрал номер Ольги и, услышав её плач и невнятную речь, громко крикнул в трубку:

– Ольга не переживай, я тебя скоро заберу!

Он без раздумий тут же перезвонил Георгу.

Альбина, увидав, что Вадим после телефонного разговора изменился в лице, смотала спиннинг и подошла к нему:

– Что-то случилось с Ольгой? – спросила она.

Вадим замялся и, посмотрев на Окский мост, хорошо просматривающийся с острова, грустно сказал:

– Кажется, пошли нежелательные выпады из-за Пифагора. Я вчера после обеда хотел его подарить Анне, но она даже в руки его не согласилась брать:

«Говорит, что на таможне могут быть с ним проблемы, так – как вставлены в него редкие бриллианты».

А главное она мне сообщила из своих сугубо личных исследований, что он во благо идёт, только кристально честным людям. А замазанным людям, даже губной помадой, Пифагор может сослужить плохую службу. Я, конечно, понял, что она имела в виду под губной помадой, – это лёгкие прегрешения. После она мне честно призналась, что у неё в жизни было достаточно чёрных пятен, поэтому брать в руки его категорически отказалась». А мне же кажется, что Пифагор вчера перевернул мне жизнь, влил силы, уничтожил смущение перед прекрасным полом и познакомил с Варварой.

– Выходит ты хороший человек, если верить исследованиям Анны, – взбодрила его Альбина, – только твою Варвару Марта зовут. Она мне призналась перед отъездом. Её Мишка с Васькой ранним утром переправили на тот берег к теплоходу «Калинин», на своей моторке.

– Марта говоришь? – подозрительно переспросил он, потом в изумлении поднял на Альбину свои глаза.– Теперь мне понятно происхождение этого звонка, – потряс он телефоном. Они сговорились, опутали меня.

Варвара – Марта не просто так оказалась на пляже.

У них была хорошо спланированная операция, чтобы отвлечь меня и похитить Ольгу.

– Да твоя Ольга сама любого похитит, – не поверила Альбина.

Но Вадим не слушал её, он расхаживал босыми ногами по скошенной траве и, уставившись на стог сена, громко говорил, будто это был его собеседник:

– В мою голову эта средневековая дикость не вмещается. Отдать своё тело чужому и незнакомому дяде ради глупой цели, – это не только весьма легкомысленно, а просто чудовищно.– Коварная и подлая женщина, а не Варвара!

Альбина стояла с ведром и спиннингом, наблюдая за разгневанным Вадимом, не понимая причины его гнева, и ждала, когда колючая трава успокоит его нервы.

Но Вадим не успокаивался, входил в раж всё больше и больше и от злости хотел забросить телефон в Волгу, но во время опомнился и бросил его на сиденье машины.

– Ты объясни причём тут Пифагор и, причём Марта? Какая связка между ними? – спросила Альбина, заметив, что Вадим немного успокоился.

– Я был в Германии, – это для меня была деловая поездка, а для одного подонка Георга Ноля, которого я взял в помощники, была предтеча к завладению Пифагором. У меня в машине на панели была прикреплена одна из копий Пифагора, его она и заинтересовала, а в квартире у Анны под стеклом он заметил ещё одну из копий. Утром за шахматами, когда я спал, он от Анны получил исчерпывающую информацию вплоть до ориентировочной цены Пифагора. Естественно цена вскружила ему голову. Да я как назло вспомнил, что мы с тобой, когда-то закопали фигурку вместе с зубом. То, что в землю мы спрятали оригинал, у меня сомнений уже не было. Анна сказала, что копии было всего две. То есть, одна копия у меня, вторая, у Анны, а в палисаднике значит, под землёй хранится настоящий Пифагор. Я по простоте душевной ему и проболтался. Вот он на меня и насел и Ольгу похитил.

– А причём тут Марта я так и не поняла? – развела руки в сторону Альбина.

– Причём, причём, – да жена она этого Георга! – задумался он.– Всё сходится. Ошибки здесь быть не может, – раздражённо ответил Вадим.– Интересно, что за подругу она прятала от нас вчера на пляже? – вновь заходил по траве.

– Её зовут Берта, – так Вася сказал, он её до перевоза на лошади домчал, и она ему за это пятьдесят рублей дала.

– Тогда совсем горячо! – заволновался он, – с этой особой я тоже встречался. Имел счастье в прошедшую пятницу близко познакомиться с ней. Она приближённая Георга и Марты.

Альбина поставила ведро с рыбой на траву и рядом положила спиннинг:

– Ты остынь и напрасно не кипятись. Марта возможно здесь и вовсе не причём. Она на зорьке хотела со мной серьёзно поговорить, что бы я оказала на тебя влияние. Я – то думала, разговор будет касаться ваших интимных отношений.– Альбина взяла ведро с рыбой, и часть воды вылила в еле дымивший костёр.– Теперь мне понятно, – повернулась она к Вадиму.– Марта хотела через меня именно об этой опасности предупредить тебя! Да ты и думать гадко не смей о ней! – успокаивала она его.– Посмотри на неё: ясные и красивые глаза, светлый ум, и она не заигрывала с нами, когда знакомилась. По крайней мере, мне так показалось. И ещё один немаловажный факт, – загадочно улыбнулась Альбина.

– Какой именно? – сбросил с себя он маску гнева.

– У нас с Мартой имеется общий знакомый, – это дядя Сева, – Никогда не поверю, что она не может знать, его как самого авторитетного криминала в области. Таких смельчаков не найдётся, чтобы встать на его пути! – её глаза внезапно озарились догадкой.– И мне теперь понятен был позавчера твой интерес к дяде Севе и Серому, когда ты мне рассказывал о каком-то типе, который привязался к тебе. А так же ты заикнулся о возможности прибегнуть к помощи моих знакомых.

Это мы и сделаем сейчас, – обнадеживающе заявила Альбина.– Они и Ольгу твою освободят и злоумышленников примерно накажут, – и она достала из кармана своего сарафана телефон.

– Не надо никому звонить, – взмолился Вадим, – у меня есть множество знакомых коллег деда. Если вдруг сильное извержение произойдёт со стороны Георга, то я обращусь к ним. Они правомерно разберутся с моей проблемой. Вмешательство криминальных структур здесь будет излишним.

– Тогда вперёд Вадик! – сорвалась Альбина, – если ты веришь нашей милиции, – то садись на своего мерина и в погоню за одуванчиком Георгом. Он сдует с себя нежную белоснежную перхоть на их погоны, а из корней сварит для милиции питательное кофе. Нельзя нашей милиции верить! Это я усвоила с малых лет не только от своего папы, но и от твоего деда. Прислушивалась я к их разговорам и нередко. Папа мой всегда говорил так: – то, что блестит на погонах мента, значит, мужицкая кровь пролита! Он всегда считал, что мало в органах порядочных людей.

Вадим словно язык проглотил после её слов. Сразу замолчал и отвёл взгляд от Альбины в сторону. Ему казалось, что вмешательство криминальных структур может навредить не только ему, но и Ольге. Но было воскресение и те люди, к которым он мог обратиться могли быть на даче. А это значит, упустит драгоценное время. Он посмотрел на часы и, подойдя вплотную к Альбине, произнёс:

– Нет вопросов, Дед мысли умные часто выдавал, но тогда они мне казались горбатыми и деревенскими, так – как мой дед мне выкидывал обратные лозунги: Воцарение справедливости, – это блистательная доблесть милиции! Тогда я верил ему и сейчас в прочем в его теории не особо сомневаюсь, но с народом трудно спорить. Сегодня народ не верит милиции. Поэтому я соглашусь с тобой, но это не значит, что я приму твоё предложение. Я сейчас поеду, избавлюсь от Пифагора и заберу Ольгу. Если я тебе не позвоню к обеду, то знай со мной, что-то случилось. Тогда я во всём полностью полагаюсь на тебя! Приступай выводить свою тяжёлую артиллерию!

Он обулся и поехал к Окскому мосту, который находился в областном центре у слияния двух рек Волги и Оки. Через час, подъехав под мост, он набрал номер Георга. Тот долго ждать себя не заставил, подъехал буквально за полминуты и приказал Вадиму ехать за ним. Георг ехал не спеша, наблюдая, нет ли за ними хвоста. Хотя он полностью был уверен, что в милицию, Вадим не заявлял, а если и заявил, то отговорка у него была весомая. Пьяная и неверная жена решила ошкурить своего скупого мужа.

«Только бы Пифагора забрать, и избавится ночью от трупа, – размышлял он, – а этих Панда подержит с неделю, пока я не покину с Мартой Россию, а там сам пускай решает, что делать? Мне уже будет всё равно!

Пифагор меня с Мартой сегодня примерит. Она любит камушки и невинную измену простит мне».

Когда они подъехали к дому, где находилась Ольга. Георг первым вышел из машины и потребовал у Вадима показать Пифагора.

– Я тебе не только его покажу, но и отдам, когда Ольга будет сидеть у меня в машине, – требовательно заявил Вадим.

– Иди и забирай её сам, она пьяная, как свинья спит на полу. Я её не потащу, – ответил Георг и, посмотрев на окна дома, увидал маячившего там Панду.

Вадим набрал номер Ольгиного телефона, вызов шёл, но она не отвечала. Он взял из бардачка Пифагора и бросил:

– Пошли!

Вадим рухнул на мшистый пол, от удара по голове, как только переступил порог дома. Сознание он не потерял, но противостоять двум крепким мужчинам он не мог по той причине, что драться ему не приходилось за свою жизнь. За считанные секунды он был лишён передвижения и голоса, – ноги, руки и рот были скованы скотчем.

– Бросим его к жёнушке? – спросил Панда.

– Она, в каком состоянии?

– Перепилась, как последня падла и обрыгалась, но мычать может. Не давалась мне сука, ни за какие деньги, палец до кости прокусила, – показал он опухший палец.– Пришлось связать её и учинить уговор с пристрастием.

– Вот этого не надо было делать! – скривил лицо Георг, – они помогли бы нам сами завладеть не только их квартирой, но и всем состоянием. Сам всё испортил, теперь их надо уморить здесь и в лесу закопать, – и он, нагнувшись, подобрал с пола выпавший у Вадима свёрток. Развернул его и, поцеловав сверкающие глаза Пифагора, радостно сказал:

– Вот это, то, что надо! А то мне старый хрыч беду, кликал с утра, а про удачу и словом не обмолвился, – и покосился на связанного Вадима.– Ну, что журналист, не хотел по—хорошему дело со мной иметь, теперь обижайся на самого себя. А жизнь твоя и Ольги отныне зависит от него, – указал он на Панду.– Он вообще-то сговорчивый мужик, может тебя и помиловать, если ты послушным будешь.

Вадим лежал на полу и глаза его взывающее просили слова, но рот был скован скотчем:

– Что покалякать хочешь со мной? – присел перед ним Георг.– Будет у тебя ещё на это время, а сейчас дослушай меня, только не плачь от досады?

…Вадим за свою жизнь первый раз попал в такой переплёт. И как себя вести в этой ситуации он просто не знал. Он жалел только об одном, что не принял сразу предложение Альбины. И в данный момент он с мольбой смотрел в глаза Георга, чтобы тот хоть на минуту снял с его рта эту липкую плёнку, после чего он смог бы Ноля припугнуть авторитетными людьми. Но Ноль только крутил перед его лицом фигурку Пифагора и как на грех злорадствовал:

– Ольгу свою жалко или себя? Себя пожалей, а о ней забудь. Бабы – самые низшие существа на земле, и слеплены они не из ребра Адама, а из мусора. От них прок один на земле, – вовремя и правильно раздвигать ноги. За это мы мужчины и содержим их. Профура она у тебя знатная. Ребёночка хотела от меня заиметь и спала более полугода со мной. И не только со мной, – я ей торговал, как хотел. Думаешь, она с каких доходов добавила тебе на машину? С торговли твоими чаями? Нет, журналист! Она была самой востребованной проституткой в моём приюте, – в день по пятьсот долларов срубала с клиентов. Те девочки, что были с тобой, – это были её ученицы. У Ольги они постигали азы техники секса. Я её завербовал давно и, она мне во многом помогала. Цель-то моя была вначале не Пифагор, а твоё состояние. Семейный ваш брак хотел оформить по закону, а потом тебя в бетон залить и в илистое дно реки опустить. А я бы потом зарегистрировал брак с Ольгой и напустил бы на неё с десяток половых гигантов, чтобы трахнули её до смерти. И я обладатель всего твоего богатства. Чисто и безболезненно. А тут Пифагор мне все карты перепутал, – он покрутил ещё раз перед глазами Вадима фигуркой и, встав, довольно улыбнулся:– Свои реплики ночью мне озвучишь. – И повернувшись к Панде, сказал:

– Пошли, посмотрим на королеву секса? Что-то притихла она совсем, дуба случайно не врезала?

– Я ей пасть залепил, – ответил Панда, и толкнул ногой ведущую в следующую комнату, разбитую дверь.

Она валялась на соломенном тюфяке, совершенно голая, глаза её были закрыты, а руки связаны за спиной. Георг приблизился к ней и с отвращением посмотрел на её посиневшее тело. Волосы были её изрядно подпалены.

– И это ты называешь уговор с пристрастием? – укоризненно посмотрел он на Панду, – да она у тебя полумёртвая.

– От водки отойдёт, – оживёт, – оптимистически заявил Панда, – ей уже интересуются.

– Кто, – испугался Георг.

– Марта твоя звонила перед твоим приездом, но отвечал ей я.

– Марта это не страшно, – успокоился Георг, – а что она тебе говорила?

– Спрашивала, как у меня оказался Ольгин телефон, а я ей ответил, что Ольга работает с диким клиентом, а я охраняю её рядом вместе с её телефоном. И всё, больше никаких базаров не было.

– Ладно, ты тут смотри за ними, вечером я приеду к тебе. Нужно будет ещё одно дело провернуть. Давай на улицу выйдем, а то тут у тебя затхлостью какой-то воняет, дышать не возможно.

Они вышли из дома:

– Что там за дело ещё появилось? – закуривая сигарету, спросил Панда.

– Это я тебе вечером расскажу, а сейчас загони его машину во двор, чтобы она на глаза случайным пешеходам не лезла.

– Здесь тупик, – озираясь вокруг, сказал Панда, – а я кроме тебя в гости ни кого не жду.

– С Ольгой придётся кончать, – приказным тоном заявил Георг.– Бабы народ непредсказуемый, и ни одна личных обид не прощает. К тому же ей нечего боятся, у неё хвост не замаран, как у журналиста. Оживёт, обязательно заявит в милицию, и тогда накинут на тебя металлические браслеты лет примерно на десять-пятнадцать, а может и больше?

– Не много ты мне насчитал, «гражданин судья?» – иронизировал Панда.

– А ты сам вникни: – незаконное лишение свободы, лет на пять потянет, изнасилование в жестокой форме лет десять дадут, не меньше. И ни каких при этом смягчающих обстоятельств не будет. А что ты напугался, будто не приходилось тебе убивать. Один два трупа разницы нет, – главное не попасться.

– Оно конечно правильно, но это дополнительный заказ, – хитро прищурился Панда, – значит, дополнительный бонус нужен будет.

– Поработай с журналистом, чтобы расписку написал на моё имя, что всю свою мебель он продал мне, а тебе оставшееся имущество. Я думаю, у него выбора нет, и он охотно согласится. К тому же квартиру мы ему оставляем. – Он сощурил глаза и добавил:– Пока оставляем, а там жизнь покажет.

– А это идея! – щелчком Панда выбил сигарету в сторону огорода.– В этой хате есть, чем поживится!

– Я бестолковых планов никогда не разрабатываю. Учись Петя! – самодовольно произнёс Георг, – а вечером я бланки привезу с печатью нотариуса. Ключи у Ольги не бери, закопаешь её вместе с ними, мы воспользуемся ключами журналиста.