Текст книги "Оружейники: Aftermath: Зверь из Бездны. Из глубин. Беглец/Бродяга"

– Проездом, проездом. Не переживай, нет у твоего старика времени, чтобы за сыном следить. Труба зовет – летим добро наносить да справедливость причинять. Так что будешь сам себе предоставлен.

– Когда в рейс?

– Завтра вечером.

Понятно, почему он Мака на «шарик» не отпустил – у мистера Макдугала есть милая привычка на отдыхе первым делом уходить в запой суток этак на трое.

– Ну, удачи тогда.

– Спасибо. А ты, я гляжу, тоже куда-то собрался?

– У нас планы поскромнее, всего лишь в научную экспедицию идем, предположительно на неделю. Шепчущих китов будем изучать. А дальше как карта ляжет.

– Значит, старый плут согласился?

– А ты откуда знаешь?!

– Не отвечай вопросом на вопрос, тем более родителю!

– Полноте, папенька, я от удивления.

– Ладно, давай серьезно, – перестал ухмыляться отец. – Если честно, это я Георгиосу посоветовал согласиться на грант.

– Да это я уже понял, проф утром проговорился как раз перед твоим звонком.

– Ага, это он от меня сразу к тебе рванул, – прикинул папенька. – Шустрый старикан.

– Не настолько уж он и старше, – вступился я за научного руководителя.

– Ну да, десять лет не срок.

– Мне другое непонятно… с чего ты вообще вздумал вмешаться?

– Из-за тебя, сын.

Хм… неожиданно, да.

– Не понял? – хитро глянул на меня отец. – Потом поймешь. Сейчас уясни только одно: это для твоей же пользы. И даже если бы эта, как ее… Франсин не возжелала вас с Тинкой в экспедицию взять, я бы сам сделал тонкий намек на толстые обстоятельства и отправил тебя на поиски аномалии.

– Ты веришь в эту бредятину?

– Я верю в факты. А еще верю в собственную интуицию.

– Но мы, вообще-то, не на аномалию охотиться собираемся. Нас шепчущие киты интересуют на предмет Тинкиной диссертации. А еще создание положительного имиджа Университета Патриа-Нуэво. Ну и прочих заинтересованных лиц.

– И ты веришь в эту бредятину? – не замедлил парировать папаша. – Думаешь, эта ваша доктор Моро ради вас старается? Ради вас свой афедрон напрягает? По-любому под шумок будет что-то свое мутить, попомни мои слова, наивный юноша. Так что давай, присоединяйся. И ушами там не хлопай, интересное не проспи.

– Я же только из-за Тинки согласился! На хрена мне эти проблемы?!

– Это ты сейчас так говоришь. А придет время, благодарить будешь. Рано или поздно ты должен будешь себе признаться, что не можешь жить без Тайны.

– Это ты сейчас «тайна» с большой буквы произнес?

– Угу. Вслушайся только – Тайна!

– Какая еще, на фиг, тайна?! И с каких это пор она стала синонимом проблем?

– Самая обычная, вспомни: паникующие дельфины, растворенный экраноплан, алкагест… и тому подобное.

– Да я прикалывался!!!

– А я нет. Нутром чую, есть здесь Тайна. Если бы я так не торопился, сам бы с вами пошел. Уж поверь на слово бывалому Оружейнику, что-то здесь кроется, причем грандиозное. В масштабах планеты, естественно. Но тебе и этого за глаза.

– К черту! Не надо мне никаких Тайн, я обычный скучный ученый. У-ч-е-н-ы-й, а не Оружейник!

– Но ведь согласился же?

Да чтоб вас, Денис Викторович! Вот как так получается, что он вечно меня к стенке припирает, причем всегда абсолютно убийственным доводом? Даже не поспоришь…

– Я из-за Тинки… и аномалии искать не собираюсь…

– Не мямли, сын! В первую очередь ты из-за собственного желания разобраться с загадкой. Потому что зацепило тебя, хоть ты сам себе в этом и не признаешься. Говоришь, факты упрямая вещь? Так знай, ничего подобного. Помнишь кредо Фингейла?

– Нет.

– Истина в науке, так что не позволяйте фактам вводить вас в заблуждение. Будь самим собой, это все, что от тебя требуется.

– Я так и делаю.

– Не-а. Ты сам себя обманываешь, причем уже много лет. А это плохо, потому что мешает полностью раскрыться, достигнуть максимума. Ты ограничил себя в развитии, ты даже не топчешься на месте, ты деградируешь.

– Вот спасибо!

– Кушай, не обляпайся. – Папаша как ни в чем не бывало отхлебнул пива и продолжил меня изобличать: – Ты позоришь наши с Маком и тренером дедом Колей седины. Про деда Виктора молчу, он лысый. Знал бы ты, как меня в свое время твой дед дрессировал! Одно только пари, из-за которого я на Нимойю попал, чего стоило! Я-то тогда думал, что старичье мне расти не дает, а они на самом деле всего лишь направляли мою энергию в мирных целях… относительно, конечно. Когда ты родился, я начал готовиться к проблемам – на Даньке уже научился. Но даже и не предполагал, что столкнусь именно с этим. Знаешь, Антон, твое нежелание развиваться это самое плохое, что только может быть.

– Почему?

– Потому что это стагнация. Тебя как личности и опосредованно всех, кто тебя окружает. Потому что ты потенциальный будущий лидер. Тебе рано или поздно придется возглавить Корпорацию. Если не всю, то наверняка один из отделов, все на Даниила не взвалишь. А на Серегиных сикушек и вовсе надежды никакой.

– Далась тебе эта стагнация!

– Далась, – кивнул отец, причем совершенно серьезно. – Хочешь верь, хочешь не верь, но это сейчас глобальная проблема. Сколько уже лет с Блэкаута прошло? Почти тридцать? А почему никто так и не научился снова выходить в гипер?

– Не хватает знаний?

– Всего у нас хватает, даже с избытком. Проблема не решена только лишь потому, что этого никому не нужно. Все заняты выживанием.

– А чем они еще должны быть заняты? Не это ли сейчас главная цель? В масштабах всего человечества, так сказать?

– Может быть, – снова кивнул отец. – Но слишком это мелко. Никто не смотрит на перспективу. Всех устраивает сложившееся равновесие. Каждая Колония по факту варится в собственном соку, все ресурсы идут на разрешение внутренних проблем. Естественно, никому не интересно взваливать на себя еще и проблемы соседей.

– Естественный исторический процесс. Появятся излишки, начнут работать на будущее. И тогда рано или поздно кто-то придумает, что делать с гиперпрыжками. Истинно говорю вам, грядет новая Конкиста!

– А, тебе бы лишь зубоскалить, – отмахнулся папенька. – Вот только, боюсь, не доживем мы до этих счастливых времен. Потому что есть враг, который не дремлет. Про Старую Землю забыл?

– Думаешь, они нас опередят? Оч-чень сомнительно, земляне ведь в последнюю войну по зубам получили.

– Формально ты прав, попытка экспансии провалилась. Вопрос в том, почему именно? Не думаешь же ты, что Колонии сами отбились? У меня где-то завалялись сводки первой недели войны, так поверь на слово – вторжение было тщательно подготовлено. Во всех системах, куда прыгнули земные флоты, у них было минимум трехкратное преимущество. Вдумайся только – трехкратное! При таком перевесе как-то пофиг, что у землян техника была по меркам Предтеч относительно примитивной. Менее смертоносной от этого она не становилась. Когда у одной стороны конфликта лазеры, плазма и аннигиляторы, а у другой гаусс-пушки, вопрос уже не в техническом превосходстве, а тупо в количестве стволов. У землян стволов было более чем достаточно.

– Хочешь сказать, что Колонии были обречены?

– Именно. Ты вообще историю учил в своем универе? Или только физику с биологией? Про баб не спрашиваю…

– И напрасно.

– Сделаем вид, что я этого не слышал. А то, не ровен час, маман проговорюсь.

– Ну на фиг!

– Вот именно. Короче, чтоб ты знал, мой невежественный отпрыск: Колонии проигрывали, даже не вступив в битву. Все до одной. Просто потому, что командование прикидывало уровень потерь и приходило к единственно верному выводу: боестолкновение смерти подобно. Даже если удастся раскатать флот вторжения по астероидному поясу, это однозначно будет стоить собственного флота, который не восстановишь. Вообще. Ведь это же наследство. А к землянам по-любому пришло бы подкрепление, которое все равно бы стало доминирующей силой. Поэтому единственной целью каждой Колонии было продержаться до прибытия объединенного флота Корпораций, чтобы уже земляне задумались о потенциальных потерях. А тот, хоть и был огромен даже по меркам землян, но явно недостаточно велик, чтобы отстоять весь Колониальный союз. Знал бы ты, сколько копий было сломано на военных советах! А ведь всего лишь решали, кого в первую очередь поддержать! В общем, кампания развивалась по наихудшему для нас сценарию. Силы вторжения блокировали в космосе корабли колонистов, а сами основывали поселения на второстепенных планетах. Вариант ползучей экспансии – вроде бы и без массовой бойни, а все равно по факту территории потеряны, а с ними и ресурсы. План землян был прост и гениален. Зацепились за планету, создали плацдарм, укрепились, начали развиваться, накопили резервы, и только потом занимаемся нагибаторством всего и вся. Классика, как в любой компьютерной стратегии. Понятно, что этот процесс достаточно длительный, и сколько-то систем мы бы вернули. Вот только какой ценой? У нас-то корабли тоже невосполнимый ресурс. И это очень быстро дошло даже до самых горячих голов, стоило лишь несколько раз схлестнуться с землянами в открытом бою. Фиаско, вот что это было… а потом – бац! – случился Блэкаут. – Это слово отец произнес со странным выражением лица, как будто вспомнил что-то. Какое-то событие, оставившее след на всю жизнь. – С одной стороны беда. А с другой – Колониям несказанно повезло, потому что теперь они находились в выигрышном положении. Ведь в их распоряжении были все накопленные ресурсы, а флоты землян оказались отрезанными от тылов и баз снабжения. Как результат, боевые действия сошли на нет сами собой, как только интенданты сил вторжения подсчитали боезапас и топливо. Все, финита. Самое пафосное событие века обернулось фарсом.

– Ты, походу, чего-то не договариваешь…

– Есть маленько, – не стал спорить отец. – Возможно, когда-нибудь и расскажу. Даже точно расскажу. Но потом.

– Когда я разовьюсь в полноценную личность, что ли? – ухмыльнулся я.

– Угу. Как только докажешь, как я когда-то… а чтобы тебя простимулировать, скажу просто: мир огромен, он не ограничен Новым Оймяконом и Терра-Нова. Существуют тысячи Колоний, в которых живут люди, и сейчас это такой винегрет, что жизни не хватит, чтобы изучить хотя бы десятую часть. Я много чего видел, но до сих пор не утратил способности удивляться.

– А что было после Блэкаута?

– Везде по-разному: где-то землян задавили, где-то они ассимилировались с местными, реализовав изначальный сценарий, а где-то до сих пор идет противостояние. Земляне оказались в чем-то мудрее нас, колонистов. Отгородившись от союза, они создали себе тепличные условия для развития, а еще выиграли время. Ведь, по сути, функции метрополии выполняли корпоративные миры, вынужденные распылять силы на поддержку менее удачливых собратьев, а Земля отхватила несколько звездных систем, создав ресурсную базу, которую тратила только на себя. Изоляция на ней сказалась сугубо положительно – земляне развивали собственное производство, взяв за основу пусть и не самые передовые, но поддающиеся пониманию и воспроизводству технологии Предтеч. Пониманию, сын! А мы уподоблялись обезьяне с гранатой. В результате у Земли появилась чуть менее совершенная, более грубая и топорная, но многочисленная и легко обслуживаемая техника. Они накопили знания и опыт, а самое главное, поняли, что полагаться надо на себя, а не на наследие Предтеч. И если бы не форс-мажор, неизвестно, чем бы дело кончилось. Но в любом случае плохо.

– Почему? Сам же говорил – ползучее вторжение.

– Наши бы не вытерпели, – покачал головой отец. Как мне показалось, сокрушенно. – Я лично присутствовал на военных советах объединенных вооруженных сил Корпораций STG и «О’Мэлли Груп», слушал доклады разведки. Колонисты гордые. Даже не дождавшись помощи Корпораций, они бы в конце концов вступили в бой. Потому что свобода дороже кораблей. Психология у нас такая, выработавшаяся за десятки лет независимости. Я тебе хоть сейчас могу привести кучу примеров, где этим все и закончилось. И если бы Колонии отбились, они бы потратили в войне колоссальные ресурсы и были бы отброшены в развитии на несколько десятилетий назад, а некоторые бы и вовсе загнулись. И уж точно было бы плохо Колониальному союзу в целом, поскольку были бы потеряны невосполнимые флотские ресурсы. Как результат – резкое сокращение межсистемного трафика, захиревшая торговля, упадок экономики… как следствие пострадала бы наука, просто потому, что упал уровень жизни. Ты можешь возразить, что появился бы стимул к освоению не техники, а производственных процессов Предтеч. Но тут та же проблема, что и с наукой – жить стали беднее, меньше ресурсов, меньше возможностей. В принципе, именно это и произошло в результате Блэкаута, с той лишь разницей, что материальная база сохранилась. Так что, можно сказать, Колонии легко отделались, хоть и оказались в стагнации. Если бы верх взяла Старая Земля, шли бы те же процессы, но уже инициированные захватчиками – они бы выкачивали ресурсы в свою пользу и тормозили науку побежденных, просто чтобы сохранить монополию. А это такая же стагнация для Колониального союза.

– Зато теперь нет смысла завоевывать Колонии, – возразил я. – Если земляне решат проблему Блэкаута, то они смогут взять власть мирным путем. Просто начнут заниматься тем же, чем Курьеры, только в более крупных масштабах.

– И ты думаешь, для нас хоть что-то изменится? – иронично вздернул бровь отец. – Пойми, сын, земляне будут точно также намеренно тормозить развитие Колоний. С единственной целью – не упустить монополию и власть. Курьеры им тут не конкуренты. А знаешь, что в этой ситуации будет хуже всего?

– Я весь внимание.

– То, что Земля и сама остановится в развитии. Потому что незачем что-то еще придумывать, текущих сил в достатке. Да и какое развитие, тут бы свое, с трудом добытое, удержать. В общем, куда ни кинь, всюду клин. Нет конкуренции, нет борьбы, нет развития. Стагнация. Только уже всего человечества как вида.

– И где же выход?

– А, походу, нет его, сын. Смирись. Мы, то бишь человечество в целом, снова в эволюционном тупике. В том самом, в который нас загнали Бродяги, когда явились на Землю и преподнесли людям на блюдечке изрядный кусок галактики. И сколько в нем еще пробудем, неизвестно.

– И что делать?

– Работать, – пожал плечами папенька. – Искать способ возобновить полеты между звезд. И когда таковой найдется, не пытаться захапать все себе, а поделиться с другими.

– Хм… такова официальная политика Корпорации?

Трудно поверить, если честно. Ладно, дед, он тот еще романтик. Но в совете директоров сидят прожженные прагматики, им абстрактные материи до одного места.

– Отнюдь, – подтвердил отец мое предположение. – Совет директоров не поймет. Но таково личное мнение твоего старика, то есть конкретно Дениса Смалькова. Плюс дед твой, Виктор Смальков, мыслит в том же русле, разве что более радикально – папенька лелеет мечту вбухать в науку как можно больше ресурсов, решить проблему гиперпрыжков, а потом выставить полученную технологию в открытый доступ, чтобы брали все желающие.

– Похоже на деда.

– Ага. Но я настроен более скептически. Нельзя просто так взять и отдать. Прецедент уже существует – Бродяги. Никто не ценит то, что досталось даром. Впрочем, делиться надо. Но выборочно, с оглядкой на геополитическую обстановку. Я же Курьер, много где бываю и много чего вижу. А дед Виктор торчит в системе Нового Оймякона. И на основании своего богатого опыта я могу предложить следующий план действий: найденная технология предоставляется избранным партнерам, тем же Корпорациям, и то далеко не всем. Дается с условием, что каждая из них будет контролировать и развивать свой сектор. То есть мы искусственно создаем нечто среднее между диктатурой Земли, которая хотела контролировать все Колонии, и полной анархией, когда каждая Колония сама по себе, но уже не заперта в собственной системе, а может дотянуться до любой точки Колониального союза. Что, собственно, и наблюдалось до Блэкаута. Нет, процессы объединения систем в кластеры и тогда имели место, но шли медленно, поэтому и не успели образоваться крупные звездные державы, способные противостоять вторжению. На этом союз и погорел, кстати. То есть ты понял – должна появиться система звездных формаций, каждая из которых будет в первую очередь блюсти собственные интересы. Только тогда сможет сформироваться система сдерживаний и противовесов, появится дух соперничества и начнется развитие человечества как вида. Уловил мысль? Все хорошо в меру.

– Н-да… вы, папенька, только что перенесли геополитическую модель Терра-Нова на весь Колониальный союз.

– Молодец, сын, самую суть ухватил! Я тебе еще одну крамольную вещь скажу: как показала практика, в условиях форс-мажора увереннее себя чувствуют миры, где люди хоть как-то разделились. Лайт-вариант – единое государство федеративного типа с внутренним разделением на субъекты с широкой автономией. Хард-версия – несколько (от двух и более) государств, находящихся в суровой конфронтации друг с другом, вплоть до открытых боевых действий. Ну и промежуточные варианты – «федерация против внешнего унитарного врага», или двух, трех, энного количества. Есть и исключения – полностью уничтоженные в войне Колонии. Или унитарные государства с жестокой диктатурой. Но, как ты знаешь, любое исключение лишь подтверждает правило.

– Хорошенькую ты картинку нарисовал, – вздохнул я. – Но почему ты думаешь, что твоя теория правильная?

– А я так вовсе и не думаю, – огорошил меня отец. – Теория прогресса Хокинса учит нас, что оный прогресс состоит не в замене неправильной теории на правильную, а в замене неправильной теории на неправильную же, но уточненную.

– Зашибись. А я-то тут при чем? Нет, лекция интересная, не спорю…

– Давай-ка, сын, вспомним такой раздел мёрфологии, как систематика. Помнишь основные постулаты?

– Нет, конечно. Я же не фанат Мёрфи, как некоторые.

– А зря. Я на собственной шкуре убедился, что все его законы работают. – Снова то странное выражение лица. – Короче. Постулат первый: все – система. Постулат второй: все – часть еще большей системы. Постулат третий: Вселенная бесконечно систематизирована как снизу вверх, так и сверху вниз. И в заключение обобщенный принцип неопределенности: системы имеют тенденцию расти, и по мере роста взаиморастворяться. Дальше сам сообразишь, или разжевать, как обычно?

Блин, и ухмыляется еще! Но ведь как завернул! Начал с меня, любимого – постращал, посовестил, поиграл на самолюбии, а потом перешел на глобальный уровень – Колониальный союз. Кто-то из великих сказал: хочешь изменить мир, начинай с самого себя. В принципе, папенька мне то же самое сейчас втолковывал – развивайся, не стой на месте, ведь ты тоже система, и тоже можешь укрупняться и влиять на более крупные системы. Если убрать все витиеватости, то всю его речь можно свести к одной фразе: расти над собой, и тогда горы свернешь. Философ хренов. А я ведь чуть не купился.

– Ладно, я тебя понял. А не боишься, что получится вариант «за что боролись, на то и напоролись»?

– Боюсь, – совершенно спокойно признался отец. – Но сейчас дело уже не в наших с маман страхах. Речь идет о тебе, о твоей жизни. А в перспективе и о жизнях множества людей, которым плохо придется, если ты не разбудишь в себе лидера.

– По-твоему, авантюры это то, что развивает лидерские качества?

– Со мной же сработало.

И не поспоришь. Уел одной фразой, в который уже раз.

– Тьфу ты…

– Ладно, не буду тебя больше грузить, – сжалился папенька. – Разве что вот еще… – Отставив банку на стол, он похлопал себя по карманам и извлек из правого набедренного плоский черный брусок. – Держи.

Все еще не решаясь поверить в собственное счастье, я перехватил подарок на лету и взвесил в руке. Чуть тяжелее моего смартфона, при чуть меньших размерах. Плоская абсолютно черная пластина толщиной всего в пару-тройку миллиметров не подавала признаков жизни, и была с обеих сторон одинаковой. Впрочем, я знал, что нужно делать – прижав пальцы правой ладони подушечками к одной из плоскостей, подождал пять секунд, и брусок ожил, протаяв в глубь сверхчетким безрамочным дисплеем. Все. Теперь задать пароль, и никто, кроме меня, обновкой воспользоваться не сможет – новый гаджет будет срабатывать только в моих руках, реагируя на биометрические параметры. При желании можно будет задать дополнительный контур защиты, например, сканирование сетчатки глаза… только на фиг надо. Я не знаю случая, чтобы компьютер производства «Imagine» удалось взломать. А смартфон-коммуникатор-регистраторвычислитель-трекер-и-фиг-знает-что-еще в одном корпусе выпускался этой фирмой ограниченной серией, исключительно под заказ Корпораций. Причем для каждой своя модель. Давно о таком мечтал, только очередь на них была расписана на пару пятилеток вперед. А тут папенька подогнал за здорово живешь… странно это.

– Удивлен?

– Не то слово.

– Поверь мне, он тебе пригодится. Не пролюби только, другого нет.

– Постараюсь, – заверил я родителя, уже с головой зарывшись в интерфейс устройства.

– Я его немного усовершенствовал, – скромно поведал мне папенька. – Вернее, не я, а Зевс[15]15
  См. Глоссарий.


[Закрыть]. Кое-какой специфический софт закачал, кое-что подправил, кое-что подрегулировал, а кое-что и откалибровал. Разберешься, короче. Держи постоянно включенным. Эта штука куда лучше твоего лабораторного регистратора. А при нужде сможешь прямо с него отправить данные Зевсу на анализ. Через подпространственную связь, естественно, так что моментального ответа не жди. Но это лучше, чем ничего, – презрительно кивнул отец на тот самый регистратор, стандартный до тошноты. – И вот еще лови.

На этот раз прилетела небольшая коробочка, в похожих обычно мужчины дамам кольца преподносят. Но в моей оказались отнюдь не ювелирные украшения, а ничем не примечательные металлические на вид кругляши размером с мелкую монетку. Две штуки ровно.

– Мини-коммуникаторы и одновременно маячки, – пояснил отец. – Один себе возьмешь, второй Альбертине отдашь. Смарт сможет определить его местоположение. А еще можете через них общаться. При первой активации нужно лишь задать слово-триггер.

– А как активировать?

– Прикладываешь к коже за ухом, и все. Краткий инструктаж, небольшая настройка – то самое кодовое слово и еще кое-что по мелочи – и пользуйся. Можешь не благодарить.

– Как хочешь, – безразлично пожал я плечами. – По делу есть еще что?

– Нет. Дальше сам, не маленький уже.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул я. – Тогда рассказывай. Как мама, Данька? Дом стоит еще?..

* * *

Система: Нуэво Сол

Объект: Колония Терра-Нова

Пункт дислокации: бывшая территория Корпорации STG, остров Ла Пинца, научно-исследовательская база

Университета Патриа-Нуэво

17 октября 2168 года

Вчера просидели у меня в лаборатории дотемна. Вроде бы всего месяц здесь торчу, а уже, оказывается, успел сильно соскучиться по дому. Да и папенька хорош – любит он это дело, дай только повод. Все мои запасы пива – напоминаю, дефицитного – уговорили. Я, после того как осознал масштаб трагедии, разродился очередным хайку:

 
Пуст холодильник…
Смятой пивной жестянки
Грустен полет.
 

А отец родной, услышав сие творение, еще и хохотал до упаду. Нет бы поддержать отпрыска, хотя бы морально, про материальную помощь скромно умолчу, так он еще и соли на рану подсыпал, дескать, будь сильным, сын. Это не первое и далеко не последнее разочарование в жизни. И засим удалился, ободряюще похлопав меня по плечу.

Мне тоже не оставалось ничего иного, как плестись домой – все равно дела закончил, а что не добил, могло подождать до завтра. И вот сегодня я пожинал плоды вчерашнего расслабона – летал весь день по базе, как обгаженный веник. Веник – это такая фиговина… а, бог с ним. Короче, сегодня тоже много чего произошло.

Началось все с разговора с профессором Спанидисом, который потребовал подробнейшего отчета о ходе подготовки экспедиции. С ним убил добрых два часа, параллельно подправив все то, что профу показалось упущениями, промахами и просто моим преступным разгильдяйством. Потом провели полную инвентаризацию – правда, привлекли еще и Чезаре, так что мне сомнительных плюшек досталось наполовину меньше, чем могло бы. Я, собственно, и не жалуюсь.

Потом прискакала Тинка, но с ней особого общения не получилось – она была занята своими проблемами, так что передал ей вчерашний папенькин подарок, наскоро объяснив порядок активации, и вернулся к делам. Франка тоже где-то пропадала – как ушла вчера рано утром, так больше я ее и не видел. Наверное, к анонсированной пресс-конференции готовилась, признаки каковой наблюдались уже с утра – такого наплыва посетителей база не помнила со времен основания. Зато в наличии были Чезаре с Пьером, а также «девятка» – крупный экраноплан, выполненный по катамаранной схеме. Не сказать, что воплощение красоты и изящества, скорее наоборот – этакий приплюснутый сферический сегмент на двух поплавках, больше всего очертаниями смахивавших на лодки-пиро́ги. Передвигаться он мог как по воде на водометных же движителях, так и в режиме аквапланирования на выдвижных плоскостях, все остальное время утопленных в «полу» сегмента. Полусфера делилась на две части: условная передняя, которая являлась баком, представляла собой непроницаемую абсолютно гладкую поверхность, призванную минимизировать сопротивление встречного потока воздуха, а в условной задней – корме – имелось целых три связанных между собой каверн, утопленных в горбатой «спине» аппарата. Данные площадки играли роль прогулочных палуб, а при наличии желания там можно было даже шезлонги разложить, парочка которых пылилась в багажном отсеке. Я собирался было их вышвырнуть, но этому решительно воспротивилась не вовремя появившаяся Тинка. В общем, поругались, я ожидаемо сдался, и она снова куда-то упорхнула, в целом довольная жизнью. Я хотел было ей напомнить про гопников и осторожность, но не решился портить настроение. В научном городке ее вряд ли достанут.

А потом случилось знаменательное событие – на базу таки явился тот самый загадочный спонсор. Приперся он не ради нас с Тинкой, а ради участия в пресс-конференции, каковая все же была назначена на три часа пополудни. Появление его было обставлено с немалой помпой: сначала до слуха донесся вой турбин, потом к нему добавился плеск рассекаемой опорами водной глади, а затем в пределах видимости появился и виновник торжества – навороченный скоростной экраноплан, совершенно не походивший на нашего толстяка-«девятого». Этот аппарат хищными обводами больше напоминал наконечник стрелы и был куда более обтекаемым, чем наш. Никаких выдвижных плоскостей – вместо них две пары постоянных по бипланной схеме; никаких поплавков, только бескомпромиссные подводные крылья; ничего округлого – очертания стремительно-угловатые, немыслимое пересечение плоскостей под острыми углами, торчащие вверх плавники горизонтальных рулей, вставки из черного пластика «под карбон», а в носовой части еще и тонированный блистер. Красота! На такой машине нужно носиться с сумасшедшей скоростью, чтобы только фонтаны брызг и волны от кильватерной струи! В общем, очень брутальный аппарат. Я даже невольно представил его владельца – этакого мачо на отдыхе, при цветастой рубашке, брюках-чинос и обязательно в белых мокасинах. Да, еще чтобы распахнутый ворот открывал вид на мужественную волосатую грудь. А прическа непременно конский хвост, плюс бородка-эспаньолка. Вот только не угадал ни разу: когда экраноплан, сбросив скорость с нереальной до просто сумасшедшей, зарулил в лагуну, а потом и вовсе затормозился до вменяемой и аккуратно приткнулся к пластиковому пирсу, из пилотской кабины, отбросив вверх сегмент блистера, служивший люком, выбрался ничем не примечательный мужик лет тридцати… да-да, где-то вы это уже слышали. Но нет, папеньку он не напоминал от слова совсем, абсолютно другой типаж. Прямой нос, тяжеловатый для эллина подбородок, коротко стриженные черные волосы (еще бы чуть-чуть, и был бы ежик как у меня)… по телосложению – средневес, опять же, почти как ваш покорный слуга. Разве что покоренастей и пошире в плечах. В одежде вполне традиционен, для Терра-Нова, я имею в виду – легкие светлые брюки, синие топсайдеры, голубая тенниска с распахнутым воротом… вот про волосатую грудь угадал, да. На шее – золотая (или очень на нее похожая) цепочка с небольшим православным крестом, а на левом запястье золотые же (или как минимум позолоченные) механические (!) часы. Единственная статусная вещь, и больше никаких излишеств – знающий и так поймет, а незнающему вообще пофиг. Равно как и нашему гостю на этого самого незнающего. Скользнув насмешливым взглядом по встречающей делегации – на пирс высыпал весь относительно свободный персонал базы, включая нас с Чезаре, да еще десяток репортеров – визитер постучал кулаком по борту экраноплана и с нескрываемой насмешкой позвал:

– Фрэнки? Хватит жмуриться и выламывать подлокотники. Выходи, мы прибыли.

Уж не знаю, что ему ответили (лично мне послышалось что-то вроде «Пошел ты, Майк!»), но веселый гость расплылся в довольной ухмылке и уверенно зашагал по пирсу, явно нацелившись на профа Спанидиса, который к этому моменту как раз добрел до нас от центрального лабораторного корпуса. И вспышки навороченных камер-зеркалок, которыми по неведомой мне причине предпочитали пользоваться журналисты-профи (наверняка чисто для понтов, цифровые и намного миниатюрней, и по качеству съемки не уступают) его абсолютно не смущали. Впрочем, момент их встречи, равно как и обмен любезностями (а они явно были знакомы) прошел мимо моего сознания, поскольку я глазел на остальных визитеров. Было их трое – двое мужчин и одна женщина, причем ее я прекрасно (и даже более чем!) знал. Правда, в подобном обличье еще не сподобился лицезреть – у нас доктор Франсин Моро все больше в пижаме да в стандартной униформе щеголяла, а тут вам и юбка в обтяжку, и туфли на шпильках, и элегантная блуза. Да и на голове без преувеличения произведение искусства – куда там запомнившиеся мне слипшиеся и пропитавшиеся морской солью пряди. Дорвалась дамочка до салона красоты, однозначно. Даже и не знал, что в нашем городке он есть. Но оно того стоило – предстань она передо мной в таком виде в момент знакомства, и вряд ли бы я оказался в ее постели. Хм… в ее… оговорка почти по Фрейду. Ну что еще сказать? Ярко выраженная бизнес-вумен, холеная, лощеная, в меру высокомерная. Огонь. Самое то для пресс-конференции, пафосной и беспощадной. Пожалуй, не буду напоминать о неких недавних событиях. Мало приятного нарваться на холодную улыбку и вежливое недоумение, дескать, юноша, вы кто вообще? И чего от меня хотите? А, пофиг! Она с самого начала предупредила, чтобы я не питал иллюзий. Вот и не буду. Лучше на ее спутников отвлекусь.