Текст книги "Оружейники: Aftermath: Зверь из Бездны. Из глубин. Беглец/Бродяга"

Дальнейшее меня совсем не удивило, поскольку чего-то такого я и ожидал, вооруженный опытом путешествий на транспортниках Архонтов: стена отреагировала на касание «ниндзи» сытым бульканьем, и в ней в буквальном смысле слова протаяло овальное отверстие, расходясь от длани Жан-Пьера во все стороны.

– Ни фига себе! – присвистнул я. – Можно попробовать?

Жан-Пьер одарил меня сочувственным взглядом, но я его в упор проигнорировал – иногда очень полезно, чтобы окружающие воспринимали тебя безвредным дурачком. Хотя на месте того же Жан-Пьера я бы сразу заподозрил неладное – уж он-то точно знал, что я какой угодно, только не безвредный. Остров непуганых идиотов, право слово! Ну да бог с ними, с идиотами. Главное, ничто и никто не препятствует мне совершить очередное «возложение длани».

– Не получается, – сокрушенно выдохнул я через пару секунд, ощутив знакомое покалывание в кончиках пальцев, и едва не выругался, получив от Зевса обескураживающее сообщение: «Процесс внедрения функциональных единиц прерван – превышено время ожидания».

Что за на фиг?! Наны не сумели проникнуть в материал стены?!

«Ответ положительный».

Как такое возможно вообще?!

«Требуется дополнительный анализ».

Кто бы сомневался…

«Антон, попробуй осуществить контакт изнутри помещения».

Думаешь, с другой стороны и стена другая?..

«Вероятность семьдесят один процент».

Вот интересно, как он определил, что именно семьдесят один? Не шестьдесят, не девяносто?..

«Применил самый надежный метод – метод трех П: пол – палец – потолок».

Да чтоб тебя!!! Узнаю родного папеньку. Нет, ну это умудриться надо – искина испортить. Хотя там еще и Мак резвится постоянно, есть кому поделиться извращенным чувством юмора.

– Эй, чего застыл?

– Ты говоришь?! – округлил я глаза, уставившись на Жан-Пьера, но тот не повелся и жестом велел мне проходить в открывшийся коридор.

Н-да… а стеночка-то толстая, метра два в поперечнике! Потому как специально строить туннель изнутри здания никто бы не стал. И это подсказывала элементарная логика. Впрочем, чувствую, тут еще много удивительного найдется. Пока же я не стал лишний раз напрягать конвоира и послушно зашагал по коридору, не упустив случая проелозить кончиками пальцев по стенке до самого его конца.

«Первичный анализ данных завершен».

Ну-ка, ну-ка…

«Материал стен – высокомолекулярный инертный полимер».

Логично. И где-то даже ожидаемо.

«Определить энергию разрыва межмолекулярных связей не удалось».

И что это значит? На него ультразвук не действует, что ли?

«Ответ положительный».

А как же в нем дверь тогда протаяла?!

«Предполагаю наличие некоторых свойств, присущих жидким кристаллам – при воздействии определенного заряда молекулы изменяют пространственное положение».

Такая же фигня, как и на «Молнии»?

«Примерный аналог».

Получается, это не в Жан-Пьере дело? Просто кто-то, у кого есть доступ к пульту управления, запрограммировал систему на биотоки «ниндзи». Поэтому у меня и не получилось повторить его трюк.

«Ответ положительный».

Хорошая штукенция. Корпорации бы определенно пригодилась, а, Зевс?

«Отчет отправлен Денису Смалькову».

Вот папенька обрадуется! Хотя наверняка и здесь подводные камни есть, иначе Фрро эту технологию повсеместно бы использовали. У них же этого не наблюдалось – по крайней мере, я упоминаний в Ноосфере о чем-то подобном не встречал. Напротив, во всех сохранившихся зданиях Предтеч использовались распашные пластиковые двери с замками оригинальной конструкции, причем тоже пластиковыми… ага! Вот он, ответ. Там упрощенный вариант – всего лишь верхний слой жидкокристаллический, за счет управляемой диффузии дававший отличный результат. По крайней мере, обычно куда проще было замок вырезать, чем открыть в штатном режиме.

– Чего встал? – буркнул потерявший терпение Жан-Пьер, сопроводив реплику очередным тычком мне в спину.

– Лицом торгую! – отгавкнулся я, но все же сделал еще пару шагов вперед, выбравшись из коридора в основное помещение.

«Ниндзя» шагнул следом, и отверстие в стене тут же заросло, отрезав путь к отступлению. Но я это обстоятельство как-то упустил из виду, пораженный открывшимся зрелищем: зал, со стороны исчезнувшего прохода очертаниями повторявший наружную стену, тянулся еще метров на пятьдесят, и был разделен на две неравные зоны. Примерно треть, прикрытая пластиковым куполом, представляла собой ровную площадку, а оставшиеся две, в естественном гроте, разве что слегка выровненном, занимал бассейн, отделенный от нее низким, до колена, парапетом. Ориентирован он был с севера на юг, то есть с бухтой у подземного поселения связан не был, что противоречило логике планировки. По крайней мере, в моем понимании. Но ровно до тех пор, пока я не осознал, что за объект его населяет: в воде тяжко ворочался небольшой, чуть меньше собственно бассейна, шепчущий кит, объятый со всех сторон гудящими молниями коронного разряда. Хотя какой кит, не дорос он еще до этого гордого звания. Китенок, причем еще совсем мелкий, как бы не новорожденный. Разряд при более внимательном рассмотрении тоже вызывал уйму вопросов: вода под его воздействием почему-то не кипела, пара тоже не было, и вообще, такое ощущение, что молнии воображаемые. Или это вовсе не электричество. Но что тогда?!

«Недостаточно данных для анализа».

Н-да… северное сияние?.. Магнитосферой кит, вне всяких сомнений, обладает. Но откуда тут солнечный ветер?..

«Наличие солнечного ветра не является обязательным условием».

Ну да, туплю… подойдет поток ионов любой природы. Хотя китенок, по всему судя, подобному «массажу» вовсе не рад. Но и особых страданий не испытывает… специализированный комплекс, что ли? Если дать волю воображению, вообще можно представить этакий «роддом» – размеры острова позволяли обустроить в центральной его части этакую «лагуну» для содержания новорожденных под присмотром. А эллинг – что-то вроде палаты для профилактического медосмотра и проведения неких, э-э-э, процедур. Влезть бы в местную систему управления, тогда бы вообще вопросов не осталось. Но это пока что мечты…

Непосредственно после главного виновника торжества внимание приковывали оставшиеся действующие лица числом трое, если не принимать в расчет нас с «ниндзей»: два среднестатистических мордоворота, затянутых в комбезы, но, в отличие от Жан-Пьера, лиц не скрывающие, и доктор Франсин Моро собственной персоной. Что характерно, тоже в комбезе, и тоже темно-сером, как и на всех остальных (на мне в том числе). Униформа у них такая, что ли?.. Очень похоже – покрой одинаковый, как из одной партии. Урвали где-то соответствующий груз? Или у кого-то из местных армейские замашки? Если второе, то плохо – уж если он о такой мелочи, как одинаковая форма одежды, позаботился, то уж караульную службу точно должен был поставить как следует, а не на отцепись. И это печально.

Еще один повод для размышлений – вооружение мордоворотов. В руках они держали полуавтоматические дробовики местного производства, если не ошибаюсь, SPAS-19 – как и большинство образцов, изготовленных в Колониях, творческое развитие базовой, со Старой Земли, модели. А еще у каждого на бедре красовалась кобура, такая же, как у Жан-Пьера. Просто тот в силу профессиональной гордости на данном обстоятельстве внимание не заострял. Ха! А патроны-то, судя по маркировке, с резиновыми пулями! По крайней мере те, что торчат в патронташах. Так что не будут меня убивать, однозначно. Измордуют в случае чего, но не грохнут. По крайней мере, до того момента, как я секретом не поделюсь.

Стояли парни грамотно – один около рабочего места Франки, а второй шагах в десяти в стороне подпирал стену. Могут, в случае чего, бить с двух направлений, причем без риска самим оказаться на линии дружественного огня. Докторше, кстати, с их стороны тоже ничего не угрожало – она восседала за громоздким пультом, упрятанным в прозрачном пластиковом пузыре. Что характерно, точно таком же, как и стены эллинга, то есть без малейших признаков люка или хотя бы швов. Франсин работала, сосредоточенно елозя пальцами по тачпаду той самой приблуды в металлическом кофре, с которой не пожелала расстаться даже в момент эвакуации с растворяющегося катамарана. Помимо самой Франки и ее прибора все остальное внутри пузыря выглядело предельно чужеродным. Франсин же, такое впечатление, со времени нашего не самого приятного расставания ничуть не изменилась, лишь лезла в комбез и тапки, не озаботившись поправить растрепанные волосы или обновить макияж. Похоже, все это время она не отходила от пульта ни на шаг, но что-то у нее не ладилось, иначе она бы не кусала губы столь яростно. Удивительно, что в кровь их еще не изжевала.

На наше с «ниндзей» появление она отреагировала не сразу, так что мне пришлось даже деликатно кашлянуть, привлекая внимание к собственной персоне. Когда же и это не помогло, я переглянулся с Жан-Пьером, подошел к пузырю и постучал по гладкой поверхности, воспользовавшись шансом «засеять» нанами и его. Как вскоре просигнализировал Зевс, снова безуспешно. Похоже, у Фрро была-таки защита против шепчущих китов, но наверняка безумно дорогая в производстве.

– Франсин!.. Доктор Моро!..

– А?! – соизволила та оторваться от дела. – Антуан? Наконец-то!!!

Франка сорвалась с места, одним шагом преодолев разделявшее нас не очень-то и большое расстояние (пузырь в диаметре не превышал трех метров), занесла было руку, собираясь коснуться его внутренней поверхности, но в последнее мгновение остановилась, застыв в неестественной позе.

– Франка?..

– Извини за вспышку эмоций, Тони, – не повелась на выражение «глазастый обаяшка» та. – Если позволишь так выразиться. Я тебя ждала, это правда. Но обниматься не будем, не тот случай. Не настолько я тебя рада видеть.

– А когда-то тебе даже нравилось.

– Забудь. Ничего личного, только бизнес. Кстати, есть разговор. Не объяснишь ли, как ты умудрился выжить?

– С чего ты взяла, что это я? Может, это меня Тинка спасла?

– Вот с этого места поподробнее. – Франсин окончательно взяла себя в руки и с показным спокойствием устроилась в растущем из пола кресле. – Что видел, что чувствовал, каковы внешние проявления явления?

– Эй-эй-эй, погоди! Я пошутил.

Не хватало еще, чтобы она на Тинку всерьез подумала. Хотя это вряд ли. При всей ее фанатичности и увлеченности, в уме Франке не откажешь. И она точно знала, что у Альбертины Монтанари секретов от нее не было – ведь та являлась ее аспиранткой, пусть и временной. А вот я всегда был темной лошадкой, к тому же инопланетчиком, что давало простор для фантазии.

– Так я и знала! – Глаза Франсин загорелись фанатичным огнем, и я внутренне содрогнулся – женщина открывалась с новой, неприглядной стороны. Стань я свидетелем чего-то подобного ранее, и хрен бы меня кто в экспедицию под ее началом заманил. – У тебя что-то есть! Скажи, что!

– Может, сначала ты?

– С чего бы?

– Ну, в приключенческих фильмах злодей всегда стремится выговориться… искупаться, так сказать, в лучах злодейской славы.

– Я не злодейка.

– А кто тогда? Патриотка?

Это что это? Никак она взгляд потупила? Да ну на фиг!..

– Это тебя не касается, – все же ответила Франсин после краткого раздумья. – Ты вообще не с нашей планеты. Не лезь в политику.

– Хорошо, не буду, – покладисто улыбнулся я и кивнул на лабораторную вращающуюся табуретку, приткнувшуюся к пузырю по соседству. – Можно присесть? Это ведь для меня приготовили?

– Валяй.

Признаюсь, случая немного поиграть у нее на нервах я не упустил – устраивался долго и со вкусом. В конце концов уселся на табуретку задом наперед, облокотившись на спинку обеими руками и умостив подбородок на кулаках, и принялся поедать докторшу преданным взглядом.

– Ну так ты будешь рассказывать?! – взорвалась Франсин.

– Возможно, – хмыкнул я, не отводя глаз. Все-таки в гневе она прекрасна. Не так, конечно, как Альбертина Монтанари, но тоже впечатляет. – Но сначала давай обменяемся мнениями касательно вон тех зверюг.

– В плане?

– В плане научной дискуссии. Ты рассказываешь, что знаешь про шепчущих китов, потом я дополняю или поправляю. Ты возражаешь, я обосновываю позицию. Все как всегда. Мне так проще перейти к конкретике. Если ты, конечно, не опасаешься свидетелей.

– Пожалуй, это будет полезно, – согласилась Франка. – Но если начнешь отпираться, мальчики пересчитают тебе ребра. Кстати, Жан-Пьер, можешь быть свободен.

– Да, мадам, – бесстрастно кивнул тот и неторопливо пошел к стене, где повторил трюк с протаиванием хода.

Проводив его взглядом, я решил напомнить о себе:

– Так что насчет рассказа? Про «мальчиков» помню, не переживай. Считай, что мне страшно.

– Балбес. Ладно, слушай.

Немного собравшись с мыслями, Франсин начала речь:

– Ты наверняка уже догадался, что шепчущие киты никакие не животные, равно как и бурый фитопланктон. То есть, конечно, планктон как раз колоссальное сообщество биологических организмов, вот только выведены они были искусственно. Об этом говорит единообразие, чего не наблюдалось ранее ни на одной планете Колониального союза. Да и на старушке Земле, если позволишь так выразиться. Но это не главное. Киты – вообще не животные. И не факт, что живые. Я бы охарактеризовала их термином «квазиживые». Это искусственно выведенные биомашины, у которых есть конкретное назначение – они всего лишь горнопроходческие автоматы. С их помощью Фрро занимались терраформированием. Иными словами, изменяли собственную планету в масштабах целых материков. А еще они же использовались в качестве «пастухов» и «загонщиков» в промышленном лове рыбы, поскольку способны генерировать звуковые волны в чрезвычайно широком диапазоне. Если разобраться, очень универсальные, хм… приспособления. В случае надобности могут пробить туннель в скале, изменить рельеф дна, подточить скалу у основания… да много всякого. Или спокойно управлять движением рыбных косяков – нашим дельфинам в этом деле до них очень далеко. Да, еще одну функцию забыла – они могли перерабатывать биоресурсы в энергоноситель. Как? Очень просто – воздействием определенных волн гиперзвука заставляли фитопланктон распадаться на составные части вплоть до углеводородов, то есть были способны за мгновение осуществить процессы, на которые в естественных природных условиях уходят миллионы лет. Понимаешь, о чем я? Вряд ли… но это же грандиозно – один «крик», и десятки тысяч тонн биомассы превращены в нефть! А ее уже можно много для чего использовать, помимо топлива – тот же пластик, например, вырабатывать. Собственно, фитопланктон для того и был выведен. Во времена расцвета цивилизации местных Предтеч парк этой квазитехники был весьма обширен, сейчас же мы наблюдаем дикую популяцию, численность которой составляет едва ли десятую часть былой. Ну, как?

Впечатлила, признаю. Особенно с нефтью – ведь это, по сути, готовое решение проблемы, ради которой я на Терра-Нова и прибыл! Убой планктона электричеством, перегнивание, улавливание метана – к черту весь этот бред. Если умудриться вновь задействовать шепчущих китов, ничего этого уже не нужно. Вот только сдается мне, джентльмены, что это был сарказм.

– Удивила, – не стал я разочаровывать раскрасневшуюся докторшу. – А откуда ты все это знаешь?

– Наследство, – пожала та плечами, но все же пояснила: – Нашла архив одного ученого, который работал во времена Исхода. Он высадился на планете чуть ли не в первой партии и плотно занимался проблемами экологии. Мир наш новоприбывшим не очень понравился – однообразный и убогий, если позволишь так выразиться. Мало радости жить в буром царстве вездесущей водоросли. Зато климат хороший, воды вдоволь, и атмосфера более чем подходящая для людей. Эти факторы оказались решающими, плюс отсутствие средств на дальнейшее путешествие. Поэтому руководство экспедиции поставило задачу группе ученых, в которую входил и Марсель Рено – тот самый эколог. К тому же мой прапрадед, если это тебе интересно. Время было горячее, никого не интересовали результаты исторических изысканий – сгинули Предтечи, и бог с ними. А нам еще жить и жить. Вот и остались его открытия незамеченными. К тому же прапрадед был скромным человеком, не стремившимся к личной славе. А других куда больше интересовали практические вещи – как море очистить да земные виды адаптировать к планете. Уже потом, лет через тридцать после основания Колонии, у народа появилось свободное время, но к тому моменту в очищенных акваториях ничего интересного не осталось, а соваться в открытое море и тем более в руины Фрро никому не улыбалось.

– Вот тут не соглашусь, – хмыкнул я. – Зуб даю, были сорвиголовы.

– Может, и были, – не стала спорить Франсин. – Вот только об их похождениях информации не осталось. Как думаешь, почему?

– Не могли же все подохнуть в процессе?

– Да наверняка кто-то выжил. Вот только ничего, представлявшего бы практический интерес, никто из них не нашел. Потому и остались безвестными. Да и правительство подобные изыскания, скажем так, не одобряло.

– Ага. А потом грянул Блэкаут, правительств стало несколько, появилась вражда на государственном уровне, и кое-кто вспомнил про бесхозные секреты.

– И ничего смешного. Именно так все и было. Но вернусь-ка я к своему предку, если позволишь. Так вот, профессор Рено при жизни не выделялся какими-либо экстравагантными наклонностями – был на людях сугубым практиком и принес много пользы Колонии. И никто не знал о его хобби, кроме самых близких людей. Впрочем, никто из них не пошел по его стопам, а поскольку любопытство в среде фермеров большой порок, то и лежали его вещи далеко на чердаке. Хорошо, ни у кого из родни не дошли руки бардак разобрать, иначе и мне не видать его записей.

– А ты, значит, особенная?

– Среди родни? Еще какая! – улыбнулась женщина, на миг снова превратившись в ту Франсин, которой я не смог отказать в ма-а-аленькой интимной услуге. – Жаль только, что род Рено прервался – два поколения назад получилось так, что в семье не родилось ни одного мальчика. Но по материнской линии я прямой потомок старого Марселя. И родовое поместье у нас осталось. Я с детства отличалась умом…

– …и сообразительностью! – не удержался я.

– Именно так, – не повелась Франсин. – И любимым развлечением у меня было исследование старинного дома. Так я и добралась до чердака с вещами Марселя. Можно сказать, именно в этот момент я определилась с будущим – поняла, что хочу стать выдающимся ученым, как прапрадед. А еще, в отличие от него, хочу не только принести пользу своей стране, но и прославиться лично. Считаешь, что это желание порочно?

– Ну почему?.. У всех свои недостатки. И твой, если разобраться, еще не самый страшный.

– Рада, что ты меня понимаешь. Короче, я поразила родственников до глубины души, когда не пожелала работать на ферме и поступила в университет Новой Гренады. А когда осталась в аспирантуре и окончательно посвятила себя науке, родственничков чуть удар не хватил – буквально каждого первого. Ладно хоть родители меня поддержали. Так вот, будучи уже сложившимся специалистом и обладая определенным багажом знаний, я как-то раз приехала погостить в родительский дом и залезла на чердак – освежить воспоминания и напитаться положительной энергией, если позволишь так выразиться. И совершенно случайно зацепила взглядом старый дипломат, который в детстве обошла вниманием. Он даже не был заперт – открывай и смотри. Ну, я и посмотрела… не думала, если честно, что кто-то все еще ведет записи вручную, шариковой ручкой на бумаге. Но прапрадед оказался именно из таких. Мне в руки попал его архив – заметки, гипотезы, кое-какие схемы, карты – грубые и примитивные, но поддававшиеся привязке к местности… правда, почерк у него оказался не ахти, так что пришлось помучиться. Но оно того стоило! – твердо закончила речь Франсин.

– И это все?

– Ну да.

– И что же было в бумагах? – вздохнув, поинтересовался я.

– То, что я тебе уже озвучила. Описание шепчущих китов, фитопланктона и их назначения, кое-какие методики, инструкция по управлению… и перечень необходимой аппаратуры. Сам прапрадед по каким-то причинам не стал доводить работу до конца, видимо, времени не было. А потом умер. Что странно, вскоре после того, как была закончена расчистка ныне обжитых акваторий.

– Убили?

– Никто не знает. Он в море пропал.

– Ну-ну…

– Если бы его грохнули спецслужбы, уж архив на чердаке никто бы не оставил! И вообще, давай-ка ты тоже поделись информацией!

А вот это аргумент, согласен. Если не принимать во внимание, что я вовсе не на спецслужбы намекал, а на явную параллель с недавними похождениями самой же Франки. Наверняка ведь не выдержал дедок, полез к китам… результат, как обычно, немного предсказуем. Ладно, похоже, моя очередь говорить.

– А нечего рассказывать особо, – развел я руками. – У меня только подозрения были, которые ты подтвердила. Про гиперзвук я догадался, примерные сферы применения прикинул, только про переработку планктона в нефть не сообразил. Так что спасибо вам, доктор Моро, за подсказку. Правда, вряд ли получится применить ее на практике.

– Это почему еще?

– Ну, у тебя же не получилось…

Задел, как есть задел за живое! Вон как вспыхнула! Теперь главное инициативу не упустить и раскрутить на полное признание.

– С чего ты взял? – подозрительно быстро успокоившись, буркнула Франка. – Все у меня хорошо.

– Да ладно! – ухмыльнулся я. – Себе хотя бы не ври. У тебя уже случилось как минимум два облома: первый – когда ты лишилась собственного экраноплана, второй – не далее как… уже вчера, да.

За полночь время-то уже перевалило, за беседой и прочими приключениями.

– Я ведь тоже ученый, – продолжил я давить на собеседницу. – Так что сопоставлять факты и анализировать данные умею. Может, расскажешь подробнее, что с тобой приключилось в первый раз? Про второй не распространяйся, я сам себе свидетель.

– Зачем тебе?! – ощерилась Франсин. – Лучше сам признавайся, как с китом управился!

– Признаюсь, не переживай, – заверил я женщину. – Просто хочется подтвердить гипотезу. Да ладно тебе, не вредничай. Я никому не расскажу.

Франка с сомнением покосилась на застывших истуканами на своих постах мордоворотов и нехотя принялась говорить:

– Я все делала по дедовой инструкции… и у меня не получилось! Но об этом ты и сам уже наверняка догадался! – язвительно зыркнула она на меня. – Разве что подробностей не знаешь. А их особо и нет. У меня был такой же прибор (кивок на кофр с приблудой), собранный по описанию и схемам, оставшимся от доктора Рено. Он работал, я проверяла! Но вот на кита почему-то подействовал совсем не так, как описывал прапрадед…

На этот раз монолог длился куда дольше, и был насыщен сугубо специфической терминологией. Посему, дабы не утомлять читателя, я позволю себе привести его краткий пересказ. Со слов доктора Моро получалось, что на подготовительном этапе она провела множество опытов, но работала в основном по мелочи – просто пыталась удостовериться, что предок был прав. В первую очередь перепроверяла его гипотезы касательно причин исхода Фрро из моря и выхода из-под их контроля планктона и шепчущих китов. Прапрадед высказал предположение, что виной всему нарушение функционирования системы управления «ква-зиживностью» – то ли частоты сместились, то ли какая-то физическая постоянная изменилась в бог знает каком знаке после запятой… короче, Фрро не смогли управлять своими творениями. Как результат, шепчущие киты перестали подчиняться командам и Предтечи утратили контроль над популяцией фитопланктона. Тот безмерно размножился, изменив атмосферу, а киты по неизвестной причине начали метаться по морям и океанам, не обращая внимания на мелкие препятствия в виде подводных скал, поселений разумных и прочие неровности рельефа вплоть до континентальных шельфов. Они их попросту прошивали, как иголка кусок ткани. Франка пришла к выводу, что причиной могло послужить смещение магнитного полюса планеты. Прапрадед тоже думал о чем-то похожем. Еще он расписал алгоритм перенастройки контролирующей аппаратуры, чтобы учесть изменение магнитосферы и снова начать воздействовать на шепчущих китов. Можно было еще и на планктон, но он Франку интересовал куда меньше. Впрочем, сначала она проводила опыты именно на микроорганизмах – их было проще изолировать от мирового океана и смоделировать закрытую систему. Все получилось, и Франсин решила, что может теперь замахнуться на нечто большее. Ресурсы позволяли, но делиться информацией не хотелось. Поэтому она вышла в море в одиночку, настояв на том, чтобы даже люди Майка Агеластоса за ней не следили. Там она попыталась воздействовать на китов – сначала минимально, чтобы только вывести их из спячки, а потом начала усиливать воздействие. Но у нее ничего не вышло, поскольку мощности портативного пульта, что был у нее с собой (первого варианта, из наследства прапрадеда), явно не хватало. Тогда она отправилась к подводному поселению Фрро, в котором по информации предка находился ретранслятор-усилитель, который тот обнаружил, но использовать не стал, предпочитая тщательнее изучить информацию. И правильно – тренер дед Коля, например, выразился бы в духе «не зная броду, не лезь в воду». Профессор подобрался к разгадке близко, но претворить в жизнь результаты трудов не успел – пропал в море. На этой фразе я снова хмыкнул, и на сей раз даже до толстокожей доктора Моро дошла ирония и общая двусмысленность ситуации. Тогда же Франка ничего не заподозрила: легла в дрейф над поселением, врубила пульт в режиме сканера (вот и объяснение ее странной реакции в памятном разговоре в первый день экспедиции), нашла сигнал ретранслятора, подключилась к нему и принялась воздействовать на ближайшего кита. Поначалу все шло по плану – кит «проснулся», но затем начал реагировать неадекватно – испускать ультразвук в широчайшем диапазоне, так, что даже Франка его услышала. Кит «запаниковал» и «заорал от боли» (если позволишь так выразиться!). Результат известен – экраноплан растворился, Франка чудом избежала смерти. Видимо, когда кофр с пультом оказался под водой, изменился диапазон управляющего излучения, и кит перестал испытывать дискомфорт.

– Это ты еще мягко выразилась, – усмехнулся я. – Дискомфорт! А насчет диапазона ткнула пальцем в небо – как он мог измениться? Изменилась среда, в которой распространялись волны, соответственно, изменились и их характеристики – та же длина волны. Получается, этого достаточно… занятно.

– Это ты заврался, Антуан! – обличающе ткнула в меня пальцем Франсин. – Волны и до того момента распространялись в воде.

– Только перед этим проходили через границу сред!

– Это мизер!

– А кто говорил про изменение какой-то физической константы в бог знает каком знаке после запятой?! И потом, ты же через усилитель работала. В самом пульте мизер, а после преобразования более чем достаточно, чтобы изменилась реакция кита.

На это доктор Моро не нашлась, что возразить, и продолжила рассказ. Чуть модифицированную его версию я слышал в медицинском боксе базы Ла Пинца, так что полностью пересказывать не буду. Появилось лишь одно важное уточнение – теперь Франсин думала, что землетрясение, породившее цунами, вызвано искусственно. Тем самым китом, на которого она столь неосмотрительно воздействовала дедовой управляющей приблудой. То есть шепчущий кит выполнил изначально ему присущую функцию «горнопроходческого комбайна» и подточил основание миниатюрного плато, чем вызвал его обрушение и разрушение объекта Предтеч с целью избавиться от источника «боли». Я в одном из обсуждений уже на борту «девятки» упоминал, что развалины Фрро находятся на глубине трех сотен метров – так вот, то самое поселение торчало на вершине подводной «столовой горы», и глубины в ближайшей округе в основном составляли где-то четыреста-пятьсот метров. Почему так получилось, никто не знал. Или, что вернее, просто не задавался этим вопросом. Шепчущий кит же эту «несправедливость» исправил, на что у него ушло какое-то время. Вот почему растворение экраноплана Франсин и землетрясение не совпадали по срокам. А потом кит чуть «успокоился», что проявилось в уменьшении радиуса действия, и принялся плавать кругами, нарезая ту самую расширяющуюся спираль и растворяя буи вместе со случайно оказавшимися на пути сейнерами. Логичность данного вывода я был вынужден признать, равно как и правомерность желания Франки держаться от «аномалии» (природу которой она отлично представляла) подальше. Правда, совесть немного поворчала – ведь получается, что тот перевозбужденный кит до сих пор бороздит просторы внутренней акватории Патриа-Нуэво, и только чудом еще никто не пострадал. Не считая Серджио, естественно. С другой стороны – а что мы можем сделать? Даже Зевс еще не просчитал модель управления, все, что ему удалось – подобрать частоты противофазного излучения.

«Ответ отрицательный».

Чего?! Просчитал, и молчишь?!

«Готовность управляющей модели – девяносто три процента».

Это уже кое-что.

«Необходимы дополнительные данные».

Блин, даже предполагать не рискну, что от меня потребуется…

«Крайне желателен тактильный контакт с активным образцом».

Ну-ну… это как же я тебе его обеспечу? Подойду вот к этому китенку и полапаю? А если он мне лапы загребущие растворит? В награду, так сказать?

«Вероятность подобного исхода менее одного процента».

По методу трех «П»? Хм… хотелось бы поточнее… хотя и так сойдет. Но без защиты все равно соваться стремно. А у меня сейчас даже ножа нет, да и смарт забрали. К тому же он полностью разряжен. Где энергию возьмем?..

«Генерация защитного излучения нецелесообразна. Я рассчитал управляющий микроимпульс, для его возбуждения достаточно ресурсов колонии функциональных единиц».

Успокоил. То есть, получается, я вот прямо сейчас могу нырнуть к китенку и «успокоить» его, пока до воды лечу?..

«Ответ положительный».

Грандиозно, хе-хе. Вот только все равно желанием не горю.

«Антон, разреши уточнить?»

Ответ положительный, фиг ли.

«С чего ты решил, что конкретный экземпляр устройства „фонит“?»

Тебе мало внешних признаков, что ли? Плюс интуиция, плюс я Франку уже хорошо изучил. Она явно не остановилась на достигнутом – по факту, череде неудач. Однозначно сделала выводы и достигла определенного успеха. Иначе не выглядела бы такой довольной.

«Довольной?»

Ну, по сравнению с ней же на растворяющейся «девятке».

«Я тебя понял, Антон».

Вот и прекрасно, а то отвлекся – вон, Франсин уже косится подозрительно.

– Ты чего застыл?

– Да так, думаю…

– И чего надумал? Или опять скажешь – давай сначала ты, а я потом?

– Я всегда знал, что вы чрезвычайно умная женщина, доктор Моро.

– Льстец!

А я что говорил? Оттаяла дамочка, можно сказать, исповедовалась, и теперь у нее на душе гораздо легче. Улыбается даже.