Текст книги "Оружейники: Aftermath: Зверь из Бездны. Из глубин. Беглец/Бродяга"

– Ну-ка, парень, дай мне повод! К-ха!..

Парень предупреждению не внял – потянулся к кобуре, и Агеластос без колебаний прострелил ему оба плеча, продемонстрировав уверенное владение оружием ближнего боя. И на вопли раненого, катающегося в пыли, внимания не обращал, хоть тот и завывал, что твоя стая волков. Новооймяконских, естественно. Молодец, че… взял ситуацию под контроль. За что честь ему и хвала. Понятно теперь, как он так долго умудрялся оставаться боссом контрабандистов, при его-то характере!.. Или я уже это говорил?.. А где, кстати, Тинка?..

Девушку, такое ощущение, никто и не брал в расчет – я так уж точно. Беспокоился за нее, естественно, но учитывать ее в качестве дестабилизирующего фактора… слишком хорошо я ее изучил. Как показал опыт, совершенно напрасно, и потому с размаху сел в лужу. Пока мужики пытались оклематься, а потом устроили выяснение, кто самый крутой в этих джунглях, она умудрилась быстренько прийти в норму, найти взглядом кольт Агеластоса и тихой сапой прибрать его к рукам. А потом еще и сюрприз дорогому Майку устроить, приставив ствол к затылку. Впрочем, посылу тот не внял, попытавшись рыпнуться, и благополучно словил по этому самому затылку рукояткой, отчего растележился у ног прекрасной (пусть и покрытой толстым слоем пыли) амазонки. Та, не будь дура, немного отступила, разорвав дистанцию, и скомандовала:

– Выброси пистолет! Живо!

На этот раз Майк послушался.

– Руки на затылок!!!

Ого! От Монтанари-старшего нахваталась, что ли?..

– Тин…

– Живой, засранец!!!

Э-э-э… чего это она?! Что за?..

– А-а-а-а!!! Мля-а-а-а!!!

Заорал я не столько от боли, сколько от неожиданности – Альбертина, не говоря худого слова и не сводя ствола с плененного Майка, чуть попятилась и от души пнула меня в голень. Левую, что характерно – та просто оказалась ближе. И на этот раз наны не помогли – болью прострелило чуть ли не до костного мозга. Ч-черт, у меня же икра пулей разворочена! Как там сказал Зевс? «Ресурс колонии функциональных единиц будет исчерпан»? А?..

Ответа от искина я так и не дождался – видать, и впрямь все наноботы кончились. А вот Тинка еще добавила, и снова от души.

– А-а-а-а!!! За что, твою мать?!

– Не трогай маму! – Очередной пинок, и очередной мой вопль. – Ты еще спрашиваешь, за что?! Н-на!.. А кто с этой мразью?! Н-на!!!

– Тин!!! А-а-а-а!!! Это же… а-а-а-а!!! До тебя было!!!

– Пошел ты, подонок!!!

Нет, только не это… не дай бог, в бедро попадет и артерию повредит… ч-черт, а это еще хуже!!!

– Все вы, мужики, уроды!!! – Тинка прикусила губу, ее палец на спусковом крючке напрягся…

– Майк!!!

– А?! Ну-ка, лежать! – Относительную тишину эллинга (теперь, с учетом обстоятельств, уже бывшего) нарушил резкий звук выстрела и визг срикошетившей от каменного пола пули. – А ты все равно подонок! И между нами все кончено!!!

Ф-фух… от сердца отлегло. А ведь могла бы мне сейчас всадить пулю в задницу, как и намеревалась. Но теперь точно не станет. Скорее, разревется. Но ведь она же без сознания была, когда я пытался Франке на жалость давить?..

– До меня!!! Я тебе покажу «до меня»!

– Ч-черт… ай!.. хватит уже!..

– Не хватит!!! Я его уже своим парнем считала, планы строила… на будущее, по техническим причинам…

Ой, покраснела… очаровательно, несмотря на пыль. А вот волосы отмывать замучается. И о чем только думаю?.. Стресс, что ли?..

– И знаешь что, Антон Смальков?

Спросить, или сама выскажется? Не, лучше промолчу…

– Пошел ты! И забудь меня! – Бэнг! Вжик! – А ты не забывай! А то еще деду пожалуюсь!!!

 
Ранят сильнее клинка
Слова обиженной тян.
Косячнул самурай…
 

* * *

Объект: Колония Терра-Нова

Пункт дислокации: где-то на орбите, борт рейдера «Молния»

24 октября 2168 года, утро

Я все-таки потерял сознание. Не знаю, от общего ли упадка сил, или после очередного Тинкиного пинка по раненой ноге, но факт имел место быть – очнулся я, судя по всему, не скоро, и, что характерно, вовсе не в разрушенном эллинге. И даже не на «гостеприимной» планете Терра-Нова, хоть обстановка и была мне решительно незнакома – палата как палата, с кроватью и медкапсулой по соседству, белая и безликая, равно как и пижама, в которую меня кто-то облачил. Хотя почему кто-то? Вот она, Мисс Лед, и облачила.

– Очнулись, Антон Денисович?

Как всегда холодна и отстраненна, как ее только Грег терпит… хотя даже в ее годы (хорошо так за шестьдесят) выглядит очень даже. И она единственная из всех, кого я знаю, кто упорно величает меня по имени-отчеству. Видимо, чтобы подчеркнуть мою ничтожность на ее фоне. Еще бы! Кто я – типичный сынок-мажор, и кто она – бессменный медик объединения Оружейников уже на протяжении почти сорока лет. Если не больше, тут могу и соврать. Сьюзан Старкова. Женщина-легенда, спутница не менее легендарного Грегори Слоуна – финансового директора того же объединения. Они двое да еще Гленн Макдугал работали с Денисом Смальковым с тех самых пор, как он появился на «Молнии» в качестве сопливого практиканта после универа. И они же сопровождали его в экспедиции накануне Блэкаута, про которую папенька упорно молчит, как рыба об лед. Есть повод для гордости, короче. Да и право меня не только по-дружески журить, но и прямо высказывать все, что они обо мне думают. Похвастаться тем же самым могут только ближайшие родственники – маман да дед Свен. Дед Виктор уже в те годы подвизался на должности главы совета директоров Корпорации, а потому участия в приключениях моего дорогого родителя не принимал.

Ладно, вернемся к нашим баранам… вернее, одному барану – ко мне.

– Э-э-э…

– Не мычите, молодой человек, – строго глянула на меня Мисс Лед. – Отвечайте четко и прямо. У меня еще дел полно, а я тут с вами нянчусь.

– К-ха!.. Вроде… бы.

– Вот и прекрасно. Ничего не болит?

– А должно? – Я прислушался к организму и с удивлением обнаружил полное отсутствие какого-либо дискомфорта. Такое ощущение, что и ноги мне не простреливали, и ребра не ломали… да и по голове не били. – Черт…

– Не поминайте всуе! Значит, процедуры прошли успешно… в таком случае, молодой человек, принимайте посетителя.

Уже?! Ни фига у них оперативность!.. Хотя чего я возмущаюсь? Судя по ощущениям, меня полностью залатали. Что неудивительно при тех возможностях, что предоставлял сверхнавороченный медотсек рейдера Архонтов, доукомплектованный еще и лучшими образцами медицинской техники производства Корпорации STG. Меня тут, в принципе, при нужде вообще могли клонировать. Или восстановить из одной клетки. Шучу, конечно…

– Не мнитесь на пороге, Денис, – переключилась Мисс Лед на новую жертву. Вот ей-богу, папенька ее тоже опасается – в глаза не смотрит, чуть ли не ножкой шаркает от стеснения. – Если я сказала, что можно, значит, можно.

– Спасибо, Сьюзан, – таки умудрился выдавить из себя папенька, и торопливо прошмыгнул мимо докторши, тактично оставившей нас наедине. – Эй, болезный! А у меня для тебя сюрприз с посланием.

– Я тоже очень рад вас видеть, папенька, – не остался я в долгу. Устроился полусидя, подсунув подушку под спину, и уставился на родителя: – Это чего еще?..

– Тинка передала, – глумливо ухмыльнулся тот, плюхнув мне на колени рюкзак с кайтом. – А послание сам видишь.

Ну, еще бы! Не заметить неряшливую надпись «capra stupida», намалеванную белой краской из банального баллончика, мог только слепой. Тупой козел, значит… ну-ну…

– Это как же ты накосячить умудрился?! – подлил масла в огонь папенька. – Охренеешь теперь прощение вымаливать.

– Больно надо…

– Это ты брось, – нахмурился отец. – Я только-только смирился с фактом, что возможно – возможно! – обзаведусь свахой-итальянкой, и тут такое! Да и Стефано может не сдержаться, он парень горячий.

– Плевать!..

– Н-да… тяжелый случай. Будь сильным, сын. Накосячил – имей мужество это признать и отправляйся пресмыкаться перед ненаглядной. Потому как упустишь время, потом только хуже станет.

– Не наш случай. Тинка меня знать не желает.

– Какой же ты еще балбес! – Папенька обличающе уставил на меня указательный палец. – Учишь тебя, учишь… а все такой же тупой подросток. Пора уже избавиться от инфантилизма. С чего ты решил, что она тебя больше знать не хочет?

– Все признаки налицо, – ухмыльнулся я.

– В самом деле? – вернул мне ухмылку отец. – Что-то не наблюдаю. Рожа не расцарапана, даже сечки уже затянулись… Сьюзан перестаралась. Говорил же ей, пусть помучается – ему полезно.

– Видел бы ты ее лицо, когда она меня по ногам пинала, – наябедничал я. Каюсь, не удержался. – Маньячка первосортная! И ведь специально по самому больному месту целилась! А еще собиралась мне пулю в задницу всадить!

– Но ведь не всадила же? – вздернул бровь папенька, едва сдержав гомерический хохот. Был бы здесь Мак, однозначно бы заржали, сволочи старые.

Кста-а-ати!..

– Куда Гленна дел?

– Ты с темы-то не съезжай, – сурово пресек мою жалкую попытку родитель. – На шарике Мак остался, бардак разгребать.

– Сильный?

– Порядочный. Мы как раз вовремя успели, гренадцев минут на десять опередили. Явились, естественно, в силах тяжких, так что те решили не связываться, сделали вид, что случайно мимо проходили. А потом поймали сигнал бедствия и рванули на помощь болезным. – Папенька что-то припомнил и хохотнул: – На боевых экранопланах, ага. И ракеты у них были исключительно для того, чтобы завалы разбирать.

– А Тинка как? – помимо собственной воли вернулся я к наболевшему вопросу. – Ее Майк не обидел?

– Обидишь ее, как же! Усадила на табуретку и держала на прицеле, пока мы с Маком в эллинг не десантировались на антигравах. Взяли его тепленьким и на все согласным. Потом, правда, разревелась… и, по секрету тебе скажу, все тебя пыталась в сознание привести. Не сказать, что гуманными методами…

– Что, по башке настучать собиралась?

– И это тоже, – кивнул отец. – Но в основном ругалась страшно и тормошила. Еле успокоили.

– Похоже на нее, – подтвердил я, восстановив в памяти события, предшествовавшие растворению нашего экраноплана. Тоже тогда нервный срыв был. – Эмоциональная слишком, а еще грубая и несдержанная. И упрямая, как сто ослов.

– Не возводи на девочку напраслину, – нахмурился папенька. – Сам не лучше. А Тинка твоя никуда не денется – покочевряжится, да уступит. Все признаки налицо, – передразнил он меня. – Рожа цела, пулю из задницы Сьюзан не доставала – она бы мне про такое обязательно рассказала. Да и обозвала всего лишь козлом. Радуйся, обалдуй. Все образуется.

– Вам, папенька, легко говорить…

– Именно! Слушай своего старика. Дениска знает, Дениска пожил… не буду продолжать, там дальше неприлично. Чтоб ты знал, мы с твоей матерью два раза разбегались и снова сходились, прежде чем вы с Данькой у нас появились. Тоже та еще проблемка была… так что расслабься, но в меру. Время у тебя еще есть, Мисс Лед обещала тебя к вечеру выпустить…

– А сегодня какое число, если не секрет?

– А тебе зачем? Ладно, ладно!.. Сутки ты провалялся в отключке. Сначала сам вырубился, от болевого шока, а потом тебя в искусственную кому ввели, чтобы ты не рыпался и процедурам не мешал. Кстати, кто это над тобой так надругался?

– Да был тут один… Анхелем звали.

– Звали?..

– Угу, – угрюмо кивнул я. Перед глазами снова возникло тошнотное пятно в пыли и аккуратно отрезанная рука с пистолетом. – Был, да весь вышел…

– Та-а-ак!.. – Отец отбросил шутливый тон и пристально уставился мне в глаза. До позвоночника взглядом прожег, такое ощущение. – Похоже, пришло время для серьезного разговора. Шутки шутками, но и определиться тебе не помешает.

– На предмет?

– Судьбу твою дальнейшую решаем. И ничего смешного.

– Это нервы.

– Молод еще для нервов! – отрезал папенька. – Ладно, давай ближе к телу… то есть делу. Критический разбор операции явно лишним не будет. Я тебя слушаю, сын.

Ну слушай, слушай… может, чего и услышишь. Потом. А я пока в стенку белую попялюсь. Все не так стыдно.

– Антон?

Ага, знакомая интонация. Типа, строгий папенька поучает нерадивого отпрыска. Теперь точно не отстанет. Проверено на практике.

– Я облажался.

– И?..

– Просто облажался.

– О-хо-хо… учили мы тебя с дедом Колей, учили… конкретней!

– Дважды, – нехотя буркнул я.

Не прокатило – отец не поленился встать с табуретки, на которой до того сидел в расслабленной позе, и влепить мне крепкий подзатыльник. Такого я не ожидал, а потому чуть не клюнул носом одеяло, чудом сдержав матерный возглас.

– Еще простимулировать? – ласково воззрился он на меня, когда я перестал тереть затылок и сумел сфокусировать взгляд на заботливом родителе. – Массаж верхних полушарий мозга еще никому не вредил.

– Достаточно.

– Точно? – Папенька подождал еще немного – не дам ли повод? – и вернулся на табуретку. – Я тебя внимательно слушаю, сын.

– Я переоценил свои возможности и бездарно слил бой.

– И что? – удивленно заломил бровь отец. – В первый раз, что ли?

– Не в первый. Но раньше от меня не зависели чужие жизни. Я должен был предусмотреть все варианты, подстраховаться, прикрыть тыл. А вместо этого положился на компьютер и забил на опасность. За что и поплатился – взяли тепленьким. Но этого мало – еще и в драку ввязался, хотя знал, что Анхель очень непрост. Результат известен.

– Невиновен, – вынес вердикт папенька. – По этому пункту точно, любой мог так лохануться. Тебе элементарно не хватило боевого опыта. А что Анхелю слил, так это вообще естественно – на любого самого крутого бойца рано или поздно найдется еще более крутой. Зато теперь ты поумнел и не будешь недооценивать противника. Не зря ведь говорят, что за одного битого двух небитых дают. А еще ты понял, что люди твари хрупкие, и убить их очень легко, зачастую даже случайно. Это еще один ценнейший урок. Я такой в свое время тоже получил. Но про это я уже рассказывал. Дальше.

– Я не смог приказать Зевсу убить Франку.

– Молодец.

– Серьезно?!

– Более чем. Если бы ты сразу согласился, этого разговора не было бы. И именно об этом я тебя предупреждал. Помнишь, про решения?

– Это которые не дай бог?

– Они самые. До такого надо дорасти. Если хочешь, нужно перешагнуть через себя, постигнуть опытным путем. Посмотреть на людские зверства, потерять веру в человеков. Но на этот счет не беспокойся, все приходит с возрастом. Со временем ты научишься брать на себя ответственность за сложные решения, в том числе такие, от которых зависят чьи-то жизни. Собственно, ты их уже принимал, правда, не столь масштабные.

– И погорел.

– И это еще одна причина, по которой я завел этот разговор. А вообще без такого умения быть Оружейником невозможно. Потому что любая новая технология способна перевернуть жизнь людей. И далеко не всегда и не у всех в лучшую сторону. У любой технологии есть и обратная сторона. Почему, думаешь, я остров разрушил?

Вот оно! Сейчас я получу ответ на второй извечный вопрос. Наверное.

– А это ты?

– Антон, не разочаровывай меня. Терпеть не могу, когда ты прикидываешься шлангом. Но если ты хочешь это услышать… почему нет? На этот раз я взял ответственность на себя. Я вообще, скажем так, держал руку на пульсе, и позволил себе немного приукрасить действительность, исключительно чтобы тебя простимулировать. До сильных толчков дело не дошло, Зевс слегка преувеличил опасность. Тест ты умудрился не провалить, и я дал добро на коррекцию. А дальше все прошло строго по плану: китенок уничтожил управляющий контур, а потом я заставил его телепортироваться в центральную часть острова и разрушить все вокруг широкодиапазонным импульсом. Правда, сам он при этом тоже погиб – мал был и немощен. Исчерпал весь ресурс за пару секунд. А сделал я это по одной простой причине – чтобы остров с ретранслятором не достался Патриа-Нуэво. Сказать, зачем, или сам сообразишь?

– Для сохранения равновесия?

– Бинго! – Отец торжествующе улыбнулся и даже прикалываться не стал. – Равновесие. Это сейчас главная задача любого Оружейника. Если до Блэкаута мы действовали, скажем так, во благо Человечества – с большой буквы, но при этом могли вредить отдельным его представителям и даже целым мирам, то сейчас у нас главный девиз – «Не напортачь». Не ломай то, что и так работает. Потому что слишком мало у нас, людей, осталось. Сами же и постарались за период Изоляции. Но я пришел к этому после десятилетий работы, после того, как насмотрелся на всяческие зверства. Здесь люди живут нормально, и даже более чем. Уж поверь на слово. Поэтому ни к чему в одночасье рушить устои. Технология есть у меня, есть у Зевса, к ней теперь имеет доступ Корпорация. Когда-нибудь она и пригодится. Возможно. А может, и нет. Мы теперь по большому счету хранители. Всего – равновесия, технологий, истории, просто информации… человеческой сущности, наконец. Поэтому твоя нерешительность в отношении Франки хороший знак. Ты не готов принимать решения из слепой целесообразности, просто проделав ряд математических действий. Ты человек, и этим ценен. Понял меня?

– Понял, – вздохнул я. – А Франсин, выходит, обычный сопутствующий урон?

– По большому счету именно так. Будь у меня возможность сохранить ей жизнь, я бы так и поступил. Хоть она и заслуживает своей участи.

– Не суди, да не судим будешь.

– Фигня. Если ты станешь Оружейником, судить тебе придется очень часто. Причем единолично, и возможности спихнуть вину или ответственность на кого-то другого у тебя точно не будет. Ну, во всяком случае, не часто. Еще и поэтому важно сомневаться и испытывать муки совести. Не считать себя вершителем судеб. Не считать свою власть абсолютной. Надо воспринимать это все как бремя, а не как привилегию.

Как, например, тот же Майк. Я-то все голову ломал, как его охарактеризовать кратно, но емко, а папенька вообще одним словом умудрился – бремя. Бремя власти и денег. Именно это Агеластос пытался донести до покойной Франсин, но не преуспел. Зато меня убедил, получается.

– Кажется, я понял…

– Это радует. Надеюсь, сумеешь и меня понять и простить.

– В смысле?!

– Я специально не вмешивался до последнего момента. Мало того, устроил так, чтобы ты влез в это дело. Причем по уши. Просто для того, чтобы не дал задний ход. Это была большая проверка. Тебя, Альбертины, меня самого… но тебя главным образом. С той лишь целью, чтобы родная кровиночка, что называется, «нашла себя». Потому что мне со стороны виднее – чистая наука не твое призвание. Признай, Антон: тебе ведь хочется от жизни чего-то большего. Гораздо большего. И разборки с морской мафией в параллели с разгадыванием тайн сгинувшей цивилизации – самый убойный коктейль, какой я только мог представить. По крайней мере, я в твои годы точно бы не удержался. А тебя подталкивать пришлось… дошло хотя бы, что просиживание штанов в лаборатории – не твое?

А ведь прав папенька, как ни крути. До озвездюливания Анхелем я неоднократно ловил себя на похожей мысли. Потом, правда, раскаялся… а вот теперь опять она кажется вполне себе привлекательной. Но не признаваться же в этом отцу?!

– С чего ты взял? – предпринял я последнюю слабенькую попытку покочевряжиться. – Я ученый и не перестал им быть лишь из-за того, что огреб.

– Да ради бога, – отмахнулся родитель. – Одно другому не мешает. Даже, я бы сказал, наоборот. У того же профа Куатье вечные проблемы были – каждый раз ему хотелось быть в центре событий, видеть все собственными глазами, но каждый раз он обламывался – Сьюзан запрещала по медицинским показателям. Оно и к лучшему, если честно. Подготовочка у профа та еще… была. А ты и вовсе будешь универсалом, каким цены нет.

– Я, вообще-то, еще не согласился. И действовал вынужденно, защищая свою и Тинкину жизни. Какое тут, на фиг, удовольствие?! Ты сам-то понял, что сказал?

– Да ладно себе-то врать! Тебе понравилось, и еще как! – окончательно пригвоздил меня папенька. – Так что бросай страдать фигней, переходи в команду «Молнии». Или, как вариант, возглавляй группу Оружейников еще на каком-нибудь рейдере Архонтов. Есть у нас несколько таких, курьерской службой не занятых. Не спорю, трудно его будет у деда Виктора отжать… но я уж ради кровиночки расстараюсь. Эх, ностальгия! Я ведь тоже когда-то с этого и начинал. А у тебя есть та же авантюрная жилка, что и у меня. Унаследовал, так сказать. Я после универа вообще не мог сидеть на попе ровно, вечно зуд исследовательский одолевал. Вот и вляпывался во всякое.

– Отец, я серьезно. Тебя к такой работе с раннего детства готовили, а меня?

Если уж этот убойный аргумент не сработает, тогда уж и не знаю, как отмазываться…

– А тебя тоже, балбесина.

Не прокатило.

– Что-то не припомню такого…

– Это потому что память у тебя короткая, – не повелся родитель. – Мы с дядей Колей и Маком сделали главное – не упустили время, вложили все необходимые рефлексы и поставили навыки. Несмотря на твое, скажем прямо, упорное противодействие. Так что все необходимое у тебя есть, разве что немного потренироваться, чтобы тело вошло в боевой режим. А то ты пока до высоких стандартов Оружейников-полевиков не дотягиваешь. Вон, всякие Анхели тебя мудохают почем зря… все, молчу, молчу. Хотя фигушки. Спрашиваю прямо, и хочу получить такой же прямой ответ: ты пойдешь в Оружейники?

Хм… и ведь не отцепится. Впрочем, покочевряжусь еще, только для того, чтобы дорогому родителю жизнь медом не казалась.

– Знаешь, отец… я все-таки думаю, что не достоин этого высокого звания.

– А вот это уже не тебе решать!

– С фига ли? – изумился я. – Моя, вообще-то, судьба решается.

– Я насчет достоинства! Хватит цену набивать, говори прямо.

– А маман ты спрашивал, как она к этому отнесется?

Согласен, жалкая попытка. Но ведь больше ничего не остается…

– А мы ее перед фактом поставим. Мол, повзрослел наконец сын, принял ответственное решение. Ну?..

– Согласен, – тяжко вздохнул я, представив, как еще и с матушкой объясняюсь. И тут, в отличие от ситуации с Альбертиной, без слез явно не обойдется. Впрочем, с ней тоже, но уже без моих – оторвется по полной, да еще и рукоприкладством наверняка не пренебрежет. – Надо какую-то клятву принести, что ли?

– Зачем? – изумился отец. – Пару раз табуреткой по заднице приложим, да палубный настил облобызаешь, вот и весь ритуал…

У меня в буквальном смысле глаза полезли на лоб, но папенька этот факт возмутительным образом проигнорировал, выудив что-то из кармана. Улыбнулся своим мыслям и бросил мне до боли знакомую коробочку с маячком-коммуникатором. Того самого, который меня колонией нано-ботов одарил. Машинально поймав подарочек, я столь же машинально откинул крышку и уставился на псевдометаллический кругляш.

– Пользуйся, сын. Без него будет гораздо труднее. Да и адресная книга в него уже забита, – подмигнул мне родитель. – Параметры Тинкиного комма Зевс запомнил, так что можешь с ней напрямую связаться.

– Ага. Через год, когда снова сюда вернусь. Если вернусь.

– А вот это совсем не обязательно. Можешь с Нового Оймякона звонить.

– Шутишь?!

– Нисколько. – Отец ободряюще улыбнулся. – Это чтобы подсластить тебе пилюлю, сын. Жизнь, помимо грязи и дерьма, полна также сюрпризов и всяческих чудес. И это хоть как-то позволяет мириться с тем бардаком, который все почему-то называют цивилизацией. Короче, сам все увидишь.

Что-то на философию папеньку потянуло. Не к добру. Пора, походу, разговор закруглять.

– Когда приступать-то?..

– А вот это только от тебя зависит, Оружейник! – Отец поднялся с табуретки, ободряюще хлопнул меня по плечу и торжественно изрек: – Приветствую тебя на борту «Молнии», собрат по ремеслу! Не посрами нового статуса, сын. И вот еще подарочек…

Вторым сюрпризом оказался утраченный ранее смарт от «Имаджин», заряженный и активированный.

– Спасибо… отец.

– Кушай, не обляпайся. Еще раз пролюбишь, сам будешь другой покупать, на свои деньги. И в порядке общей очереди, без моего блата.

Да, это аргумент. Вот только воспитательного эффекта фраза не возымела – мне вдруг стало удивительно хорошо. Давно себя так не ощущал, с настолько легкой душой. Даже ссора с Альбертиной представилась не окончательным и бесповоротным разрывом, а еще одним вызовом, который следует преодолеть, приложив к тому все усилия. Вкус к жизни появился, что ли?.. Получается, прав папенька? До этого момента я просто существовал, занимая чужое место, а теперь это осознал и вырвался на свободу?.. Из глубин, так сказать, подсознания, из темницы разума да к свету? Похоже…

 
Вражеской крови испив,
Упокоился в ножнах клинок.
Новая жизнь…
 

…или нет?..