Читать книгу "На крыльях. Музыкальный приворот"

– Пока что все так же. Как там дела? – ревниво спросила Катя, знающая о том, что должна была пройти съемка с моделью.

– Все хорошо, детка. Сделали фото.

– Ты ее целовал? – строго спросила Катя.

– Я целую только тебя, – отозвался Кей.

– Я хочу, чтобы ты поцеловал меня прямо сейчас, – закапризничала девушка.

Кей коротко рассмеялся, убирая назад волосы и задерживая руку на затылке.

– А я хочу не только целовать, – сказал он. И больше ничего произнести не успел. К нему стремительной походкой вдруг приблизился Арин и со всей силы ударил Кея по лицу. Ничего не говоря, ничего не объясняя, точным и быстрым ударом. Кей, не успев никак среагировать, выронив телефон, отлетел к стене. На его губе появилась кровь. Однако он почти тут же пришел в себя и бросился на Арина.

Они сцепились.

– С ума сошел?! – закричал Кей, понимая, что сам почти не отдает себе отчет в том, что делает. Ярость в нем разгоралась порою моментально. И ее было сложно остановить.

– Пошел ты, – вновь попытался ударить его Арин, но на этот раз Кей поставил блок. И повалил друга на пол.

– Какого?.. – прорычал ему в лицо Кей.

– Урод, – проговорил хрипло Арин. – Я тебе верил.

И попытался скинуть Кея с себя. Но тот не дал ему этого сделать – стал бить по лицу.

Из соседнего номера вылетели Рэн и несколько парней из технической команды, которые, увидев, что происходит, бросились разнимать Кея и Арина. Удалось им это далеко не сразу – друзья как с ума сошли.

Рэн с трудом удерживал с одним из техников обычно миролюбивого Арина, который рвался в бой – словно был одержим. Кей особым спокойствием тоже не отличался, и его насилу увели в один из номеров. Андрей, выбежавший чуть позднее остальных, с досады чуть не плюнул прямо на ковер в коридоре, но вовремя одумался.

«Вот засранцы, – подумал он, желая по очереди набить морду сначала одному, потом второму. – Говорил же им! Без эксцессов!»

Про мигающую красным глазом камеру в углу никто даже и не подумал.

Арин пришел в себя после того, как Рэн просто-напросто не плеснул ему в лицо ледяной воды. Тогда басист, тяжело дыша, опустился в кресло. Вид у него был безумный – лицо в крови, длинные волосы – спутаны, на лице застыла гримаса боли и ненависти. Арин крайне редко показывал свои истинные эмоции, и видеть их было как-то даже страшно.

– Что случилось, чувак? – спросил Рэн, садясь рядом и протягивая Арину бутылку пива. Тот только головой мотнул – отказался.

– Рассказывай. Что произошло? Что вы не поделили с Кеем?

Арин поднял на Рэна покрасневшие от ярости глаза, в которых все еще вспышками билась ненависть.

– Ну, не хочешь, как хочешь, – сделал глоток из бутылки Рэн. – Остынь. Выпей. Или ты жрать хочешь? У нас пицца есть.

От еды Арин тоже отказался. И от сигарет. Вообще от всего. Просто сидел, приложив к губе лед в пакете, и постепенно отходил от переполнявших его эмоций. А потом, час спустя, просто встал и, ни слова никому в номере не говоря, вышел.

Он прошел по полутемному коридору – время был уже позднее, вызвал лифт и доехал до самого последнего этажа небоскреба, в котором располагался отель.

Арин хотел попасть на крышу.

Сначала он думал, что придется залезать по внешним строительным конструкциям, однако, все оказалось проще – на террасу, расположенную на крыше, вела дверь.

На улице было прохладно. И небо было темное – не видно ни одной звезды, лишь кусок месяца, прячущийся за тонкими рваными облаками. И дул ветер, по-свойски разметая длинные черные волосы в стороны. Арин был в одних джинсах и футболке, и его ладони тотчас озябли, но ему нравилось чувствовать холод.

Кей уже был на крыше.

Он тоже пришел в себя, и стоял у высокого ограждения, накинув на плечи кожаную куртку с шипами и эполетами. Как будто бы чувствовал, что Арин тоже сюда придет.

Нет, он знал, что Арин придет сюда. Они оба слишком хорошо друг друга знали.

Арин остановился неподалеку от Кея, глядя на ночной город, пронизанный цепочками огней – изумрудных и золотых. Где-то цепочка рвалась и рассыпалась на белые бусины искр, сияющих в черноте.

– Что случилось? – спросил Кей.

– Я узнал, что мой друг – урод, – совершенно спокойным голосом сказал Арин.

– И как ты сделал такие выводы? – поинтересовался Кей.

– Ольга, – произнес всего одно слово Арин, и Кей резко к нему повернулся. – Мой друг знал про нее. И ничего не говорил.

– Узнал? – спросил светловолосый музыкант отрывисто.

– Узнал, – согласился Арин.

– Как?

– Какая разница? Само пришло. Видимо, – усмехнулся Арин, – подошло время. Для правды.

– Поэтому и улетел? – спросил Кей, пытаясь понять, когда это произошло. В последнее время, после того, как они вернулись со свадьбы Синего, с Арином что-то произошло, но что, Кей понять долго не мог. Потом Арин в один момент сорвался и улетел. А сегодня вернулся и дал ему по морде.

Теперь понятно почему.

– Ты встречался с ней, – не спрашивал, а скорее утверждал Кей.

– Да.

– И как все прошло? Расскажи уроду-другу.

Арин пожал плечами. Он достал сигарету и закурил, выпуская в темную ночь клубы белого терпкого дыма.

– Тут высоко. Город как на ладони.

Кей нахмурился, глядя на друга.

– Устал падать, – сообщил тот, задумчиво коснувшись разбитой скулы. На лице его был отек от ударов – лед не особо помог. Но глаза оставались спокойными, хоть и уставшими.

* * *

После того как в порыве гнева Алина рассказала ему про Ольгу, Арин пришел в бешенство. И просто покинул дом близнецов, чтобы дать себе время остыть и банально не ударить сестру. Тогда он еще не знал, что и лучший друг был в курсе происходящего.

Арин, ничего не замечая из-за гнева, сел за руль, но, тотчас врезавшись в стоящую рядом машину, понял, что не сможет вести, а потому вышел из автомобиля и пешком пошел прочь. Он покинул поселок, не ощущая на себе удивленные взгляды охраны, и зашагал вдоль пустой темной трассы, чувствуя, как внутри все плавится от праведного гнева.

Арин умел сдерживать себя. Почти всегда он умело держал свои эмоции под контролем, четко осознавая это и разрешая им вырываться наружу лишь во время концертов, когда из спокойного парня порою превращался в настоящего психа: прыгал в толпу фанатов, хэдбенил[4]4
  Хедбэнгинг – сильная тряска головой в такт музыке, популярно на концертах тяжелой музыки.


[Закрыть] по полной, разбивал гитары – позволял своему внутреннему черному демону неистовствовать, наслаждаться агрессией, драйвом и упиваться громкими криками и восхищенными взглядами людей, зачарованных музыкой. И после концертов Арин не сразу приходил в себя, слабо ощущая грань между обычной жизнью и сценой. Иногда он вел себя как животное – позволял себе такие вещи, на которые бы решились далеко не все. Но когда приходил в себя, когда становился самим собой, никогда не чувствовал стыда или угрызений совести – знал, что ему необходимы такие разрядки.

Музыка стала его частью, бежала по его венам, билась в груди вместо сердца.

Но все это было на концертах, а тогда, в ту ночь, Арин понимал, что не может сдерживать себя в обычной жизни. Он шел по обочине, сжимая кулаки и с трудом подавляя крик, рвущийся из горла наружу.

Ольга. Девочка из прошлого. Славная, светлая – как чистый снег. Ушедшая, как теплая весна.

Ольга давно стала его забытой мечтой. Чистым островом в океане грязи и нот, к которому он время от времени приплывал, чтобы набраться сил. Если бы не его неосторожность, они бы до сих пор были вместе. Как знать.

Он отлично помнил ее лицо: и тонкие длинные светлые ресницы, и крапинки в серо-голубых глазах, и веснушки, которые она пыталась тщательно скрыть. И хотя у него после нее было много женщин, он не забывал ее лицо.

В какой-то момент Арин с быстрого шага перешел на бег и бежал долго, чувствуя, как начал задыхаться и как рвутся мышцы в ногах.

В ушах звучал голос сестры:

«Ты всегда был таким, братик: милым, самоотверженным и тупым. Но как же тогда Олечка, которая спряталась от тебя в Лондоне? Или где она там сейчас? На восточном побережье Штатов… Забыл ее, да? А она тебя помнит и…»

Помнит.

Возможно, Оля ждала, что он найдет ее. Увезет. Спрячет. Защитит.

Возможно, она ждет его до сих пор.

«А она тебя помнит и…»

Слова хлестали по щекам, как руки.

Он тоже ее помнит. Но не знает, где она. И тогда не мог узнать – даже через детектива, которого нанимал.

А потом оставил попытки. У него появилась музыка, которая заменила любовь.

Арин бежал долго, изматывая себя, и вместе с физическим напряжением уходила злость. Наверное, для людей в редких машинах, которые проезжали по трассе, он смотрелся странно, но ему было все равно.

В какой-то момент Арин остановился, согнувшись и упираясь руками в колени, ловя воздух ртом и чувствуя, как горят ноги. Силы были на исходе, но – парадокс! – он чувствовал себя значительно лучше.

Арин дошел до какого-то поселка, расположенного рядом с городом, устроился на пустой остановке, решив дождаться первого автобуса. И много думал, грея руки дыханием.

Утром, перед свадьбой Келлы, он попал к частному детективу – не говоря об этом никому: ни сестре, ни Кею. Тот пообещал найти Ольгу в кратчайшие сроки.

И нашел. Правда, детективу пришлось постараться – Ольга сменила имя и фамилию, однако в этот раз Арину повезло. И он, не особо веря в это, стал обладателем ее адреса – сейчас девушка жила в Лондоне, как и говорила сестра.

Вновь ничего никому не объясняя, Арин купил билет на ближайший рейс из Берлина в Лондон и улетел. Ему казалось, что они должны встретиться. Им стоит хотя бы поговорить. Объясниться. Попрощаться – спустя столько лет.

Если Оля помнит его, как сказала Лина, значит, она ждет. Точно ждет. Возможно, ей важно, чтобы он сам нашел ее. Доказал свою искренность. Тогда, боясь родителей, находясь в стрессовой ситуации, она боялась выйти с ним на связь. А он просто не мог найти ее. И потом бросил это дело.

А она ждала, черт возьми. Ждала!

Арин был реалистом и понимал – невозможно восстановить утраченные связи, хеппи-энд в их истории весьма сомнителен, но странное чувство, желание встречи гнали его вперед. Самолет рассекал густые облака, а Арин, сидя в кресле, почему-то вспоминал былые дни, хотя давно уже запретил себе погружаться в прошлое.

Тогда, в школе, когда он сидел за одной партой с Антоном, а Оля – с его сестрой, ему было страшно подойти и признаться в своих чувствах. Смущался до дрожи в коленях. И только благодаря, наверное, Лине смог преодолеть себя.

Когда они остались с Олей одни в запертой квартире, то сначала сидели порознь – она на диване, вытянув длинные ноги, обтянутые прозрачными тонкими колготками, он – в кресле. Поняв, что самим им не выбраться, а придется ждать кого-то, кто откроет квартиру снаружи, они успокоились и разговорились. Говорили о фильмах, музыке, почему-то – об истории. Стали смеяться и шутить. Оля увидела в его комнате гитару и спросила – умеет ли он играть, и Арин исполнил ей пару песен. Сначала ему отчего-то было неловко, а потом он вдруг как-то внезапно понял, видя восторженные глаза девушки, что ему нравится играть для кого-то, и, наверное, тогда его впервые и стали посещать мысли о том, чтобы заниматься музыкой всерьез. Что бы ни говорили родители, и как бы ни смеялась сестра.

Потом, дожидаясь, когда приедет Лина, они вместе ужинали – Оля сделала бутерброды и какой-то салат. А после, когда за окном уже было темно, пошли смотреть фильм – сначала это была веселая школьная комедия, потом – триллер. Они сидели с ногами на диване, и Арин не знал, как бы дотронуться до ее руки. Поцелуй был пределом его мечтаний.

Тогда он был… невинным? Пожалуй. Глупым мальчишкой. Без грязи в сердце и в мыслях.

Оля поцеловала его сама – он даже не ожидал, что это может случиться и что она так здорово умеет целоваться. Девушка сидела на его коленях, обхватив плечи руками, и целовала неожиданно жадно, требовательно, жарко.

С тех пор они не расставались. Дружили парами. И это было веселое время.

За этими мыслями Арин уснул и вместо ярких цветных снов, которые обычно посещали его, видел длинный бетонный коридор, по которому шел, не понимая, куда идет и зачем, и шел долго, пока вдруг коридор внезапно не закончился и Арин не ступил в пропасть, проваливаясь сквозь облака и летя вниз.

От ощущения падения он и проснулся – самолет попал в зону турбулентности, и их затрясло.

В Хитроу Арин прилетел грязным серым утром. Недавно прошел дождь, было пасмурно, и вокруг стелился предрассветный туман.

Взяв такси, Арин направился к дому, в котором жила Ольга. Казалось, чем больше автомобиль приближался к Лондону, тем туман становился плотнее. Из-за этого город казался призраком. «Лондонский плющ», как говорил Диккенс, вился вокруг зданий, однако постепенно начал таять. В прошлый раз, когда Арин был здесь, Лондон казался солнечным – вопреки стереотипам. А сейчас от него веяло неприветливой меланхолией.

Арин бездумно смотрел на проплывающий за окном город. Он не знал, как пройдет их встреча – мог только догадываться.

Она удивится? Или обрадуется? Выставит его прочь? Заплачет? Обнимет?

Ответа у него не было.

Ольга жила в Хэмпстеде – респектабельном районе Лондона на северо-западе Камдена, не так далеко от Хэмпстед-хита – самого большого лондонского парка, в котором по иронии судьбы как-то однажды Арин гулял вместе с сестрой, когда прилетал к ней во время ее учебы.

Возможно, они могли встретиться.

Возможно, они прошли мимо и не узнали друг друга.

Возможно, он не узнает ее, когда окажется на пороге ее дома.

В Хэмпстеде было много невысоких зданий, тихие чистые улочки – истинно английские, большое количество зелени – но Арину не было дела до местных красот. Хоть сейчас он и выглядел спокойно и сосредоточенно, но в его душе жило волнение.

Дом Ольги ничем не отличался от соседних – точно такой же симпатичный белый особняк с красной крышей, большими окнами и внутренним ухоженным двориком.

Какое-то время Арин просто стоял напротив этого дома, рассматривая его и медля, а потом, когда он уже хотел сделать первый шаг, появилась Ольга. Она вышла из кованых низких ворот, ведя за руку мальчика лет пяти, а следом за ней семенила рыжеволосая женщина.

Арин застыл, разглядывая ее.

Ольга изменилась: некогда длинные волосы стали короткими – теперь она носила модное каре, подчеркивающее овал лица, веснушки совсем исчезли, очки в стильной черной оправе придавали строгость и вместе с тем утонченность образу, вместо любимой раньше короткой юбки на ней были зауженные светлые брюки. Под цвет них – пиджак с закатанными рукавами. На плече висела сумочка – явно брендовая.

Из юной девушки она стала вполне себе взрослой молодой женщиной. Со своим шармом. Но без прежней улыбки.

Арин не мигая смотрел на Ольгу, понимая даже на расстоянии, как сильно она изменилась.

Ему не нужно было подходить к ней, не нужно было звать – она сама заметила его, подходя к черной машине, стоящей около дома. Обернулась, увидела и тотчас узнала. Лицо ее изменилось – всего лишь на миг, но девушка взяла себя в руки.

Ольга быстро сказала что-то рыжеволосой женщине, сопровождающей ее, и та вместе с мальчиком села в машину, которая сразу же тронулась. А Ольга направилась к Арину. По всей улице раздавался стук ее тонких каблуков.

– Арин? – недоверчиво спросила Ольга, глядя на парня. Как она могла его не узнать? Он оставался все таким же: с длинными черными волосами, бледной кожей, спокойным лицом, хладнокровным взглядом зеленых глаз. Правда, стал мужественнее, и лицо стало чуть жестче.

– Что ты тут делаешь? – спросила Ольга.

– Здравствуй, – невпопад ответил Арин, разглядывая ее, как скульптуру: ровный тон кожи, вишневые губы, длинные, загнутые ресницы… В серо-голубых глазах нечто, напоминающее панику, но лицо почти спокойно. Как и он, Ольга всегда умела контролировать свои эмоции.

– Что ты тут делаешь? – повторила девушка более требовательно.

– Приехал к тебе, – отстраненно ответил Арин. Время для него как будто остановилось – словно и не было этих лет расставания.

– Боже… Арин, если ты хочешь поговорить, сделаем это в другом месте. Хорошо? – сказала она, все так же пытаясь сохранить спокойствие. С каждой секундой это становилось делать все сложнее.

– Как скажешь, – тихо произнес Арин. И задал только один вопрос: – Где?

– Хэмпстед-хит. Парк.

До знаменитого парка, вернее, лесопарковой полосы, состоящей из леса, зеленых холмов и водоемов, они дошли врозь, словно незнакомцы, и только оказавшись на одной из дорог под сенью уже зеленых высоких деревьев, Ольга облегченно вздохнула. Приблизившись к Арину, она заговорила первой:

– Прости, что не приглашаю в дом. Не стоит, чтобы нас видели вместе.

Тот не ответил – просто принял к сведению.

Они медленно шли по широкой дороге, и несмотря на то, что было утро, людей здесь оказалось немало, особенно с собаками. Но никто не обращал на Арина и Ольгу внимания.

– Зачем ты приехал? – спросила она.

– Поговорить, – ответил он.

– О чем?

– Не догадываешься? – Арин внимательно посмотрел на девушку, вновь не понимая – как могло пройти столь много времени? Они действительно расстались?

И почему их встреча такая странная? Как будто они – совсем чужие люди. Как будто она не шептала ему на ухо слова о вечной любви, а он – не держал ее за руку, точно зная, что никогда не отпустит?

Куда это все делось?

Арин резко остановился и перегородил ей путь. Он не хотел долгих разговоров, намеков и фальши. Он хотел правды.

– Ты меня любила? – спросил Арин, глядя поверх ее головы на зелень.

Ее глаза смотрели на него с тревогой.

– Скажи честно.

– Да.

– И я тебя. Любил.

Ольга едва слышно вздохнула.

– Почему уехала? Нет, – поправил он сам себя. – Почему не попрощалась?

Девушка не отвела взгляда – смотрела ему в лицо.

– Ты хочешь правду? – спросила она ровным тоном. Арин кивнул.

– Думаю, ты должен ее знать. Если до сих пор в твоем сердце прошлое, значит, оно тебя не отпускает. Это плохо. Мы должны жить настоящим.

Она сняла очки, которые так сильно меняли ее лицо.

– Я хотела быть свободной. И была слишком молода для семьи и детей. Я действительно любила тебя. И долго вспоминала, когда уехала – даже не могла завести отношений. Но быть женой и матерью, пожертвовав карьерой и перспективами, я не хотела. Это было сложное решение, Арин, – ее рука дрогнула, словно Ольга хотела дотронуться до него, но сдержалась. – Я просила Алину сказать тебе, что мои родители заставили меня избавиться от ребенка и отправили за границу, запретив общаться с тобой. Но на самом деле это был мой выбор. Поэтому я не стала прощаться с тобой – боялась, что не выдержу и останусь. Ты занимал слишком много места в моем сердце. А я не хотела тонуть в человеке. Это было мое волевое решение. И я – если вдруг ты хочешь знать – не жалею. Я получила отличное образование и занимаю руководящий пост в компании моего мужа – да, в прошлом году я вышла замуж. Его зовут Руслан, он старше меня на тринадцать лет, очень добр ко мне и безумно нежен. – Ольга сама не знала, зачем все это говорит Арину. Чтобы сделать ему больнее?

А он молчал – просто слушал.

– Ты спросишь – почему я не могла учиться и делать карьеру, находясь вместе с тобой. А я отвечу: любовь – это болезнь. Мне ничего не хотелось, кроме как быть с тобой рядом. И только когда мы расставались, я начинала приходить в себя и понимать – это неправильно, это ни к чему не приведет. Ты можешь ударить меня. Возможно, я заслужила это, – внезапно добавила Ольга. – Если спустя столько лет ты ради меня приехал сюда – значит, еще не забыл. И это плохо.

– Я не бью женщин, – ответил Арин, внезапно ощущая себя пустым сосудом. Да, он хотел правду, и в глубине души подозревал, что все обстоит именно так, но лишь услышав Ольгу, смог принять это.

– Откуда ты узнал, где я? Алина рассказала? Или Антон?

– Он знал, – констатировал Арин глухим голосом. Для него это было открытием.

– Да, был в курсе. Что он мне тогда наговорил… Твой Антон – хороший друг. У вас теперь своя группа? – спросила Ольга.

– Да.

– Как вы и хотели.

– Ребенок, который с тобой был… – вдруг сказал Арин – на всякий случай. Но даже не успел договорить, как девушка ответила, прекрасно поняв его:

– Нет. Это сын моего мужа. Я – его мачеха.

– А о том ребенке? Жалеешь? – Арин словно знал, куда бить. Но Ольга не показала виду, что это ее задело:

– Я же сказала: жалеть о прошлом – глупо.

Они вновь пошли вперед – снова молча.

И чем дольше они были вместе, тем все большее странное притяжение чувствовала Ольга. Странное чувство, истлевшее и почти забытое, возвращалось. И она с паникой поняла, что ее тянет к Арину. Вновь.

– Ты не изменился, – с сожалением сказала она.

– А ты – очень. Все верно – я ведь живу прошлым. А ты – настоящим.

Арин вдруг понял, что любил не Олю. Он любил свои воспоминания о ней. И это стало для него новым открытием. Правда, в тот момент эмоции его были словно заморожены, и он лишь мог фиксировать изменения в сознании. Сполна чувства он ощутил потом – когда его накрыло железной волной ярости.

Они вышли на лужайку с протоптанными петляющими тропинками. И все так же молчали – не знали, что еще сказать другу спустя столько времени.

Ольга вдруг споткнулась о какую-то палку, уронила очки, которые так и держала в руке, и сама едва не упала – Арин среагировал мгновенно и подхватил ее. А она машинально схватилась руками за его предплечья. И ее словно током прошило, стоило ему прикоснуться к ней, а ей – к нему.

Ольга с замиранием сердца смотрела в его зеленые отстраненные глаза – до боли знакомые, а потом вдруг потеряла контроль. Не выдержала и прильнула к Арину, целуя в прохладные губы, до ужаса родные.

Она забыла все это. Забыла, каково касаться его плеч и спины. Забыла, каково зарываться пальцами в его длинные волосы – ей всегда они до безумия нравились! Забыла, каково чувствовать его дыхание.

Ольга забыла обо всем на свете. И для нее вдруг тоже время перестало существовать. Как будто бы ничего не изменилось.

Арин отстранился первым, осторожно провел пальцами по ее лицу, улыбнулся невесело.

– Ты не должна жить прошлым, Оля, – сказал он, – не цепляйся за него. За меня.

И, напоследок поцеловав ее в лоб – трогательно, без каких-либо задних мыслей, ушел. Даже не сказал слов прощания – они ведь давно были сказаны.

Он ехал за последней точкой. И он ее получил. Поставил сам. И отчего-то чувствовал себя свободным, хоть и правда, которую Арин узнал, была неприятна.

А она стояла и смотрела ему в спину, не замечая, как наступила на собственные очки. Только сила воли не дала ей заплакать. Взяв волю в кулак, Оля пошла обратно. Но вечером не выдержала и полезла в Интернет – искать фотографии с Лесковым.

Она была права: ее любовь была болезнью, которая долгое время находилась в стадии ремиссии. Супруг этой ночью казался ей отвратительным.

Арин долго пробыл в знаменитом парке. Бездумно бродил по дорожкам, не замечая ничего и никого вокруг, а потом час просидел на Парламентском холме, на ветру, глядя на центр Лондона, над которым все еще висели лохмотья слабого то ли тумана, то ли смога. На звонки он не отвечал, хоть и знал, что завтра – концерт в Мюнхене. Ему нужно было время для одиночества.

Накрыло его в самолете – анестезия чувств прошла, и он сполна все ощутил: и горечь, и обиду, и сожаление, и ненависть.

Ладно, Лина, но Антон – какого черта он скрывал! Знал же, что с ним происходит!

Прилетев в Мюнхен, он решил поговорить с другом, однако, увидев того в коридоре отеля, не удержался и вмазал.

* * *

Ночной город успокаивал. Казалось, он был усыпан звездами – спускайся вниз и собирай.

– Почему ты мне не сказал правду? – спросил Арин. Сейчас его отпустило. Полегчало.

– Не мог, – ответил Кей. – Алина сказала, что ты можешь с собой что-нибудь сделать. А ты ведь мог – ты был в отчаянии, я видел. А потом… А потом просто уже не мог. Наверное, боялся? – сам себя спросил светловолосый музыкант.

Он протянул руку и Арин передал ему сигарету. Раньше они часто курили одну на двоих. Кей затянулся.

– Не буду извиняться. Ты заслужил, приятель, – сказал Арин.

– Не горю желанием слышать твои «прости», – хмыкнул Кей, выдыхая дым, и вернул сигарету. – Но надеюсь, что ты не подрежешь меня темной ночью, желая отомстить.

– Как знать, – пожал плечами Арин. – Ты порядком раздражаешь порою.

– Ты тоже, – коротко рассмеялся Кей.

– Я хотя бы не бил в лицо нашего продюсера, – иронично заметил Арин.

– Вот ты скотина. Решил напомнить? Молодец, – тотчас разозлился Кей. О том, что Кезон – их настоящий продюсер, знали уже все участники группы. Андрей с трудом успокоил наезжающих на него парней, которые были недовольны тем, что он ничего им не рассказывал.

Арин тонко улыбнулся.

– Ищи плюсы. Он организовал нам фест. Теперь, если не налажаешь, станешь знаменитым на весь мир, – он вроде бы говорил спокойно, но Кей вновь почувствовал подкол. Только Арин умел делать так – выводить его из себя, сохраняя при этом диковинное спокойствие.

Они долго разговаривали о музыке, предстоящем фесте в США, новой песне – словно ничего и не произошло.

А потом вдруг Кей пытливо взглянул на друга:

– Отпустил ее? – спросил он внезапно.

– Отпустил. – Арин вспомнил утренний поцелуй, но не почувствовал даже теплоты. Словно целовал обычную девушку, а не ту, которую на годы провозгласил своей любимой. Пропавшей любимой.

Только сейчас, наверное, стоя на крыше рядом с другом и вновь придя в спокойное состояние, он понял, что его чувства были не просто иллюзией. Они были его защитой. Он не стремился к отношениям, оправдывая себя тем, что любимый человек у него есть – сам себе выдумал трагедию.

Арин боялся, что ему сделают так же больно и не хотел брать ответственность за отношения, предпочитая случайные связи, легко забывая женские лица и даже не спрашивая порою имена.

Однако, нужно заметить, к чести Арина, он не стал пускаться в загул или относиться к девушкам, как к мусору. Он просто жил дальше.

– Пошли в бар. Выпьем что-нибудь, – предложил Кей. И Арин молча согласился.

– В следующий раз не скрывай, – сказал длинноволосый, когда они уже покидали крышу. – Если что – говори мне все прямо. Понял?

– Понял, – отозвался Кей.

Они сравняли счет: Антон ударил Арина за Алину, а Арин его – за Ольгу. И на этом, кажется, оба успокоились.

Эта страница была перевернута.

* * *

Кезон с огромным интересом смотрел на фотографию Кати, выложенную в одном из сообществ, посвященных музыке «На краю». На фото Катя была хорошенькой: распущенные темные волосы, теплая улыбка, сияющие карие глаза, и выглядела младше своих лет. Девушки такого типажа, как у Кати, всегда нравились ему – было в них что-то мягкое, женственное и слегка загадочное. А загадки Кезон обожал и распутывал их с азартом. В детстве постоянно разгадывал ребусы, головоломки и кроссворды, в раннем подростковом возрасте обожал компьютерные квесты, где вместе с героем нужно было расследовать преступления, опрашивать свидетелей и собирать улики. Чуть позднее он переключился на детективы – перечитал и классику, и современные книги, научившись в результате угадывать настоящего преступника чуть ли не с десятой страницы. Романы, в которых сюжет до последнего оставался ему неизвестен, Кезон мог с легкостью назвать едва ли не гениальными. А затем в его жизни появились женщины-загадки. Сначала это была Жанна, нежная и осторожная, оставившая в его душе след. Затем веселая Аманда – единственная из американских подружек, с которой сложились более-менее серьезные отношения. А потом появилась Катя.

Сейчас Катя смотрела на Кезона с монитора его ноутбука, а под ее фотографией были не слишком приятные комментарии от поклонниц «На краю», которые не собирались терпеть рядом со своим кумиром какую-то обычную с виду девицу.

Что такое ненависть фанатичных людей, Кезон знал не понаслышке – его группа, как любая другая известная команда, имела не только рьяных поклонников, но и хейтеров, которые недалеко ушли от фанатов. Среди ненавистников «Лордов» были и такие, которые катались вслед за ними по всей стране во время тура, буквально преследуя, угрожая и устраивая одиночные акции протеста.

Но Кезон к ним за годы существования группы привык. А Катя – нет. И ему было ее жаль – слишком большой поток грязи вылился на нее.

Ему хотелось написать Кате – слишком он к ней привык против воли, поддержать, сказать, что все это – ерунда, и скоро об этом забудут. Но с тех пор, как он крайне неосмотрительно повел себя на свадьбе Нины, они перестали общаться. Он дважды приезжал к ее дому, ждал, пока Катя вернется, и один раз ему удалось поговорить с ней – она вернула ему гитару и убежала, явно испугавшись, возможно, даже своих чувств, а во второй раз Катя была не одна. И Кирилл не вышел к ней. А на следующий день наконец улетел. И через сутки был дома.

И постоянно думал о них – о Кате и Кее как о неразгаданной загадке.

– Ты уверена, что он лучше? – обратился Кезон к Кате на мониторе.

Она молчала. Так и продолжала улыбаться.

Один из трех телефонов, которые Кезон таскал с собой – сейчас они лежали на кровати рядом, ожил – пришло сообщение в одну из социальных сетей, где Кир был зарегистрирован под любимым старым ником Синий Зверь.

Музыкант взял телефон и пробежался глазами по тексту сообщения. Послание пришло от пользователем с ником Хизер. Эта была та самая девушка, которая послала Весту следить за Радовой. Отношения Кати и Кея ее более чем напрягали.

С Кезоном они переписывались нечасто. И о том, кто он такой, она не знала – считала поклонником Кати. А вот сам Кезон знал о ней многое.

«Привет! Ты тут? – писала она – тоже с фейковой странички. – Извини, что беспокою тебя, но сегодня меня накрыло. С головой. Я больше не могу ждать. Я устала. Они все так же вместе. Ты просил меня ничего не делать, уговорил на сотрудничество, и я делилась с тобой всей информацией, которую для меня находили. Ты обещал, что они расстанутся, но… Они до сих пор вместе. Это напрягает. Я не могу видеть ее счастливое лицо. Зверь, я тоже хочу счастья, черт побери! Чем я хуже? Я никогда не думала, что буду ТАК зависеть от одного человека. Но с тех пор, как он ушел, я не могу найти себе места. Пожалуйста, скажи – что делать дальше? У меня есть пара идей, но я не знаю – стоит ли реализовывать их. Я в отчаянии»

Кезон поморщился. Девица порядком его раздражала. Отвечать ей не хотелось, но надо было себя пересилить. Иначе эта высокомерная идиотка натворит еще с пяток глупостей. Желая, чтобы Катя и Кей расстались, она всегда поступала опрометчиво. То посылала под дурацкими никами странные письма, то нанимала каких-то отбитых уродов. А идея с фото, где пьяная Катя должна была быть с каким-нибудь парнем, была апофеозом ее тупости.

«Привет, – напечатал он. – Во-первых, успокойся. Возьми себя в руки. Во-вторых, я же несколько раз тебе объяснял суть происходящего. Людей невозможно заставить расстаться против их воли, их можно лишь подтолкнуть к этому. То, что происходило – было лишь психологическим давлением, чтобы и она, и он поняли, как тяжело им быть вместе. Они расстанутся – это вопрос времени. Выигрывает тот, кто умеет ждать. Скоро наступит момент истины, как я тебе уже обещал».