Читать книгу "На крыльях. Музыкальный приворот"

– Вот же Кирилл… Тварь! Да и ты дурак! – уткнулась я Антону лбом в плечо. – Ты бы мог сказать мне обо всем! И просто поехать на этот свой фестиваль! А я бы сыграла перед Кезоном роль убитой горем дурочки!

– Я же сказал тебе, что докажу свои чувства поступками, – серьезно сказал Антон. – Надеюсь, доказал.

Доказал.

– Я не хотел, чтобы ты думала потом: что бы я выбрал – тебя или сцену. А ты бы думала так, верно? Не хочу, чтобы ты сомневалась. И да, Катя, Кезон предвидел такое развитие событий. Он бы узнал правду и просто распустил группу. До фестиваля. А я сам хочу это сделать, – вдруг добавил Тропинин, усмехнувшись. – Потому что его игра кончилась, и мы обречены. Но я все еще могу переиграть его. Напоследок. Быть верным тебе и выступить на фесте, потому что для нас это реальный шанс показать себя.

Я испугалась. Распустить группу? Только не это!

– Что? Ты хочешь все бросить? А как же мальчишки? – отчаянным голосом спросила я, вспомнив разговор с Филиппом. – Антош, ты не имел права все решать за них! Ты ведь лидер группы, ты ответственен и за их судьбы!

– Я знаю, – кивнул Антон, вновь гладя меня по волосам. – Поэтому мы заранее все обсудили и вместе решили: «На краю» больше не будет, Катя. Он не даст нам существовать. Но я не дам ему выгнать нас. Мы уйдем сами. Заплатим неустойку – придется отдать все, включая песни. И название. Но больше мы не будем зависимы от него. Свобода – это важно, Катя.

Антон говорил уверенно, как человек, принявший важное решение и теперь неукоснительно ему следовавший.

И я должна была вновь поверить в него.

– Я не хочу, – замотала я головой, испугавшись. – Нет, Антон, нет! Вы не можете! Вы такие талантливые, вы так старались! Вы не должны так поступать! А как же поклонники? Вы подумали о них? Что будет с ними?!

Мне было страшно, но Кей улыбался, и в серых глазах его, которым очень шел дождь, не было печали и сожаления.

– Все решено, малыш, – сказал он мне тихо. – Мы создали эту группу и мы же ее разрушим. – И повторил: – Все хорошо.

– Не надо, Антон, – просила я, вновь едва сдерживая слезы, которые в последнее время то и дело норовили появиться на глазах. – Это несправедливо.

Я прижималась щекой к его груди, а он все говорил, объяснял, доказывал.

И дождь не прекращался.

* * *

Алина сидела в кресле в салоне бизнес-класса около иллюминатора и равнодушно смотрела сквозь стекло, по которому били косые капли дождя. Сегодня она улетала из этого огромного шумного города, но не в родной. Алина летела на край света. Оставляя все. Оставляя всех. Пытаясь найти себя.

Она не могла забыть то, что произошло вчера ночью. И до сих пор чувствовала вкус виски на своих губах.

Самолет набрал высоту, приближаясь к облакам, а мысли Алины унеслись в темный номер Антона.

…Он ее любит – эти слова стрелами вонзились в сердце девушки, стоило им сорваться с губ Антона.

Но почему отталкивает?

Что сейчас вообще произошло?

Почему их охватила такая страсть в этой чертовом коридоре? Он все-таки понял, что мышка Катя ему не нужна? Помнит еще их любовь – до головокружения? Помнит ее?

– Дракон, – почти жалобно произнесла девушка.

– Алина, ты меня не узнала? – спросил он вдруг с усмешкой.

В коридоре зажегся свет, и Алина тотчас прикрыла глаза. А когда открыла, щурясь, все поняла – хоть и не сразу.

Перед ней стоял не Антон, а Кирилл. Который выглядел как Антон. С его татуировками, с его пирсингом, в его одежде. Он даже пил тот же виски, что и его брат. И не был так отвратительно нежен, как обычно, и в глазах его не читалось прежней покорности – только блеск ярости, и не говорил ласковых слов ей на ухо – молчание распаляло ее куда сильнее.

Кирилл. Не Антон. Кирилл.

Не может быть.

Она их перепутала.

Оригинал с подделкой.

Внутри словно лед тронулся на огромной реке.

Нет.

– Что ты делаешь? – тихо спросила Алина. Тьма внутри вновь зашевелилась, смешалась с кровью и потекла по венам.

– Это ты что делаешь? – тяжелым взглядом одарил ее Кирилл. И усмехнулся, повторяя за ней: – Давно не было так хорошо? Что, когда я похож на брата, со мной тебе становится замечательно? А когда я похож сам на себя?..

– Пошел ты, – прошипела сквозь зубы Алина. Она все еще пыталась прийти в себя. Как? Как она могла перепутать их?! Немыслимо.

И как он посмел прикинуться Антоном!

– Ты понимаешь, что делаешь?! Ты ненормальная! Ты никого не любишь! Только свои больные фантазии! – Кирилл схватил ее за плечи и встряхнул. Алина вырвалась, дала ему звонкую злую пощечину. А он притянул ее к себе и против воли грубо попытался поцеловать, встретив яростное сопротивление. Алина была как дикая кошка, и ему пришлось ее отпустить.

– Тебе было хорошо со мной, а не с ним, – недобро глядя на нее, сказал Кирилл и хлопнул ладонью по стене – там, где еще совсем недавно прижимал спиной Алину, наслаждаясь ее прерывистым дыханием и зажимая ей рот.

– Ненавижу.

Одарив Кирилла ледяным взглядом, Алина развернулась и ушла, громко хлопнув дверью.

Она все-таки оказалась в плену иллюзий.

Поддалась им. Мразь, мразь, мразь, как он посмел, как посмел!

Алина почти бежала по коридору, на ходу поправляя задравшееся платье. На губах все еще сохранялся пьянящий вкус виски, кожа горела от прикосновений рук Кирилла, сердце все так же сильно колотилось. Ее тело хотело продолжения этого безумства, случившегося в темном коридоре номера. Телу было все равно – Кирилл это или Антон. А душе – не было. И в ней, охваченной пламенем тьмы, разрывались одна за другой иллюзии – как мыльные пузыри.

Иллюзия Антона оказалась лучше его самого.

В номере Алина плакала, уронив руки на колени, обтянутые полупрозрачной тканью. А после пила виски – прямо из бутылки, чувствуя, как алкоголь жжет язык.

Она не могла смириться, она не хотела мириться со своей ошибкой. Но в то же время совершенно отчетливо понимала – в ней что-то сломалось. Ее любовь – или зависимость? – к Антону не исчезла. Ее желание по отношению к Кириллу и презрение к нему не растаяли, как нити рассвета за окном.

Просто она стала… другой?..

Девушка сама себя не понимала, она пила и плакала.

Под утро Алина позвонила брату.

– Арин, – сказала она. – Я тебя люблю.

– Ты пьяна? – с беспокойством спросил тот хриплым со сна голосом. – Лина…

В его мягком голосе была укоризна. И девушке стало смешно.

– Не приезжай в июле. В июле меня не будет дома.

– А где ты будешь?

– На краю света, братик. На краю света. Помнишь, как мы в детстве хотели туда попасть?

– Помню, – ответил Арин. – Тогда я прилечу к тебе на край света.

Единственный человек, которого Алина вспоминала с любовью, был ее брат. И даже здесь, в самолете, думая о нем, она понимала, что ей становится немного легче.

Вскоре она пересечет Атлантический океан, и окажется на самой западной точке континентальной Испании. Мыс Финистерре, в переводе с испанского – «край света».

* * *

После того, как Алина ушла, Кирилл вернулся в спальню, упал на кровать, раскинув руки, и смотрел в темный потолок, не понимая, что сейчас произошло между ними.

Он не хотел притворяться Антоном – это вышло случайно. Алина сама начала эту игру. Сама назвала его Драконом. Сама коснулась его. Она хотела этого. А он… Он просто словно с цепи сорвался, обнимая и целуя ее, прижимая к стене и больно оттягивая волосы.

Кирилл никогда не был с ней так груб, так бесцеремонен, как сегодня – но ей понравилось. Он вдруг явственно понял – ей не нужна его нежность, его покорность, его желание сделать ее счастливой.

И он ей тоже – не нужен.

Он – жалкая копия неповторимого оригинала.

Хотя бы раз в жизни он хотел быть оригиналом – и у него получилось. И тогда он превзошел самого себя в ее глазах. А она в его – опустилась.

Раньше, во время их коротких, но бурных встреч, на которые он бежал, бросив все, Алина называла Кирилла именем брата, хотела, чтобы он был похож на него по максимуму… Она все время что-то хотела, но не отдавала ничего взамен. Только пользовалась.

Кирилл же хотел положить этому конец. Хотел прекратить это безумие. Эта игра в одни ворота в край его измотала. И он просто хотел отдохнуть от всего – от чувств, от работы, от обязанностей. Соглашаясь на авантюру Антона, он и не думал, что встретится с Алиной. А ведь, получается, она вновь приехала за братом. Все еще надеясь украсть его у Кати.

Недавно Кирилл встречался с Алиной в родном городе – она позвонила ему, когда он вез домой Катю, и позвала к себе. Возможно, ей стало одиноко. Возможно, она хотела поразвлечься. И он приехал – сказать, чтобы больше она не звонила. Поцеловать в последний раз, коснуться черных длинных волос, запомнить сияние темных глаз. И уйти. Тогда он еще сомневался, что поступает правильно, скучал и много думал о Лесковой. Но теперь, после того, как она перепутала его с братом и разрешила ему делать с собой все, что захочется, решимость Кирилла вдруг стала каменной. Как будто отрезало.

Нет, его любовь к Алине не прошла – чувство, взращенное годами, не могло уйти так внезапно и незаметно. Просто Кирилл, поняв разницу в отношении Лесковой к себе и к Антону, понял – хватит. Он больше не может. Эта игра обойдется ему слишком дорого.

Наверное, сегодня он мстил ей – не за унижения, не за сломанную гордость, а за то, что она оттолкнула его нежность и искреннее желание быть с ней, защищать, оберегать и дарить счастье.

И Кириллу стало спокойней. Он даже смог поспать немного перед фестивалем.

…Когда Антон позвонил ему и предложил сыграть его роль, Кирилл сначала решил, будто бы брат издевается над ним. Или обкурился.

– Больше ты ничего не хочешь? – спросил он.

– Ты мне должен, – напомнил Антон.

– И что? – тотчас агрессивно спросил Кирилл, у которого из-за Алины было ужасное настроение.

– Мне нужна твоя помощь, – вдруг мягко сказал Антон и добавил:

– Пожалуйста.

Кирилл не мог вспомнить ситуации, когда брат говорил ему слово «пожалуйста». Он был поражен, правда, достаточно приятно. И Антон словно почувствовал это.

– От твоего решения зависит очень многое, – сказал он.

– И что я должен делать? – вздохнул Кирилл, поняв, что, наверное, согласится. Не потому, что хочет помочь близнецу, а потому, что хочет встряхнуться.

– Для начала прилететь в Нью-Йорк. И как можно быстрее, – ответил Антон.

– А потом?

– А потом сыграть меня.

– Потрясающе! Всю жизнь мечтал побыть тобой, – язвительно сказал он.

– Мною быть неплохо, – возразил Антон.

– Ненавижу рок.

И тем же вечером вылетел в столицу. А оттуда – прямым рейсом в Нью-Йорк. В аэропорту его встретили некто Андрей, который представился менеджером группы «На краю», и его помощник – высокая коротко стриженая девица с выбритыми висками, цветными тату и дерзкой улыбкой. Кириллу никогда не нравились такие – слишком мужественные, слишком небрежные, слишком яркие. И не должна девушка носить тяжелые ботинки и джинсовые комбинезоны. И кольца в носу – тоже.

– Замечательно, – заявил Андрей, оглядев Кирилла со всех сторон, как покупатель – товар. – Вы очень похожи на Антона.

– Это не самый приятный факт моей жизни, – пробормотал тот. Пристальные взгляды его нервировали.

– Но для нас – полезный, – хмыкнул мужчина. Он, лично взяв багаж Кирилла, потащил молодого человека к машине, которая их уже ожидала.

– Что я должен делать? – с любопытством спросил Кирилл, когда они с Андреем оказались на заднем сиденье автомобиля, судя по всему, арендованного.

– Молчать и высокомерно на всех смотреть, – хохотнула помощница менеджера, сидевшая за рулем. И, поймав укоризненный взгляд Андрея, добавила:

– Ну а что? Его высочество Кей так и делает.

– Антон ввел вас в курс дела? – обратился к Кириллу Андрей, не обращая внимания на помощницу, лихо вырулившую со стоянки.

– Частично, – ответил тот.

– Замечательно, – потер руки мужчина, словно что-то предвкушая. – Вам придется сыграть вашего брата на музыкальном фестивале. Для этого мы должны будем сделать вас максимально похожим на Антона. Покрасим волосы, сделаем другую прическу, нанесем грим, – стал перечислять он. – И так, по мелочи: линзы, одежда, специальные ботинки.

– Какие ботинки? – не понял Кирилл.

– Для увеличения роста. Антон выше вас.

– Ненамного, – сухо отозвался молодой человек. Андрей проигнорировал эти слова.

– Ах да, еще татуировки, – что-то написал в своем ежедневнике Андрей.

– Какие татуировки?! – не понял Кирилл. Подобное в его планы не входило. Свое тело он любил и без татуировок.

– Как у Антона.

– Зачем они мне? – запаниковал Тропинин.

– Для полного сходства, – на ходу звонил куда-то Андрей.

– Да вы не волнуйтесь так, – успокоила Кирилла помощница менеджера. – Они временные.

До Нью-Йорка они доехали небыстро, и за это время Кирилл успел поговорить и с матерью, которую поставил в известность о своем отъезде постфактум, и с братом, который интересовался, как Кирилл долетел и где находится сейчас, и даже с Диной – на ее звонок ответил случайно.

– Кирилл, я скучаю, – услышал он ее голос и поморщился.

– А я – нет, – отозвался Кирилл скучным голосом.

– Может быть, мы встретимся? – спросила Дина. В ее голосе была надежда.

– Может быть, ты забудешь обо мне? Я же ясно дал тебе понять – между нами ничего не будет, – вскипел Кирилл.

– Я до сих пор помню твой поцелуй, – вдруг сказала девушка. – Твои губы. Твои руки.

Кирилл на мгновение прикрыл глаза. Она достала его. Он устал от бывшей невесты почти так же, как и от плена Алины.

– Зря. Дина, пожалуйста, оставь меня в покое, – попросил Кирилл.

– Я совершу безумство, – сказала она внезапно. – Ради тебя.

– Я позвоню твоим родителям и попрошу их присмотреть за тобой, – рассердился Кирилл, почему-то решив, что девчонка переходит всяческие границы, раз вздумала шантажировать его.

На этом он бросил трубку.

– По-моему, у него даже своя Алина есть, – весело прокомментировала звонок девица с выбритыми висками. Андрей, который был в курсе всей этой сложной ситуации с Лесковой, едва не придушил ее, но сдержался – сделал лишь устное внушение.

– Спасибо, что решили помочь брату, Кирилл. Несмотря на разногласия между вами, о которых я слышал, – сказал Андрей Кириллу, который тотчас помрачнел.

– Просто я ему должен, – ответил он. – Отдаю долг.

– Отдавать долги – это благородно, – вновь влезла девица. – Мне мой брат с прошлого года должен десять рублей.

– Десять рублей? – непонимающе спросил Кирилл. Ему хотелось уколоть эту нахалку. – Вы были бы более благородной, если бы простили ему эти копейки.

– Какие копейки? Десять тысяч, – расхохоталась девушка.

– Луна, следи за дорогой, – строго сказал Андрей.

Она замолчала, а менеджер «На краю» обратился к Кириллу:

– План действий такой. Мы едем в отель – номер для вас уже забронирован. Вам сделают прическу, временные татуировки и поэкспериментируют с образом – прямо в номере. Кей объяснит вам, как нужно себя вести, и подробнее разъяснит некоторые нюансы. Немного грима – и вас будет не отличить. И четвертого числа вы, заменив Антона, отправитесь на фестиваль. В составе группы «На краю».

– Это все, конечно, здорово. Но как я буду выступать? – настороженно спросил Кирилл. Музыкой он, в отличие от брата, никогда не занимался. Да и вообще относился к ней совершенно иначе. – Видите ли, у меня нет голоса и слух значительно хуже, чем у Антона. – В его голосе появилась насмешка.

Луна бестактно захохотала.

– Нет, выступать на сцене вам не придется, – покачал головой Андрей. – Вы проведете лишь саундчек.

– Что это? – весьма озадачился Кирилл.

Луна снова издевательски засмеялась, изрядно нервируя его.

– Процесс настройки оборудования. Проверка звука, – пояснил Андрей.

– И как я его проведу? – полюбопытствовал Кирилл.

– Поорешь что-нибудь в микрофон, – не сдержалась девушка, переходя вдруг с «вы» на «ты».

– Луна, – одернул ее Андрей.

– Молчу-молчу, – отозвалась весело та и прибавила газу.

В номере фешенебельного отеля, где их уже ждали стилист и мастер тату, из Кирилла сделали Антона. Вернее, Кея – сценический образ брата. Покрасили волосы, уложили их в небрежную прическу, надели янтарные линзы, сделавшие взгляд диким, нарисовали татуировки на руке – точную копию тех, которые красовались на коже Антона. По времени это заняло несколько часов. Прокололи уши. Проколы делала Луна, и Кириллу оказалось, что ей нравится причинять боль.

– Ты раньше это делала? – угрюмо спросил он, с опаской глядя на огромную иглу, которую девушка держала в руке с черным устрашающим маникюром на коротких ногтях.

– Делала, – кивнула Луна. – Не боись, Кей.

– Не называй меня так, – поморщился Кирилл.

– Привыкай, – нахально отозвалась девица со странным именем. – Сиди смирно. А то я тебе дырку не только в ухе сделаю.

Несколько минут, пара глотков виски, острая боль в мочках обоих ушей, и Кирилл обзавелся серьгами в каждом ухе.

– Вообще, у Кея их шесть, что ли, – задумчиво протянула Луна и снова взялась за иглу.

– Нет уж, – вскочил Кирилл на ноги, осторожно касаясь горящих мочек. – Больше никаких проколов.

– Жалко, – протянула девушка, но гоняться за ним по номеру с иглой в руке не стала.

А когда с лицом Кирилла поработал гример – талантливый парень-азиат нетрадиционной ориентации, ему страшно было смотреть на самого себя в зеркало.

– Вылитый, – с восхищением сказала Луна. – И взгляд такой же.

– Какой? – недовольно спросил Кирилл, глядя на татуировку, которая выглядывала из-под рукава простой футболки.

– Противный. Божечки, ты так похож на Кея! – восхитилась Луна.

– Он тебе нравится? – полюбопытствовал Кирилл.

– Кому он может не нравиться? Только нормальным людям, – улыбнулась девушка. – Интересно, каково это – быть, как он? Быть им?

Кирилл пожал плечами.

– Тебя, наверное, часто путают с ним? – не отставала Луна. – Автографы просят? Слушай, а ты можешь его двойником подрабатывать. Или концерты нелегальные устраивать.

И она весело засмеялась, довольная собственной шуткой.

Потом Луна долго подбирала Кириллу одежду – к тому времени Андрей покинул их, и они остались вдвоем.

Все эти странные вещи с шипами, эполетами, заклепками, цепями, кожей, устрашающими принтами Кириллу не нравились, но он покорно мерил все, что предлагала ему девушка.

Кирилл всегда был человеком достаточно серьезным, собранным, целеустремленным, привыкшим к работе с большими деньгами и целым штатом подчиненных. Он сам себе казался старше своих лет. И то, что им кто-то распоряжается, кроме матери, разумеется, было для него в новинку. Кирилл сам привык командовать и брать на себя ответственность. А сейчас он был словно мальчишка, над которым экспериментировали. И его почему-то это забавляло. Он давно так не веселился.

Когда они вечером встретились с Антоном, тот обошел его несколько раз, внимательно разглядывая и хмурясь, а потом зашелся смехом. Похлопал по плечу, обтянутому кожаной курткой – Кирилл сроду подобного не носил – и заявил довольно:

– Отлично! Просто великолепно, чувак!

– И тебе здравствуй, – злобно глянул на него Кирилл. Чуваком его давненько никто не называл. Со времен школы.

– Как тебе быть мной? – полюбопытствовал Кей.

– Будешь бесить, улечу, – пригрозил ему Кирилл.

– Я ему уши проколола, – похвасталась Луна. Антон изогнул бровь.

– Даже так? Клипсы для имитации пирсинга использовать не стали? – удивился он, глядя на брата и улыбаясь. Был очень доволен.

– Можно было так?! – заорал Кирилл. Луна скромно улыбнулась и поспешила уйти. Антон вновь стал смеяться – только смех его был нервным, с каким-то надрывом.

– Если кто-то заподозрит, что я – не ты, виноватым меня не делай, – предупредил его Кирилл.

– Не заподозрят, – был спокоен Антон, наливая брату виски – чтобы тот расслабился.

– Ну да, я ведь точная твоя копия, – съязвил Кирилл, беря в руки низкий бокал.

– Или я – твоя, – вдруг серьезно сказал Антон.

Весь вечер братья провели вместе. Антон рассказывал Кириллу, как следует вести себя завтра на фесте, что делать и говорить. Даже тембр голоса отрабатывали, хотя Антон просил по большей части отмалчиваться.

Они выпили вместе. Долго разговаривали. И не поругались. А потом близнец познакомил Кирилла со своей командой. Не то чтобы эти парни ему понравились, но время вместе они провели неплохо: пили, смеялись, шутили. Они все казались странными: что тип с фиолетовыми волосами по кличке Келла, что гитаристы, по иронии судьбы – тоже близнецы. Вроде бы взрослые люди, но вели себя они так, словно им было по семнадцать. Однако общий язык с ними Кирилл нашел.

Единственный, кто до ужаса бесил его, был Арин. Его Кирилл ненавидел еще со школы.

В номер Кирилл вернулся поздно вечером, почти ночью. Он понимал, что ввязался в ту еще авантюру, но это отчего-то ужасно его веселило.

А потом пришла Алина. И перепутала его с Антоном.

Всего лишь один поступок, один короткий отрезок времени, однако что-то в Кирилле изменилось. Он не знал, как будет вести себя завтра. Может быть, простит все и бросится к Алине, как и всегда, а может быть, совсем забудет ее, поняв, что та любит лишь свои мысли об Антоне. Но точно знал одно – он хочет двигаться вперед. Развиваться.

На знаменитый фестиваль, на котором собралось уже огромное количество народа, Кирилл в составе группы «На краю» и их команды, включая Андрея и Луну, прибыл утром. Он боялся, что люди вокруг поймут: он – ненастоящий Кей, однако никто не тыкал в него пальцем и не кричал: «Фальшивка!»

Он сфотографировался с каким-то волосатым типом, который, как оказалось, был легендой рока, сказал пару слов русскоязычному блоггеру, проникшему на территорию для музыкантов, заставленную палатками и автобусам.

Какой-то темноволосый тип с весело блестящими глазами помахал ему издалека и Кирилл узнал в нем своего тезку, о котором рассказывал брат. И отсалютовал в ответ. Темноволосый подмигнул и исчез.

Вместе с музыкантами НК Кирилл наблюдал на стартом фестиваля и выступлениями групп.

Он никогда не любил рок, не бывал в местах скопления любителей тяжелой музыки и считал, что быть чьим-то поклонником – это глупость. Но шагая тяжелыми ботинками по грязи, с гитарой наперевес, в джинсах с цепями и кожаной куртке с эполетами, чувствовал себя странно. Не то, чтобы он ощущал себя рок-звездой, но впервые понял важность того, чем занимался его брат.

Раньше Кирилл считал мечты Антона блажью. Думал, что этот надменный придурок просто хочет внимания и славы, вот и возомнил себя рок-музыкантом. А теперь, видя всех этих людей с горящими глазами, глядя на огромную толпу, которая с утра стала собираться на поле, чувствуя особую атмосферу легкости и свободы, Кирилл понимал, насколько музыка была важна для Антона.

Музыка была его смыслом, его призванием, его жизнью.

– Все в порядке? – тихо спросил Кирилла Арин. Его голос он расслышал с трудом из-за громкой, бьющей по легким музыки.

Тропинин кивнул.

– Антон ведь приедет? – спросил опасливо Кирилл, глядя на время. Выходить на сцену вместо брата он не собирался.

– Приедет, – твердо сказал Арин.

* * *

Когда небо расчертила надвое тонкая молния, он, склонившись, чуть приподнял мой подбородок двумя пальцами и нежно поцеловал, заставив забыть на несколько минут обо всем на свете. Я могла лишь гладить его по волосам, отвечая на мягкий, но настойчивый поцелуй. И пустота внутри исчезала вместе с дождем, оставляя лишь чистый аромат грозовой свежести.

– Спасибо, что ждала меня, – прошептал Антон, не отпуская. – Я должен был приехать раньше, но пробки не дали этого сделать.

Я слабо улыбнулась ему.

– Скажи, а на фесте… Там будет выступать Кирилл, да?

– Нет, девочка моя, – рассмеялся Антон. – Боюсь, мой братец не сможет сделать это. Вокал – это не его. Рванем на фест, чтобы «На краю» успели выйти в последний раз? Было бы эффектно. К тому же я распевался сегодня.

– Ты знал, – вдруг улыбнулась я, всхлипнув. – Ты знал, что я буду ждать тебя тут. Знал, что я обязательно приду. Не уеду, не брошу тебя, как предлагал Кирилл.

– С того самого момента, когда Кеззи сказал о тебе и об этом месте, – кивнул Антон. – Я верил тебе. И в то, что ты не поддашься его словам. Ненавижу быть ванильным, – ухмыльнулся он. – Но с тобой не получается быть другим.

– Дурак, – легонько ударила я его. – А мы успеем на фест?

– У нас есть немного времени, – улыбнулся он хитро. – И Андрей уговорил оргов перенести наше выступление.

– Полетели, – улыбнулась я ему.

– Сначала напиши сообщение Кезону. Что ты не дождалась меня, – попросил Антон. – Пусть думает, что выиграл.

Эти несколько часов пока мы добирались до нужного места, были самыми суматошными в моей жизни. Но мы успели. Не знаю как, но успели. И попали в море безумия, драйва и живой музыки, имя которому было рок-фестиваль. Людей было немыслимое множество, и музыка играла так громко, что, казалось, пробиралась куда-то глубоко внутрь, заставляя вибрировать не легкие, а душу.

У Кея был пропуск, позволяющий ему беспрепятственно проходить в ВИП-зону, ту самую, попав в которую, любой любитель рока упал бы в обморок от счастья, увидев разной степени знаменитости музыкантов, собравшихся исполнить свои песни в один день. Меня он сумел протащить с собой за сцену, где я встретилась с Нинкой – о ней узнал Келла и, естественно, не пожелал оставлять одну.

Впервые за долгое время я слышала, как Антон поет вживую, и плакала от переполнявшего меня восторга, как будто бы была его самой закоренелой фанаткой. А Нинка, которая едва не прибила меня за побег, стояла рядом и громко подпевала, смотря, конечно же, на Келлу, которого постоянно показывали на огромных экранах сбоку от сцены. И взгляд ее был на удивление теплым. Даже тот факт, что у него вместо синих волос теперь фиолетовые, ее не особо смущал.

Я испытывала сумасшедший подъем.

Ребята играли так, будто это было в последний раз: с азартной яростью, слаженно, технично и напористо. И я не знаю, как это у них получилось, но они смогли завести публику, которая, наверное, ждала выступления хэдлайнеров, а не каких-то там парней из далекой северной страны. Любители рока восприняли группу «На краю» благосклонно, а кто-то даже выложил в сеть ролик с записью одной из песен, которая тотчас набрала огромное количество просмотров, что автоматически увеличило популярность НК.

Единственная песня, которую Антон пел на русском, называлась «Оригами», и я была готова поклясться, что он поет ее для меня.

 
Ворох тонкой бумаги на сердце пылится.
Облепляет она тонким слоем все лица.
Я бессилен понять: кто ты? Имя забыто.
Человек или демон – бумагой все скрыто.
 
 
Я бумагу срываю, только сам я срываюсь.
Ты – моя или нет? Все понять я пытаюсь.
За твой образ в цветах я хватаюсь руками.
Я тебя разгадал. Ты – мое оригами.
 
 
И пусть плавится ад,
Растекается лед,
Повернуть мне назад?
Или дальше, вперед?
Суждено мне лететь
Сквозь кровавую стужу?
Чтобы в ней не сгореть
И узнать, что я нужен
Тебе.
 
 
Разгадать как загадку бумажных сплетений?
Мне смеяться и плакать? Или ждать озарений?
Что мне делать? Как быть? Как на ложь не поддаться?
Я пытаюсь услышать – вдруг твой голос раздастся.
 
 
Черной россыпью звезд вязь небесная вьется.
Там, где были сердца, голый лед остается.
Он вплетается в небо, в кожу льется цунами.
Я тебя так люблю – ты мое оригами.
 
 
И пусть плавится ад,
Растекается лед,
Я ни шагу назад,
Я теперь лишь вперед.
Пролечу я свой путь,
Что во тьме исчезает.
Но ад скажет: «Забудь».
Та любовь угасает.
Нет!
 

Он пел, глядя мне в глаза, а я улыбалась сквозь слезы.

Я в который раз убедилась, что любовь – дитя веры.

А вера – символ победы.

* * *

Кезон смотрел на выступление Кея, куря сигарету – уже третью или четвертую. Лицо его было отстраненным – не единой эмоции. И даже привычные звезды не горели в глазах. Одна лишь пустошь сияла в них отблесками софитов на сцене.

Несколько часов назад Катя написала ему: «Ты был прав. Антон не пришел. Все кончено», и Кезон готов был праздновать победу.

«Я с тобой, Катя», – написал он ей в ответ, чувствуя странную нежность и желание ее утешить, словно и не он был виноват в происходящем.

А потом вдруг, перед самым выступлением «На краю» он получил от Кея сообщение, в котором не было слов, зато к нему была прикреплена фотография – селфи Кати, Кея и… Кея на фоне сцены с обратной стороны.

Кезон слишком поздно понял, какую игру затеяло его отражение. Не взял в расчет близнеца Кея, который отлично его отыграл – Кезон не заметил подмены.

Это восхищало и нервировало одновременно. Впрочем, Кей всегда вызывал в Кезоне неоднозначную реакцию.

Как все-таки вышло забавно. У его отражения есть свое отражение.

Чертовы братья.

Братья должны быть похожими – не снаружи, внутри. Как они с Кеем.

– Неплохие ребятки, – одобрительно сказал стоящий рядом Марс, качая головой в такт яростной музыке. «На краю» ему явно нравились. – Твои земляки?

Кезон неопределенно пожал плечами.

– Вроде бы.

– Не нравятся? – удивленно спросил Марс. Красный ирокез на его голове был похож на гребень. – Качает же!

– Музыка не вставляет. Вокал средний. Звукоизвлечение, как в агонии. Скучно. Пластмасса, – отозвался лениво Кезон. Сам он перед выступлением «Красных Лордов», которые закрывали первый день фестиваля, не волновался. Сейчас он вообще не испытывал ничего, кроме злости – на Кея, на Катю, на самого себя. И пытался сигаретным дымом заглушить отголоски вины.

Пришло сообщение – от Хизер. Она написала всего одно слово: «Получилось?»

«Нет», – коротко ответил он.

«Почему?!»

Кирилл не стал ей отвечать – настроения у него не было абсолютно. Развернуто он напишет ей потом, позднее. Когда придет в норму.

«Пожалуйста, скажи, что случилось!» – писала Хизер, но Кезон спрятал телефон.

– А по мне – крутые чуваки, – с жаром возразил Марс. – Гитарные рифы огонь. Тяжело, технично и рвано.

– У тебя никогда не было чувства вкуса, – отвечал со смешком Кезон, глядя на сцену, ярко освещенную прожекторами. Ему не нравились слова Марса, не нравилось то, как тепло принимает Кея и его команду аудитория, не нравилось, что где-то там находится Катя. Не нравилось, что он проиграл. Хотя все так отлично рассчитал.

– А у тебя – чувства такта, – появился из ниоткуда Визард, облаченный в сценический костюм и с белым, как у призрака, лицом. У «Лордов» была своя гримерка. – Вокал красив. Надрывный, мощный. В твоей вокальной линии не всегда есть такие оттенки эмоций.

Кезон взбесился – волна ярости накрыла его за секунду.

– Пошел ты, – сказал он, бросая окурок на пол, прямо под ноги Визарду, и стремительно удалился в гримерную.

– Пр-р-ридурок, – привычно процедил сквозь зубы Марс. Они постоянно спорили.

– Он просто влюблен, – тонко усмехнулся Визард, ботинком туша окурок.

– Кто?! Этот чертила? – захохотал Марс. В такие душевные порывы Кезона он не верил. Слишком хорошо, как думал, знал его.

Выступление «Красных Лордов» началось с задержкой, через пару часов после того, как на землю с неба опустилась темнота, усыпанная звездами. «Лорды», которых с нетерпением ждали, как и всегда, выложились на полную, показав яркое шоу. Многие при этом отмечали, как агрессивен был Кезон и как хорошо было его исполнение. А на следующий день все говорили лишь о том, что Кезон подрался с вокалистом известной британской группы. За него вступился находящийся рядом Гектор, и разнимали их музыканты из не менее известной панк-рок команды, оказавшиеся поблизости.