Читать книгу "На крыльях. Музыкальный приворот"

* * *

После фестиваля мы с Нинкой улетели в Москву, пьяные от эмоций и впечатлений. Ну а лично я – еще и от любви к Антону. «На краю» и их команда должны были прилететь в столицу на день позже. Во-первых, у них были заранее куплены билеты, а во-вторых, начинающей группой заинтересовались журналисты, и Андрей, не растерявшись, смог организовать НК несколько интервью. Кроме того, группу ждали журналисты и на родине. Парни должны были засветиться в популярной передаче «Время быть впереди». Несмотря на то, что задумал Антон, я верила, что у его команды все будет хорошо. Несмотря на Кирилла.

Я не знала, зачем он так поступил. Так низко, подло и как-то по-детски, что ли. Мне непонятно было, что толкает его на подобные поступки: одиночество, скука или болезненный интерес к экспериментам. Но я знала одно – во мне больше не было сожаления из-за того, что мы перестали общаться, теперь я не переживала, что наша дружба упала и разбилась, как стеклянный мост. Этот мост нельзя было удержать одной мне, ведь Кирилл лишь делал вид, что помогает держать. Поэтому все рухнуло – не могло быть иначе.

После того как «На краю» с фурором вернулись в столицу, я забрала своего Антона – на целый вечер и ночь, заявив, что все это время он будет только моим. Он не противился.

Нина последовала моему примеру и вцепилась в супруга всеми ногтями и зубами. Но если мы с Антоном все это время провели наедине, закрывшись от всего мира в номере отеля, то Ниночке и Келле пришлось ехать к его старшему брату, который жил в Москве. Подруга по этому поводу ужасно негодовала – всех родственников своего дорогого супруга она терпеть не могла, разве что за исключением сестры, однако поделать ничего не могла. Келла нажаловался не вовремя позвонившей Эльзе Власовне, которая явно пыталась контролировать молодую семью, и та велела племяннице ехать к родственникам, насмехаясь над ней. Нина была жутко зла и едва не открутила Келле голову.

Сначала мы гуляли – по знакомым с осени местам, держась за руку, потягивая из трубочек кофе: у него был холодный, со льдом, а у меня – шоколадный капучино; смеясь, разговаривая обо всем на свете, не замечая никого, кроме друг друга. Мы бродили по саду, в котором цвели груши, черемуха, абрикосы и даже сакура, наслаждались отличной безветренной майской погодой, подставляли лица теплому солнцу.

Наверное, это и было счастье. То самое, хрупкое, неуловимое. Оно синим крылом задело наши лица, рассыпая на кожу искры, и унеслось вдаль, сверкая, словно солнечный блик, и обещая вернуться – и не раз. По крайней мере, я надеялась на это.

Единственной проблемой было лишь то, что Антону приходилось скрывать лицо, чтобы его не узнали. На лице у него была тряпичная маска, наподобие медицинской, закрывающая всю нижнюю часть, а потому целоваться было ужасно неудобно. Маску он снял единственный раз, когда мы сидели в парке, на лавочке, скрытые от посторонних глаз белоснежным яблоневым облаком, от которого исходил тонкий медовый аромат. И посадил к себе на колени, жадно, нетерпеливо целуя, бережно обнимая при этом. Меня словно касались лепестки яблоневых цветов – мягко, легко, почти невесомо. Укрывая, утешая, оберегая. Опаляя нежностью – до мелкой дрожи. Искушая, заставляя до боли закусывать губу. И от сладкого яблоневого аромата, окутавшего с головы до ног, приятно кружилась голова, а дыхания не хватало.

– Хватит… – прошептала я ему на ухо, проводя рукой по волосам, нагретым солнцем, зависшим над нами.

Он не мог прекратить. Я не могла противиться, осознавая свою беспомощность перед его прикосновениями и чувствуя губами его пульс.

– Остановись, Антон. Сюда могут прийти люди, – тихо, ловя ртом воздух, сказала я ему, беря волю в кулак и отстраняясь, пытаясь при этом поправить одежду – чтобы выглядеть прилично на случай появления в этом укромном местечке посторонних.

Он молча взял мою руку в свою и коснулся губами ладони, провел вдоль – до самого запястья, прикусил тонкую кожу. Улыбнулся, пристально глядя в глаза. Видя, что я разочарована – вопреки своим словам, – Антон подмигнул мне, коротко рассмеялся, понимая, что я чувствую, потерся носом об мой нос – как мальчишка.

Он убрал руки, сложив их на коленях, всем своим видом показывая, что остановился. Сделал все, как сказала я.

Солнце над нами тихо смеялось.

«Как скажешь», – говорил лукавый взгляд Антона, который отлично понимал, что я хотела продолжения. Он ждал, что я буду делать. Я, положив ладони ему на грудь, тоже ждала.

Хотелось безумств. Солнечных вспышек над бушующим океанским прибоем. Волн лунной прохлады, разлитой по коже. Света стеклянных звезд, упавших вместе с поцелуями на обнаженную кожу. Хотелось сумасшествия, искрящегося на самом кончике фитиля. Бикфордов шнур зажегся и горел.

Не выдержав первой, я потянулась к лицу Антона за поцелуем, однако тут послышались голоса, и я птичкой слетела с его колен на лавочку, приглаживая растрепанные волосы и поправляя юбку, представляя собой пример образцовой хорошей девочки. Антон лишь усмехнулся.

В наш уединенный уголок забрели две пожилые матроны с внуками – они ничего не заподозрили. И мы вели себя прилично до тех пор, пока они не скрылись из виду. Но стоило им уйти, я вновь потянулась к Антону, решив, что больше останавливаться не стану. Правда, в этот момент нам снова помешали – большая компания подростков, и Антону срочно пришлось натянуть на лицо маску, а потом мы и вовсе покинули свое укромное облако из яблоневых цветов.

В отель мы вернулись вечером, уставшие, но довольные и мечтающие об уединении в бледно-голубых прохладных стенах номера.

Однако Антона постоянно тревожили телефонные звонки – то и дело он нужен был то коллегам, то журналистам, и вынужден был отвечать, прерывая поцелуи, по которым я безумно скучала и которыми все никак не могла напиться. Однако в тот момент, когда небо стало медным, словно янтарь, мое терпение кончилось. Я, дождавшись, когда Антон завершит свой очередной – самый долгий! – разговор, молча забрала у него телефон и отключила. А сама вольготно уселась рядом с ним, подогнув колени. И положила руку Антону на плечо.

– Сегодня ты только мой, – напомнила я ему. – Хватит разговаривать. И знаешь…

Договорить я не успела – Антон резко подался ко мне, целуя, и уронил на кровать, не давая произнести ни звука. И на миг отстранился, упираясь ладонями в матрас по обеим сторонам от моих плеч и пытливо заглядывая мне в глаза.

– Не разговаривай, – прошептал он и опалил чувствительную кожу на шее дыханием, спускаясь все ниже.

Я дарила ему все, что у меня было – свои руки, губы, сердце, голос. Всю свою нежность – без остатка. Весь тот свет, который держала в ладонях, боясь расплескать. Всю свою любовь: неидеальную, но искреннюю.

Я целовала море – море своего света, море своей любви. Безбрежное, глубокое, прекрасное. Тонула в нем, не пытаясь выбраться, уходя на дно, задыхаясь. Растворялась.

Море вознесло меня к небесам на высоких пенистых волнах.

Мы словно упали в тишину, на мягкое облако из белоснежных простыней и воздушных одеял. В этой тишине были лишь он и я. И два частых сердцебиения.

Те часы, которые мы с Антоном провели вместе, были волшебными. Я никогда не думала, что цветы – огромные, чистые, белоснежные – могут распускаться не только на деревьях, но и на сердце. На эти цветы садились золотистые бабочки, щекоча кожу крыльями.

– Ты счастлив? – спросила я тихо, прижимаясь к теплому плечу Антона и обнимая.

– С тобой – всегда, – было мне ответом, и я сомкнула ресницы, проваливаясь в глубокий здоровый сон.

Засыпали мы под самое утро, когда на востоке тонкой лавандовой полоской задребезжал рассвет, уставшие, довольные и счастливые. Мы заснули столь крепким сном. Нас еле разбудил стук в дверь, за которой стоял обеспокоенный Фил. За окном был уже глубокий день.

– Что надо? – не слишком вежливо поприветствовал его Антон.

– Вообще-то, у нас скоро съемка, – отозвался Фил, выглядывая из-за его спины и замечая в кровати меня. Он помахал, пожелав доброго утра и улыбнувшись. Я, смутившись, помахала в ответ и нырнула под одеяло.

Антон на это лишь выразительно выругался.

– Где остальные? – только и спросил он.

Фил пожал плечами.

– Чего не знаю, того не знаю. Все пропали. Знаю только, что Андрей уже в студии.

– Жди, – велел ему, как верному псу, Антон, пуская Фила в номер и отправляя в соседнюю комнату, выполняющую роль гостиной.

На съемки Антон собрался буквально за десять минут, успев за это время даже принять душ – я так быстро собираться не умела. Фил в это время пытался дозвониться до остальных музыкантов «На краю», но они все словно в воду канули. Пытаясь помочь ему, я набрала номер подруги – наверняка ведь Келла должен быть с ней. Возможно, они, как и мы с Антоном, просто крепко заснули.

Нина телефон взяла не сразу. И рявкнула злобно:

– Что?!

– Ты чего такая злая? – удивленно спросила я.

– Мы потеряли ребенка! – крикнула Нина. В ее голосе были ярость и растерянность, которые причудливо переплелись.

– В смысле? – потеряла я дар речи, почему-то подумав, что подруга была беременна.

– В прямом! Этот овцебык потерял своего племянника! Теперь мы его ищем! Ненавижу-у-у! – провыла Нинка, явно находясь в панике. – Как найдем малявку, я тебе перезвоню!

И с этими словами Журавль бросила трубку.

– Что там у Келлы? – поинтересовался Фил.

– Нина сказала, что они потеряли ребенка, – ошалело произнесла я, ничего не понимая и зная лишь одно – подруга в бешенстве.

– Что? – опешил Филипп. Его глаза стали круглыми – это почему-то еще больше придало ему сходство с медвежонком. – О, Боже. Это ужасно. Бедная Ниночка…

– Да не своего! Чужого! Племянника, – объяснила я. – Теперь они его ищут. Наверное, Келла на съемку не попадет…

– Потому что ищет ребенка? – понимающе спросил Филипп. – Надеюсь, у них все будет хорошо.

– Нет, по другой причине. Мне кажется, Нина убьет Келлу, – честно призналась я, представляя, какой шок у Журавлика – их сначала оставили с маленьким ребенком, а потом они его потеряли.

Арин и Рэн, а также парни их технической команды на связь так и не вышли. И Антон, не дозвонившись до них, уехал вместе с Филом, оставив меня одну.

– Буду поздно, детка, – поцеловал он меня на прощание. – Хорошо проведи время.

Время я провела крайне хорошо – залезла под одеяло, провалявшись еще часик, обнимая подушку Антона и видя бессвязные яркие сны, переполненные солнечным светом. После позавтракала в номере и за чашкой крепкого травяного чая вновь попыталась дозвониться до Нинки – разговор был короткий, ибо на заднем плане ревела племянница Келлы, которую парень сейчас и успокаивал.

– Нашли? – поинтересовалась я.

– Нашли. Убежал в соседний двор и спрятался под горкой, – прошипела сквозь зубы Нина. Детей она не очень любила.

– Как вам вообще ребенка доверили? – изумилась я. Рисковые люди родственник Келлы.

Племянница реветь перестала и теперь заливисто засмеялась.

– Двух, – выдохнула Нина. – Алина, пять лет, и Юрочка, три года. Боже, я с ними меньше суток, но мне кажется, что я их родила. Да, я сама в шоке! Ты идиот? – оглушительно заорала она в сторону – видимо, Келле. – Сними его с забора!

– Да пусть походит, – услышала я невозмутимый голос парня. – Я в детстве любил по заборам ходить.

– Ты у меня сейчас, дорогой, в такое место пойдешь… – Нинка замолкла – видимо, не стала говорить неприличных слов при детях.

– Так вот, на чем я остановилась, – вернулась она ко мне. – Приехали мы, значит, к брату Синилища – пришлось строить из себя милашку, чуть карамель из ушей не потекла, – проворчала Нинка. – Боже, Катя, это пытка. У них целый зоопарк: двое детей, собака и говорящий попугай. Они уговорили остаться у них ночевать, а сами слиняли – у них кто-то из родственников в аварию попал. Никогда не заведу детей. Это просто ад какой-то, Катька! У меня мозги наружу! Одна говорит, что вырастет и выйдет замуж за Рылия, – явно имела она в виду маленькую Алину, – второй все время убегает и прячется. И этот козел не лучше, – обозлилась она на супруга. – Купил в подарок племяннику радиоуправляемый вертолет, вместе со своим братиком весь вечер его гоняли.

Я хмыкнула.

– Кстати, о Келле. Ты в курсе, что он должен быть в студии на записи передачи? – спросила я.

– Ха! Никуда он не поедет, – решительно отвечала подруга. – Его племянники – пусть и смотрит за ними. Или я его на органы пущу. Рыло! – завопила она вновь. – Он опять убегает! Все, Катька, пока, – спешно распрощалась Журавль со мной и бросила трубку.

Глянув на часы, я включила прямой эфир программы «Время быть впереди», в которой участвовали Антон и Фил – остальные участники группы так и не прибыли на съемки. Ведущий Остап Зайцев – какой-то кривляющийся и с ехидно блестящими глазами – мне ужасно не нравился, зато на Антона я не могла налюбоваться. На экране он выглядел потрясающе. Я даже загордилась немного, что этот статный уверенный в себе парень с правильными чертами лица – мой. И полностью это признает.

Музыкантам задали массу глупых вопросов, пытались провоцировать непонятно как добытыми фотографиями с обеих Ниночкиных свадеб, но они держались отлично. Меня безумно порадовало то, что Кей заявил, будто расстался со своей моделью.

Во время рекламного перерыва, последовавшего после разговора о свадьбах Келлы, позвонила Дина. Она звонила мне вчера – но я отключила звук на телефоне, а потому не слышала ее звонков.

– Привет, – сказала я, с нетерпением поглядывая на экран – ждала, когда закончится реклама.

– Привет, Катя. Я тебя потеряла. Ты в Москве? – спросила она. Дина знала, что я поеду на фестиваль, а потом какое-то время пробуду в столице.

– Да, а что? – удивилась я.

– Я тоже. Приехала вместе с отцом. Захотелось развеяться на праздники, – сказала девушка. – У него какие-то важные переговоры, а я гуляю по городу. Если у тебя есть свободное время, может быть, встретимся?

– Есть, – обрадовалась я. Антон приедет поздно, ночью – после съемки у них с Андреем должна быть встреча с каким-то важным человеком. Значит, я могу немного погулять по майским цветущим улицам с Диной.

Мы договорились встретиться в половину девятого. Дина сказала, что заедет за мной. И отвезет в интересное место.

Я досмотрела интервью с парнями, изрядно удивившись решению Антона – о распаде «На краю» он должен был сказать позднее. После окончания программы я позвонила ему, не понимая, что происходит. Антон ехал в машине.

– Ты серьезно, Антош? – только и спросила я тихо.

– Серьезно, – ответил он и попросил пока что оставить эту тему в стороне – видимо, ему было тяжело и без моих слов.

– Парни нашлись? – поинтересовалась я, пытаясь сделать голос бодрым.

– Нашлись, – отозвался Антон. – Келла будет позднее. Рэн и Арин только что присоединились к нам.

– А где они были? – удивилась я.

– Тусовались в каком-то клубе, – хмыкнул Антон. – И проспали.

Я коротко рассмеялась – если Рэна я могла представить напившимся в хлам, то Арина – нет.

– Я уже скучаю, Тропинин, – сказала я. – Во сколько ты вернешься?

– Пока не знаю. Очень поздно. Засыпай без меня, Катя.

Я вздохнула.

– Завтра весь день буду с тобой, – пообещал Антон.

– Я запомнила твои слова. Ладно, не отвлекаю. Пока ты будешь заниматься своими делами, я пойду гулять с Диной. Мы с ней в половине девятого встречаемся. Надо еще успеть себя в порядок привести, – вздохнула я.

– Какой Диной? – не понял он.

– Бывшей невестой твоего брата, – пояснила я.

– Хорошо. Только не задерживайся сильно. И не пей.

– Я и не пью! – возмутилась я.

– Да, я помню, – язвительно произнес Антон, имея в виду День рождения дочери мэра.

– Это было однажды. И вообще, ты был в этом виноват, – заявила я, вспоминая со смехом, как обзывала его троллем и вытягивала ноги с заднего сиденья ему на плечи.

Мы тепло распрощались, и я пошла приводить себя в порядок. В ванной комнате, обложенной белой сверкающей плиткой, которая, кажется, была больше, чем моя спальня, я задумчиво посмотрела на ванну, решив, что неплохо было бы понежиться в пене и горячей водичке – ужасно ныли мышцы.

В руках у меня завибрировал телефон, который по инерции был взят с собой. И я, вздрогнув от неожиданности, выпустила его из пальцев.

Телефон упал на кафель с печальным звоном. Батарея вылетела, по стеклу поползли трещины, брелок – круглый амулет с ацтекскими логограммами – отцепился и укатился куда-то. Больше я его не видела – сначала не стала искать, решив сделать это позднее, а затем забыла.

– Вот же… – пробормотала я, подбирая телефон с пола – повторного падения он не пережил. Теперь, наверное, ремонт не поможет, нужно будет покупать новый. Вот пойду гулять с Диной и куплю себе что-нибудь недорогое.

– Не расстраивайся, – сказала я собственному растерянному отражению. И улыбнулась. Телефон – это не проблема. Главное, что рядом Антон.

Отнеся телефон в спальню, я открыла воду и отыскала пену для ванны, их оказалось аж три штуки на выбор: с вересковым медом, земляничная и шоколадная. Я выбрала последнюю и, убедившись, что пены достаточно, залезла в пахнущее шоколадом нежное облако, чувствуя, как расслабляется тело.

Встреча с Диной была все ближе.

* * *

«Не переживай. Сегодня сделаю то, что хотела. Я нашла ее».

Кезон раз за разом вчитывался в сообщение, пришедшее от Хизер, не слыша криков Марса и вообще ничего не слыша, кроме стука собственного сердца.

Он раз за разом набирал номер телефона Кати, но тот молчал.

Кезон не понимал, что собирается делать эта ненормальная, которая никогда не внушала ему доверия, но интуиция подсказывала ему, что ничего хорошего. Возможно, Кате грозит опасность. Недаром Веста писала, что Хизер нервничает, и ее босс собирается пустить в ход «тяжелую артиллерию». И Кезон мог только догадываться, что это за артиллерия.

Хизер была ненормальной. Внушила сама себе, что во всех ее несчастьях, в ее невзаимной любви, в ее слезах виновата именно Радова. И если раньше он сдерживал ее, обещая, что сможет разлучить Катю и Кея, то теперь Хизер ничего больше не ограничивало. Она хотела идти до последнего. Ночью она писала ему, явно пребывая в каком-то болезненном состоянии, что ужасно разочарована, и что ей больно, и что одиноко… И что все-таки она сделает то, что задумывала с самого начала – правда, сперва объектом ее антипатий была Алина, но та счастливо избежала расправы Хизер. И она со всей своей яростью безответной любви обрушилась на Катю.

Хизер писала ему и писала, но Кезон, злой после драки, с кровоподтеком под глазом, с разбитыми костяшками, не обращал на ее сообщения внимания.

А потом Хизер написала, что нашла ее. Нашла Катю.

Зачем? Что она сделает с ней? Кезон не знал. Мог лишь предполагать. Люди, к которым обратилась Хизер, были опасными. И способны были на многое.

Не обращая внимания на крики парней, зовущих его в студию, он заперся в туалете и написал Весте.

«Не знаешь, что случилось? – спрашивал он. – Хизер собралась что-то предпринять?»

«Чувак, я не при делах. Меня даже нет в городе, мне поручили кое-что другое», – отвечала Веста. Кезон не верил ей.

«Пожалуйста, расскажи, что знаешь, – просил он. – Я боюсь, что они что-нибудь сделают Кате».

«Правда, бро, я без понятия. Я просто наемный работник, который собирает информацию».

Веста не лгала – летом, притворяясь подружкой Келлы, девчонкой на одну ночь, она многое узнала для Хизер, которая заинтересовалась личностью Кати Радовой и ее любимого человека – брата Кирилла.

«Я заплачу. Много», – пообещал Кезон, пытаясь нащупать болевую точку Весты. Кажется, попал.

«Насколько много?» – спросила Веста.

«Сколько скажешь».

«А если я скажу миллион?»

«Долларов? Я сразу столько не соберу».

«Рублей:)», – отвечала девушка, явно решив, что Кезон прикалывается.

«Хорошо. Номер карты», – тотчас ответил тот. Ответа от Весты не было несколько минут – возможно, она задумалась.

«Ты серьезно?» – спросила она.

«Более чем»

Они договорились, что половину Кезон переведет, как залог – видимо, Веста до последнего не верила ему. Но когда от него пришла внушительная сумма на ее карту, девушка написала:

«Боже, ты и правда это сделал… Ладно, слушай. Я этим делом пока не занимаюсь. Собираю инфу на другого чела. Но в офисе слышала кое-что. Хизер насела на босса и отвалила кучу бабла. Требует идти по первоначальному плану. Босс называет этот план «порчей», она у нас с юмором… Скорее всего, твою Катю похитят. Но что с ней будут делать, я не знаю. В такие тонкости не посвящена. Возможно, через нее надавят на красавчика Кея. Хизер убеждена – если Алина бросит Кирилла и вернется к нему, то Кирилл автоматически станет принадлежать ей, – Весте были известны все детали происходящего. Недаром она следила за Катей. – А возможно…»

Девушка не дописала, но Кезон и так понял, что она имела в виду. И похолодел. Не думал, что эта игра приведет к подобному.

Взять хотя бы парня, которого хотела нанять эта ненормальная, чтобы он сделал компрометирующие снимки с Катей. Когда Кезон узнал об этом, тогда и понял, что Хизер – чокнутая.

«Я знаю, что это будет в Москве. И судя по всему очень скоро. Хизер выманит Катю и увезет ее. Если ты поторопишься, все можно будет исправить», – написала Веста и пропала.

Катя так и не отвечала. Все, что он мог сейчас – связаться с Кеем. Тот был гораздо ближе к Кате, чем он. В полицию заявлять не было смысла – нет доказательств. Обращаться в частное охранное агентство тоже не было смысла – слишком много времени займет.

Номер Кея, который был у Кезона, оказался недоступным. Пришлось связываться с Нелли, чтобы узнать другой номер телефона Тропинина, и звонить ему.

Кезон верил, что успеет. Только почему-то ладони его кололо тысячью иголок, а на шею словно удавку надели. И воздуха было ужасно мало.

Он не простит себе, если с Катей действительно что-то случиться.

* * *

Антон сидел на заднем сиденье машины рядом с Филом и смотрел в окно, на медленно проплывающие за улицы и проспекты. За рулем находился Андрей, рядом с ним была Луна – его помощница, которую менеджер НК нанял совсем недавно, понимая, что не справляется с объемом своих работ. Они ехали на важную встречу, от которой зависело будущее группы, несколько часов назад распавшейся в прямом эфире популярной передачи. И естественно попали в пробку, правда, не стояли как вкопанные, а все-таки двигались вперед, хоть и крайне медленно.

Антон просматривал страницы, группы и сайты, пытаясь проанализировать реакцию аудитории на распад «На краю», о котором он объявил. Поклонники были в шоке. Они не понимали, что происходит. Кто-то откровенно злился, кто-то был ужасно расстроен. Кто-то обвинял Арина, видео потасовки Кея с которым было опубликовано в сети, кто-то – самого Кея, доказывая, что он – тот еще высокомерный выродок. Кто-то винил всю группу разом, считая, что «парни зажрались», выступив на популярном во всем мире фестивале, и теперь пытаются делать хайп любыми способами. Кто-то считал, что музыканты не поделили деньги после феста. А некоторые были уверены, что во всем виноват продюсер.

– Они нас убить готовы, – устало отозвался Фил, который занимался тем же самым, что и Кей. Фанаты НК пытались понять, что случилось с любимой группой. Многие из них были настроены слишком агрессивно.

– Я тоже, – отозвалась с переднего сиденья Луна. Творчество группы ей ужасно нравилось.

– Не нужно было этого делать, – тихо сказал Фил. – Это я виноват.

– Брось, – внимательно посмотрел на него Кей. – Я бы сказал об этом рано или поздно. День раньше, день позже, какая разница?

Филипп вздохнул и взлохматил и без того растрепанные каштановые волосы. Откуда Зайцев нарыл информацию о его прошлом и наркотиках, парень не мог понять. Видимо, не бывает секретов, которые можно хранить вечно. Так сказал Рэн, который, узнав о случившемся, мигом забыл о похмелье. Он позвонил Кею, и впервые в жизни тот слышал в голосе гитариста тревогу, почти панику. Рэн мог быть веселым, мог быть злым, мог быть уставшим. Иногда даже серьезным. Но оставался спокойным в экстренных ситуациях.

– Спасибо, – сказал Рэн, прекрасно понимая, почему Кей рассказал о распаде «На краю» именно сегодня. – Я не забуду.

– Не забудь прислать мне тот рифф, который ты записал на телефон в гостинице, – ответил Кей. Тот пообещал прислать.

С Рэном и Арином они должны были встретиться на месте.

Кей надеялся, что все пройдет хорошо. И тот человек, к которому они едут, захочет сотрудничать с ними.

Пытаясь скоротать время, он зашел на свою страницу в инстаграме и, словно не замечая тысячи комментариев, выложил фото: на нем Кей был запечатлен вместе с Кириллом, который находился в его образе на фестивале. Братья стояли плечом к плечу и с ухмылками смотрели в камеру. Одинаковые лица, одинаковые прически, одинаковые тату на руке, выглядывающие из-под рукавов черных футболок, даже цвет линз – одинаковый.

«Братья. Кто настоящий?» – подписал он снимок.

В это же время завибрировал телефон.

Кей нахмурился – этот номер Кезон не должен был знать, он был предназначен только для общения с близкими. На втором номере, «рабочем», Кезон значился в черном списке. Слишком сильно он утомил Кея.

– Самое время выложить фото с братом, – сказал Фил, увидев снимок Кея и Кирилла. Не растерявшись, он тотчас выложил свою фотку с Рэном, где они дурачились, и подписал: «Братья. Кто самый классный?». Эту идею тотчас подхватил Арин, выложив фото с сестрой – он стоял позади и закрывал Алине лицо; по плечам обоих струились одинаково длинные черные волосы. «Сестра или муза?» – подписал Арин фотографию. Спустя минут десять Келла, который не захотел оставаться в стороне, тоже выставил фото в своем аккаунте: на нем были изображены он, два его брата и сестра – все в глубоком детстве, Таня, полугодовалая малышка, сидела на руках у Келлы. Последним, кто поучаствовал в спонтанной акции группы, был Рэн – спустя полчаса он выложил забавное селфи, где на плече у него сидела белка, а где-то на заднем плане торчала нога в кроссовке. «Я и младшенький» – написал он, чем вызвал раздражение Фила, который подумал, что брат выставил его в роли белки.

Никто из пятерых музыкантов «На краю» ничего не говорил о распаде группы.

Пока парни веселились, Кезон продолжал названивать Кею – один звонок шел за другим. Не выдержав, он прислал сообщение: «Придурок! Возьми трубку! Кате грозит опасность!» Кей, который сообщение прочитал, поморщился – что этот урод вновь придумал. Но, подумав, все-таки соизволил взять трубку, когда Кезон в очередной раз пытался связаться с ним по телефону.

– Что? – только и спросил Кей.

– Где ты? Катя с тобой? – быстро спросил Кезон.

– Катя всегда в моем сердце.

И Кей, послав Кезона, сбросил вызов, решив, что тот решил поиздеваться над ним.

Не получится. Теперь у него ничего не получится.

Кей сам себе улыбнулся, и в его улыбке торжествовало предвкушение победы.

Они сделают это. Они смогут. Прорвутся. Как и всегда. На крыльях.

Однако Кезон стал названивать вновь. Словно сошел с ума. Звонил и звонил. До тех пор, пока Кей опять не взял трубку – чтобы послать Кезона во второй раз. Но не успел.

– Послушай меня. Не сбрасывай вызов, – быстро заговорил Кезон. – Понимаю, что тебе нет смысла доверять мне, но выслушай, Антон.

Тон Кезона был странный, в его голосе слышалась паника. Да и темп речи был быстрый, как у человека, который не знает, что делать.

– Что хочешь? – равнодушно спросил Кей, вдруг подумав, что Кезон узнал о том, что они хотят сделать. Неужели будет просить передумать?.. Однако Кезон заговорил совсем о другом.

– Катя. Кате грозит опасность. Ты должен найти ее. Понимаешь? – спросил он нервно.

Кей не верил ему. Ни единому слову. Но на сердце отчего-то сделалось тревожно. Опять этот ублюдок приплетает Катю. Чем они с Катей так зацепили его?

– Что ты несешь? – зло спросил Кей. Он ненавидел этот голос, ненавидел этого человека. И не желал слушать его сейчас.

– Я знал, что ты не поверишь, – издал странный смешок Кезон, который прекрасно все понимал. – Просто слушай меня, парень. Дина. Ты ведь знаешь ее? Это невеста твоего брата. Бывшая. Она подружилась с Катей. Думаешь, просто так? Нет, брат, нет. Она втиралась в доверие. Хотела подружиться. И сегодня она должна выманить ее.

– В смысле – выманить? – процедил сквозь зубы Кей. Он вспомнил вдруг, что Катя и правда говорила – она пойдет гулять с Диной.

С горячей кровью в его сердце стала поступать холодная вода.

– В прямом. Они хотят похитить Катю.

– Ты пьян? Или под наркотой? – прямо спросил Кей. – Кто – они?

– Дина и люди, которых она наняла. Они следили за Катей. Делали фотографии – наверняка какие-то из них попали к тебе. С мотоциклистом, к примеру. Дина вбила себе в голову, что Катя – виновата во всех ее проблемах. Она ненормальная, Кей.

Чем больше говорил Кезон, тем больше Кей понимал, что происходит что-то страшное. Он не знал – верить ли тому, кто еще совсем недавно хотел разрушить его жизнь, играя с ним и его любимой девушкой, или же нет.

– Допустим, это правда, – ледяным голосом сказал Кей, не выдавая беспокойства, засевшего внутри свинцовой грозовой тучей. – Что они хотят сделать с Катей?

– Я не знаю, – сказал Кезон с отчаянием – и Кей понял вдруг, что оно настоящее. – Хизер… То есть Дина способна на многое. Я не знаю, что она задумала. Человек, который рассказал мне об этом, не владеет информацией в полном объеме. Единственное, что я знаю – тебе нельзя дать Кате встретиться с Диной. Поверь мне, – взмолился Кезон. – Просто найди Катю, ты ведь наверняка близко? Просто найди ее. Просто найди ее, черт бы тебя побрал, Тропинин. Она не берет трубку, сколько бы я ни звонил ей! Телефон отключен!

– Если ты решил продолжить игру, – тихо и невыразительно сказал Кей – на него тотчас обернулись его попутчики. – Ты пожалеешь.

Звучало это обыденно, но в голосе парня звучала такая решимость, что Кезону стало не по себе – он поверил Кею.

– Это не игра. Клянусь тебе. Я просто хочу помочь.

То ли слова Кезона так подействовали на Кея, то ли он чувствовал, что Кате грозит опасность, но вдруг попросил остановиться.

До встречи с Диной оставалось полчаса. Он может успеть.

Если это очередная шутка Кезона, решившего любой ценой не дать его группе существовать, он переживет. Он найдет новые пути. Он все равно взлетит.

Но не сможет простить себе, если Кате и правда грозила опасность, а он оставил ее одну. Это прямой путь в пропасть.

– Остановите, – повторил Кей.

– Ты с дуба рухнул, друг? – посмотрел на него изумленно Андрей. – Мы едем на встречу с человеком, от которого зависит все. Что ты опять задумал?

Остановился он на перекрестке – не потому, что этого хотел Кей, а потому, что загорелся «красный», и Андрей вынужден был сделать это. И Кей, не слыша криков менеджера и Фила, выскочил из машины. Молодой человек понимал, что из-за пробок он потеряет время, а потому подумал, что до отеля быстрее доберется на метро – благо, с собой у него была тряпичная маска, которая мешала нормально целоваться с Катей в саду. Он тотчас надел ее, накинул на голову капюшон и двинулся вперед. В сложных ситуациях он вдруг мобилизовался, прятал все свои эмоции, включая голос разума, и пытался решить проблему. Переживать себе Кей позволял только после того, как все сделает. И сейчас он тоже собрался.