Читать книгу "Сумерки / Жизнь и смерть: Сумерки. Переосмысление (сборник)"

Я ждала.

– У нас, как хищников, арсенал физических возможностей отличается избыточностью: оружия у нас гораздо больше, чем на самом деле требуется. Это сила, скорость, острое зрение, слух и обоняние, не говоря уже о том, что некоторые из нас, как Эдвард, Джаспер и я, наделены особыми способностями. Мало того: мы, как насекомоядные цветы, красивы и физически притягательны для нашей добычи.

Я сидела, не шелохнувшись, и вспоминала, как многозначительно Эдвард демонстрировал мне свои возможности на лесном лугу.

Элис расплылась в широкой зловещей улыбке.

– У нас есть еще одно, совершенно ненужное оружие: наш яд, – ее зубы блестели. – Этот яд не убивает, только парализует. Он действует медленно, распространяясь по организму вместе с кровью, так что наша жертва после укуса ощущает слишком острую физическую боль, чтобы спасаться от нас бегством. Но как я уже сказала, это избыточное оружие. Если мы подошли достаточно близко, чтобы укусить жертву, ей уже не сбежать. Разумеется, из любого правила есть исключения. К примеру, Карлайл.

– Значит… если яду ничто не помешает распространиться… – пробормотала я.

– Требуется несколько дней, чтобы перерождение завершилось – в зависимости от того, сколько яда в крови и насколько близко к сердцу попал яд. Пока сердце продолжает биться, яд распространяется, исцеляя и преображая организм по мере своего продвижения. Наконец сердце останавливается: перерождение завершено. И все это время жертва кричит и жаждет смерти, как избавления.

Я содрогнулась.

– Как видишь, приятного мало.

– Эдвард говорил, что это очень тяжело… но я не поняла, – призналась я.

– В каком-то смысле мы, как акулы: однажды почувствовав вкус крови или даже ее запах, мы уже не в силах устоять перед искушением. Вкусить крови означает дать волю безумию. Тяжело обеим сторонам: вампир сходит с ума от жажды крови, его жертва – от невыносимой боли.

– Как думаешь, почему ты ничего не помнишь?

– Не знаю. Для всех остальных боль при перерождении стала самым мучительным воспоминанием о человеческой жизни. А я совсем не помню, как была человеком, – грустно закончила она.

Мы лежали тихо, углубившись каждая в свои мысли.

Часы отсчитывали секунды. Глубоко задумавшись, я почти забыла о присутствии Элис.

Вдруг безо всякого предупреждения Элис подкинуло на постели, она легко вскочила на ноги. Рывком подняв голову, я удивленно уставилась на нее.

– Что-то изменилось, – голос звучал взволнованно, но обращалась она уже не ко мне.

В дверях она столкнулась с Джаспером: видимо, он слышал и наш разговор, и ее неожиданный возглас. Джаспер положил ладони на плечи Элис, повел ее обратно к кровати и усадил на край.

– Что ты видишь? – настойчиво спросил он, заглядывая ей в глаза. Взгляд Элис был устремлен куда-то очень далеко. Я придвинулась ближе и наклонилась к ней, вслушиваясь в негромкие быстрые слова.

– Вижу комнату. Она длинная, повсюду зеркала. Пол дощатый. Он в этой комнате, он ждет. И золотистый… золотистая полоска поперек зеркал.

– Где эта комната?

– Не знаю. Чего-то не хватает… какое-то решение пока не принято.

– Долго еще?

– Уже скоро. В комнате с зеркалами он будет сегодня, а может, завтра. Смотря, как повернется дело. Он чего-то ждет. Сейчас он в темноте.

Голос Джаспера звучал спокойно и размеренно, он явно имел опыт подобных расспросов.

– Что он делает?

– Смотрит телевизор… нет, включил видеомагнитофон в темноте, уже в другом месте.

– Можешь разглядеть, где он сейчас?

– Нет, слишком темно.

– А комната с зеркалами? Что еще там есть?

– Только зеркала и эта золотая полоска. Как кайма вокруг всей комнаты. Черный стол с большой аудиосистемой и телевизором. Он трогает видеомагнитофон, но не смотрит его так, как в темной комнате. Это комната, где он ждет, – взгляд Элис сосредоточился на лице Джаспера.

– Больше ничего?

Она покачала головой. Совершенно неподвижные, они смотрели друг на друга.

– Что это значит? – спросила я.

Минуту оба молчали, потом Джаспер посмотрел на меня.

– То, что планы следопыта изменились. Он принял решение, которое приведет его в темную комнату и комнату с зеркалами.

– Но где эти комнаты, мы не знаем?

– Да.

– Зато знаем, что в горах на севере Вашингтона, где его ждут охотники, его не будет. Он улизнет от них, – голос Элис стал резким.

– Может, позвоним? – спросила я. Они озабоченно и нерешительно переглянулись.

И тут зазвонил телефон.

Элис подскочила к нему раньше, чем я успела поднять голову.

Она нажала кнопку и поднесла телефон к уху, но продолжала молчать.

– Карлайл… – наконец выдохнула она. В отличие от меня, она не удивилась и не выказала облегчения.

– Да, – добавила она, коротко взглянув на меня. Потом долгую минуту слушала молча.

– Я только что видела его, – и она описала свое видение. – То, что побудило его сесть в самолет… ведет его в эти комнаты, – она помолчала. – Да, – снова сказала она в телефон и позвала меня: – Белла!

Она протянула телефон мне. Я кинулась к ней.

– Алло! – выдохнула я.

– Белла, – послышался голос Эдварда.

– Эдвард! Я так беспокоилась!

– Белла, – он с досадой вздохнул, – я же просил тебя беспокоиться только о себе.

Слышать его голос было просто замечательно. Я буквально чувствовала, как от этих звуков мрачная туча отчаяния, нависшая надо мной, светлеет и рассеивается.

– Где вы?

– На окраине Ванкувера. Извини, Белла, мы его упустили. Он, кажется, что-то заподозрил, и все время старался держаться на расстоянии, чтобы я не смог прочитать его мысли. А теперь он исчез – похоже, улетел на самолете. Мы думаем, для начала он направится в Форкс.

Я слышала, как за моей спиной Элис посвящает в подробности Джаспера, ее торопливые слова слились в невнятный шелест.

– Да, знаю. Элис видела, что он сбежал.

– Но тебе незачем волноваться. Пройти по твоему следу он не сможет. Просто оставайся на месте и жди, пока мы не найдем его снова.

– Со мной все хорошо. Эсме с Чарли?

– Да, и Виктория тоже побывала в городе. Она проникла в дом, но Чарли в то время был на работе. К нему она и близко не подойдет, так что не бойся. Под присмотром Эсме и Розали он в безопасности.

– Чем занята Виктория?

– Видимо, пытается напасть на след. Всю ночь она шныряла по городу. Розали следовала за ней до аэропорта, по всем дорогам вокруг города, по территории школы… она что-то вынюхивает, Белла, но ничего не найдет.

– А ты уверен, что Чарли ничто не угрожает?

– Да, Эсме не спускает с него глаз, а скоро вернемся и мы. Стоит только следопыту приблизиться к Форксу, как он попадется нам.

– Я соскучилась, – шепнула я.

– Знаю, Белла. Поверь мне, я знаю. С твоим отъездом у меня как будто отняли половину души.

– Так приезжай за ней, – предложила я.

– Скоро, сразу же, как только смогу. Твоя безопасность – прежде всего, – голос звучал жестко.

– Я люблю тебя, – напомнила я.

– А ты веришь, что, несмотря на все беды, которые я тебе причинил, я тоже тебя люблю?

– Да. Конечно, верю.

– Я скоро приеду за тобой.

– Жду.

Телефон умолк, и меня снова накрыло волной отчаяния.

Повернувшись, чтобы отдать телефон Элис, я увидела, что они с Джаспером склонились над столом и Элис что-то рисует на бумаге с логотипом отеля. Опираясь на спинку дивана, я заглянула ей через плечо.

Она рисовала комнату: длинную и прямоугольную, суживающуюся в перспективе. Пол был выложен длинными досками, во всю длину комнаты. Вертикальные линии на стенах означали стыки между зеркалами. Примерно на уровне талии зеркала пересекала проходящая по всему периметру комнаты полоса. Элис говорила, что она золотистая…

– Балетная студия! – неожиданно узнала я.

Они удивленно вскинули головы.

– Ты знаешь эту комнату? – голос Джаспера звучал спокойно, но в вопросе был какой-то оттенок, который я не поняла. Элис склонилась над своим рисунком, карандаш в ее руке задвигался по бумаге, и в дальней стене зала появился аварийный выход, а в переднем правом углу – аудиосистема и телевизор на низком столе.

– Похоже на студию, где я когда-то училась танцевать – мне было лет восемь или девять. Зал выглядел точно так же, – я дотронулась до рисунка там, где он суживался в перспективе, превращаясь в квадрат. – Вон там были душевые и двери, ведущие в другой репетиционный зал. Только проигрыватель стоял не так, – я указала на левый угол, – а телевизора не было совсем. В этой стене расположено окно, и если заглянуть в него из соседней комнаты, где ждали родители, студия видна именно так, как на рисунке.

Элис и Джаспер неотрывно смотрели на меня.

– Ты уверена, что это та самая студия? – по-прежнему спокойно спросил Джаспер.

– Нет, нисколько… наверное, большинство балетных студий выглядят одинаково – везде есть и зеркала, и станок, – я провела пальцем по балетному станку вдоль зеркал. – Просто зал показался знакомым, – я указала на дверь, нарисованную точно в том месте, где, как я помнила, она находилась.

– У тебя могут быть причины посетить это место в ближайшее время? – прервала мои раздумья Элис.

– Нет, я там почти десять лет не была. Танцевала я отвратительно, на выступлениях меня всегда ставили в последнюю линию, – призналась я.

– Значит, это место никак не может быть связано с тобой? – настойчиво расспрашивала Элис.

– Никак. И я даже не уверена, что оно принадлежит прежним хозяевам. Наверное, это совсем другая студия танца, в другом месте.

– А где находилась студия, куда ходила ты? – небрежным тоном осведомился Джаспер.

– Недалеко от маминого дома, за углом. Я обычно ходила туда после уроков… – я не договорила: от меня не укрылась перемена на их лицах.

– Значит, это здесь, в Финиксе? – голос Джаспера по-прежнему звучал почти равнодушно.

– Да, – шепотом ответила я. – Угол Пятьдесят восьмой и Кактусовой улиц.

И мы умолкли, уставившись на рисунок.

– Элис, не опасно звонить с этого телефона?

– Нисколько, – заверила она меня. – У него вашингтонский номер.

– Значит, можно позвонить с него маме?

– А я думала, она во Флориде.

– Да, там, но скоро возвращается, а ей нельзя домой, пока… – У меня задрожал голос. Я вспомнила, как Эдвард говорил, что рыжая женщина побывала и в доме Чарли, и в школе – везде, где могла раздобыть информацию обо мне.

– Как же тогда ты с ней свяжешься?

– Постоянный номер у них есть только дома, поэтому она регулярно звонит откуда-нибудь и проверяет сообщения на автоответчике.

– Джаспер?.. – вопросительно произнесла Элис.

Он задумался.

– Думаю, это нам ничем не грозит – только не говори, где находишься.

Я схватилась за телефон и набрала знакомый номер. После четвертого гудка мамин беззаботный голос предложил мне оставить сообщение.

– Мама, – заговорила я после сигнала, – это я. Послушай, у меня к тебе одна просьба. Это важно. Как только получишь мое сообщение, позвони мне по этому номеру… – Элис уже стояла рядом и держала рисунок с записанным внизу номером телефона, по которому я сейчас говорила. Я дважды отчетливо повторила номер. – Пожалуйста, никуда не уезжай, пока мы не поговорим. Не волнуйся, у меня все хорошо, но нам надо поговорить как можно скорее, так что звони в любое время, ладно? Я люблю тебя, мама. Пока, – я закрыла глаза и мысленно взмолилась, чтобы непредвиденные изменения в планах не привели маму домой раньше, чем она услышит мое сообщение.

Сидя на диване, я вяло жевала остатки фруктов и готовилась к длинному вечеру. Подумывала позвонить и Чарли, но не знала, вернулся ли он уже с работы. Наконец я сосредоточилась на новостях: только бы во Флориде не случилось какой-нибудь забастовки, урагана, теракта, весенних сборов бейсболистов – словом, ничего такого, что могло бы вынудить маму с Филом вернуться домой раньше намеченного срока.

Должно быть, к бессмертию прилагается неиссякаемое терпение. Ни Джаспер, ни Элис, похоже, не ощущали ни малейшей потребности заниматься хоть чем-нибудь. Некоторое время Элис набрасывала очертания темной комнаты из своего видения. Закончив рисунок, она просто застыла, уставившись в стену, в ее взгляде читалась вечность. Джаспер тоже не испытывал никакого желания вышагивать по комнате, выглядывать в щель между шторами, с воплями вылетать за дверь, как этого хотелось мне.

В ожидании звонка я, наверное, задремала на диване. Прикосновение холодных рук Элис, несшей меня в кровать, на краткий миг разбудило меня, но я снова уснула еще до того, как коснулась головой подушки.

_{21. Звонок}

Проснувшись, я сразу поняла, что еще слишком рано, и убедилась, что в моем режиме день и ночь постепенно меняются местами. Я лежала в постели и прислушивалась к тихим голосам Элис и Джаспера, доносившимся из соседней комнаты. Странно, что я вообще их слышу – значит, они говорят достаточно громко. Я перекатилась к краю кровати, спустила ноги на пол и побрела в гостиную.

Часы на телевизоре показывали третий час ночи. Элис и Джаспер сидели рядом на диване, Элис опять рисовала, Джаспер наблюдал за ней. Увлекшись рисунком Элис, они не сразу подняли головы, когда я вошла.

Я потихоньку подошла к Джасперу и заглянула ему через плечо.

– Она увидела что-то еще? – тихо спросила я.

– Да. По какой-то причине Джеймс вернулся в комнату с видеомагнитофоном, когда в ней было светло.

Я смотрела, как Элис рисует квадратную комнату с темными балками под низким потолком. Стены были обшиты деревом – старым, потемневшим, пол устилал темный ковер с рисунком. В южной стене помещалось большое окно, в западной – открытый проем в гостиную. С одной стороны от проема стену образовывала кладка большого камина из светлого камня, обогревающего обе комнаты сразу. Было видно, что телевизор и видеомагнитофон, пристроенные на слишком маленькой для них деревянной стойке, находятся в юго-западной части комнаты. Дряхлый секционный диван располагался углом перед телевизором, перед диваном стоял круглый журнальный столик.

– Сюда еще телефон, – прошептала я, указывая пальцем.

Две пары бессмертных глаз воззрились на меня.

– Это наш с мамой дом.

Я не успела договорить, как Элис сорвалась с дивана, набирая номер на телефоне. Передо мной лежал точный набросок комнаты в моем доме. Вопреки обыкновению, Джаспер не отстранился, а придвинулся ближе, легко коснулся ладонью моего плеча, и физический контакт словно усилил его успокаивающее влияние. Паника притупилась, стала смутной.

Губы Элис дрожали от произносимых скороговоркой слов, их приглушенный гул было невозможно разобрать. Я никак не могла сосредоточиться.

– Белла! – позвала Элис. Я оцепенело взглянула на нее.

– Белла, Эдвард едет за тобой. Они с Эмметтом и Карлайлом увезут тебя куда-нибудь и спрячут на время.

– Эдвард приедет? – Эти слова, как спасательный жилет, помогли мне удержаться на плаву.

– Да, первым же рейсом из Сиэтла. Мы встретимся с ним в аэропорту, и ты уедешь вместе с ним.

– Но мама… он придет за моей мамой, Элис! – несмотря на все влияние Джаспера, я была близка к истерике.

– Мы с Джаспером побудем здесь, пока угроза для нее не исчезнет.

– У меня нет шансов, Элис. Не можете же вы вечно охранять всех моих близких. Видишь, что он задумал? Он даже не собирается идти по моему следу. Он найдет кого-нибудь, кого я люблю, и причинит этому человеку вред… Элис, я просто не могу…

– Белла, мы поймаем его, – заверила она.

– А если пострадаешь ты, Элис? Думаешь, мне все равно? Неужели ты считаешь, что он способен навредить только моей человеческой семье?

Элис со значением посмотрела на Джаспера. Плотный густой туман апатии окутал меня, глаза вдруг начали слипаться. Мозг боролся с этим туманом, понимая, что происходит. Сосредоточившись, я открыла глаза и встала, вынырнув из-под руки Джаспера.

– Я больше не хочу спать, – отрезала я.

Вернувшись в спальню, я закрыла дверь – точнее, хлопнула ею, чтобы никто не мешал мне собираться с мыслями. На этот раз Элис не последовала за мной. Три с половиной часа я смотрела в стену и качалась из стороны в сторону, сжавшись в клубок. Мысли блуждали по замкнутому кругу в попытке найти хоть какой-нибудь выход из этого кошмара. Нет, ни сбежать, ни хотя бы выиграть время невозможно. Лишь один возможный финал мрачно маячил в моем ближайшем будущем. Оставался единственный вопрос: сколько людей пострадает, прежде чем для меня закончится все сразу.

Единственным утешением и надеждой, которая мне осталась, было напоминание, что вскоре я снова увижусь с Эдвардом. Может, при виде его лица я все-таки найду выход, который пока ускользает от меня.

Зазвонил телефон, и я бросилась в гостиную, слегка стыдясь за свое поведение. Я надеялась, что оно не оскорбило ни Элис, ни Джаспера и что они понимают, как я благодарна им.

Элис говорила по телефону быстро и неразборчиво, как обычно, но первым делом я заметила, что в комнате нет Джаспера. Часы показывали половину шестого утра.

– Они садятся в самолет, – сообщила мне Элис. – Будут здесь в девять сорок пять.

Значит, осталось продержаться еще несколько часов до прибытия Эдварда.

– А где Джаспер?

– Ушел расплачиваться за номер.

– Вы не останетесь здесь?

– Нет, переселимся поближе к дому твоей мамы.

У меня беспокойно екнуло в животе.

Телефон снова зазвонил. Элис удивленно вскинула голову, а я шагнула вперед, с надеждой потянувшись к телефону.

– Алло? – произнесла Элис. – Нет, она сейчас здесь, – и она протянула мне телефон, одними губами выговорив: «Твоя мама».

– Алло?

– Белла? Белла! – Это был мамин голос, знакомый с детства – я слышала такие возгласы всякий раз, когда подходила слишком близко к краю тротуара или отходила от мамы в людном месте. В этом голосе звенела паника.

Я вздохнула. Ничего другого я и не ожидала, хотя, оставляя сообщение, сделала все возможное, чтобы побудить маму к срочным действиям, не напугав ее.

– Мама, успокойся, – мягко и ласково, как только могла, заговорила я, отходя от Элис. Я сомневалась, что сумею правдоподобно соврать под ее внимательным взглядом. – Все хорошо, понимаешь? Просто послушай минутку, и я все тебе объясню.

Я сделала паузу, удивляясь, что она до сих пор ни разу не перебила меня.

– Мама?..

– А теперь – ни звука, пока я тебе ни разрешу, – голос, который я никак не ожидала услышать, был незнакомым. Мужской голос, приятный, но совершенно типичный тенор – из тех, которые звучат за кадром в рекламе роскошных автомобилей. Говорил он очень быстро.

– Так вот, чтобы мне не пришлось причинять боль твоей маме, будь добра сделать так, как я скажу, и с ней ничего не случится, – он помолчал. Я слушала, онемев от ужаса. – Вот и славно, – похвалил он. – А теперь повторяй за мной – так, чтобы звучало естественно: «Нет, мама, никуда не уезжай».

– Нет, мама, никуда не уезжай, – мне удалось выдавить из себя только шепот.

– Да, вижу, это будет нелегко, – оценил он с иронией, но по-прежнему почти дружески. – Может, выйдешь в другую комнату, чтобы не выдать себя выражением лица? Твоей маме вовсе незачем страдать. Уходя, будь любезна сказать: «Мама, выслушай меня, пожалуйста». Ну, давай.

– Мама, выслушай меня, пожалуйста, – умоляюще пролепетала я. На негнущихся ногах я медленно направилась в спальню, чувствуя на спине встревоженный взгляд Элис. Захлопнув за собой дверь, я попыталась собраться с мыслями, несмотря на ужас, который парализовал мой мозг.

– Ну что, ты теперь одна? Отвечай только «да» или «нет».

– Да.

– Но они все еще слышат тебя.

– Да.

– Ладно. – Приятный голос продолжал: – Скажи: «Мама, поверь мне».

– Мама, поверь мне.

– Вышло даже лучше, чем я рассчитывал. Я уже настроился на ожидание, а твоя мама приехала раньше, чем собиралась. Так даже проще, верно? Меньше неизвестности, меньше тревог для тебя.

Я ждала.

– А теперь слушай меня внимательно. Мне надо, чтобы ты сбежала от своих друзей. Как думаешь, это возможно? Отвечай «да» или «нет».

– Нет.

– Какая жалость. А я надеялся, что с фантазией у тебя получше. Неужели ты не в состоянии придумать, как отделаться от них, даже ради спасения жизни родной матери? Отвечай «да» или «нет».

Наверняка есть какой-нибудь способ. Я вспомнила, что мы собирались в аэропорт. Международный аэропорт Скай-Харбор – толпы народу, хаотичная планировка…

– Да.

– Так-то лучше. Да, будет непросто, но если я хотя бы заподозрю, что ты не одна, твоей маме не поздоровится, – пообещал дружелюбный голос. – Тебе уже многое о нас известно, так что ты в состоянии понять, как быстро я догадаюсь, что тебе вздумалось привести с собой кого-нибудь еще. И как мало времени мне понадобится, чтобы свести счеты с твоей мамой в этом случае. Ты все поняла? Отвечай «да» или «нет».

– Да, – у меня сорвался голос.

– Отлично, Белла. Теперь слушай, что ты должна сделать. Я хочу, чтобы ты побывала в доме своей матери. Рядом с телефоном ты увидишь номер. Позвони по этому номеру, и я скажу, что дальше.

Я уже знала, что будет дальше и чем все закончится. Но была готова в точности выполнить его приказы.

– Сможешь? Отвечай. Да или нет?

– Да.

– Только будь добра, не позже полудня, Белла. У меня нет в запасе целого дня, – вежливо объяснил он.

– А где Фил? – кратко спросила я.

– Ах, Белла, осторожнее! Впредь говори, пожалуйста, только когда я попрошу.

Я ждала.

– Важнее всего сейчас, чтобы твои друзья ничего не заподозрили, когда ты вернешься к ним. Скажешь им, что звонила твоя мать и что ты отговорила ее от приезда домой на время. А теперь повтори за мной: «Спасибо, мама». Говори.

– Спасибо, мама, – слезы подступали. Я пыталась сдержать их.

– Скажи: «Я люблю тебя, мама, до скорого!» Ну, говори.

– Я люблю тебя, мама, – осипшим голосом повторила я. – До скорого.

– До свидания, Белла. С нетерпением жду встречи с тобой, – и он повесил трубку.

Я продолжала прижимать телефон к уху. Мои конечности сковал ужас, я не могла даже разогнуть пальцы, чтобы положить телефон.

Мне срочно требовалось что-нибудь придумать, но в голове звучал перепуганный мамин голос. Я старалась взять себя в руки, а тем временем секунды продолжали убегать.

Очень медленно и постепенно мысли начали пробиваться сквозь кирпичную стену боли. Навстречу будущему плану. Потому что теперь мне не оставалось ничего другого, кроме как войти в зал с зеркалами и умереть. Мне никто и ничего не гарантировал, мне нечего отдать в обмен на мамину жизнь. Я надеялась только на то, что Джеймс удовлетворится победой в игре, что поражения Эдварда ему будет достаточно. Отчаяние охватило меня; сделка невозможна – никакими обещаниями или отказами я не повлияю на его решение. И все-таки выбора у меня нет. Надо хотя бы попытаться.

Кое-как мне удалось подавить в себе ужас. Решение принято. Незачем терять время даром, мучительно обдумывая результат. Придется мыслить четко и ясно. Элис и Джаспер уже ждут меня, и ускользнуть от них абсолютно необходимо и так же абсолютно невозможно.

Я вдруг обрадовалась тому, что Джаспер ушел. Будь он здесь, он наверняка почувствовал бы, как страшно мне было последние пять минут – и как бы я тогда развеяла его подозрения? Я постаралась обуздать страх и тревогу, подчинить их себе. Сейчас мне не до эмоций. Еще неизвестно, когда он вернется.

Первым делом – побег. Будем надеяться, что умение ориентироваться в местном аэропорту сыграет мне на руку. Надо каким-то способом отделаться от Элис…

Я помнила, что Элис ждет меня в соседней комнате и гадает, как прошел разговор. Но пока не вернулся Джаспер, мне требовалось кое-что сделать тайком.

Придется смириться с тем, что Эдварда я больше не увижу – даже мельком, чтобы унести воспоминание о нем с собой в зал с зеркалами. Я причиню ему боль и даже не попрощаюсь. Нестерпимая душевная мука накатывала на меня волнами, и я на какое-то время поддалась им. Потом с прежней решимостью заставила себя забыть о боли и вышла к Элис.

Своему лицу я сумела придать лишь смертельно усталое и апатичное выражение. Заметив, как встревожилась Элис, я не стала дожидаться вопросов. У меня имелся лишь один заготовленный сценарий, а импровизировать сейчас мне было не под силу.

– Мама волновалась и хотела приехать домой, но теперь все в порядке, я убедила ее никуда не ехать, – голос звучал безжизненно.

– Мы защитим ее, Белла, не беспокойся.

Я отвернулась, пряча от нее лицо.

Мой взгляд упал на лист белой бумаги с эмблемой отеля, лежащий на письменном столе. Я медленно направилась к нему, в голове начал вырисовываться план. На столе нашелся и конверт. Вот и хорошо.

– Элис… – медленно начала я ровным тоном, не поворачиваясь к ней, – если я напишу маме письмо, ты не передашь его? То есть просто оставь его в доме.

– Конечно, Белла, – она насторожилась, явно заметив, что я не в себе. Значит, в ее присутствии придется строже контролировать свои эмоции.

Я вернулась в спальню, встала на колени у маленькой тумбочки и начала писать.

«Эдвард, – писала я. Рука тряслась, оставляя на бумаге почти неразборчивые слова. – Я люблю тебя. И я виновата перед тобой. У него моя мама, и я должна хотя бы попытаться. Возможно, ничего у меня не выйдет. Прости меня, прости, пожалуйста.

Не злись на Элис и Джаспера. Если мне удастся сбежать от них, это будет чудо. Передай им мою благодарность. Особенно Элис, пожалуйста.

И очень тебя прошу – не надо преследовать его. По-моему, этого он и добивается. Я не вынесу, если из-за меня пострадает кто-то еще, особенно ты. Это единственное, о чем я прошу тебя на прощание. Сделай это ради меня.

Я люблю тебя. Прости,

Белла».

Я тщательно сложила письмо и запечатала конверт. Рано или поздно Эдвард найдет его. Если повезет, он все поймет и послушается меня хотя бы на этот раз.

А потом я старательно запечатала чувства в самой глубине своего сердца.