Читать книгу "Сумерки / Жизнь и смерть: Сумерки. Переосмысление (сборник)"

Она ответила еле слышно:

– Не хочу быть чудовищем.

– Одних животных ведь недостаточно?

Она помолчала.

– Ну, это примерно то же самое, как если бы ты питался одним только тофу и соевым молоком. Мы называем себя вегетарианцами – шутка, понятная только в нашем кругу. Такая пища не до конца утоляет голод – точнее, жажду. Однако она придает нам сил и помогает сдерживаться. Почти всегда, – в голосе послышались зловещие нотки. – Порой бывает особенно трудно.

– Сейчас тебе трудно? – спросил я.

Она вздохнула.

– Да.

– Но сейчас ты не голодна, – уверенно объявил я – утверждая, а не спрашивая.

– С чего ты взял?

– Определил по твоим глазам. На этот счет у меня есть одна гипотеза. По-моему, цвет связан с твоим настроением, а люди обычно злятся, когда голодны, так?

Она засмеялась.

– А ты наблюдательнее, чем я думала.

Вслушиваясь в ее смех, я старался получше запомнить его.

– Значит, это все-таки ты остановила тогда фургон.

Она пожала плечами.

– Да.

– Сколько же в тебе силы?

Она скосила на меня глаза.

– Достаточно.

– А ты смогла бы поднять вес в две тонны?

Мой вопрос прозвучал так заинтересованно, что она немного смутилась.

– Если понадобится. Но я не собираюсь ставить рекорды. Это по части Элинор, в ней силен дух соперничества. Я знаю, что мне никогда не стать такой сильной, как она.

– А насколько она сильная?

– Иногда мне кажется, что она способна поднять гору. Но в ее присутствии я об этом даже не заикаюсь – вдруг загорится и попробует. – Она рассмеялась, и этот смех был спокойным и ласковым.

– На выходных ты охотилась вместе с… Элинор? – спросил я, когда она отсмеялась.

– Да. – Она помолчала, словно не зная, стоит ли рассказывать мне об этом. – Не хотелось уезжать, но пришлось. Мне легче рядом с тобой, когда я не чувствую жажды.

– Почему тебе не хотелось уезжать?

– Вдали от тебя мне… тревожно. – Ее взгляд был мягким, но пристальным, от него становилось трудно дышать. – Когда в прошлый четверг я просила тебя быть осторожнее, я не шутила. Все выходные я беспокоилась о тебе и больше ни о чем не могла думать. После того, что случилось сегодня, мне с трудом верится, что ты благополучно провел выходные и остался целым и невредимым, – она покачала головой и вдруг как будто припомнила что-то: – Вернее, почти невредимым.

– Что?

– Ладони, – напомнила она. Я перевел взгляд на почти зажившие ссадины на ладонях. От глаз Эдит ничто не ускользало.

– Я упал.

– Так я и думала, – уголки губ приподнялись. – Поскольку речь о тебе, могло быть и хуже, и эта вероятность не давала мне покоя все время, пока я была в отъезде. Эти три дня длились целую вечность. Я успела изрядно потрепать нервы Элинор.

– Три дня? А разве вы не сегодня вернулись?

– Нет, еще в воскресенье.

– Тогда почему же никто из ваших не появлялся в школе? – Вспоминая, как я изводился в ее отсутствие, я почувствовал раздражение, граничащее с злостью.

– Ну, ты же сам спрашивал, не жжет ли меня солнце, – нет, не жжет. Но в солнечную погоду мне лучше не выходить – по крайней мере, там, где меня может кто-нибудь увидеть.

– Почему?

– Покажу как-нибудь, – пообещала она.

Некоторое время я обдумывал ее слова.

– Могла хотя бы сообщить, что уже вернулась.

Она озадачилась.

– Но я же знала, что с тобой все в порядке.

– Ага, зато я не знал, где ты. И мне… – я смутился и опустил глаза.

– Тебе – что? – ее шелковистый голос гипнотизировал, как и взгляд.

– Глупо звучит, конечно, но… я места себе не находил. Я уж думал, что ты не вернешься. Думал, ты догадалась, что я обо всем узнал… и решила исчезнуть. И я не знал, как быть дальше… Мне надо было еще раз увидеться с тобой. – Кровь прилила к моим щекам.

Она молчала. Я в тревоге поднял глаза и увидел на ее лице отражение боли.

– Эдит, что с тобой?

Она тихо застонала.

– Так нельзя.

Я не понял, в чем дело.

– Что такого я сказал?

– А разве ты не видишь, Бо? Одно дело – мучиться самой, и совсем другое – когда страдаешь ты. – Ее полные боли глаза были устремлены на дорогу, слова сыпались так быстро, что я едва успевал понимать их смысл. – Не хочу слышать, что тебе пришлось так тяжело. Так нельзя. Я опасна, Бо. Тебе повезет, если ты останешься в живых.

– И пусть.

– Ну и глупо.

– Может быть, зато это правда. Мне все равно, кто ты. Уже слишком поздно.

Она негромко и резко выпалила:

– Не смей так говорить. Еще не поздно. Я могу сделать так, чтобы все стало, как раньше. И сделаю.

Я смотрел вперед, снова радуясь, что на мне шарф. Мою шею сейчас наверняка сплошь покрывали багровые пятна.

– Я не хочу, чтобы все стало, как раньше, – пробормотал я, думая, не убрать ли руку. И не стал. Наверное, и Эдит про нее забыла.

– Прости, это я виновата в том, что случилось с тобой. – В голосе слышалось искреннее сожаление.

Ночная тьма безмолвно неслась мимо нас. Я заметил, что машина сбавила скорость, и даже в темноте узнал привычные ориентиры. Мы въезжали в Форкс. Поездка заняла меньше двадцати минут.

– Завтра увидимся?

– А ты хочешь? – прошептала она.

– Больше всего на свете. – Я сам удивился тому, с какой страстью прозвучали эти слова. Не стоило и пытаться скрыть правду.

Она закрыла глаза. Но машина ни на сантиметр не отклонилась от середины ряда.

– Значит, увидимся, – наконец сказала Эдит. – Мне ведь тоже сдавать сочинение.

Она взглянула на меня, и если ее лицо стало спокойнее, глаза все еще смотрели с тревогой.

Я не заметил, как мы подъехали к дому Чарли. В окнах горел свет, мой пикап был на месте, все выглядело, как обычно. Все равно что проснуться в разгар сна, с которым не хочешь расставаться, упрямо жмуришься, чтобы он не кончался, мотаешь головой на подушке, лишь бы вернуть его. Эдит заглушила двигатель, но я не шевелился.

– Займешь мне место за обедом? – нерешительно спросил я.

И получил в награду широкую улыбку.

– Запросто.

– Обещаешь? – изобразить беспечный тон не удалось.

– Обещаю.

Я смотрел в ее глаза, и они снова притягивали меня, как магнит, меня влекло к ней, и я не находил в себе сил сопротивляться. Да и желания такого не было. Слово «вампир» по-прежнему висело в воздухе, но я уже начинал привыкать к нему и почти не обращал на него внимания. Лицо Эдит было немыслимо совершенным, и от этого совершенства почему-то щемило сердце. Но отводить взгляд не хотелось. Хотелось узнать, на самом ли деле ее губы такие же нежные и шелковистые, как и рука…

Внезапно она выбросила ладонью вперед левую руку, задержала ее в сантиметре от моего лица, словно желая меня оттолкнуть, вжалась в дверцу машины, и ее глаза стали испуганными и огромными, а зубы сжались.

Я отпрянул.

– Извини!

Долгую минуту она молча смотрела на меня, и я мог бы поклясться, что она не дышит. Немного погодя она слегка успокоилась.

– Поосторожнее с этим, Бо, – наконец бесстрастно предупредила она.

Бережно, словно я был сделан из стекла, она сняла мою руку со своей руки и отпустила. Я скрестил руки на груди.

– Наверное… – начала она.

– Я исправлюсь, – живо перебил я. – Назови свои правила, и я буду следовать им.

Она вздохнула.

– Я серьезно, Эдит. Только скажи, и я сделаю все, что ты хочешь. – Сказав эти слова, я мгновенно пожалел о них: а вдруг она попросит забыть о ней? Этого я точно выполнить не смогу.

Но она улыбнулась.

– Ладно, есть одна просьба.

– Да? – я насторожился.

– Больше не ходи в лес один.

Я удивился так, что отчетливо представил выражение своего лица.

– Как ты узнала?

Она прикоснулась к кончику своего носа.

– Правда? Значит, у тебя потрясающее обоняние…

– Ты выполнишь мою просьбу? – перебила она.

– Конечно, легко. А можно узнать, почему?

Она нахмурилась и непроницаемым взглядом уставилась мимо меня в окно.

– Я – не самое опасное, что есть в здешних местах. Давай пока этим и ограничимся.

Ее голос вдруг зазвучал настолько мрачно, что я поежился.

– Как скажешь.

Она вздохнула.

– До завтра, Бо.

Я нехотя открыл дверцу.

– До завтра, – я сделал ударение на втором слове, начиная выбираться из машины.

– Бо!..

Я обернулся, неуклюже наклонился, заглядывая в машину, а Эдит наклонилась ко мне, и ее бледное божественное лицо оказалось на расстоянии нескольких сантиметров от моего. У меня в груди остановилось сердце.

– Спокойной ночи, – пожелала она. Ее дыхание овеяло мое лицо, ошеломив тем же самым тонким ароматом, который ощущался в машине, только более ярким. Я ошеломленно захлопал глазами. Она отстранилась.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я кое-как выбрался из машины и, пошатнувшись, схватился за дверцу. Кажется, Эдит засмеялась, но звук был слишком тихим – возможно, он мне просто почудился.

Эдит дождалась, когда я доковыляю до двери, потом потихоньку завела двигатель. Я обернулся, чтобы проводить взглядом серебристую машину, через мгновение скрывшуюся за поворотом, и вдруг почувствовал, как сильно похолодало.

Машинально я достал ключ и отпер дверь.

– Бо? – крикнул Чарли из гостиной.

– Да, пап, это я. – Я захлопнул дверь и зашел к нему. Чарли лежал на своем любимом диване и смотрел бейсбол.

– Что-то ты рановато.

– Разве это рано?

Мне казалось, я пробыл вместе с Эдит несколько дней… а может, всего несколько секунд. Словом, совсем недолго.

– Еще и восьми нет, – сообщил он. – Как тебе фильм?

– Да я и не запомнил его толком.

– Что это у тебя на шее?

Я схватился за шарф, о котором совсем забыл, попытался стащить его, но он был слишком плотно замотан вокруг шеи, так что я чуть не задушил себя.

– Уф! Забыл куртку, и кто-то одолжил мне шарф.

– По-дурацки выглядит.

– Ага, зато тепло.

– А что такой бледный? С тобой все в порядке?

– Да я вроде всегда бледный, разве нет?

– Пожалуй.

Вообще-то у меня начинала кружиться голова и немного знобило, хотя я знал, что в комнате тепло.

Может, это запоздалая реакция на стресс? Только не поддаваться!

– Мне… прошлой ночью не спалось, – объяснил я Чарли. – Пожалуй, завалюсь сегодня пораньше.

– Спокойной ночи, сынок.

Я медленно побрел наверх, чувствуя, как голову затягивает плотный туман. Непонятно почему, я был обессилен и здорово мерз. Почистив зубы, поплескал горячей водой в лицо и вздрогнул от неприятного ощущения. В спальне я скинул ботинки и не раздеваясь упал на кровать, уже второй раз за неделю. Пытаясь согреться, плотно закутался в одеяло.

Мысли теснились и путались, как бывает, когда сильно кружится голова. Перед глазами непрерывной чередой возникали образы – одни мне хотелось рассмотреть получше, другие я вообще не запоминал. Стремительно летящая навстречу лента шоссе, приглушенный желтый свет в ресторане, яркий цвет ее волос с металлическим отливом, изгиб ее губ, растянутых в улыбке, нахмуренные брови, ошарашенный Джереми, слепящий свет фар, направленный мне в лицо пистолет, ледяная испарина… Я снова задрожал; казалось, кровать ходит подо мной ходуном.

Нет, некогда мне думать о неприятном – слишком многое надо запомнить, навсегда запечатлеть в памяти. Я зарылся носом в шарф, который по-прежнему был у меня на шее, и вдохнул ее запах. И почти сразу вдруг расслабился, дрожь утихла. Мысленно я представлял себе ее лицо – каждый ракурс, каждое выражение, каждый оттенок ее настроения.

Кое-что я уже знал наверняка. Во-первых, Эдит на самом деле вампир. Во-вторых, она отчасти воспринимает меня как еду – такова уж ее природа. Но в конечном итоге все это неважно. Важно лишь одно: я люблю ее больше, чем, как мне казалось, я вообще способен любить. Эдит – единственное, что мне нужно в этой жизни.

10. Расспросы

Утром все выглядело иначе.

Все, что минувшей ночью, в темноте, представлялось возможным, при свете солнца казалось глупой неудачной шуткой.

Да и было ли это? Может, меня подводит память? Неужели Эдит действительно говорила все это? Неужели я сам сказал все то, что было сказано?

Шарф, который она стащила у брата, лежал поверх моего рюкзака, и мне достаточно было лишь подойти, чтобы дотронуться до него. Ладно, шарф, по крайней мере, настоящий.

За окном было туманно и пасмурно – идеальная для вампиров погода. Значит, у Эдит нет причин не появляться сегодня в школе. Я оделся как капуста, чтобы не замерзнуть без куртки.

Чарли внизу я не застал и, посмотрев на часы, понял, что уже почти опаздываю в школу. Проглотив плитку гранолы, я запил ее молоком прямо из пакета и бросился к двери. Надеюсь, дождь не начнется, пока я не разыщу Джереми. Если повезет, моя куртка по-прежнему у него в машине.

Туман был сильным, как будто в воздухе повис густой дым; его сырое прикосновение к лицу казалось ледяным. Скорей бы прыгнуть в машину и включить печку. Из-за тумана я не заметил, что у дома стоит еще одна машина; я увидел ее, только сделав несколько шагов по подъездной дорожке. Знакомая серебристая машина. Сердце заколотилось так дико и сбивчиво, что я всерьез испугался приступа.

Окно со стороны пассажирского сиденья было открыто, Эдит наклонилась ко мне, стараясь не засмеяться при виде моего лица, на котором отчетливо читалось: «А вдруг у меня сердечный приступ?!»

– Подбросить до школы?

Она улыбалась, но голос звучал нерешительно. Облегчать мне задачу она не собиралась: я должен был сознательно сделать свой выбор. Возможно, она даже ждала отказа. Напрасно.

– Ага, спасибо. – Я старался говорить как ни в чем не бывало. Наклонив голову, чтобы сесть в теплую машину, я заметил легкую бежевую куртку на подголовнике пассажирского сиденья.

– Что это?

– Куртка Ройала. Не хочу, чтобы ты простудился.

Я аккуратно переложил куртку на заднее сиденье. Даже если Эдит не видит ничего особенного в том, чтобы заимствовать вещи у братьев, неизвестно, как к этому относятся сами братья. Несмотря на то, что прошло уже несколько недель после инцидента с фургоном, мне отчетливо запомнилось выражение их лиц. Выражение на лице Ройала можно было описать единственным словом – «бешенство».

Преодолевать трудности, общаясь с Эдит, я был готов, но к Ройалу это не относилось.

Достав шарф из рюкзака, я положил его поверх куртки.

– Со мной все в порядке, – заверил я и дважды стукнул кулаком себя в грудь. – Иммунитет в норме.

Она рассмеялась, но я так и не понял, что ее насмешило – то ли шутка, то ли я сам. Ну и ладно. Лишь бы ей было весело.

Эдит везла меня по окутанным туманом улицам, как всегда, чересчур быстро, почти не глядя на дорогу. Куртки на ней тоже не было – только бледно-сиреневый свитер. Свитер обтягивал тело, я старался не глазеть на него. Волосы она подняла и небрежно заколола на затылке, и ее стройная открытая шея тоже отвлекала внимание. Нестерпимо хотелось провести по ней пальцами…

Но надо было помнить об осторожности, ведь она предупреждала меня вчера вечером. Я не очень понял, что она имела в виду, но был готов сделать все, что в моих силах, потому что так пожелала она. И удержаться от любых поступков, способных отпугнуть ее.

– Ну что, в «двадцать вопросов» сегодня не играем? – спросила она.

– Вчерашние вопросы тебя достали?

– Не достали, просто… запутали.

Ее ответ удивил меня. До сих пор мне казалось, что это я ни черта не понимаю.

– Что это значит?

– Твоя реакция… не могу в ней разобраться.

– Моя реакция?

Она взглянула на меня, подняв бровь.

– Вот именно, Бо. Когда я сказала тебе, что пью кровь, ты должен был испугаться. Скрестить пальцы, побрызгать святой водой, завопить, убежать сломя голову…

– Да?.. Хм. В следущий раз постараюсь исправиться.

– Только хорошенько отрепетируй ужас на лице.

– Вчера вечером я испытывал все что угодно, только не ужас.

Она раздраженно выдохнула. Я не знал, что сказать. Никакие силы не заставили бы меня убежать от нее со всех ног.

– Эм-м… а где твои родичи?

Вообще-то вспоминать о ее семье мне не хотелось. Как и заострять внимание на том, что есть и другие вампиры, способные внушать настоящий ужас.

Но обычно в ее машине все места были заняты, а сегодня нет. Я-то, конечно, только радовался этому и в любом случае принял бы приглашение Эдит подвезти меня, но стая разъяренных вампиров на заднем сиденье могла подпортить удовольствие от поездки.

Эдит свернула на школьную стоянку. Уже добрались.

– Они поехали на машине Ройала, – ответила она, указав на блестящий алый кабриолет. – Шикарный, да?

– Зачем же он ездит на твоей машине, когда у него есть такая тачка?

– Я же сказала – она слишком шикарна. А мы стараемся не выделяться.

Я рассмеялся, открывая дверцу.

– Не обижайся, но, по-моему, не выделяться – это не про вас.

Она закатила глаза.

До начала занятий еще оставалось время. Эдит гнала машину как сумасшедшая и доставила меня в школу задолго до начала урока.

– Если эта машина так привлекает внимание, почему же Ройал сегодня приехал на ней?

– Из-за меня. Все неприятности из-за меня, во всяком случае, так считает Ройал. А ты разве не заметил, Бо?

Она обошла вокруг машины, и мы дружно зашагали по территории школы. Мне хотелось сократить и без того близкое расстояние между нами, обнять ее за плечи, но я опасался, что с ее точки зрения такой поступок будет недостаточно осторожным.

– Тогда зачем вам такие дорогие машины? – размышлял я вслух. – Если вы так оберегаете свою частную жизнь, подержанных «хонд» везде навалом.

– Из прихоти, – призналась она с озорной улыбкой. – Все мы любим быструю езду.

– Кто бы сомневался, – пробормотал я себе под нос.

Под навесом у входа в кафетерий ждал Джереми, глаза которого от удивления чуть не выпадали из орбит. В руках он держал мою куртку

– А, Джер, – сказал я, когда до него оставалось несколько шагов. – Спасибо, что захватил.

Он молча протянул мне куртку.

– Доброе утро, Джереми, – вежливо произнесла Эдит. Я видел, что она даже не пыталась очаровать его, но для этого ей хватило легчайшего намека на улыбку.

– М-м… привет. – Джереми перевел взгляд вытаращенных глаз на меня, пытаясь собраться с мыслями. – На тригонометрии увидимся.

– Ага, давай.

Он отошел, но пару раз оглянулся.

– И что же ты ему скажешь? – шепотом спросила Эдит.

– Что? – Я перевел взгляд со спины Джереми на Эдит. – А-а. О чем он думает?

Она поджала губы.

– Не знаю, этично ли тебе рассказывать…

– А пользоваться своим преимуществом этично?

Она лукаво улыбнулась.

– Джереми хочет знать, встречаемся ли мы. И насколько далеко у нас все зашло.

Кровь бросилась мне в голову так внезапно, что я налился багровым румянцем меньше чем за одну секунду.

Она отвернулась, на ее лице отразилась такая же острая неловкость, какую ощущал я. Сделав шаг в сторону, она скрипнула зубами.

Мне понадобилась целая минута, чтобы сообразить: краска, в которую меня бросило, имела для нее совершенно другое значение.

И я сразу остыл.

– Ну и что мне ему сказать?

Эдит зашагала вперед, и я последовал за ней, не глядя, куда мы идем.

Немного погодя она повернулась ко мне, и ее лицо снова было спокойным, на нем играла улыбка.

– Вопрос в самую точку. Не могу дождаться, когда ты на него ответишь.

– Эдит!..

Она усмехнулась, порывисто подняла маленькую руку и отвела со лба прядь моих волос. У меня быстрее застучало сердце.

– Увидимся за обедом, – сказала Эдит, показывая ямочки на щеках.

Я стоял, как будто меня ударили шокером, а Эдит тем временем развернулась на каблуках и зашагала в другую сторону.

Опомнившись, я увидел, что стою возле двери кабинета английского. Трое старшеклассников пялились на меня с разной степенью изумления и восторга. Наклонив голову, я проскользнул мимо них в класс.

Неужели Джереми и вправду отважится спросить у меня такое? Будет ли подслушивать Эдит мой ответ?

– Доброе утро, Бо.

Маккайла уже сидела на своем обычном месте, ее приветствие звучало как-то подавленно. Правда, Маккайла улыбалась, но, похоже, из вежливости, а не радуясь встрече со мной.

– Привет, Маккайла. Как дела?

– Хорошо. Как вчерашнее кино?

– Да я вообще-то не ходил. Сначала заблудился, потом…

– Да, я слышала, – кивнула она.

Я растерянно заморгал.

– От кого?

– Встретила Джереми на стоянке.

– А-а.

– Он говорит, ты ничего не потерял. Фильм был никакой.

– Ну и ладно.

Она вдруг принялась заинтересованно осматривать свои ногти и сдирать с них лиловый лак.

– Так ты что: заранее все продумал? Джереми считает, что это возможно, вот я и хотела узнать: зачем вообще было ломать комедию?

– Да нет же, я действительно собирался в кино. Ничего я не планировал. Просто заблудился, и… как-то так сложилось…

Маккайла недоверчиво фыркнула и посмотрела на часы. Мисс Мейсон была чем-то занята за своим столом и, похоже, начинать урок не спешила.

– Здорово, что ты согласилась встретиться с Джереми в понедельник, – сказал я, чтобы сменить тему. – Он говорит, все было супер.

По крайней мере, сказал бы, если бы я додумался спросить его.

Она снова принялась изучать ногти, но ее уши заметно порозовели.

– Правда? – совершенно другим тоном спросила она.

– Ага. – Я понизил голос: – Но имей в виду: я тебе ничего не говорил. И не рассказывал, что он считает тебя самой классной девчонкой.

Ее уши покраснели сильнее.

– А-а, мужская солидарность. Ясно.

– Так что я ничего не говорил.

Наконец-то она расцвела улыбкой, как раньше.

Мисс Мейсон встала и попросила нас открыть учебники.

Я был уверен, что после этой беседы Маккайла оставит меня в покое, но когда урок закончился, увидел, как она переглянулась с Эрикой и снова занялась ногтями. Из класса мы вышли вместе.

– Знаешь… – начала она.

– Что?

– Да я просто хотела узнать: может, ты все-таки пойдешь на бал? Если хочешь, можешь пойти вместе с нами.

– На бал? – я растерянно уставился на нее. – Нет. Я же в Сиэтл уезжаю.

Она, похоже, удивилась, а потом успокоилась.

– Ясно. Ну ладно. Может, тогда поедем все вместе на выпускной? Скинемся, наймем лимузин.

Я застыл на месте.

– Вообще-то я не собирался на выпускной…

– Правда? Кошмар! – Маккайла рассмеялась. – Тогда предупреди Тейлор заранее. Она всем раззвонила, что на выпускной ее ведешь ты.

У меня отвалилась челюсть. Маккайла покатилась со смеху.

– Так я и думала, – заявила она.

– Ты что, серьезно? – спросил я, немного оправившись от потрясения. – Она же, наверное, пошутила.

– Логан и Джереми как-то разговорились о том, что надо бы продумать, как отметить выпускной, а Тейлор сказала, чтобы на нее не рассчитывали, потому что у нее свои планы – с тобой. Вот поэтому Логан на тебя и… ну, ты понимаешь. Он на Тейлор вроде как запал. А я подумала, что тебя надо предупредить. Ты же ради меня нарушил кодекс мужской солидарности.

– И что мне теперь делать?

– Объясни Тейлор, что не поведешь ее на выпускной.

– Не могу я! Что я ей скажу?

Она задорно улыбнулась.

– Дерзай, Бо. Или бери напрокат смокинг. Тебе решать.

Разговор с Маккайлой засел у меня в голове, так что на политологии я почти не слушал учителя. Неужели мне и вправду придется объясняться Тейлор? Я силился вспомнить, что сказал ей на стоянке, когда она звала меня на весенний бал. И почти не сомневался, что никакого согласия пойти с ней на выпускной не давал.

Когда я направлялся на тригонометрию, небо выглядело свинцовым. На прошлой неделе эта картина угнетала меня, а сегодня я улыбался. Оказалось, на свете есть кое-что получше солнца.

Войдя в класс, я увидел за партой в заднем ряду Джереми. Он не сводил глаз с двери, и я сразу вспомнил, что Тейлор – не единственная моя проблема. Шее стало жарко, и я пожалел, что отдал Эдит шарф.

В классе оставалось еще одно свободное место, через два ряда от Джереми… но лучше уж собраться с духом и покончить со всем разом.

Мисс Варнер пока не появилась. Что это учителя сегодня опаздывают? Как будто им начхать, что мы останемся невеждами.

Я сел рядом с Джереми.

– Ну, парень, ты даешь! – начал он. – Кто бы мог подумать, что ты провернешь такой номер?

Я закатил глаза.

– Ничего я не проворачивал.

– Ага, рассказывай! – он ткнул меня кулаком в плечо. – Эдит Каллен! Давай, колись. Как же ты исхитрился?

– Не было такого.

– И давно это у вас? Это что, секрет? Может, она не хочет, чтобы ее родичи узнали? Потому ты и прикинулся, что идешь с нами в кино?

– Я вообще не прикидывался. Понятия не имел, что прошлым вечером она тоже собиралась в Порт-Анджелес. И никак не ожидал ее там встретить.

Моя откровенность расстроила его.

– А до вчерашнего вечера ты хоть раз встречался с ней?

– Ни разу.

– То есть просто случайное совпадение, да?

– Наверное.

Когда я говорю правду, это сразу ясно, – и точно так же ясно, когда я вру. На лице Джереми снова возникло недоверчивое и понимающее выражение.

– Просто, знаешь ли, ни для кого не секрет, что ты запал на нее с самого первого дня.

Я поморщился.

– Правда, что ли?

– Вот я и хотел узнать, как ты ее окрутил. Может, у тебя есть лампа с джинном? Или ты нарыл на нее компромат? А может, продал душу дьяволу?

– Считай, как хочешь.

– Ну сделка-то хоть выгодная? Держу пари, жаркая была ночка?

Я уже начинал злиться, но понимал, что любую мою реакцию он истолкует по-своему и только еще больше убедится: что-то было.

И я невозмутимо ответил:

– Пораньше лег спать. Был дома еще до восьми.

– Что, правда?

– Это был просто ужин и поездка до дома, Джереми.

– А как же сегодня утром? Ты все еще был с ней.

– Все еще? То есть?.. А, так ты думал, что она всю ночь была со мной?

– А нет, что ли?

– Нет.

– Но ты приехал на ее машине…

– Она заехала за мной сегодня утром.

– Почему?

– Понятия не имею. И предложила подвезти. Отказываться я не собирался.

– И все?

Я пожал плечами.

– Правда, что ли? Умоляю, скажи хоть, что чмокнул ее! Или еще что!

Я недовольно нахмурился.

– Ничего подобного.

Он с отвращением поморщился.

– Вот ведь западло, в жизни такого не слышал, точняк. Беру свои слова обратно – насчет того, как ты все ловко провернул. Ясно же, что она с тобой только из жалости.

– Ага, наверное.

– Попробую притвориться несчастным. Может, Эдит на таких западает.

– Флаг в руки.

– А ты ей скоро наскучишь, как пить дать.

При этих словах мне не удалось сохранить безразличие, Джереми заметил перемену и самодовольно усмехнулся.

– Угу, – кивнул я. – Твоя правда.

В класс вошла мисс Варнер и принялась писать на доске уравнения.

– Но знаешь, что? – шепнул Джереми. – Уж лучше я буду встречаться с нормальной девчонкой.

Я уже завелся. Мне не понравилось, как вообще он отзывался об Эдит, а слово «нормальной» меня покоробило. Да, Эдит не назовешь нормальной, но не потому, что с ней что-то… не так. Она не просто ненормальная – она превосходит нормальный уровень по всем статьям. Эдит настолько выше всего, что считается нормальным, что они просто не могут существовать с ней в одной плоскости.

– И правильно, – резким шепотом отозвался я. – Знай свой шесток.

Джереми метнул на меня удивленный взгляд, но я смотрел на учительницу. Он продолжал пялиться на меня, пока мисс Варнер не заметила это и не вызвала его отвечать. Он судорожно принялся листать учебник, пытаясь понять, о чем его спрашивают.

На испанский Джереми ушел один, но мне было наплевать. Я по-прежнему злился. Только после урока, когда я начал запихивать учебники в рюкзак – пожалуй, чересчур торопливо, – он снова заговорил со мной:

– Ты сегодня за обедом сидишь не с нами?

Его лицо опять стало недоверчивым и настороженным. Он явно рассчитывал, что я захочу порисоваться и пренебрегу обществом Эдит, чтобы выглядеть круче в глазах парней. Ведь мы с ним дружили уже довольно давно. Парням вроде бы положено рассказывать друг другу такие вещи. Может, это и есть кодекс мужской солидарности, который я сам выдумал.

– Там видно будет, – откликнулся я. Ни к чему мне излишняя самоуверенность. Я уже усвоил, что Эдит имеет свойство внезапно исчезать, и боялся сглазить.

Он ушел, не дожидаясь меня, но на пороге класса вдруг споткнулся и замер.

– Ну ни хрена себе! – громко выпалил он, потом оглянулся на меня, тряхнул головой и вышел.

Я бросился к двери – посмотреть, что все это значит, но меня опередили. Один за другим мои одноклассники останавливались на пороге, оглядывались на меня и уходили. К тому времени, как я вышел из класса, я уже не знал, что и думать. По какой-то нелепой причине я ожидал, что увижу Тейлор в сверкающем бальном платье и диадеме.

Но за дверью класса, прислонившись к стене и сияя красотой, меня ждала Эдит. Ее распахнутые золотистые глаза насмешливо блестели, уголки губ дрожали, готовые растянуться в улыбке. Волосы по-прежнему были собраны на затылке, и мне страшно захотелось протянуть руку и распустить их.

– Привет, Бо.

– Привет.

Я чувствовал, что на нас смотрят, но мне было все равно.

– Есть хочешь? – спросила она.

– А как же.

На самом деле я понятия не имел, хочу я есть или нет.

Закинув на плечо сумку, Эдит направилась к кафетерию.

– Постой, дай я понесу, – вызвался я.

– По-твоему, мне тяжело?

– Ну, я просто…

– Хорошо. – Она сняла сумку с плеча и протянула ее мне, нарочно держа на мизинце.

– М-м… спасибо, – кивнул я, когда она уронила ремешок сумки мне на руку.

Надо было сразу догадаться, что сумка окажется вдвое тяжелее моего рюкзака. Я подхватил ее, не дав свалиться на дорожку, и с трудом взгромоздил на свободное плечо.

– Ты всегда берешь с собой в школу кирпичи?

Она рассмеялась.

– Арчи просил меня утром захватить кое-что для него.

– Арчи – твой любимый брат?

Она вскинула голову.

– Некрасиво выделять кого-то одного.

– Я единственный ребенок, – объяснил я. – Меня все любят.

– Оно и видно. Но почему ты так решил?

– Ты упоминаешь его чаще остальных.

Она задумалась, но промолчала.

В кафетерии я встал следом за ней в очередь. Не удержавшись, я краем глаза бросил взгляд в угол зала. Вся семья Эдит была уже на месте. Нас с Эдит они не замечали, или им было все равно. Мне вспомнился вывод, сделанный Джереми – что мы с Эдит встречаемся втайне от ее родных. Но на самом деле она, похоже, ничего не скрывала от остальных, и я невольно задумался, как они относятся ко мне.

И как мне относиться к ним.

В этот момент Арчи поднял голову и улыбнулся мне. Я машинально улыбнулся в ответ, потом повернул голову, думая, что, возможно, его улыбка предназначалась Эдит. Она видела Арчи, но вид у нее был недовольный. Казалось, между ними происходит какой-то безмолвный диалог. Сначала Арчи улыбнулся, показывая белоснежные сверкающие зубы. Эдит с вызывающим видом вскинула брови, ее верхняя губа слегка приподнялась. Арчи закатил глаза и поднял руки жестом «сдаюсь!». Тогда Эдит повернулась к нему спиной, встала в очередь, схватила поднос и принялась нагружать его едой.

– Мы все очень близки, но с Арчи у меня особые отношения, – наконец ответила она на мой вопрос, понизив голос. Мне пришлось нагнуть голову, чтобы расслышать ее. – Хотя иногда он бывает несносным.

Я оглянулся на Арчи, который теперь смеялся. Он уже не смотрел на нас, но мне показалось, что смех предназначался Эдит.

– Итого двадцать четыре тридцать три, – услышал я голос кассира.

– Что? – я посмотрел на поднос.

Эдит уже расплачивалась, а затем понесла поднос к столу, за которым мы сидели на прошлой неделе.