Читать книгу "Сумерки / Жизнь и смерть: Сумерки. Переосмысление (сборник)"

Я обвел взглядом их лица и снова испытал шок. Если бы мой мозг не стал более… вместительным, чем раньше, я забыл бы, что собирался сказать. Но я, к счастью, оправился очень быстро.

– Нет, я хочу, как вы, – обратился я к Карин.

Она улыбнулась, и от этой улыбки у меня захватило бы дух, если бы я по-прежнему дышал.

– Если бы это было так просто!.. Но ты сделал благородный выбор. Мы поддержим тебя.

Эдит коснулась моей руки.

– Нам надо на охоту, Бо. Это поможет тебе быстрее заживить горло.

Как только она упомянула про горло, я вдруг сосредоточился на сухом жжении в нем. И сглотнул. Но…

– На охоту? – спросил я новым голосом. – Но я… никогда раньше не бывал на охоте. Даже на нормальной человеческой охоте, поэтому я вряд ли смогу… я просто понятия не имею, как…

Элинор хмыкнула.

Эдит заулыбалась.

– Я тебе покажу. Это очень просто и естественно. Ты же хотел увидеть, как я охочусь?

– Только вдвоем? – уточнил я.

На долю секунды она смутилась, потом ее нахмуренный лоб разгладился.

– Конечно, как скажешь. Пойдем со мной, Бо.

Не отпуская мою руку, она встала. Я тоже очутился на ногах, и это движение было настолько простым, что я удивился, почему боялся попробовать. Тело послушно исполняло все мои приказы.

Эдит бросилась к задней стене большого зала – стеклянной стене, которая теперь, когда снаружи царила ночь, стала зеркалом. Я увидел две бледные фигуры, мелькнувшие в глубине этого зеркала, и остановился. И тут случилось странное: я остановился так внезапно, что Эдит продолжала двигаться вперед, держа меня за руку, и хотя она тянула меня за собой, я не сдвинулся с места. Наоборот, притянул ее к себе. Словно мне это ничего не стоило.

Но отметил я это лишь мимоходом. Мое внимание было приковано к собственному отражению.

Я видел свое лицо искаженным в выпуклой линзе глаз – видел самую середину лица, без краев. Точнее, одни глаза – блестящие, почти светящиеся, красные, и этого хватило, чтобы привлечь мое внимание. А потом разглядел все лицо. И шею, и руки.

Если бы кто-нибудь вырезал контур моего человеческого тела, а сейчас примерил меня к нему, то в него вписалась бы и нынешняя версия. Но несмотря на то, что я занимал прежний объем, очертания изменились. Стали более резкими и выраженными, как будто эту фигуру вырубили изо льда, позабыв сгладить острые края.

Мои глаза… их цвет был особенно заметен, но в целом изменилась и форма. Смутно, словно вглядываясь сквозь воду, я припомнил, каким был мой взгляд. Нерешительным. Будто я никогда не знал точно, кто я такой. А после того, как я встретил Эдит – заглядывать в память было по-прежнему нелегко, – во взгляде появилась уверенность.

Но сейчас взгляд был не просто решительным, а беспощадным. Если бы я встретился со своим нынешним «я» в темном переулке, я перепугался бы до смерти.

Вот в чем дело, догадался я. Теперь людям полагается бояться меня.

На мне по-прежнему были мои джинсы, заляпанные кровью, и незнакомая голубая рубашка.

– Ух ты! – вырвалось у меня. Я встретился взглядом с отражением Эдит.

Это тоже было странно. Поскольку Бо в зеркале выглядел рядом с Эдит… правильно. Словно ему там самое место. А не как раньше, когда люди вокруг считали, что она со мной только из жалости.

– Еще бы! – откликнулась она.

Я глубоко вздохнул и кивнул.

– Ясно.

Она снова потянула меня за руку, я последовал за ней. Не прошло и четверти секунды, как мы вышли в застекленную дверь под лестницей и очутились на лужайке за домом.

Не было ни луны, ни звезд, – небо скрывали плотные облака. Тьма кромешная, если не считать светящегося прямоугольника – стеклянной стены дома. Но я видел все.

– Ух ты, – снова сказал я. – Вот это круто.

Эдит взглянула на меня, словно удивленная моей реакцией. Неужели она забыла, как впервые смотрела на мир глазами вампира? Мне казалось, она говорила, что больше я ничего и никогда не забуду.

– Нам придется зайти поглубже в лес, – предупредила она. – На всякий случай.

Вспомнив суть ее рассказов об охоте, я кивнул:

– Ясно. Чтобы поблизости не было людей. Понял.

И вновь на ее лице мелькнуло удивление и тут же исчезло.

– Иди за мной, – велела она.

Она пронеслась по лужайке так быстро, что своими прежними глазами я не уловил бы это движение. На берегу реки она подпрыгнула, перелетела через реку, описав высокую дугу, и приземлилась среди деревьев на другом берегу.

– Вот прямо так? – крикнул я ей вслед.

И услышал, как она смеется.

– Поверь мне, это легко.

Супер.

Я вздохнул и бросился бежать.

Бегать я никогда не умел. По ровной поверхности – еще куда ни шло, если не отвлекаться и смотреть под ноги. Но если честно, даже в этом случае я в любую секунду рисковал запутаться в ногах и растянуться на земле.

А на этот раз все было иначе. Я летел, летел по лужайке быстрее, чем когда-либо двигался, и это было проще простого – переставлять ноги так, как надо. Я ощущал все свои мышцы, почти видел их слаженную работу, приказывал им делать именно то, что мне требовалось. На берегу реки я даже не сбавил темп. Я оттолкнулся от того же камня, как и Эдит, и полетел по-настоящему. Река ускользнула из-под меня, осталась позади, я взмыл в воздух как ракета, пролетел место приземления Эдит и углубился в лес.

На мгновение я запаниковал, сообразив, что понятия не имею, как приземляться, но оказалось, что моя рука сама знает, как надо схватиться за толстую ветку, а тело – как наклониться, чтобы ноги совершенно бесшумно коснулись земли.

– Ни фига себе! – не веря своим глазам, выдохнул я.

Я услышал, как Эдит бежит сквозь лес, и понял, что шум ее шагов знаком мне, как звуки собственного дыхания. Я без труда смог бы отличить ее шаги от любых других.

– Надо попробовать еще разок! – сказал я, как только она показалась из-за деревьев.

Она помедлила, хорошо знакомая мне досада снова отразилась на ее лице.

Я рассмеялся.

– Что ты хочешь знать? Я скажу тебе, о чем думаю.

Она нахмурилась.

– Я не понимаю. Ты… похоже, в отличном настроении.

– А… что в этом плохого?

– Неужели тебя не мучает жажда?

Я сглотнул, ощущая жжение. Оно было сильным, но не таким, как огонь, который угас совсем недавно. Жжение-жажда не проходила, она усиливалась, когда я сосредотачивался на ней, но я мог сосредоточиться и на чем-нибудь другом.

– Да, когда я думаю о ней.

Она расправила плечи.

– Если хочешь начать с этого – хорошо, так тоже можно.

Я посмотрел на нее: кажется, я что-то упустил.

– С этого? С чего?

Она с сомнением посмотрела на меня и вдруг развела руками.

– Знаешь, я думала, что теперь смогу слышать твои мысли. Но, наверное, этого никогда не случится.

– Извини.

Она рассмеялась, но смех прозвучал безрадостно.

– Ну что ты, в самом деле, Бо!

– А ты не могла бы намекнуть, о чем речь?

– Ты же хотел остаться со мной вдвоем, – напомнила она, словно это все объясняло.

– А, ну да.

– Потому что хотел сказать мне что-то?

Она снова расправила плечи и напряглась, словно в ожидании удара.

– А-а! Ну да, мне есть что сказать. Точнее, есть одна важная вещь, но я имел в виду другое. – Видя, как она расстроена возникшим непониманием, я честно признался: – Мне хотелось остаться с тобой вдвоем потому… в общем, извини за грубость, но что-то не тянет меня охотиться в присутствии Элинор, – сознался я. – Мне подумалось, что я наверняка хоть как-нибудь да облажаюсь, а Элинор не упустит случая посмеяться надо мной.

Ее глаза широко раскрылись.

– Ты боялся, что Элинор будет смеяться над тобой? И это все?

– Да, все. Твоя очередь, Эдит. А ты что подумала?

Она колебалась.

– Думала, что ты повел себя как джентльмен. И решил накричать на меня, когда мы останемся одни, чтобы этого не видела моя семья.

Я замер. Видимо, замирать мне теперь предстояло каждый раз, когда я чему-нибудь удивлюсь. Оттаял я через секунду.

– Накричать на тебя? – повторил я. – Эдит… а-а, ты про то, что говорила в машине, да? Ты извини, но я…

– «Извини»? Тебе-то за что извиняться, Бо Свон?

Она казалась рассерженной. Злой и красивой. Но я так и не понял, почему она сердится. И пожал плечами.

– Я хотел объяснить тебе сразу, но не смог. Просто не удавалось сосредоточиться…

– Само собой, сосредоточиться ты был не в состоянии!

– Эдит! – Расстояние, разделяющее нас, я преодолел одним стремительным шагом и положил руки ей на плечи. – Ты никогда не узнаешь, о чем я думаю, если будешь постоянно перебивать меня.

Недовольство на ее лице погасло, она старательно попыталась успокоиться. Потом кивнула.

– Так вот… – начал я. – В машине я хотел объяснить, что тебе вовсе незачем извиняться, мне было больно оттого, что ты так расстроилась. Ты ни в чем не виновата…

Она порывалась что-то возразить, но я прижал палец к ее губам.

– Все не так уж плохо, – продолжил я. – Да, голова еще кружится, мне надо обдумать миллион вещей, и, конечно, мне грустно, но я в порядке, Эдит. Рядом с тобой мне всегда хорошо.

Долгую минуту она смотрела на меня. Потом медленно подняла руку и отстранила мой палец от губ. Я не противился.

– Так ты не сердишься на меня за то, что я сделала с тобой? – тихо выговорила она.

– Эдит, ты мне жизнь спасла! Уже в который раз. С какой стати мне сердиться? Потому что ты спасла меня так, а не иначе? А что еще тебе оставалось?

Она выпустила воздух, словно вновь разозлилась.

– Как ты можешь?.. Бо, ты же видишь, что это моя вина. Я не спасла тебе жизнь, а отняла ее у тебя. Чарли… и Рене…

Я снова приложил палец к ее губам и глубоко вздохнул.

– Да. Это тяжело и еще долго будет тяжело. Может, и всегда. Но с какой стати я должен винить в этом тебя? Это же Джосс… убила меня. А ты вернула меня к жизни.

Она увернулась от моей руки.

– Если бы я не втянула тебя в свой мир…

Я рассмеялся, и она посмотрела на меня, как на чокнутого.

– Эдит, если бы ты не втянула меня в свой мир, Чарли и Рене потеряли бы меня еще три месяца назад.

Она нахмурилась, глядя на меня. Было ясно, что соглашаться со мной она не намерена.

– Помнишь, что я говорил, когда ты спасла мне жизнь в Порт-Анджелесе? Второй раз или третий? – Сам я вспомнил с трудом. Вызывать в памяти слова было легче, чем образы. Кажется, я ничего не перепутал. – Так вот… если мне было суждено умереть, Эдит… разве это не самая удивительная смерть из всех возможных?

Она долго смотрела на меня, потом покачала головой.

– Бо, это ты удивительный.

– Сейчас – да, наверное.

– И всегда был.

Я промолчал, но лицо выдало меня. Или просто Эдит слишком хорошо знала его и потратила столько времени, чтобы научиться понимать меня, что сразу уловила недосказанность.

– В чем дело, Бо?

– Просто… Джосс сказала кое-что… – я поморщился.

Эдит сжала зубы.

– Слишком уж много она наговорила, – прошипела она.

– А-а… – Мне вдруг захотелось ударить во что-нибудь кулаком. Но даже ради этого оставлять Эдит не стоило. – Так ты видела запись.

Ее лицо побелело. Стало взбешенным и в то же время измученным.

– Да, видела.

– Но когда? Я не слышал…

– Наушники.

– Лучше бы ты этого не…

Она покачала головой.

– Пришлось. А теперь забудь об этом. Какая ложь не дает тебе покоя? – Последние слова она процедила сквозь зубы.

Мне понадобилась минута.

– Ты не хотела, чтобы я стал вампиром.

– Да, ни в коем случае.

– Значит, это не ложь. И ты так расстроилась… Я понимаю, ты жалела Чарли и мою маму, но меня тревожило, что отчасти это потому, что… в общем, ты не ожидала, что я буду рядом так долго, потому и не готовилась… – Она быстро открыла рот, поэтому я закрыл его всей ладонью. – И если это так, не волнуйся. Если ты захочешь, чтобы я ушел, я согласен. Только объясни, что надо делать, чтобы никто из нас не попал в беду. Я и не надеялся, что ты вечно будешь терпеть меня. Ты, как и я, не выбирала эту судьбу. И я хочу, чтобы ты знала: я хорошо понимаю это.

Она дождалась, когда я уберу руку. Я не спешил, сомневаясь, что мне захочется услышать ее слова.

Зарычав, она показала зубы, но не в улыбке.

– Радуйся, что я тебя не укусила, – заявила она. – В следующий раз только попробуй зажать мне рот, чтобы сказать какую-нибудь глупость – да еще оскорбительную! Укушу!

– Извини.

Она закрыла глаза, обняла меня за талию и положила голову мне на грудь. Я машинально обнял ее. Она запрокинула голову и посмотрела на меня.

– А теперь послушай меня внимательно. Бо. Вот это – что ты теперь со мной, что ты останешься здесь, – все равно, как если бы разом исполнились все мои эгоистичные мечты. Но за все, чего я хочу, заплатить пришлось тебе. Я злюсь на себя, я в себе разочаровалась. И мне нестерпимо хочется воскресить следопыта, чтобы убить ее, и убивать еще, и еще, и еще…

Я не хотела, чтобы ты стал вампиром, – не потому, что ты недостаточно дорог мне, а именно потому, что я дорожу тобой, и ты заслуживаешь большего. Мне хотелось, чтобы ты жил человеческой жизнью, – это то, чего недостает всем нам. Но ты должен знать: если бы речь шла только обо мне, если бы тебе не пришлось заплатить за это, сегодня была бы лучшая ночь в моей жизни. Мне предстоит узнать, что такое вечность в сравнении с веком, и сегодня она впервые показалась мне прекрасной. Благодаря тебе.

Так что больше не смей думать, что ты мне не нужен. Ты всегда будешь нужен мне. Я тебя не заслуживаю, но всегда буду любить тебя. Ясно?

В ее искренности я не сомневался. Каждое слово было чистой правдой.

Я невольно расплылся в широкой усмешке.

– Тогда ладно.

Она улыбнулась в ответ.

– И я так думаю.

– Я хотел сказать кое-что важное: я люблю тебя. И всегда буду любить. Я знал это почти с самого начала. И раз уж все так вышло, думаю, с остальным мы как-нибудь разберемся.

Я обхватил ее лицо ладонями и наклонился, чтобы поцеловать ее. Как и все остальное, поцелуй дался мне очень легко. В нем не было не беспокойства, ни колебаний.

Но странно было ощущать, что сердце не выбивает сумасшедшее ударное соло, а кровь не пульсирует в жилах. Однако что-то пронзало меня, как электрический разряд, все нервы во мне словно ожили. И не просто ожили: казалось, радуется каждая клеточка. Мне хотелось только одного: обнимать Эдит. На ближайшую сотню лет я больше ничего не желал.

Она со смехом высвободилась из моих рук. На этот раз ее смех переполняла радость. Он звучал как музыка.

– Как тебе это удается? – смеялась она. – Ты же новообращенный вампир, но так спокойно обсуждаешь со мной будущее, улыбаешься мне, целуешь меня! А тебе полагается изнывать от жажды, и больше ничего.

– А для меня есть много чего еще, – возразил я. – Но если уж об этом речь, жажда меня действительно мучает.

Она привстала на цыпочки и крепко поцеловала меня.

– Я люблю тебя. Бежим охотиться.

Мы бежали вместе в темноте, которая была совсем не темной, и я ничего не боялся. Я знал, что на охоте мне будет легко – как и во всем остальном.

Эпилог
Событие

– Может, не стоило бы? – спросила она.

– Я должен быть здесь.

– Скажи мне, если станет совсем тяжело.

Я кивнул.

Мы сидели бок о бок на высоте тридцати метров над землей, в самой гуще веток вековой тсуги. Одной рукой я обнимал Эдит, другую она сжимала в своих ладонях. Я чувствовал ее взгляд на своем лице. Встревоженный взгляд.

Ветка под нами покачивалась на ветру.

На расстоянии километров трех от нас вереница машин ехала по Кэлава-Уэй, и у всех горели фары, хотя еще не стемнело. Мы выбрали юго-восточное направление, ветер дул с нашей стороны, – словом, мы сделали все возможное, чтобы не приближаться к людям и не чуять их. С такого расстояния Эдит не могла читать мысли, но это было лишь к лучшему. Я догадывался, о чем думают люди в этой процессии.

Первым ехал катафалк, сразу за ним – знакомая патрульная машина. Мама сидела впереди, рядом с водителем, Фил – на заднем сиденье. Я узнал почти всех, кто сидел в других машинах.

Панихиды я не видел – она состоялась в церкви. Хватило бы и надгробной церемонии.

И катафалк был лишним. Для моих останков, обнаруженных в сгоревшем пикапе, не требовался гроб. Если бы я мог, я посоветовал бы родителям не тратить деньги зря и ограничиться урной. Но если им от этого легче… Может, будет лучше, если они смогут прийти ко мне на могилу.

Я уже видел, где они собирались похоронить меня – точнее, останки, которые считали моими. Могилу вырыли вчера, рядом с бабушкой и дедушкой Свон. Оба умерли, когда я был еще маленьким, я плохо помнил их. Надеюсь, они не против, что рядом будет покоиться чужой человек.

Имени этого незнакомца я не знал. И не пытался выяснить, как именно Арчи и Элинор фальсифицировали мою смерть. Знал только, что недавно похороненный человек примерно моих размеров отправился в последний путь по второму разу. Видимо, уничтожено было все, что помогло бы опознать тело – зубы, пальцы и так далее. Я сочувствовал этому парню, но полагал, что он не против. Ведь он ничего не почувствовал, когда пикап рухнул в ущелье где-то в Неваде, взорвался и сгорел. Родные незнакомца уже отгоревали о нем. Им остались могила и надгробие с именем. И у моих родителей будет и то, и другое.

Гроб несли и Чарли, и мама. Даже издалека я видел, что Чарли постарел на двадцать лет, а мама идет как лунатик. Я узнал ее черное платье: она купила его для одного официального приема, а потом решила, что оно ее старит, и отправилась на тот прием в красном. На Чарли был костюм, которого я раньше не видел. Скорее, старый, чем новый: он не застегивался на животе, галстук выглядел чересчур широким.

Фил тоже помогал нести гроб, как и Аллен и его отец, преподобный Вебер. За Алленом шагал Джереми. Даже Бонни Блэк держалась за одну из медных ручек гроба, а Джулс толкала ее кресло.

В толпе я заметил почти всех, с кем познакомился в школе. Многие были в черном, почти все обнимались и плакали. Это меня удивило: ведь некоторых ребят я почти не знал. И догадался, что плачут они просто оттого, что всегда грустно, когда кто-нибудь умирает семнадцатилетним. Наверное, они задумались о том, что и они смертны, и все такое.

Одна группа стояла в стороне – Карин, Эрнест, Арчи, Джессамин, Ройал и Элинор, все в светло-сером. Они держались прямее всех и даже издалека их кожа выглядела не так, как у людей… возможно, только с точки зрения вампира.

Церемония казалась бесконечной. Гроб опустили, священник произнес какую-то речь – проповедь? – мама и папа бросили по цветку в могилу, на крышку гроба, потом все смущенно выстроились в очередь, чтобы выразить соболезнования моим родителям. Лучше бы маму просто оставили в покое. Она тяжело привалилась к Филу, и я видел, что ей необходимо прилечь. Чарли крепился, но и он выглядел так, словно был готов сломаться. Джулс подкатила к нему Бонни и сама встала рядом. Потянувшись, Бонни взяла Чарли за руку. Это как будто немного помогло. Теперь Джулс стояла так, что я отчетливо видел ее лицо. Но лучше бы я его не видел.

Карин и остальные Каллены очутились в конце очереди. Мы смотрели, как они медленно продвигаются вперед. Утомлять маму разговорами они не стали, ведь они были даже не знакомы. Арчи притащил откуда-то стул для нее, Фил поблагодарил его; неужели Арчи увидел, что мама вот-вот лишится чувств?

Карин говорила с Чарли дольше, чем с моей мамой. Я знал, что она извиняется за отсутствие Эдит, и объясняет, что она убита горем, потому и не смогла прийти. Это оправдание предназначалось не столько для похорон, сколько для следующего учебного года, когда от пережитого Эдит впадет в депрессию и Эрнест решит перевести ее на домашнее обучение.

Пока Чарли разговаривал с Карин, Бонни и Джулс отошли. Бонни хмуро оглянулась на Калленов, потом вдруг уставилась в мою сторону.

Разумеется, она нас не видела. Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда она смотрит. И заметил, что на нас смотрит и Элинор – она-то без труда разглядела нас и с трудом сдерживала улыбку. Элинор всегда недоставало серьезности. Наверное, Бонни заметила, что она неотрывно смотрит вдаль.

Прошло несколько секунд, и Бонни отвернулась. Она что-то сказала Джулс, обе направились к своей машине.

Каллены уехали следом за Блэками. Толпа редела, мои родители наконец-то выслушали все соболезнования. Фил быстро увел маму, священник предложил подвезти их. Чарли остался у могилы один, пока гробовщики забрасывали ее землей. В ту сторону он не смотрел. Сидя на стуле, с которого только что встала мама, он устремил взгляд на север.

Я чувствовал, как работают мышцы моего лица в поисках выражения, соответствующего моему горю. Глаза пересохли, я заморгал, прогоняя неприятные ощущения. Со следующим вдохом воздух будто оцарапал горло, я поперхнулся им.

Эдит крепко обняла меня за талию. Я уткнулся лицом в ее волосы.

– Мне так жаль, Бо. Такой участи для тебя я никогда не желала.

Я только кивнул.

Мы долго сидели обнявшись.

Когда уезжал Чарли, она толкнула меня, и я смог проводить его взглядом.

– Хочешь домой? – спросила она.

– Может, попозже.

– Хорошо.

Мы не сводили глаз с почти опустевшего кладбища. Начинало темнеть. Служители убирали стулья и мусор. Один из них унес мой большой портрет – школьную фотографию, сделанную еще в Финиксе, в начале учебы в старших классах. Она никогда мне не нравилась. Я едва узнал мальчишку с нерешительными голубыми глазами и робкой улыбкой. С трудом верилось, что когда-то я был таким. Еще труднее было представить, каким его видела в начале знакомства Эдит.

– Ты никогда не желала мне такой судьбы… – медленно повторил я. – А какой желала? Каким тебе виделось будущее, если я твердо намеревался всегда тебя любить?

Она вздохнула.

– В самом лучшем случае из всех возможных? Я надеялась, что… мне хватит силы, чтобы мы смогли быть вместе, но при этом ты бы оставался человеком. Чтобы мы… могли быть не просто парнем и девушкой. И если бы ты не разлюбил меня, чтобы когда-нибудь мы стали чем-то большим, чем просто мужем и женой. Мы не смогли бы состариться вместе, но я осталась бы с тобой и видела, как ты стареешь. И я была бы рядом всю твою жизнь. – Она помолчала. – И потом… я бы не захотела остаться одной и нашла бы способ уйти следом за тобой.

Я рассмеялся, и она удивленно вскинула голову. Смех был не самый веселый, но, к моему удивлению, порадовал меня.

– Идея – хуже некуда, – заявил я. – Ты только представь себе! А когда все вокруг стали бы принимать меня за твоего отца? Или твоего деда? Да меня бы наверняка посадили!

Она нерешительно улыбнулась.

– Мне было бы все равно, что думают о нас люди. А если бы тебя посадили, я устроила бы тебе побег.

– Но неужели ты вышла бы за меня замуж? – спросил я. – Правда?

Ее улыбка стала шире.

– И выйду. Арчи видел это.

Я заморгал.

– Ого. Я… польщен, как никогда. Ты правда выйдешь за меня, Эдит?

– Это предложение?

Я задумался на полсекунды.

– Конечно. Это предложение. Ты согласна?

Она обняла меня.

– Разумеется, согласна! Когда захочешь.

– Ого… – снова повторил я, обнял ее и поцеловал в макушку. – Но, пожалуй, в другой версии я бы справился лучше.

Она потянулась ко мне, ее лицо снова стало печальным.

– Финал был бы таким же.

– Зато прощания… могли быть иными. – Мне не хотелось вспоминать, какими были мои последние слова, обращенные к Чарли, но я не переставал думать о них. Ни о чем другом я так не жалел. И радовался, что память о них понемногу стирается – если повезет, со временем они перестанут причинять мне мучительную боль. – А если бы мы вдобавок поженились? Ну, знаешь, окончили школу вместе, отучились несколько лет в колледже, а потом устроили шумную свадьбу и пригласили бы всех, кого знаем? Пусть бы они увидели, что мы счастливы вместе. Подготовили бы душещипательные речи, объявили, как мы любим всех собравшихся… А потом уехали и снова записались бы в школу где-нибудь далеко отсюда…

Она вздохнула.

– Было бы здорово. Но финалом стали бы двойные похороны.

– Может быть. Или мы весь год делали бы вид, что страшно заняты, а потом, когда я перестал быть молодым вампиром и научился сдерживаться, я снова увидел бы всех…

– Вот-вот, – она закатила глаза. – И тогда нашей главной проблемой стало бы то, что мы не стареем… и страх испортить отношения с Вольтури… но по-моему, все вышло бы просто замечательно.

– Ладно, ладно, ты права. Другой версии нет и быть не может.

– Извини, – еще раз тихо произнесла она.

– Но как бы там ни было, Эдит, если бы я не сглупил, не сбежал и не встретился со следопытом… – Она зашипела, но я продолжал: – Это была бы просто отсрочка. И мы все равно пришли бы к тому же финалу. Ты – жизнь, которую я выбрал.

Она улыбнулась – сначала медленно, а потом вдруг ее улыбка стала шире, на щеках появились ямочки.

– Мне кажется, что моя жизнь была бессмысленной, пока я не нашел тебя. Ты – жизнь, которой я ждал.

Я взял в ладони ее лицо и поцеловал, сидя на качающейся ветке. Мне даже в голову не приходило, что моя жизнь может быть такой. Заплатить за нее пришлось дорогую цену, но я согласился бы, даже если бы на размышление мне дали вечность.

Мы оба почувствовали, что у нее в кармане завибрировал телефон.

Я думал, это Элинор. Наверное, хочет спросить, не заблудились ли мы на обратном пути.

– Карин? – услышал я голос Эдит.

Некоторое время она слушала, широко распахнув глаза. Я слышал, как быстрая речь Карин в телефоне сливается в непрерывную трель. Продолжая прижимать телефон к уху, Эдит начала спускаться с ветки.

– Уже иду, – заверила она и спрыгнула на землю, сломав несколько веток. Я поспешил спуститься за ней. К тому времени, как я достиг земли, она уже убежала, даже не подумав дождаться, когда я нагоню ее.

Должно быть, случилось что-то серьезное.

Я мчался со всех ног, но бег все еще был мне в новинку. Я бежал недостаточно быстро, чтобы держать в пределах видимости Эдит, которая неслась к дому напрямик. Мой шаг был почти в три раза длиннее ее шага, но с таким же успехом я мог бы пытаться догнать молнию.

Только возле дома она немного сбавила скорость.

– Осторожнее, – предостерегла она. – У нас гости.

И снова ускорилась. Я заработал ногами, стараясь угнаться за ней. Ничего хорошего от гостей я не ждал. И не хотел, чтобы Эдит встречала их одна, без меня.

Когда мы приблизились к реке, я услышал, что она рычит. Пригнувшись, она в несколько прыжков пересекла лужайку. Стеклянную стену дома закрывали металлические ставни. Эдит обежала дом с южной стороны, все это время я следовал за ней по пятам.

На веранду она попала, перемахнув через перила. Все Каллены уже были здесь и стояли плотно сомкнутой группой. Карин сделала несколько шагов вперед, но я заметил, что ни один из близких не рад ее решению. Она направилась к ступеням, глядя вперед с умоляющим выражение лица. Эдит бросилась к ней и встала рядом, и откуда-то из темноты перед домом донеслось рычание.

Я заскочил на веранду, но когда попытался догнать Эдит, Элинор удержала меня за руку.

– Пусть переводит, – пробормотала Элинор.

Готовый оборвать ей руки – потому что даже Элинор не хватило бы силы, чтобы остановить меня, совсем молодого вампира, – я посмотрел в ту сторону, куда направилась Карин, чтобы выяснить, с кем из вампиров мы имеем дело. Не знаю, что я ожидал увидеть. Возможно, большую стаю, поскольку Каллены заняли оборонительные позиции.

Но я никак не думал, что увижу троих волков размером с лошадей.

Они уже не рычали, их массивные головы были подняты, носы направлены в мою сторону.

Стоящий впереди волк, иссиня-черный, крупнее остальных, хотя все они размерами намного превосходили обычных волков, шагнул вперед и оскалил зубы.

– Сэм! – резко выпалила Эдит. Волк повернулся к ней. – Тебе сюда нельзя. Мы не нарушали соглашение.

Черный волк-чудовище оскалил зубы, глядя на нее.

– Они на нас не нападали, – объяснила Карин, повернувшись к Эдит. – Не понимаю, чего они хотят.

– Хотят, чтобы мы ушли. Собираются прогнать нас.

– Но почему? – удивилась Карин.

Волки, похоже, ловили каждое слово. Неужели они все понимают?

– Они считают, что соглашение мы все-таки нарушили – убили Бо.

Большой волк низко и протяжно заворчал. Как будто цепной пилой провели по металлической сетке.

– Но… – начала Карин.

– Конечно, – отозвалась Эдит, перебив ее. – Им кажется, что мы сами решили превратить его в вампира.

Карин перевела взгляд на волков.

– Уверяю вас, все было совсем не так.

Волк, которого Эдит назвала Сэм, по-прежнему рычал. С обнаженных клыков капала слюна.

– Бо! – позвала Эдит. – Может, ты им скажешь? Нам они не поверят.

До сих пор я стоял неподвижно, будто примерз к месту. Стряхнув с себя оцепенение, я подошел к Эдит и встал рядом.

– Ничего не понимаю. Кто они такие? О каком соглашении идет речь? – быстро прошептал я, но, судя по настороженным ушам и бдительным взглядам, волки слышали меня. Неужели они понимают наш язык? Элинор сказала, что Эдит переводит… значит, она говорит на языке волков?

– Бо, – громче объяснила Эдит, – это квилеты. Помнишь легенду?

Я уставился на гигантских хищников.

– Так это волки-оборотни?

Черный волк зарычал громче, а бурый издал странный звук, выпустив носом воздух, и это прозвучало почти как смешок.

– Не совсем, – ответила Эдит. – Но дело в том, что когда-то мы заключили соглашение с вожаком стаи. И теперь они считают, что мы нарушили его. Ты не расскажешь им, как произошло твое перерождение?

– Ну ладно… – я повернулся к черному волку – по-видимому, главному среди них. – Я… хм… Бо Свон…

– Она знает, кто ты. Ты познакомился с Сэм на берегу в Ла-Пуше.

Она? Смутные человеческие воспоминания отвлекли меня на краткую секунду. Я вспомнил рослую женщину из Ла-Пуша. И Джулс, объясняющую, что волки – ее сестры и братья. И что ее прапрабабка заключила соглашение с «холодными».

– А-а, – дошло до меня.

– Просто объясни ей, что произошло.

– Ладно. – Я снова посмотрел на волчицу, пытаясь разглядеть в ней рослую женщину. – Эм-м… несколько недель назад здесь появился следопыт – вампирша-следопыт. Ей понравился мой запах. Каллены прогнали ее. Она ушла, но Эдит знала, что она задумала убить меня. Я вернулся в Финикс, чтобы спрятаться, пока Калены… не позаботятся о ней, ну, вы понимаете. Однако следопыт выяснила, где я нахожусь, и последовала за мной. Для нее это была игра, игра с Калленами, а я в этой игре служил лишь пешкой. Но она стремилась не просто убить меня. Она… можно сказать, что ей нравилось играть с едой. Каллены нашли меня до того, как она меня убила, но к тому времени она уже успела укусить меня. Послушай… а то видео сохранилось? – я посмотрел на Эдит, которая не сводила глаз с волков. Она покачала головой. Я снова повернулся к Сэм. – Очень жаль. Следопыт снимала весь процесс убийства. Если бы запись сохранилась, я смог бы показать вам, что произошло.

Волки переглянулись. Эдит прищурилась, сосредоточенно читая их мысли. Внезапно черная волчица вновь уставилась на нее в упор.

– Да, это возможно, – кивнула Эдит. – Где?

Черная волчица фыркнула, и все трое попятились прочь от дома. Дойдя до края леса, они повернулись и скрылись в нем.