Читать книгу "Сумерки / Жизнь и смерть: Сумерки. Переосмысление (сборник)"

– Так нечестно, – прошептал я, уткнувшись в ее волосы. – Мне ждать вообще не пришлось. Почему я так легко отделался?

– Ты прав, – согласилась она. – Обязательно сделаю так, чтобы и ты помучался. – Она провела ладонью по моей щеке. – Каждую секунду, проведенную со мной, ты будешь рисковать жизнью, но это же пустяки. Тебе придется отказаться от самой своей природы, от людского рода… но разве это хоть чего-нибудь стоит?

– По-моему, я ничего не теряю.

Она ткнулась мне в грудь лбом.

– Да, пока что.

– Что ты?.. – начал я, но она вдруг замерла. Я тоже застыл, но она высвободилась и исчезла, а я обнаружил, что обнимаю пустоту.

– Ложись! – послышалось шипение Эдит. Откуда оно исходило, в темноте я так и не смог определить.

Я рухнул на кровать, рванул одеяло, накрылся им и повернулся на бок. Скрипнула приоткрывшаяся дверь. Чарли проверял, на месте ли я. Я старательно притворился спящим.

Прошла томительная минута. Я прислушивался в ожидании, когда закроется дверь. Внезапно рядом со мной снова оказалась Эдит. Она подняла мою руку и положила ее к себе на плечи, прильнув ко мне.

– Актер из тебя никудышный. Я бы даже сказала, что эта карьера не для тебя.

– А я уже запланировал ее на ближайшие десять лет, – проворчал я. Сердце опять расшалилось. Наверное, Эдит не только слышала, но и чувствовала, как оно колотится внутри грудной клетки.

Эдит замурлыкала незнакомую мне мелодию – кажется, колыбельную.

Сделав паузу, она спросила:

– Убаюкать тебя пением?

– Ага, как же, – я засмеялся. – Можно подумать, я способен заснуть при тебе!

– Всегда спал, и ничего, – напомнила она.

– Потому что тебя здесь не было, – возразил я, покрепче прижимая ее к себе.

– Логично. Если не хочешь спать, чем тогда хочешь заняться?

– Честно? Я хочу очень многого… Но все это так неосторожно…

Она молчала, казалось даже, что она не дышит. Я поспешно добавил:

– Но поскольку я обещал помнить об осторожности, я хотел бы… побольше узнать о тебе.

– Спрашивай, о чем хочешь, – по голосу было ясно, что она улыбается.

Я перебрал в памяти вопросы в поисках самого важного.

– Зачем ты это делаешь? – спросил я. – До сих пор не понимаю, как ты можешь противиться… самой себе. Только не пойми меня превратно – конечно, я рад этому, впервые в жизни я по-настоящему рад, что живу. Просто не понимаю, зачем тебе вообще утруждаться.

Она ответила с расстановкой:

– Вопрос в самую точку, и ты не первый задаешь его. Другие – большинство подобных мне, кого вполне устраивает наш удел, – тоже нередко удивляются, зачем мы так живем. Но, видишь ли, даже если нам… выпали такие карты, это еще не значит, что мы не можем и не хотим выйти за рамки судьбы. Мы пытаемся сохранить в себе хоть что-то человеческое.

Я лежал неподвижно и испытывал что-то близкое к благоговению. До таких духовных высот мне никогда не дойти.

– Спишь? – шепнула она после нескольких минут моего молчания.

– Нет.

– Это все, что тебя интересует?

Я закатил глаза.

– Вообще-то нет.

– Что еще ты хочешь узнать?

– Почему ты умеешь читать мысли и почему только ты одна? А Арчи – видеть будущее? Почему так происходит?

Я почувствовал, как в темноте она пожала плечами.

– Да мы и сами не знаем. У Карин есть предположение… она считает, что все мы приносим с собой в следующую жизнь самые яркие качества, которыми мы обладали, будучи людьми, и в итоге они усиливаются – как наши умственные способности и наши чувства. Она полагает, что я и раньше отличалась необычной чувствительностью к мыслям окружающих. А Арчи обладал даром предвидения.

– А что принесла в следующую жизнь сама Карин и остальные?

– Карин – сострадание. Эрнест – способность любить. Элинор – силу, а Ройал… упорство. Или, пожалуй, ослиное упрямство, – она хмыкнула. – С Джессамин дело обстоит особенно интересно. Она и в первой жизни была весьма харизматичной личностью, способной подчинять себе окружающих. А теперь она может манипулировать эмоциями всех, кто находится вокруг: успокоить полный зал рассерженных людей, к примеру, или наоборот, взбудоражить апатичную толпу. Это коварный и редкий дар.

Я задумался, пытаясь осмыслить невероятные вещи, которые услышал от нее. Эдит терпеливо ждала.

– Так с чего же все началось? Я вот о чем: Карин создала тебя, ее саму тоже кто-то создал, и так далее…

– Ну, а как появился ты? В результате эволюции? Сотворения? Почему бы тогда и нам не эволюционировать, как другим видам, хищникам и тем, на кого они охотятся? Или же, если тебе не верится, что весь этот мир мог просто взять и возникнуть сам собой – кстати, и мне тоже в это верится с трудом, – неужели невозможно представить, что та же самая сила, которая создала нежную скалярию и акулу, белька и косатку, способна сотворить оба наших вида, твой и мой?

– Давай-ка разберемся: белёк – это я?

– Точно, – она рассмеялась и осторожно притронулась пальцами к моим губам. – Не устал? День был длинный.

– У меня остался еще миллион-другой вопросов.

– У нас будет завтра, и послезавтра, и так далее…

Эйфория, ни с чем не сравнимое блаженство переполнили меня так, что я боялся лопнуть. Ручаюсь, любой наркоман в мире охотно променял бы свою излюбленную дурь на это ощущение.

Заговорить я смог лишь через минуту.

– А ты уверена, что утром не исчезнешь? Ты же, как-никак, вымышленное существо.

– Я тебя не оставлю, – торжественно пообещала она, и то же ощущение восторга, только еще сильнее, чем в первый раз, окатило меня.

Когда ко мне вернулся дар речи, я произнес:

– Тогда еще один вопрос на сегодня… – и у меня густо покраснела шея. Темнота не спасла – я знал, что Эдит почувствует жар, исходящий от меня.

– Какой?

– Нет, забудь. Я передумал.

– Бо, ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Я молчал, она застонала.

– Я все надеюсь, что со временем перестану раздражаться оттого, что не слышу твои мысли. Но с каждым разом злюсь все сильнее.

– Хватит и того, что ты слушаешь мой сонный бред, – пробормотал я.

– Ну скажи! Пожалуйста! – Ее нежный голос прозвучал так умоляюще, что я не устоял.

Хотя и попытался. И покачал головой.

– Если не скажешь, мне останется лишь предположить худшее, – пригрозила она.

– Напрасно я об этом заговорил, – я стиснул зубы.

– Ну пожалуйста! – опять этот завораживающий голос.

Я вздохнул.

– А ты… не обидишься?

– Нет, конечно.

Я сделал глубокий вдох.

– Ладно… я, конечно, мало что знаю о вампирах… – слово вырвалось случайно, пока я обдумывал вопрос. Спохватившись, я замер.

– И что же?

Ее голос звучал обычно, словно это слово ничего не значило.

Я выдохнул с облегчением.

– В общем, знаю я только то, что ты мне рассказывала, но по-моему, мы… очень разные. Физически. Ты выглядишь как человек – только гораздо красивее, – но не ешь, не спишь, все такое. Тебе не нужно то, без чего не обойтись людям.

– О частностях можно поспорить, но в целом ты прав. И в чем же твой вопрос?

Я вздохнул.

– Ты извини…

– Спрашивай.

И я выпалил:

– Ну вот я, просто обычный парень, человек, а ты – самая красивая девушка, какую я встречал в жизни, и ты меня просто… ошеломила, и естественно, меня дико влечет к тебе, и ты наверняка это заметила, ты же так тонко чувствуешь, что творится с моим сердцем и вообще, но я не могу понять, происходит с тобой что-то похожее или нет. Или это как в случае со сном и едой – мне они нужны, а тебе нет? Ты говорила, Элинор и Ройал иногда живут отдельно, как муж и жена, но что это значит, если речь идет о вампирах? А если это неприличный вопрос, совершенно неуместный на первом свидании, – пожалуйста, извини меня, отвечать не надо.

И я тяжело перевел дыхание.

– Хм… по-моему, это наше второе свидание.

– Правильно.

Она рассмеялась.

– Так ты спрашиваешь меня про секс, Бо?

Мое лицо вспыхнуло.

– Да. И, наверное, напрасно.

Она опять рассмеялась.

– Бо, это же я забралась к тебе в постель. Понятно, чем вызван твой вопрос.

– И все равно отвечать не обязательно.

– Я разрешила тебе спрашивать что угодно, – напомнила она, помолчала и затем заговорила другим тоном – строгим, официальным, как учитель на уроке. – Итак… общие принципы, курс для начинающих «Вампиры и секс». Изначально все мы были людьми, Бо, у нас сохранилось большинство человеческих желаний – просто они скрыты за более острыми потребностями. Но мы не испытываем жажду постоянно, и нам свойственно создавать… на редкость прочные узы. Как физические, так и эмоциональные. Ройал и Элинор – совсем как любая человеческая пара, в которой партнеров влечет друг к другу, и это, признаться, страшно раздражает тех, кто вынужден жить рядом с ними, и еще сильнее – тех, кто может читать их мысли.

Я тихо рассмеялся, она поддержала меня.

– Неудобно получается, – согласился я.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько, – мрачно подтвердила она и вздохнула. – А теперь перейдем к деталям, курс для начинающих «Вампиры и секс», урок второй – «Бо и Эдит». – Она снова вздохнула, на этот раз медленнее. – Не думаю, что… для нас такое возможно.

– Потому что тогда я окажусь слишком… близко? – догадался я.

– Да, это проблема, но не самая главная. Бо, ты не знаешь, насколько ты… хрупкий. Я вовсе не пытаюсь задеть твою мужскую гордость: хрупким кажется мне любой человек. Пока мы вместе, мне приходится соразмерять каждое свое движение, чтобы не навредить тебе. Я способна запросто убить тебя просто по нелепой случайности.

Мне вспомнилось, как первые несколько раз она прикасалась ко мне, как осторожно двигалась, как была напугана. И как просила меня убрать руку – вместо того, чтобы просто отдернуть свою…

Эдит приложила ладонь к моей щеке.

– Стоит мне поспешить… стоит только отвлечься, и я, протянув руку, чтобы коснуться твоего лица, могу нечаянно размозжить тебе голову. Ты не представляешь, насколько ты уязвим. Я никогда, ни в коем случае не смогу забыться и дать себе волю, пока я с тобой.

А если бы ее жизнь была в моих руках – неужели я бы уже убил ее? Я содрогнулся.

– А рядом с тобой мне не составляет труда отвлечься и забыть обо всем, – добавила она.

– А я не могу отвлечься от тебя.

– Можно спросить? Но этот вопрос наверняка обидит тебя…

– Давай, теперь твоя очередь.

– А у тебя есть какой-нибудь опыт… секса с людьми?

Как ни странно, на этот раз я не покраснел. Почему-то я считал естественным делиться с ней всем.

– Абсолютно никакого. У меня все это впервые. Я же говорил: ничего подобного я никогда и ни к кому не чувствовал.

– Помню. Просто я слышу, что думают другие люди, и знаю, что любовь и страсть не всегда идут рука об руку.

– А для меня это обязательное условие.

– Замечательно. По крайней мере, у нас есть что-то общее.

– Ага.

Раньше, когда она произнесла «нам свойственно создавать… на редкость прочные узы. Как физические, так и эмоциональные», я невольно задумался, неужели она судит по собственному опыту. А когда убедился, что это не так, поймал себя на том, что вздыхаю с облегчением.

– Значит, я тебя отвлекаю?

– Разумеется. – Она опять улыбалась. – Хочешь, скажу, что именно в тебе отвлекает меня?

– Это не обязательно.

– Прежде всего – твои глаза. Твои прекрасные глаза, Бо, похожие на безоблачное небо. Я всю жизнь провела в дождливом климате, я часто скучаю по небу, но рядом с тобой – никогда.

– Да? Спасибо.

Она хихикнула.

– Между прочим, не только я. Шестерым из твоих десяти поклонниц тоже приглянулись твои глаза.

– Десяти?!

– Только не все они настолько бойкие, как Тейлор и Маккайла. Огласить весь список? Там есть из чего выбирать.

– Ты шутишь. В любом случае никакого выбора нет.

И больше никогда не будет.

– Затем – твои руки, мне ужасно нравятся твои руки, Бо, и плечи, и кисти, – она провела ладонью по моей руке сверху вниз, потом снова к плечу и обратно к ладони. – Или, может быть, на втором месте твой подбородок… – она коснулась пальцами моего лица, словно уточняя, что она имеет в виду. – Точно не знаю. Я сама удивилась, когда поняла, что ты кажешься мне не только приятным на вкус, но и красивым.

Мои лицо и шея пылали. Я понимал, что все эти лестные слова никак не могут быть правдой, но Эдит говорила совершенно искренне.

– Да, я ведь про волосы забыла! – спохватилась она, запуская в них пальцы.

– Так я и знал: ты надо мной смеешься.

– Честное слово, нет. Ты знал, что волосы у тебя точь-в-точь такого же оттенка, как тиковый мозаичный потолок в монастыре, где я однажды жила? Кажется, теперь эта страна называется Камбоджа.

– Нет, я не знал, – я непроизвольно зевнул.

Она рассмеялась.

– Ты удовлетворился моим ответом?

– Эм… да.

– Тогда спи.

– Даже не знаю, смогу ли я.

– Мне уйти?

– Нет! – в полный голос ответил я.

Она засмеялась и снова начала напевать все ту же незнакомую колыбельную: ангельский голос, тихо звучащий над моим ухом.

Неожиданно ощутив сильную усталость, измученный после долгого дня душевных потрясений, я погрузился в крепкий сон в холодных объятиях Эдит.

15. Каллены

Меня разбудил тусклый свет еще одного хмурого дня. Заспанный и ничего не понимающий, я прикрыл глаза ладонью. Какой-то полузабытый сон прорывался в мое сознание. Я замычал и перекатился на бок, надеясь снова уснуть. И вдруг отчетливо, разом вспомнил вчерашний день.

– Ох! – я сел так резко, что у меня закружилась голова.

– Твои волосы не желают подчиняться закону гравитации, – послышался насмешливый голос из кресла-качалки в углу. – Похоже, это и есть твоя суперспособность.

Я машинально поднял руки, чтобы пригладить вихры.

Забравшись с ногами в кресло, Эдит смотрела на меня, и на ее идеальном лице играла идеальная улыбка.

– Ты не ушла!

Или я еще не проснулся.

– Конечно. Ты же сам этого хотел.

Я кивнул.

Она улыбнулась шире.

– И я тоже.

Я встал с постели, пошатываясь и не зная точно, куда направляюсь, – мне просто надо было оказаться поближе к ней. Она ждала меня и ничуть не удивилась, когда я опустился перед ней на колени. Протянув руку, я приложил ладонь к ее щеке. Она прильнула к ней и закрыла глаза.

– Чарли! – спохватился я. Мы оба говорили в полный голос.

– Он уехал час назад, с целой кучей какого-то снаряжения.

Значит, на весь день. Мы с Эдит остались одни в пустом доме, и нам никуда не надо уходить. Сколько времени впереди! Я чувствовал себя старым скупердяем, ликующим над горами золотых монет, только вместо монет моим сокровищем были секунды.

Лишь теперь я вдруг заметил, что Эдит переоделась: вместо майки на тонких лямках на ней был свитер цвета персика.

– Ты уходила?

Она открыла глаза и улыбнулась, накрыв ладонью мою руку, прижатую к ее щеке.

– Не могу же я два дня подряд появляться в одной и той же одежде – что подумают соседи? В любом случае я уходила только на несколько минут, а ты к тому времени спал так крепко, что я ничего не пропустила.

Я застонал.

– И что я наболтал во сне?

Ее глаза раскрылись шире, лицо стало почти беспомощным.

– Ты сказал, что любишь меня, – прошептала она.

– Это ты уже знала.

– Знать и услышать – не одно и то же.

Я посмотрел ей в глаза и сказал:

– Я люблю тебя.

Она наклонилась и осторожно коснулась лбом моего лба.

– Теперь ты – моя жизнь.

Мы сидели неподвижно, пока мой желудок не напомнил о себе урчанием. Эдит выпрямилась и рассмеялась.

– Человеческие достоинства слишком сильно переоценены, – пожаловался я.

– Может, начнем с завтрака?

Я дико вытаращил глаза и схватился свободной рукой за шею.

Она вздрогнула, потом прищурила глаза и нахмурилась.

Я засмеялся.

– Да ладно, ты же понимаешь, что это было смешно.

Хмуриться она не перестала.

– Нисколько. Я перефразирую, ладно? Людям пора завтракать.

– Ладно, только мне нужна минутка на человеческие потребности, если ты не против.

– Конечно.

– Не уходи.

Она улыбнулась.

Я опять почистил зубы дважды, потом наспех принял душ. Продрал мокрые волосы расческой в попытке заставить их лежать ровно. Они отказались наотрез. А потом до меня дошло: я забыл взять с собой чистую одежду.

Минуту я колебался, но нетерпение помешало затянуться моей панике. Делать было нечего. Понадежнее обмотав талию полотенцем и заливаясь краской, я вышел в коридор. Час от часу не легче: оказалось, проклятые красные пятна вспыхивают даже на груди. Я приоткрыл дверь и просунул голову в щель.

– Эм-м…

Эдит, по-прежнему сидящую в кресле-качалке, насмешило выражение моего лица.

– Тогда встретимся на кухне, ладно?

– Да, если можно.

Овеяв прохладой, она пронеслась мимо меня и через секунду уже была внизу. Я едва успел заметить ее движение – какая-то светлая тень промелькнула мимо и исчезла.

– Спасибо! – сказал я ей вслед и поспешил к комоду.

Наверное, стоило хотя бы подумать, как одеться, но я слишком спешил на кухню. Правда, додумался прихватить пуловер, чтобы Эдит не волновалась, что я мерзну.

Снова пригладив пятерней волосы, я побежал вниз.

Эдит ждала, прислонившись к кухонному столу, и явно чувствуя себя в своей тарелке.

– Что на завтрак? – спросил я.

Этот вопрос озадачил ее. Она растерянно свела брови.

– Даже не знаю… А чего бы тебе хотелось?

Я засмеялся.

– Ничего, я вполне способен позаботиться о себе сам. Смотри, как я охочусь.

Я нашел миску и коробку хлопьев. Эдит заняла тот же стул, что и вчера вечером, наблюдая, как я заливаю хлопья молоком и вооружаюсь ложкой. Я перенес свою еду на стол и помедлил в нерешительности. Пустота на столе перед Эдит выглядела как-то оскорбительно.

– Дать тебе чего-нибудь?

Она закатила глаза.

– Ешь, Бо.

Я сел за стол и сунул ложку хлопьев в рот, глядя на Эдит. Она не сводила с меня глаз, изучая каждое мое движение. Мне стало неловко. Торопливо проглотив хлопья, я заговорил, чтобы отвлечь ее.

– Есть планы на сегодня?

– Пожалуй, – ответила она. – Зависит от того, понравится тебе моя идея или нет.

– Понравится, – заверил я, глотая вторую ложку.

Она поджала губы.

– Ну тогда… ты не против познакомиться с моей семьей?

Я поперхнулся.

Она вскочила, беспомощно протягивая ко мне руку и, вероятно, думая, что может ненароком раздавить меня, если попытается применить прием Геймлиха. Я помотал головой, жестом велел ей сесть на место и наконец откашлялся, избавившись от молока, попавшего в дыхательное горло.

– Все хорошо, все хорошо, – заверил я, когда смог говорить.

– Пожалуйста, не делай так больше, Бо!

– Извини.

– Давай лучше поговорим после того, как ты доешь.

– Ладно, – в любом случае мне требовалась минута на размышления.

Похоже, Эдит не шутила. А я вспомнил, что с Арчи уже познакомился и все прошло неплохо. И с доктором Каллен тоже. Но это было еще до того, как я узнал, что доктор Каллен вампир, а это совсем другое дело. В случае Арчи я уже знал, что он – вампир, но не знал, знает ли он, что я знаю. Кроме того, по словам Эдит, Арчи самый «отзывчивый» из всех.

Остальные наверняка не столь великодушны.

– Наконец-то у меня получилось, – пробормотала Эдит, когда я доел последнюю ложку и отодвинул миску.

– Что получилось?

– Напугать тебя.

Поразмыслив, я поднял руку с растопыренными пальцами и покрутил ею из стороны в сторону понятным во всем мире жестом – «вроде как да».

– Я никому не позволю обидеть тебя, – заверила Эдит.

Но я лишь сильнее встревожился, что кто-нибудь, особенно Ройал, все-таки попытается, и тогда Эдит придется спасать меня. Что бы там она ни говорила об умении постоять за себя, сама мысль об этом меня пугала.

– Да никто и пробовать не станет, Бо. Я просто пошутила.

– Не хочу доставлять тебе неприятности. Они знают, что я знаю?

Она закатила глаза.

– Конечно, они в курсе. У нас дома невозможно хранить секреты, с нашим-то репертуаром хитростей! Кстати, Арчи уже предсказал твой визит.

Я почувствовал, как на моем лице отразилась целая гамма чувств, и попытался взять себя в руки. Что именно видел Арчи? А вчерашний день? А прошедшую ночь? Лицу опять стало жарко.

Эдит снова прищурилась, как обычно бывало, когда она в очередной раз пыталась прочесть мои мысли.

– Просто задумался о том, что мог увидеть Арчи, – пояснил я, не дожидаясь вопроса.

Она кивнула.

– Да, это похоже на вторжение в чужую жизнь. Но Арчи не нарочно. И потом, он видит сразу несколько вариантов развития событий… и не знает, какой из них сбудется. Например, он видел сотни разных версий вчерашнего дня, и тебе удалось выжить лишь в семидесяти пяти процентах случаев. – Ее голос вдруг стал резким, поза напряженной. – Знаешь, они ведь поспорили, убью я тебя или нет.

– Да?..

Ее лицо оставалось суровым.

– Хочешь знать, кто на что ставил?

– Пожалуй, нет. Скажи мне после того, как я с ними познакомлюсь. Не хочу знакомиться с предвзятым отношением.

Удивление стерло недовольство с ее лица.

– Так ты поедешь?

– По-моему, этого требует… вежливость. Пусть не думают, что я не желаю знаться с ними.

Она рассмеялась – звонко, как колокольчик. Я невольно улыбнулся.

– Значит ли это, что и я познакомлюсь с Чарли? – заинтересованно спросила она. – Он уже о чем-то догадывается, не хватало еще, чтобы он подумал, что я не желаю с ним знаться.

– Конечно, но что мы ему скажем? То есть как я объясню, что?..

Она пожала плечами.

– Вряд ли он будет против, если узнает, что у тебя появилась девушка. Но, честно говоря, слово «девушка» здесь применимо разве что в очень широком смысле.

– Девушка… – пробормотал я. – Звучит как-то ненадежно.

И главное – как что-то мимолетное. То, что продлится недолго.

Она провела пальцем по моей щеке.

– Ну, не знаю, стоит ли посвящать твоего отца во все вопиющие подробности, но надо же как-то объяснить ему, почему я постоянно торчу здесь. Не хотелось бы, чтобы шеф Свон издал официальный приказ, запрещающий мне встречи с тобой.

– А ты правда будешь сюда приходить? – вдруг встревожился я. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, на это мог рассчитывать только болван.

– Пока я тебе нужна.

– Ты нужна мне всегда, – предупредил я. – Вечно – в прямом смысле слова.

Она прижала палец к моим губам и закрыла глаза. Как будто жалела, что я заикнулся об этом.

– Ты… расстроилась? – спросил я, не сумев подобрать точное название выражению на ее лице. Ближе всего к нему было слово «скорбь».

Она медленно открыла глаза, но не ответила, только долго смотрела на меня. И наконец вздохнула.

– Идем?

Я машинально взглянул на часы в микроволновке.

– А не рано?.. Стоп! Забудь, я ни о чем не спрашивал.

– Уже забыла.

– Так сойдет? – спросил я, указав на свою одежду. – Или являться в гости надо при полном параде?

– Ты выглядишь… – она снова улыбнулась, показывая ямочки. – Аппетитно.

– То есть надо что-то изменить?

Она рассмеялась и покачала головой.

– Никогда не меняйся, Бо.

Она встала, сделала шаг ко мне и остановилась так близко, что наши колени соприкоснулись. Взяв в ладони мое лицо, она наклонилась так, что расстояние между нашими лицами сократилось до сантиметра.

– Только осторожно, – напомнила она.

Наклонив голову, она придвинулась еще ближе. И ее губы легчайшим движением коснулись моих губ.

«Осторожно! – мысленно прикрикнул я на себя. – Не шевелись!» Я сжал кулаки, понимая, что она наверняка заметит, как кровь прилила к моему лицу.

Ее губы медленно скользили по моим губам, постепенно она смелела, прикосновения теряли прежнюю легкость. Я почувствовал, как она приоткрыла губы, и ее прохладное дыхание коснулось моего лица. Я боялся сделать вдох, зная, что ее аромат способен свести меня с ума, и тогда я натворю глупостей.

Кончиками пальцев она прошлась от моих висков до подбородка, взялась за него снизу и на этот раз поцеловала меня крепче.

«Осторожно!» – скомандовал я себе.

А потом, откуда ни возьмись, возникли головокружение и тонкий звон в ушах. Поначалу я не помнил ничего, кроме ее губ, но вдруг начал проваливаться в туннель, и оказалось, что ее губы словно отдаляются от меня.

– Бо? Бо!

– Эй… – попытался позвать я.

– Что случилось? Тебе плохо?

Ее тревожный голос помог мне вынырнуть из туннеля. В сущности, я и не успел в него провалиться, поэтому вернуться было легко. Сделав два глубоких вдоха, я открыл глаза.

– Все хорошо, – сказал я Эдит. Она отстранилась, но руки не убрала: одна охлаждала мой лоб, другая поддерживала затылок. Лицо Эдит казалось бледнее обычного.

– Я просто… на минуту забыл, что надо дышать. Извини, – и я сделал еще один глубокий вдох.

Она с сомнением посмотрела на меня.

– Забыл, что надо дышать?

– Из осторожности.

Она вдруг разозлилась.

– Ну что мне с тобой делать, Бо? Когда я поцеловала тебя вчера, ты на меня напал! А сегодня отключился!

– Извини.

Она тяжело вздохнула, рывком наклонилась и поцеловала меня в лоб.

– Хорошо все-таки, что у меня не может быть инфаркта, – проворчала она.

– Да, здорово, – согласился я.

– В таком состоянии я никуда тебя не повезу.

– Нет, все правда в порядке. Как обычно. И потом, твоя семья все равно примет меня за чокнутого, так какая разница: шатаюсь я или нет?

Она нахмурилась.

– Хочешь сказать, тебя пошатывает сильнее обычного?

– Точно. Слушай, я стараюсь не думать о том, что нам сейчас предстоит, так что давай поедем.

Она покачала головой, но взяла меня за руку и помогла подняться со стула.

На этот раз она даже не спрашивала разрешения, просто села за руль моего пикапа. Я решил, что после того, как я опозорился, спорить не стоит; к тому же я не знал, где она живет.

Эдит вела пикап, помня о его преклонном возрасте, так что ему было бы не на что пожаловаться. Мы направлялись из города на север, по мосту через реку Кэлава, и вскоре все дома остались позади, а к шоссе вплотную подступили деревья. Я уже гадал, сколько еще нам ехать, когда Эдит вдруг свернула направо, на проселочную дорогу. Поворот был никак не обозначен и почти терялся из виду в густых зарослях папоротников. Узкую дорогу, окруженную с обеих сторон деревьями, удавалось различить лишь на несколько шагов вперед, до ближайшего поворота.

По этой дороге мы ехали несколько километров в основном на восток. Я попытался нанести ее на мысленную карту у себя в голове, но без особого успеха. Внезапно лес вокруг начал редеть. Эдит выехала на луг – или это была лужайка вокруг дома? Впрочем, здесь было почти так же темно, как в лесу. Шесть гигантских кедров затеняли ветками около четырех гектаров земли. Они высились прямо посередине лужайки вокруг дома, скрывая его в тени.

Не знаю, что я ожидал увидеть, но точно не то, что увидел. Этот дом был построен, наверное, лет сто назад – трехэтажный, молочно-белого цвета, такой… изящный, если так вообще можно сказать о доме. Дверные и оконные рамы, похоже, не меняли со времен постройки, хотя это и казалось невероятным – слишком уж хорошо они сохранились. Кроме моего пикапа, других машин поблизости я не заметил. Эдит заглушила двигатель, и стало слышно, как где-то поблизости журчит река.

– Вау…

– Нравится?

– Это что-то!

Внезапно оказалось, что она уже стоит возле моей дверцы. Я нерешительно открыл ее и попытался подавить внезапное волнение.

– Готов?

– Нет. Так что идем скорее.

Она рассмеялась, я попробовал поддержать ее, но смех застрял у меня в горле. Я торопливо пригладил волосы.

– Ты отлично выглядишь, – заверила она и взяла меня за руку с такой легкостью, будто больше вообще не задумывалась об этом. Мелочь, но она меня отвлекла и слегка приглушила панику.

В густой тени мы дошли до веранды. Я знал, что Эдит чувствует, как я взвинчен. Потянувшись, она на секунду коснулась свободной рукой моего предплечья. Потом открыла дверь и вошла в дом, увлекая меня за собой.

Внутри дом оказался очень просторным и светлым – совсем не то, что я себе представлял. Должно быть, изначально здесь размещалось несколько комнат, но на первом этаже снесли почти все стены, и в итоге образовался один большой зал. Заднюю, обращенную на юг стену полностью застеклили, сквозь нее виднелась та часть лужайки, куда не достигала тень кедров, – она простиралась до широкой реки. В западной части зала доминировала массивная резная лестница. Стены, высокий потолок с открытыми балками, дощатые полы и толстые ковры – все здесь имело разные оттенки белого цвета.

Родители Эдит ждали нас, стоя слева от двери на небольшом возвышении, возле огромного рояля, тоже белого.

С доктором Каллен я уже встречался, но вновь поразился тому, как она молода и красива. Мужчина, которого она держала за руку, – видимо, ее муж Эрнест, – был единственным в этой семье, кого я видел впервые. Он казался ровесником доктора Каллен или несколькими годами старше ее и был так же бледен и красив. Волнистые волосы цвета карамели спускались до плеч. Я бы назвал его лицо… добрым, но с чего я так решил, сам не знаю. Супруги Каллен были одеты в светлые тона, под стать интерьеру их дома.

Они приветливо улыбались, но не делали никаких попыток двинуться нам навстречу. Видимо, чтобы не напугать меня.

– Карин, Эрнест, это Бо, – представила меня Эдит.

– Добро пожаловать, Бо. – Карин неторопливо пошла мне навстречу и нерешительно протянула руку. Я обменялся с ней рукопожатием и удивился своей искренней радости. Возможно, потому, что Карин во многом напоминала мне Эдит.

– Рад снова видеть вас, доктор Каллен.

– Пожалуйста, зови меня Карин.

Я улыбнулся, изумляясь собственной смелости.

– Карин, – повторил я. Эдит легко сжала мои пальцы.

Эрнест тоже выступил вперед, протягивая руку. Его твердое холодное пожатие оказалось в точности таким, какого я и ожидал.

– Очень рад познакомиться с тобой, – сердечно произнес он.

– Спасибо. Я тоже рад познакомиться с вами.

Я сказал правду. Все выглядело так, как должно: дом Эдит, ее семья. Мне нравилось быть причастным к их жизни.

– А где Арчи и Джесс? – спросила Эдит.

Никто не ответил, потому что оба они как раз появились на широкой лестнице.

– А, Эди вернулась! – воскликнул Арчи, размытым вихрем слетел с лестницы и застыл перед нами. Я заметил, как предостерегающе посмотрели на него Карин и Эрнест, но мне его выходка даже понравилась. Этот способ перемещения в пространстве был для него естественным, они все так передвигались, когда их не видели посторонние.

– Бо! – приветствовал он меня, словно старого друга. Он подал руку, а когда я взялся за нее, притянул меня к себе, обнял по-братски и похлопал по спине.

– Привет, Арчи, – сдавленным голосом отозвался я. Несмотря на легкий шок, я обрадовался: он и вправду казался радушным; мало того, я ему вроде бы даже нравился.

Когда Арчи отступил, стало ясно, что изумился не только я. Карин и Эрнест вглядывались в мое лицо широко раскрытыми глазами, словно ожидали, что я брошусь прочь. Эдит сжимала зубы, но я не мог понять, тревожится она или злится.

– Классно ты пахнешь, никогда раньше не замечал, – оценил Арчи, и моему лицу стало жарко, а потом – еще жарче, когда я представил, каково остальным, которые видят мою краску, но не знают, что сказать.

В этот момент вперед вышла Джессамин. Эдит сравнивала себя на охоте с пумой, но представить ее в таком образе я мог с трудом, зато он подходил для Джессамин, которая молча встала передо мной, напоминая величественную львицу. Мне отчего-то вдруг стало уютно и легко – как дома, в окружении хорошо знакомых людей. Как рядом с Джулс. Странно было испытывать это ощущение, но потом я вспомнил, что рассказывала Эдит о необычных способностях Джессамин, и мне стало жутковато.