Читать книгу "Торговец счастьем"

На шестом этаже они вышли в коридор с нарисованными гениталиями на стенах и грязным полом, с небольшими дырами и трещинами, из которых торчали ржавые арматуры.

– Помню как-то выпивал с Ржавым королем, – заговорил вновь Принц. – Мы так напились, что у него ноги отказали. – Принц громко расхохотался. – А Шляпник пьет?

Калео не ответил.

Пройдя коридор, они оказались в большом зале с трещиной в потолке и множеством обломков крыши, собранных в горку. На вершине нагромождений бетона, шифера и кирпичей, подняв руки к звездам, стоял Шляпник.

– Привет, старина! – хлопнул в ладони Папа Принц, подойдя ближе. – Я сдержал свое слово. Пора бы и тебе… он вообще меня слушает?

Калео бросил на него недовольный взгляд и отошел к углу зала, в тень, подальше от нескольких ламп оставленных на полу.

Некромонтула одолевали сомнения. Стоило ли все это бегства из Киддера? И вообще стоило ли ему становиться засмертным? Возможно, было бы лучше, если чума забрала бы его, так же, как родителей и прочих жителей его деревни? Он думал о том, кем был раньше и кем стал ныне.

– Господин Шляпник. Он молится? – спросил Принц. – Ау.

– Кормится, – ответила Жало, стоявшая позади. – Растет.

– В каком это смысле?

В отличие от Жало и прислужника Шляпника у Принца не было сверхъестественных способностей. По крайне мере тех, что позволяли видеть души или Нити. Он не видел серых лучей, появляющихся в разных частях города, не видел столпов света, озаривших ночной Аррас, не видел летящие вверх души жителей Ночи, Трезубца и Песчаного. Шляпник ловил эти самые души, тянул лучи к себе, собирал их, словно рыбак с сетью. Портил. Сам он представлял из себя червоточину, аномальный разрыв в ткани мироздания, поглощающий всю эту энергию. Ужасное, неестественное поглощение сотен душ шло полным ходом. Пучки света, притянутые силой Шляпника, проходили сквозь него и попадали в кромешную вихрящуюся тьму, где стоял оглушительный ор сотен тысяч голосов. Этот искусственный мир рос, становился больше, разбухал. В измерении, скрытом от богов и Титанов, где-то в прослойках между мирами, тысячи и тысячи ужасающих существ, ждали своего часа, чтобы вырваться наружу, в материальный мир.

– Никто не против, если я закурю? – спросил Принц и принялся расхаживать по комнате, прикуривая сигарету. – Господин Шляпник видимо, очень занят. Но я уверен, что вы меня прекрасно слышите. Часть Ключа у-у-у… – он крепко затянулся. – у вас. Фух. Теперь, я желаю немедля отправиться в Химеру. Но прежде, я бы хотел спросить у вас, что дальше вы собираетесь делать? Ведь остальные осколки Ключа тщательно охраняются господином Крамаром Критом. Хотя нет, есть еще один кусок, который был потерян во время схватки. Но его вы вряд ли найдете. Крит двадцать лет ищет и безрезультатно. Вы наверняка слышали эту историю, ведь такой… чуть было не сказал «человек». Хе-хе. Такая личность, как вы, все заранее обдумала. Каков ваш план? Поделитесь.

– Он тебе не ответит, – сказал хриплым голосом Калео.

– Почему? Из-за трапезы?

– Нет. Господин не делиться своими секретами, – сообщил Калео. – Тем более с такими предателями, как ты.

– О, ты до сих пор обижаешься из-за… – Принц провел указательным пальцем перед шеей. – Не бери в голову… Хе-хе! Всякое бывает. Я так думаю, твой наниматель не доверяет вам. Тебе, Дедалу и той прожорливой твари. Кстати, где она?

– О чем это ты? – удивился Калео.

– Ну, он такой большой черный…

– Нет. Что ты говорил о недоверии?

– А, это просто, – Принц снова затянулся. – Дедал явился ко мне с предложением еще с месяц назад. Примерно в это же время Крит объявил об очередных поисках осколков. Конечно же, не официально. Он и до этого предпринимал подобные попытки, но все без толку. Не буду вдаваться в подробности, короче один из обломков оказался у меня. Дедал сделал предложение. А вы два придурка, ни хера не знали об этом. Да еще и напоролись на Кракена.

– Так зовут ту жабу? – с вызовом спросил Калео.

– Когда-то он носил и такое имя. Что я хочу сказать? Твой хозяин… – Принц сделал последнюю затяжку и швырнул недокуренную сигарету куда-то в сторону. – Не верит тебе. Хотя какое мне дело? Наверняка он обещал тебе нечто невероятное. Что-то, что может быть лучше, чем бессмертие. А хотя, что может быть лучше? Власть? Хм. Проблемы большинства именно в том, что они не знают, чего желают на самом деле. А ты знаешь?..

– Хватит, – сказали десятки хриплых хищных голосов.

Папа Принц оглянулся. Голоса исходили от стен, от теней, в которых прятались многочисленные бледные уродцы. Один за другим они вышли из своих укрытий, к центру зала и вскоре окружили гостей. Приземистые, зубастые твари, с окровавленными клыками и когтями.

– Химерит, – сказали коротышки, глядя на него не мигающими черными глазами. – Ты хорошо поработал. И вскоре будешь вознагражден. Но для тебя есть еще одно задание.

– Черт! Так и знал, – совсем не удивленным голосом сказал Принц. – Неужели никто кроме меня не может выполнить его? Вот, он не может? Или Ржавый король?

– Ржавого короля больше нет.

Принц наигранно засмеялся и мельком глянул на Жало.

– Здесь произошло, то же самое что и в Ночи, – сказала женщина. – Во всем Королевстве нет ни одного живого человека.

– Все мертвы? – спросил

– Поглощены.

Папа Принц закатил глаза, оглянулся и достал еще одну сигарету.

– Какое задание?

В это время в другой части города, в маленькой мрачной квартирке подходил к концу великий эксперимент. Адская машина искрилась от напряжения и перегревалась. В комнате стояла жуткая духота, заставляющая старика заливаться потом. Но сейчас его подобные мелочи никак не донимали. Местами сгорали или взрывались лампочки и предохранители считывающей машины, отсоединялись провода, подсоединенные к капсуле. Старик бегал от одной поломки к другой, пытаясь заменить детали, резво управлялся с рычагами, глядел на показатели и громко чертыхался. Энергии явно не хватало, хоть и машина еле выдерживали даже это напряжение. Инсуломы, занятые поглощением душ, сопротивлялись, не хотели делиться своей добычей. Им итак было туго с отловом, ибо нечто более могущественное мешало им, захватив себе львиную долю из потоков. Во время всего процесса в маленьком окошке саркофага, то и дело вспыхивал ослепительный свет, глядя на который, старик радовался и хохотал, как безумный. По его задумке, души, поглощенные в эту ночь живыми домами через многочисленные заговоренные кабели, должны были прибыть именно к нему, прямо в капсулу, где вступали в силу сразу несколько видов магии.

Пять часов упорной работы, подошли к концу. Эксперимент завершился. Машина перестала гудеть и плеваться паром. Свет в капсуле потух. Старик сел прямо на пол, вытер пот с морщинистого лба.

– Итак, глянем, что я приготовил, – скрипучим голосом засмеялся старик и поднялся на ноги. – Как бы тебя назвать? Какое имя может подойти живому воплощению величия? Имя должно быть внушительным. Властным. Как у кого-нибудь из героев старого мира. Терей, Гектор, или быть может… нет. Что я говорю? У каждого Дедала есть свой…

Он повернул вентиль и с натугой потянул дверь на себя. Клубы пара выскочили из саркофага, сквозь них виднелись раскаленные магические глифы. Старик сделал шаг назад, пытаясь разглядеть свое творение. Этого момента он ждал столько лет. И теперь этот долгожданный момент настал.

– Твою же мать…

Наконец настало утро. Бессонная ночь, потрясшая всю столицу, подошла к концу. Но вместо приветливого рассвета, небо закуталось в грузных тучах. Город охватили страх, печаль и скорбь. А шедший уже несколько часов подряд дождь никак не вселял надежду. Горожане подавленные, озлобленные и напуганные сидели в своих домах, закрыв все двери и окна. Многие не пошли на работу. О том, чтобы отправить детей в школу не было и речи. В памяти людей всплыли мрачные годы гражданской войны. Перед магазинами и лавками выстраивались длинные очереди. Пользуясь паникой, торговцы завышали цены в несколько раз. Хоть кто-то был рад суматохе.

Все городские службы, пожарные, жандармы и медики занимались разбором завалов в Трезубце и Песчаном. Как оказалось, от ночных взрывов пострадали не только жильцы, находившиеся в домах, но и многие другие, кто в это время пребывал поблизости. Больницы оказались переполнены людьми с ожогами, отравленных дымом или пылью. Не хватало мест, лекарств и врачей. Некоторые из пострадавших умирали по пути в больницу, либо не дождавшись прихода смертельно уставших врачей, которые итак работали на пределе. Сенат тут же объявил экстренное положение.

В полдень ливень усилился, небо нещадно сеяло над городом молнии. Грязь и непогода лишь усложнили работу спасателей. Небольшим облегчением стало подкрепление в виде военных. Солдаты под руководством командиров разбили свои лагеря вдоль руин и тут же подключились к работе. Сотни людей по чистой случайности, оказавшиеся ночью вне дома, остались без крыши и без семьи. Разбитые, отчаявшиеся, они сидели в палатках военных, не понимая, куда им деваться теперь. Мужчины и женщины, осиротевшие студенты, рабочие, горбатившиеся для будущего детей, которых теперь нет. Вдовцы и вдовы. Люди, чьи судьбы сломались, а планы и надежды рассыпались. Заплаканными с красными глазами они глядели на серый опустевший для них мир. Не успели попрощаться, не успели сказать самых главных слов и обнять. Теперь их нет, любимых, детей, родителей. Их просто нет. Они исчезли, оставив лишь жгучие воспоминания. Зачем теперь жить? Для кого? Около дюжины мужчин и женщин покончили жизнь самоубийством тем же утром. Кто воспользовался небрежно оставленным оружием военных, кто пошел на крыши ближайших целых зданий. В течение нескольких месяцев еще многие последуют их примеру. Их жизнь рухнула вместе с их домами, вместе с их семьями, и никакие богатства мира не могли утешить их скорбь. Ни деньги, ни власть, ничего в этом или в других мирах, не могло быть дороже, чем семья.

Но были и редкие везунчики, чьи домочадцы каким-то чудом оказались в живых. Из-под тяжелых бетонных плит, из пыльной братской могилы, их доставали спасатели, находили с помощью собак, шестилапов и закутанных во все черное Ищеек. И не было на свете людей счастливее, чем те, кто воссоединился с любимыми. Стоя под ливнем, они обнимались, плакали, благодарили рабочих и богов.

Горе, боль утраты и ненависть объединила их всех. Здесь все были равны. Не было начальников и подчиненных, богатых и бедных, детей или взрослых. Остались лишь проклятые на жизнь. От одной палатки к другой, от одного выжившего к другому, передавалась заразная ненависть к общему врагу. У каждого на слуху был Совет масок, устроивший весь этот хаос. Не было в этот день человека, который не проклял бы это сборище анархистов. И не было человека, не знавшего имя той, кто сумела поймать их лидеров. Весь Аррас говорил о народном мстителе, о Клариссе Марс.

Гидеон молча шагнул вперед. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать и застыл. По его щеке покатились толстые капли слез.

Когда ему сообщили о случившемся, он просто не поверил. Перепачканный кровью, в случайно найденных обносках, он рванул к моргу. Не могло быть так, что Афина Петрикор, могущественная ведьма Ковена, просто взяла и умерла. Немыслимо! Это должно быть какая-то шутка, уловка, розыгрыш. Он не верил до последнего, пока не увидел ее на холодном железном столе, среди множества обгорелых трупов.

Воздух пропал из легких, мысли улетучились. Задыхаясь, он сел на корточки возле нее, не смея даже притронуться. Афина, прекрасная и спокойная, по плечи накрытая белой материей, напоминала спящую принцессу из одной старой сказки. Сердце его сжалось в комок. Потрясенный, невидящими глазами он взглянул на ее бледное лицо. В память нещадно вонзились последние сказанные им слова, то, как он отмахнулся от нее, нагрубил, оставил одну. Женщина, терпевшая его характер и колкости, принявшая его таким, какой он есть, та, которую он полюбил, но боялся признаться, теперь мертва. Если бы он согласился поехать с ней…

Теперь ее нет. Не будет сцен ревности, обид, жарких объятий и поцелуев. Он не услышит ее звонкого смеха, не увидит игривой улыбки. Боль душила его. Задыхаясь, он протяжно взревел, закричал, стал бить кафельный пол. Боль физическая, от разбитой в кровь руки не могла заглушить боль, раздиравшую его душу.

– Мне жаль. Она была хорошей.

Гидеон резко оглянулся назад. За спиной возвышался Ищейка.

– Спаси ее. Оживи, – тихо попросил рыбоголов. – Прошу. Умоляю. Я сделаю все, что ты пожелаешь. Только верни ее! Пожалуйста!

– Нет, – ответил Ищейка, чье бледное лицо не выражало никаких эмоций. – Я не могу.

– Можешь! – Гидеон вскочил на ноги и схватил Ищейку за грудки. – Ты можешь! Спаси ее! Верни к жизни! ВЕРНИ ЕЕ!

– Я не могу…

– Обрати ее. Сделай такой, как ты!

– Нет. – Ищейка был непреклонен. – Она уже мертва. Это не в моих силах…

Гидеон опустил голову и зарыдал. Слезы, стекая с его щек, капали на холодный пол. Он вспоминал ее, день, когда познакомились, то как она задирала носик, их первую ночь. И снова память вернула ко вчерашнему дню, когда он оставил ее у Архива. Ненависть к самому вспыхнула ярким пламенем. Это противоречило всем его инстинктам. Рыбоголов не может ненавидеть себя. Эта мысль захватила его разум, поглотила полностью.

Потом он медленно поднял взгляд пожелтевших глаз. Внутри что-то щелкнуло, переменилось. Он пытался заглушить свою боль, сбежать от нее, скрыться и наконец, зверь, сидевший внутри, подсказал ответ. Ярость.

– Мне жаль…

Ищейка не успел договорить. Сокрушительный удар лбом размозжил его лицо в кашу.

– Не можешь? – хрипло спросил рыбоголов и ударил снова. – Кто убил ее? Кто это сделал?

– Я не…

– Не знаешь? – еще один удар. – Отвечай!

Но Ищейка уже терял сознание. Гидеон схватился одной рукой за его нижнюю челюсть, а другой взялся за язык и потянул. Бедняга, лишенный возможности кричать, беспомощно хныкал. С булькающим звуком длинный покрытый присосками и жалами язык покинул Ищейку. Он упал на четвереньки, изрыгая литры крови.

Охваченный безумной, извращенной яростью рыбоголов, склонился над ним. Гидеон Пакс исчез, когда шейные позвонки Ищейки глухо хрустнули под давлением его рук. Упиваясь своей силой, желтоглазый демон оглядел новый хрупкий мир, который он мог разрушить в любой момент.

Глава 27

Люди говорят: «Отправился на тот свет», «Весь белый свет», или «На краю света». Люди привыкли к мысли, что мир ограничивается тем, что они могут увидеть. Будь то солнце, город, дом, небо или горизонт. Мир существует, пока он виден. А то, что остается за взором людским, этого нет, это лишь вымысел. Миф, в котором таится пугающая неизвестность. Сама мысль того, что весь их мир является лишь маленькой крупицей в мироздании, не одно столетие вселяла в людские умы трепетный страх. В былые времена было принято верить, что мир на самом деле плоский и находится на спинах гигантов, или драконов, или богов. Человеческое сознание отказывалось принимать факт того, насколько большим являлся на самом деле мир и то, что большая его часть покрыта тьмой. И кто знает, что там скрыто? Кто-то говорил об описанной в книге Люциэля Геенне, о Хэль, которую страшились северяне, или об ином загробном царстве. Говорили о злобных чудовищах, мстительных богах, о великих чертогах и Титанах. Люди ломали головы, глядя в ночное небо, на далекие звезды и придумывали истории о них. Хотя на деле понятия не имели, что там творится, немыслимо далеко от их маленького мирка.

Тем временем в большой черной комнате, где не было видно стен, потолка и пола, где цвели множество светящихся цветов, бродил черный кот. С подобающим ему любопытством он заглядывал в разные миры, играл со звездами, но по большой части спал. Столетиями, тысячелетиями, а иногда чуть больше. Вечность никуда не торопилась.

Антарес брел среди людей, не замечая их лиц. Их было слишком много, гораздо больше, чем можно себе представить. Люди из различных миров, из разных эпох. В доспехах, костюмах, шкурах животных и странной броне с трубками и шлангами. Они разговаривали, смеялись, обсуждали что-то. Но Антаресу было не до них. Ноги сами несли его вперед, к центру большого зала. К своему удивлению Антарес обнаружил на себе весьма дорогие одежды, золотые запонки, ремень из кожи какого-то редкого животного и черную корону с острыми краями.

Одна часть его сознания знала, что происходит, другой было все равно, а сам Антарес по-прежнему не понимал где он. Странное чувство, будто в голове кроме него засели его еще две личности. Весьма несговорчивые и упрямые личности. Видимо одна из них и управляла его ногами.

Или он находился в чужом теле?

Или это все сон?

– О, дружище! И ты здесь? – удивленно воскликнул возникший впереди Миллигар. – А тебя все заждались.

– Подожди, – не своим голосом произнес Антарес. – Где мы?

– А ты как будто не знаешь? – ухмыльнулся миник.

– Нет. Объясни, – попросил Антарес.

– Пошли за мной.

Миник поманил его пухлым пальчиком и исчез в толпе, состоящей из паладинов времен Адама Пятого, магов Телоса и царей Хетта. Они оживленно обсуждали какую-то древнюю битву, произошедшую в давно исчезнувшей стране.

Антарес последовал за коротышкой, пытаясь не утерять его из виду. Тот как-то слишком быстро оказался у огромного фонтана со статуей Адама Четвертого или Шестого. Статный мраморный муж поднимал свое копье вверх, а вокруг него плясали струи воды.

– Все должно идти, как идет, – говорила дама в синем.

– Да прекрати, иногда можно и подтолкнуть события, – ответила женщина в черном.

А другая сестра, та что в сером, все молчала, глядя на них безучастным взглядом.

Антарес прошел мимо них, бросил короткий взгляд на их пышные платья и снова повернул голову к Миллигару махавшему ему короткой ручкой. Внутренний голос тут же подсказал имена дам: Смирение, Надежда и Отчаяние. Три неразлучные странницы, решившие взять все в свои руки. Опасные штучки, которые могли как помочь, так и навредить.

Стоило Антаресу подойти к фонтану, как Миллигар снова исчез, юркнув между ног высокого существа с синей кожей. Ётун с дубинкой громко хохотал. Беловолосая женщина в старинных доспехах и шкурой волка на плечах недовольно поглядывала на него. Эрида, женщина-полководец жившая около семи сотен лет назад до рождения Антареса стояла тут и пила медовуху. Антарес снова удивился тому, что знаком с ней, а потом медленно оглядел собравшихся: людей, рыбоголовов, демонов, камнелюдов, костеликих, драконов и многие другие. Все эти существа из прошлого и будущего, из мира Антареса и иных измерений были приглашены на этот торжественный вечер. И Антарес знал историю каждого. Он узнал Каина Висельника, в широкополой шляпе и странным галстуком из веревки. Чуть поодаль от него стояла обольстительная Никта, облаченная во все черное.

– Я бы точно его победил! – проворчал Сеттум Ван Тролль, проходивший мимо.

– А я бы точно справилась! – с лукавой улыбкой ответила Лета Ван Тролль.

Оба носили старые мятые цилиндры, оба когда-то работали частными сыщиками и раскрывали самые сложные дела. Только жили они за тысячи лет друг от друга.

– Шансы были неравны, – поддержал Бальтазар Мьевиль, лысый мужчина облаченный в дорогой черный костюм. – Бывший маг против исказителя. Даже я бы не справился на твоем месте.

– Спасибо, старина. – бросил Сеттум.

Антарес пропустил собеседников и обратил внимание на другую троицу в паре метров впереди. Змееносец Нил Мракар, который должен был родиться через сотню лет в Кастасе, разговаривал с одноглазым пиратом Хароном и двойником Антареса. Почти то же лицо, почти те же волосы, только глаза другого цвета и кожа слишком бледная. Парень, заметив взгляд Антареса, поднял бокал и чуть улыбнулся.

Это мой сын, понял Антарес и совсем не удивился.

– Не ожидала тебя здесь увидеть.

Антарес резко обернулся и увидел Афину Петрикор в своей привычной одежде следователя.

– Вы…

– Прекрати. Не мямли, – приказала Афина. – Не пристало великому архонту, самой Жадности, вести себя, как мальчишка.

– Эм… ладно. Кто я?

– Может, пригласишь меня на танец? – спросила ведьма.

– А можно?

Афина закатила глаза, улыбнулась и, взяв его за руку повела, в другую часть зала, потолком которой служил сотни созвездий.

Оркестр из самых гениальных музыкантов всех времен и миров заиграл очередной шедевр вальса. Скрипка, пианино, флейты и множество других невероятных инструментов заиграли волшебную мелодию, внушавшую умиротворение и спокойствие. Поддавшись этому странному звуку, Антарес и Афина начали танцевать. Они неспешно кружили, прижавшись, друг к другу.

– Мне жалко тебя, – сказала Афина, прижимаясь щекой к его шее. – Сколько тебе пришлось страдать. Сколько еще предстоит.

– О чем ты? – спросил Антарес.

– Не бери в голову. Ты все равно не вспомнишь, когда проснешься.

– Значит это все сон. – с облегчением сказал Антарес.

– Возможно. В какой-то степени.

– Я помню, как фотографировал тебя…

Афина засмеялась и, подняв голову, внимательно вгляделась в его глаза.

– Как жаль, что ты опоздал.

– Я… что? – нахмурился Антарес. – Я опоздал? Подожди… ты умерла? Ты мертва. Черт.

– Хм, перестань, – Афина была спокойной и как-то странно улыбалась. – Ты не виноват. Ты ни в чем не виноват.

– Если ты здесь, значит и я умер? – спросил без страха Антарес. – Я помню, что-то вырвалось из моей груди. Было больно.

– Нет. Ты еще жив.

– Тогда ты лишь часть моего сна, – решил парень и покрепче обнял женщину.

– Прекрати пытаться понять все, – попросила Афина. – Расслабься. Веселись. Посмотри, какой прекрасный вечер. Сюда пришли все. Посмотри.

– Все? Кто они? – Антарес провел взглядом по залу. – Кто их позвал? У меня в голове не укладывается.

– Хочешь, открою тебе секрет? – лукаво посмеялась ведьма. – Мы все всего лишь персонажи одной большой одной сказки.

– Т-а-а-к, – протянул Антарес, снова оглядевшись. – Видимо я сильно ударился головой. Еще эти голоса. Я потерял сознание и сплю. А все это галлюцинации.

– Да, пускай будет так, – согласилась Афина, понимая, что ее кавалер все равно ей не верит. – Давай просто танцевать.

– Что такое черная комната? – вдруг спросил Антарес под конец вальса.

– Что?

– Черная комната. Голоса в моей голове шепчут это. И…

Танец окончился, Афина поклонилась и отошла в сторону.

– Эй, постой! Ты куда? Ответь мне. Это что…

Антарес бросил взглядвниз, почувствовав, как что-то коснулось его ноги. То был черный кот, со слишком умными большими глазами.

Оркестр заиграл вновь, и окружающие приступили к следующему танцу. Отходя в сторону Антарес, заметил, как Афина обнимается со своим напарником-рыбоголовом в следующем вальсе. Следователь никогда ему не нравился, но сейчас Антарес не чувствовал прошлой ревности и неприязни. Махнув на все и приняв тот факт, что это всего лишь сон, Антарес Веррон направился к балкону. Оттуда открывался прекрасный вид на космос. Бескрайнее черное полотно, усыпанное красными, синими и белыми цветками-светлячками. Прошло много времени, пока он наблюдал за всей палитрой созвездий, которые, то и дело менялись местами.

Вскоре кто-то привлек его внимание и, обернувшись, он увидел молодую женщину в скромном сером платье. Ее лицо казалось ему подозрительно знакомым, но вспомнить женщину Антарес почему-то не смог.

– Сынок, – обратилась к нему женщина. – Пора вставать.

– Что?

– Просыпайся.

– Просыпайся, черт подери! Ленивая ты свинья!

Открыв глаза, Антарес тут же поморщился от жуткой боли в груди.

– Давай-давай, молодец. Вставай, – шептал Миллигар вкрадчивым голосом. – Давай-давай. Глаза открывай, вставай.

– Где мы? – спросил Антарес, оглядываясь.

– Т-с-с. Нас могут услышать! Мы в плену.

– Что?! – скривился Антарес.

– Тихо!

Полупустая мрачная комната насквозь пропахла сыростью. Справа из пола торчала большая люстра с множеством сгоревших лампочек. Портреты, закрывающие собой все стены, почему-то были перевернуты. Подняв голову, Антарес увидел ковер на потолке, пару кресел и стол.

В другом конце комнаты, забившись в угол, хныкал молодой человек с испачканными в краске волосами. Он не поднимал головы и безостановочно бормотал что-то.

– Зверь. Зверь. Он придет, – говорил юноша. – Он пришел. Он всех нас сожрет. Зверь.

– Это кто? – спросил Антарес и заметил страшную сухость во рту. В памяти тут же возникло утро после похода в «Разбитую кружку» вместе с Коул. – Почему он плачет?

– Не обращай внимания! – рявкнул миник. – Он слабак. Вставай уже.

– Чья это одежда на мне? – спросил Антарес, заметив, что одет в просторную рубашку и мешковатые брюки.

– Какая разница? – махнул миник. – Одежда как одежда. Шевелись!

– Что за…

– Это дом потолочников. Вставай, нам надо выбираться.

Антарес поднялся на ноги, снова огляделся по сторонам и понял, что все это не часть того странного сна, образы которого быстро выветривались из головы. Миллигар осторожно на цыпочках подошел к двери, на которой виднелись резные руны.

– Это чтобы мебель не падала, – шепотом объяснил миник и указал пальцем на ручку.

Антарес осторожно повернул ее и открыл дверь. Из соседней комнаты доносились чьи-то голоса.

– …и вот я ей говорю, и что же тут такого?

– А она?

– А она что? Понятное дело сначала отпиралась, а потом после пары бокалом вина растаяла.

– Вот молодец! Зря времени не теряешь.

Осторожно высунув голову, Антарес заметил, что в коридоре никого нет. Молодые потолочники, увлеченно рассказывающие о своих любовных подвигах даже не заметили, как кто-то юркнул возле их двери. Дойдя до конца странного коридора с торчащими из пола лампами, Антарес ступил на не менее странную покатую лестницу. Понятное дело, ступени находились сверху. Как раз по ним навстречу к Антаресу шел еще один жилец этого дома. Было непривычно видеть человека, спокойно идущего по потолку. Видимо он тоже удивился, встретив на пути Антареса.

– Здравствуйте, – сказал последний, обходя свисающую на уровне своей груди белобрысую голову.

– Привет, – настороженно ответил потолочник. – Ваши друзья уехали в город. Вам стоит их подождать.

– Никого мы не будем ждать, – прошипел Миллигар. – Идем дальше.

Антарес кивнул и последовал за ним. Они спускались все ниже и ниже, почти шесть этажей и в конце уперлись в большую железную дверь.

– Давай, открывай, – поторопил миник. – Пока они не очухались.

– А мы точно в плену? – уточнил Антарес, хватаясь за большую ручку. – Потолочники кажутся спокойными.

– Кому ты веришь? – проворчал миник, скрестив ручки на груди. – Мне? Или этим чудикам?

Дверь со скрипом открылась и тут же грохнулась об стену. Ворвавшийся в помещение ветер чуть не сбил с ног Антареса и Миллигара, растрепав их волосы и одежду.

В паре десятков метров по оживленным воздушным путям грохоча двигателями и свистя крыльями, проносились паролеты и винтокрылы. Чуть дальше медленно плыли дирижабли. Великий Аррас, растянувшийся до горизонта, раскрылся перед беглецами, как на ладони. Далеко внизу раскинулся освещенной утренней зарей атлас из крыш и улиц. Шпили Солнечного дворца, Книжный и Арена доблести, Вадмарпорт и Бульвар синей гвардии, Столичный вокзал и Лес ксилемов. С этой страшной высоты можно было разглядеть даже далекое Ржавое королевство, серевшее где-то на краю столицы.

– Мы на Острове, – мрачно произнес Антарес, глядя вниз.

– Какой ты внимательный, – с сарказмом прыснул Миллигар и указал на горизонт. – Глянь-ка, а ведь чего-то не хватает.

И вправду. Выше по течению Лейдса, на том месте, где должен был находиться Трезубец, темнели мрачные развалины. Тонкие струйки дыма вздымались над неблагополучным районом. То же самое происходило с Ночью. Вечная темень, кружившая над запретным плодом Арраса, улетучилась, оголив уродство сгоревших зданий.

– Как будем выбираться? – спросил Миллигар.

– Мне кажется, надо идти обратно, – предположил Антарес. – Мы на дне Острова. Отсюда выхода нет.

– А знаешь, мне в голову пришла одна мысль. – голос миника не предвещал ничего хорошего. Он поглядел вниз, сощурив один глаз и что-то бормотал. – А канал Лейдса течет почти под нами. Если повезет…

– Ты с ума сошел?!

Тут послышались шаги «поднимающихся» по ступеням потолочников. И видимо, те бежали изо всех сил.

– Эй, стойте! – закричал один из них «снизу».

– Подождите! – добавил второй.

Голоса принадлежали тем самым искателям приключений, которых Антарес случайно подслушал ранее.

– Нет времени, дружище. Надо прыгать! – тараторил коротышка, поглядывая вниз. – Если нас сцапают, нам хана! Эти ребята шутить не любят.

– Да не-е! – протянул Антарес. – Лучше уж в плен, чем шлепнуться в чью-нибудь крышу.

– Трус! – выцедил миник, отошел на пару шагов и разбежавшись сиганул в дверной проем. – ТРУ-У-У-С!!!

– Охренеть! – выдохнул Антарес, следя за отчаянным полетом своего соседа.

Маленькое тело парило долгие мгновения, раскинув короткие конечности, и в итоге благополучно плюхнулось в канал недалеко от Моста свободы.

– Охренеть! – повторил Антарес с выпученными глазами.

Слишком высоко, слишком опасно, слишком рискованно! Но черт подери, если это сделал самый трусливый и самый хитрый миник на свете…

К этому времени подоспели горе-охранники. Увидев Антареса, они застыли на лестничном пролете.

– Стой, парнишка! – велел один из потолочников, висевший вниз головой. – Не вздумай прыгать!

– Разобьешься насмерть! – добавил его соплеменник, стоявший чуть позади.

– Кто вы такие? – спросил Антарес, то и дело поглядывая вниз. – Что вам от меня нужно? Это все из-за той статьи?

– Что?

– Коул Марс. Это из-за нее? – спросил Антарес.

Потолочники удивленно переглянулись и, судя по выражению их перевернутых лиц, ничего не понимали.

– Марс? Кларисса Марс? – уточнил первый из преследователей. – Так о ней сейчас пишут все. Все газеты.

– Лучше вернемся в квартиру и просто поговорим. – предложил второй, осторожно шагая вперед. – Не надо нервничать.

Да, Миллигар был трусливым и расчетливым. Он скрывался в квартире Антареса столько, что он и забыл, когда началось их соседство. И раз уж если он спрыгнул с Острова, значит, на то есть очень весомые причины. Видимо, родственники миника нашла его, а вместе с ним они решила поквитаться и с тем, кто столько времени укрывал его.

Антарес сделал пару шагов навстречу к потолочникам.

– Вот, молодец, – похвалил один из них, улыбаясь, и тут же переменился в лице. – Черт! Стой! Нет.

– Ебтвою…

Антарес не услышал окончание этого изысканного ругательства. Дикие бурные потоки ветра оглушили его. Раскинув руки и ноги, по примеру Миллигара он летел вниз, пытаясь рассчитать свое падение. С характерным визгом где-то справа пронесся вытянутый паркат.

Черт, мысленно выругался Антарес, бросив взгляд на исчезающую серую точку. Именно мысленно, потому что, когда летишь с четырехсотметровой высоты, челюсти сводит от натуги, а в легких не остается воздуха. Не из-за сильных воздушных потоков и прочей аэромобильной чепухи, а потому что до жути страшно! Сначала перевернувшийся мир, а теперь слишком быстрая встреча с вполне нормальной матушкой-землей! Прекрасное начало нового дня для ничем не выделяющегося из общей массы молодого журналиста. Полет, падение, отчаянная попытка побега непонятно от кого, глупая смерть на асфальте Фонарной улицы. Называть этот процесс можно по-всякому. Но в данный момент Антаресу было не до сарказма. Он падал с невероятной скоростью, пытался сдержать мощные позывы опорожнить мочевой пузырь и изо всех сил проклинал тот миг, когда впустил в свою жизнь с виду милого миника с огромными жалостливыми глазами. А когда именно это случилось?