Читать книгу "Торговец счастьем"

Глава 37

Он летел. Падал. Парил. Вокруг царила неосязаемая тьма.

Открыв глаза, он тут же захотел закрыть их. Ярчайший взрыв белых и желтых красок ослепили его. Он ничего не чувствовал, ни боли, ни страха. Искр стало так много, что они превратились в один сплошной луч света. Вскоре света стало так много, что он сам стал его частью.

Сначала передним возникли невероятные образы из разных мест, времен и миров. Что-то происходило слишком быстро, что-то острым крюком вонзалось в сознание. Он увидел остров на отшибе миров и громадную печатную машинку, которая писала обо всем. Он увидел огромные каменные ворота, которые стерег безмолвный Жнец с костяной косой и птичьим черепом, вместо головы. Он увидел пылающий сказочный дворец, расположенный в центре озера из лавы. Он увидел мир-библиотеку, с башнями и домами из книг самых разных размеров. Он увидел гигантский черный монолит, парящий в космосе от одной звезды к другой, возвещая их кончину. Он увидел великого змея, кольцом обернувшегося вокруг целого мира. Он увидел побежденного, раненого Титана, скрывающегося в междумирье от своих братьев. И он увидел ее, первую избранницу Жадности.

Она была из рода высоких, крепких воинов, покрытых живыми костяными доспехами и жила в старые времена, когда людей еще не было на этом свете. С самого рождения избранница знала, что отличается от своих собратьев. Далекий голос сделал ей предложение, и она согласилась. Использовав тайные знания и могущество Титана, она объединила свой народ, захватила обширные территории и создала целую империю. Дочь Жадности, прекрасная и жестокая, вооруженная лучевым клинком и закованная в белую костяную броню, вела свои войска в бой бесчисленное количество раз. Драконы, пришедшие из иных миров, каменные великаны, паукообразные жители морей и жуткие призраки пали от ее клинка, во славу Жадности, во славу древнего Титана.

В одном из подобных сражений и закончилась ее долгая, насыщенная жестокостью и славой жизнь. Окруженная сотнями врагов, древний архонт билась до последнего вздоха, отчаянно и безрассудно. Жуткие твари, далекие предки шестилапов разорвали ее тело на части, ни оставив ничего. Они ликовали, трещали жвалами, упивались своей победой и не замечали, что маленький луч, Нить, связывающая архонта с ее повелителем, потянулась в небо. Почти мгновенно этот пучок нашел себе другое тело, новорожденного младенца, который будет носителем величия и могущества.

Архонты сменяли друг друга, меняли историю, создавали и разрушали государства. Этот цикл длился тысячелетиями. И всегда их было семеро. И каждый восхвалял своего Титана, свой грех.

Из одной эпохи в другую, сменялся облик земли, страны, и расы возникали и исчезали. Архонты, мужчины и женщины, люди и представители множества других рас несли с собой бремя Титанов. При встрече они сражались между собой, заставляя содрогаться землю и разрывая небо на части своим могуществом. Иногда им противостояло особенное существо, отличающееся от всех остальных. По могуществу оно не уступало архонтам, а иногда и превосходило их. Охотник, стремящийся уничтожить их всех, единственный, кто мог окончательно убить архонта и оборвать связь Титана с миром смертных. Ныне его звали Адамом.

Он стремительно летел сквозь далекие образы и воспоминания своих предшественников, лучше понимая свою природу. Титан выбрал его. Нить спустилась с небес и поразила юную принцессу. В этот самый момент, не знавшая о своей беременности девушка, упала к ногам отца в тронном зале. Свадебная церемония была омрачена странным обмороком. Подданные и молодой жених бросились к ней, пытаясь привести в чувство. Однако ничего не вышло. Принцесса проспала несколько недель подряд, а очнувшись уже не понимала, кем является. Ее рассудок был помутнен. Амалия не узнавала родных, то молчала целыми днями, то впадала в ярость и крушила все, что попадалось под руку.

Спустя полгода при таинственных обстоятельствах умер ее отец, и на престол взошел муж принцессы. А через три месяца на свет появился его наследник. Мальчик родился крепким и здоровым, несмотря на недуг матери. Многие полагали, что императрица после родов выздоровеет, но чуда не случилось. Вся Империя ликовала, забыв о трагических событиях и обвинив во всех бедах магов.

Шли годы, принц Ноябрь рос, а смута и странные слухи в стране множились. Говорили о соседнем Телосе готовящемся напасть на страну и заговоре магов с Советом масок. Законы становились все жестче, а права магов и полукровок по всей Серре ущемлялись хуже прежнего. Под ложными обвинениями были посажены в тюрьму тысячи магов. Тирания императора Максимилиана Рекса набирала обороты.

Одиночество и разочарование сопровождали Ноября все детство. Мать он видел редко, а отца еще реже. Душевнобольная императрица не покидала своих покоев, а занятый государственными делами император, нечасто навещал сына. Даже в редких встречах строгий отец старался не разговаривать с мальчиком. Все детство единственными друзьями принца были многочисленные няньки и учителя, старавшиеся скрасить его будни и почему-то пугающиеся его. Ноябрь не понимал в чем дело, пока ему не исполнилось семь лет. Тогда с ним заговорили впервые.

Далекий громоподобный голос чуть не взорвал его сознание. Истина открылась мальчику, но вместо того, чтобы внять голосам, он плакал и кричал. Кошмары не давали ему покоя, пугали и угрожали. Два голоса бесконечно спорили между собой, пытаясь, перекричать друг друга. Один голос принадлежал Титану, скрытому в иных измерениях, далеких и недосягаемых. Другой голос исходил от стен. Где бы принц не находился, дворец пытался затуманить его разум, пытался заставить делать жуткие вещи.

– Убей! Убей! Убей! – шептали кровожадные стены.

Другой голос взывал к долгу и предназначению.

Разрываясь от страха и кошмаров, мальчик сходил с ума и иногда даже впадал в буйство. Для лечения принца были вызваны лучшие врачи и ученые, многие из которых просто разводили руками, не понимая, что с ним происходит.

Единственным, кто преуспел в этом деле стал сумасбродный ученый Дедал и его ученик, молодой иглоликий, хорошо разбиравшийся в запрещенных знаниях. Из года в год эти двое пичкали принца различными лекарствами, пытаясь сдержать его нарастающие панические приступы, и проводили свои эксперименты. Накаченный разными химикатами мальчик терял счет времени, не знал, что реально, а что часть его кошмаров.

– ТЫ СТАНЕШЬ БОГОМ! – говорил голос Титана. – ТАКОВО ТВОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ. ТВОЙ ДОЛГ. СУДЬБА. ТЕБЕ ЛИШЬ СТОИТ ПРИНЯТЬ МЕНЯ. СОГЛАСИТЬСЯ. ПРИМИ МОЮ СИЛУ. ДАР…

– Убей самозванца. Встань на престол и будь тем, кем должен! – приказывали стены. – Император Ноябрь. Как звучит! Убей его! Убей…

А Ноябрь в ответ лишь молчал, бездумно глядя в потолок. Он стал игнорировать голоса.

К десяти годам страх покинул принца, сменившись апатией и безразличием. С возрастом он становился отстраненным и бесчувственным. По ночам Титан показывал ему странствия и деяния его предшественников, далекие различные миры, сцены битв и обещал всевозможные дары, могущество и даже бессмертие. Днем его соблазнял живой дворец, обещавший богатства, тысячи подданных и великие завоевания. Но ни того, ни другого, ни третьего принц не желал.

– Я слышал вы не выходите из своих покоев уже больше месяца.

– И что? – спросил обычным безучастным тоном мальчик, сидевший в большом кресле.

Толстый иглоликий, принесший очередную порцию лекарств, изредка пытался заговорить с принцем. В отличие от большинства слуг, Кроктор Меньес не боялся его и неумело пытался сдружиться с ним.

– Нет. Ничего. Я просто… беспокоюсь за вас, – ответил иглоликий.

– Почему? – спросил Ноябрь без особого интереса.

– Что, извините? – робко уточнил иглоликий.

– Почему ты беспокоишься обо мне?

– Вы… – толстяк огляделся по сторонам, словно боясь, что их кто-то подслушивает. – Вы особенный. Вы избранный.

Ноябрь Рекс удивился и впервые поднял взгляд на гостя:

– Откуда ты знаешь?

– Я уже который год изучаю вашу кровь, – ответил Меньес. – Она… она великолепна. Вы наделены особой силой. Вы можете изменить этот мир!

– И Дедал в курсе?

Иглоликий поморщился и кивнул.

– Мой старший коллега несомненно обладает весьма глубокими познаниями в самых различных областях, – сдерживая раздражение говорил толстяк. – Но вашу истинную природу понять ему не под силу. Император считает, что вы маг. Он хочет вашего исцеления.

– Поэтому он сослал Дедала в Кводор? – спросил принц. – Чтобы он ставил эксперименты на обычных магах и создал лекарство?

– Вы знаете?..

– Да. Перед уездом Дедал обещал, что вылечит меня.

– О нет! – Кроктор замахал руками. – Нет. Вы не больны! Вас не надо лечить! Вы… вы лучше, чем кто-либо из нас! Вы стоите на голову выше всех остальных! Не слушайте никого! Они заблуждаются! И… боятся вас. В любом случае я буду хранить вашу тайну! Обращайтесь ко мне за любой помощью. Для меня будет великой честью послужить вам!

– Посмотрим…

Мальчик стал подростком, он уже окончательно привык к голосам в своей голове, считая, что ему передалось сумасшествие матери. Принц смирился со своей судьбой и даже находил смешным все творящееся вокруг. Единственным его другом стал пухлый ученый, с которым они виделись раз или два в месяц. При этих редких встречах, Меньес, помимо лекарств, приносил с собой различные сладости и редкие книги о далеких странах. Принц из вежливости принимал эти подарки, но никогда искренне не был им рад. Ему хватало и раговоров с толстяком. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появился личный телохранитель.

– Меня зовут Феликс Марс, – представился рыцарь в темно-серой форме, с длинным мечом на поясе. – Теперь я буду охранять вас. Круглосуточно.

– Неужели дворцовой стражи недостаточно? – безучастно спросил юный принц.

– Я уверен, что достаточно, – сдержанно ответил молодой рыцарь. – Но охрана лишней не будет.

Всюду следовавший за ним назойливый телохранитель в кратчайшие сроки стал ему настоящим другом. Единственным другом в его жизни. Меньес, конечно пытался скрасить одиночество принца. Однако Ноябрь не сильно доверял ему, понимая, что ученого интересует лишь скрытое могущество архота.

Вначале принц издевался над преторианцем, поручал ему дурацкие задания и смеялся над ним. Но однажды терпение Марса не выдержало. В ответ на поручение начистить ботинки наследника престола, рыцарь произнес шокирующее «Нет».

– Что? – удивился принц, никогда не получавший отказов.

– Я преторианец, а не прислуга, – ответил Феликс Марс. – Извините, этого я делать не стану.

– Я прикажу уволить тебя, – пригрозил принц.

– Рыцарей не увольняют, а изгоняют, – поправил Марс.

– И ты не боишься?

– Чего именно? – уточнил рыцарь.

– Лишиться своей репутации и положения в обществе. Ведь, изгнание для преторианца – страшный позор.

– Возможно. Но в любом случае, я этого не стану делать. – стоял на своем рыцарь. – Прикажите что-нибудь другое.

Принц не был избалованным сорванцом, зацикленным на собственном эго. Он лишь хотел проверить своего телохранителя. Было видно, как рыцарь волнуется, хоть и лицо его оставалось невозмутимым. Ноябрь хитро улыбнулся и предложил альтернативу. Проживший всю жизнь в Солнечном дворце, принц решил покинуть его стены и прогуляться по столице. Преторианец был не в восторге от этой идеи, но все же подчинился. Переодевшись в простую одежду прислуги, они проскочили мимо стражников и вышли в город. Царившие в Солнечном дворце покой и тишина, видимо не распространялись за его стены. Первое, что увидел принц, это собравшуюся на столичной площади толпу горожан и высокие столбы, на которых вешали людей.

– Что это? – спросил принц, глядя вдаль.

– Казнь, – сдавленным голосом сказал преторианец. – Вам не стоит на это смотреть.

– Разве для этого не существует Северная площадь? – удивился принц.

– Да. Но ваш отец приказал сделать показательную казнь.

– Кто эти люди?

– Маги, – с неохотой ответил Марс. Видимо ему не нравилось данное зрелище. Но еще больше ему не нравилось объяснять причины этих зверств. В отличие от него, собравшиеся горожане ликовали, смеялись и бросали овощи в висельников.

– Почему они радуются? – спросил принц после долгой паузы.

– Потому что боятся.

– Как это?

– Большинство из них, так сказать, «людей», не хотят признавать всю шаткость их жизней, – ответил Марс. – Они привыкли винить других в своих неудачах и проблемах, кого угодно, но только не себя. И они боятся. Боятся всех, кто не похож на них, потому что слабы. Лишь собравшись в толпу, они могут высказывать свое мнение, но поодиночке они молчат и терпят свою слабость. От этого им паршиво.

Дальше идти рыцарь отказался и повел принца обратно во дворец. Тот был не против и молча побрел за ним. В тот день Ноябрь многое понял. Короткая прогулка показала ему, насколько глупыми и жестокими могут быть люди.

В самом начале, принц считал Марса очередным подхалимом или безмозглым патриотом, коих во дворце было большинство. Но преторианец имел свое собственное мнение о происходящем и был достаточно умен, чтобы держать его при себе. Со временем они стали больше разговаривать, делиться мыслями и историями из жизни. Конечно, принцу нечего было рассказывать, но вот рыцарь многое поведал о своих странствиях по Серре и приключении в Тау-Пау. Загоревшись желанием, принц приказал ему учить себя фехтованию, и дни их стали гораздо интереснее. Впервые в жизни принц Ноябрь узнал, что такое радость и настоящая дружба. Голоса никуда не делись, но жить ему стало немного легче.

Однажды рыцарь рассказывал о своем детстве, о любящих родителях, которые слишком сильно опекали его, о своем наставнике и обучении в Ордене.

– Значит, этот Крит был твоим учителем? – уточнил принц, приняв защитную стойку.

Это был один из многих дней, когда рыцарь учил его владению мечом. Полупустой зал с большими зеркалами был более, чем просторен для них двоих.

– Да, – ответил Марс и сделал легкий выпад.

– Можно спросить? Разве не он является главарем тех бандитов?

Рыцарь с неохотой кивнул.

В прошлом месяце из Кводора сбежали почти все узники. По слухам, главой этих бунтарей являлся бывший преторианец.

– Да. Крамар был великим преторианцем, – рассказывал Марс, делая короткие выпады. – Немногие в Ордене могли сравниться с ним во владении мечом и изобретательности. Он прирожденный тактик. Просчитывает слабости противника и действует по обстоятельствам. Помню, как-то нас занесло на запад страны. В одну деревушку, в окрестностях которой бродил гуль. Ну, вы знаете кто это, верно?

– Мертвый хетт, – быстро ответил принц, выставив блок. – Они прокляты и после смерти восстают, обратившись в монстров.

– Именно. Ваши знания растут изо дня в день.

– Спасибо. Что дальше?

– Я был примерно вашего возраста. Был всего лишь учеником. И занимался только тем, что слушал нескончаемые советы старика и читал книги…

– Ты уже рассказывал, о тех временах, – с улыбкой прервал принц. – Ближе к сути.

– Хорошо. В итоге оказалось, что все жители деревни являются членами секты адамитов, ждущие возвращения Адама и проводящие человеческие жертвоприношения. Крит почти сразу догадался об этом, но виду не подал.

– И как же он справился с целой толпой фанатиков?

– Мы сожгли деревню, – не выдержал и засмеялся рыцарь. – Спалили несколько домов, а остальное сделал ветер. В одном из домов находился арсенал. Все оружие. Сектанты в ужасе выбежали на улицу, и мы их и арестовали. Сдали местному наместнику.

– Он их казнил? – спросил принц.

– Нет, вы что? – мягко ответил Феликс. – То были другие времена. Законы вашего деда были мягче нынешних. Взрослых отправили в шахты по добыче сангума, а детей в сиротские дома.

– А что с гулем? – спросил принц.

– А, его мы убили сами, еще не доехав до деревни.

– Ничего умного не вижу, – фыркнул Ноябрь. – Любой мог бы додуматься спалить деревню.

– Ну…

Рыцарь не успел ответить. В зал ворвалась целая толпа вооруженных мужчин в одежде прислуги. Убийцы, подосланные неизвестно кем, без каких-либо вступлений обнажили короткие мечи. Завязался бой. Рыцарь оживил свой клинок и яркой вспышкой врезался в толпу, нещадно кромсая убийц. Но большая часть из них обежала его и оказалась в опасной близости от принца. Но случилось неожиданное. Принц Ноябрь покрылся серой рябью, воздух вокруг него потемнел, и тени в помещении ожили. Таившаяся столько лет сила вырвалась наружу и ураганом пронеслась по всему залу. Убийцы не знали, что делать, не успели даже среагировать. Архонт пронзал их тенями, разрывал когтистыми руками и выглядел весьма устрашающе.

В живых остались двое убийц, но и они позже не пережили допроса тайной жандармерии. Ноябрь сразу понял, кто желает ему смерти. Его императорское величество. Он вместе со стражниками лично явился на место преступления. Однако, лицо его перекосило от злобы при встрече с живым сыном. Императору везде мерещились враги и обман. И даже в наследнике он видел угрозу. Настолько он был безумен.

После этого покушения рыцарь позвал к себе на подмогу старого друга, военного в отставке по фамилии Вельмас. Теперь телохранителей стало двое. Рыцарь преторианец и опытный вояка, не раз летавший заграницу. Покушение вскоре забылось, и принц зажил своей обычной жизнью.

Феликс женился и среди немногих гостей присутствовал ничем не приметный темноволосый юноша, который искренне радовался счастью молодоженов. С тех пор они праздновали все праздники вместе. Дни рождения, новый год, дни святых и прочее. Вальма Марс в очень короткие сроки заменила принцу старшую сестру. Вежливая и сдержанная, она всегда могла подбодрить его и найти нужные слова. Если Феликс учил принца фехтованию и истории, то добродушный Вельмас посвящал все их совместное время карточным играм разных стран и старым байкам. Так принц Ноябрь обрел себе небольшую дружную семью. Свое семнадцатое день рождение, он отметил с ними, а не с многочисленными аристократами на балу, как это происходило ранее. Среди прежних господ мало, кто дожил до этого дня. Кого-то вздернули, кого-то отправили в Кводор.

Меньес Кроктор продолжал приносить лекарства. Иглоликий с трудом скрывал свою зависть, глядя на дружбу принца и преторианца. С ним принц за последние годы тоже сдружился, чувствуя некую теплоту к тактичному и робкому иглоликому, который всячески пытался показать свою верность. Он единственный знал о природе архонта и хранил все в тайне. За это Ноябрь был ему искренне благодарен.

Счастливые образы сменились несколькими другими, показывая врывающихся в столицу бунтарей. Повстанцы состояли из разношерстной кампании полукровок, магов, людей и грузных оживших деревьев. Окраины Арраса пылали огнем. Ужесточенные бои шли в пригородах, в поместьях аристократов, за золотыми вратами и в районе простолюдинов, который позже назовут Ржавым королевством. Инсуломы молчали. Живые дома наблюдали за бушующими на улицах перестрелками и взрывами, и поглощали души умирающих.

Зрелище ему не понравилось.

Бунтари, во главе с бывшими преторианцами и узниками ужасной тюрьмы Кводор, пробились в Солнечный дворец. Точнее, кто-то им открыл врата. Защищавшие дворец солдаты и офицеры были обречены.

Беглецы опоздали. Слишком долго медлили. Побег надо было устроить еще несколько дней назад, но принц все сомневался и переживал. Его сопровождали лишь двое телохранителей, когда остальные стражники были заняты защитой дворца.

В тронном зале творился ужас. Первым принц увидел бородатого мужчину в рваном мундире и с горящим мечом в руках. Он стоял прямо перед троном и обнимал императора.

– Я же говорил тебе! – сказал Крамар Крит и вонзил меч в грудь правителя Серры. Черная корона сорвалась с головы императора и покатилась по залу под восторженные крики повстанцев. Посчитав, что этого недостаточно, Крит придерживая умирающего императора за грудь, резко взмахнул мечом. Голова Максимилиана Рекса взлетела высоко вверх и исчезла под ногами повстанцев.

Их лидер повернулся и посмотрел на принца. Марс тут же вышел вперед. Он сказал что-то и поднял свой меч. Крит ему ответил. И началась дуэль. Принц их не слышал. Он оглох от голосов, кричавших в его голове.

– Убей! Разорви! ПРОЛЕЙ КРОВЬ!!!

– СТАНЬ ТЕМ, КЕМ БЫЛ РОЖДЕН!..

– …РАЗОРВИ ИХ ПЛОТЬ…

– …ПОКАЖИ СЕБЯ…

– …ТЫ СИЛЬНЕЕ ИХ, ТАК ПОКАЖИ СВОЮ СИЛУ…

– …ПРОЯВИ СЕБЯ…

– …НАКАЖИ НАГЛЕЦОВ!

Принц схватился за голову, закричал и упал на колени. Вельмас пытался помочь, пытался поднять парня на ноги. Ноябрь резко схватил мужчину, уставился в его глаза и заговорил на непонятном, омерзительном языке.

Рыцарская дуэль продолжалась. Учитель и ученик применяли одинаковые приемы, один стиль. Белые огненные клинки метали искры по всему залу, заставляя повстанцев восхищенно вздыхать. Но победителя в этой схватке не было. Ноябрь более не мог сдерживать мощь Титана, и Жадность вырвалась наружу. Черной стрелой он пролетел между двумя преторианцами, в дребезги разбив их скрещенные клинки. Тень ожила и напала на врагов. Многих она просто поглотила, оставив после себя лишь ошметки плоти и пятна крови на стенах. Кому-то повезло больше. Например, химеритке с двумя клинками и грузному рыбоголову с толстыми щупальцами. Последнему даже удалось поймать архонта, безумной тенью носившегося по залу. Не зная, кто его враг, рыбоголов свернул ему шею своими щупальцами.

– НЕТ! – вскричал раненный Феликс Марс из живота, которого торчал осколок меча.

Несмотря на дуэль и творящийся вокруг хаос, Крамар Крит пытался ему помочь, зажимая руками рану.

Но Архонт не умер. Его шейные позвонки с громким щелчком встали на место. Он пролаял что-то на незнакомом языке и без особых усилий разорвал живые путы. Рыбоголов с криком свалился на пол.

– Что вы делаете? Перестаньте! – кричал Марс, видя, как архонт носится по тронному залу, разрывая всех и вся. Его ярость и злоба не знали меры, а жажда крови была неутолимой. Серокожий монстр убивал всех на своем пути. В него стреляли, метали зажигательные смеси, пытались заколоть копьями, но все без толку.

– Прекратите, ваше… – вновь крикнул рыцарь. – Хватит… НОЯБРЬ! ХВАТИТ!

– Что? Он? – выдохнул Крит, глядя на серую тень.

Услышав имя, архонт вдруг резко остановился, повиснув над мужчиной с клеймом на лице. Тот бедолага, был следующим, кто должен был лишиться головы или какой-нибудь конечности. Архонт повернулся к трону, забыв о человеке с двойкой на лице. Глаза его были темны, как бездна, от тела исходили серые и черные струйки дыма, а вся одежда испачкалась вражеской кровью.

– Пожалуйста, остановись! – попросил Феликс Марс сдавленным голосом. – пожалуйста, Ноябрь…

И архонт тенью метнулся к нему. Он хотел унести раненного рыцаря, забрать с собой подальше, помочь, спасти. Но Крамар Крит понял все иначе. Он видел перед собой монстра, опасного зверя, сына своего злейшего врага, которого только что прикончил. Крит подумал лишь о нападении архонта, о его мести. Сидя на коленях над раненным Марсом, Крамар Крит схватил ближайший осколок сломанного клинка. И когда архонт оказался рядом, он без раздумий нанес удар. Черные и белые искры полетели в разные стороны. Удар оказался точным, прямо в сердце. Но архонт не умер, вскричал от боли, схватил бунтаря за ногу и сжав ее до громко хруста, отшвырнул назад. Мучаясь от адской боли, рыча и метая молнии из груди, архонт поднялся на ноги. Тени сошли с ума, стены судорожно задрожали, и вскоре часть потолка обрушилась. Громадные каменные плиты с грохотом рухнули в центр зала, разделив помещение.

Принц пришел в себя и стал прежним, хотя и был испачкан кровью, а боль в груди все не унималась. Наблюдавший за всем этим Вельмас, подбежал ближе и осмотрел юношу. Ни царапины. Осколок просто исчез.

– Что это значит? – прохрипел мужчина.

– Уходим…

Вспоминание сменилось другим. Троица беглецов оказалась на пороге дома непризнанного гения. У дома, из кирпича и бетона, в северной части города. Меньес Кроктор особо не жаловал инсуломов, зная правду о них. Охваченный ураганом революции город пылал. Людей расстреливали прямо на улице. Военные и горожане бежали, прятались. Гражданская война, революция, борьба за свободу, на деле – мародерство и насилие. Единственным, кто, по мнению Ноября, мог им помочь в данный момент, был именно этот иглоликий. Вальма Марс покинула столицу еще несколько дней назад. Она должна была ждать их в условленном месте. А после этого, друзья Вельмаса помогли бы им перебраться в Телос.

– Господин! Господин! – кричал молодой дворецкий.

– Что случилось Лу… – иглоликий не успел договорить, как вдруг прозвучал взрыв, сметший парадную дверь в холле.

Когда он поднял голову, перед ним уже стояли трое непрошеных гостей. Дворецкий и иглоликий застыли на месте.

– Спаси его! – прокричал мужчина, который был самым старшим в троице.

– Но… но… – начал было возражать иглоликий, однако слова застряли в горле, как только он увидел направленное на него оружие.

– Что задумался, толстяк!? – крикнул мужчина, тыча ему в лицо паровым пистолетом. Он явно был не в себе от возбуждения. На воротнике его кителя виднелась кровь, а на лице застыло раздражение.

Иглоликий узнал гостя. Они пересекались на каком-то балу в Солнечном дворце. Теперь там шла бойня.

Кроктор Меньес перевел взгляд и посмотрел на раненого. Преторианская синяя форма на молодом человеке была изорвана и окровавлена. Третий гость, на плечах которого и держался раненый, скрывал лицо под капюшоном. Но Меньес узнал его почти сразу, и много усилий ему понадобилось, чтобы скрыть свою радость.

На улице прогремел еще один взрыв, совсем недалеко, кажется, на другой стороне улицы. По всей столице завершались заключительные акты гражданской войны. Последние перестрелки, последние выкрики. Этой ночью решалась судьба целой страны. Старая Империя умирала. Как и многие жители, оказавшиеся в эпицентре страшных событий, господин Кроктор Меньес сидел в своем доме, плотно закрыв окна. Ему казалось, что двойная дверь спасет его от любых вторжений. Как выяснилось, он ошибался.

– Спаси его! Или я прострелю твою башку! – крикнул мужчина, вернув иглоликого в реальность.

– Заносите его…

Они прошли вглубь дома, в личный кабинет ученого. Он и его дворецкий положили раненого мужчину на большой стол из красного дерева. Бумаги, счета и отчеты теперь были заляпаны кровью и разбросаны по всему кабинету. Иглоликий осматривал раны молодого человека, который уже потерял сознание. Дворецкий растерянно хлопал глазами, не зная, что ему делать. А захватчик с пистолетом стоял у окна и поглядывал то на улицу, то на своего раненого товарища. Третьего и самого желанного гостя иглоликий упустил из вида.

– Кто победил? – осмелился спросить хозяин дома, занятый делом.

– Император мертв, – глядя в окно, ответил Альбер Вельмас.

Иглоликий на мгновение застыл, прикидывая все плюсы и минусы новых изменений. Его расчетливый мозг тут же начал продумывать новый план действий: какие банковские счета закрыть, какие перевести за границу.

– Не об этом тебе сейчас надо думать, – бросил Вельмас, словно прочтя его мысли. – Спаси моего друга. От этого сейчас зависит твоя жизнь.

– Он не выживет… – тихо сказал ученый, осмотрев все раны. – Слишком много крови…

– Спаси Феликса! – взорвался мужчина и, подойдя вплотную, приставил пистолет в пухлое лицо ученого. – Спаси его! Или я убью тебя!

– Хорошо-хорошо!.. – закричал иглоликий, искренне перепугавшись. – Только не стреляй! Есть один выход…

Кроктор Меньес посмотрел на юношу в капюшоне, вошедшего в комнату. Потом иглоликий перевел взгляд на дворецкого, и в его расчетливом мозгу возникла чудовищная мысль…

– Для этого мне понадобится ваша помощь, принц, – сказал Меньес, повернувшись. – Обычным капюшоном вы меня не одурачите.

– Говори, – ответил Ноябрь.

– Спасти тело не удастся. Задеты внутренние органы. И крови слишком много ушло.

– Ты сказал, есть выход! – прорычал Вельмас.

– Да. Мы можем спасти его сознание и воспоминания, – сказал Меньес.

– Знаю я ваши эти штучки!.. – зашипел Вельмас.

– Пусть продолжит, – приказал принц. – Что нужно сделать?

Иглоликий подошел к полкам книг, занимавших целую стену кабинета, передвинул несколько томов, и одна полка ушла внутрь, открывшись, словно дверь. За ней и находилась скрытая лаборатория хитрого иглоликого. Он и принц перенесли Феликса Марса внутрь. В лаборатории находились различные инструменты, гудели странные вычислительные машины. Столы в дальней части комнаты были завалены различными книгами и расчетами. В центре помещения находился шест с множеством проводов и два кресла. В одно из них посадили Марса.

– Луций, присаживайся, – мягко произнес ученый, обратившись к дворецкому.

– Что?! Но…

– Так будет лучше для всех, – настаивал Меньес.

– Для всех?! – переспросил дворецкий.

Вельмас стукнул парня в затылок рукоятью пистолета и посадил его безвольное тело во второе кресло. И ученый приступил к работе. Он прикрепил к голове Марса и дворецкого шлемы с кабелями, подключенными к шесту, затем занялся вычислительными машинами.

– Верхаенская технология! – пояснил Меньес. – Раньше их цари продлевали свою жизнь бессчетное количество раз, переселяясь из одного тела в другое. Кое-где и поныне практикуют подобное. Тело, разум и душа.

– Вы перенесете его воспоминания в тело дворецкого? – уточнил принц. – От меня что требуется?

– Машина работает нестабильно. Я недавно собрал ее. Так что мне понадобится ваша… божественная сила. Возьмитесь за провода.

Принц послушался и, встав рядом с креслами, поднял два кабеля.

– Итак, начинаем, – с этими словами Меньес опустил несколько рычагов бочкообразной вычислительной машине.

Все тело принца охватила жуткая боль и судороги. Он не мог пошевелиться, застыв на месте, словно статуя.

Вельмас не успел ничего понять. Господин ученый выхватил спрятанный за машиной, странного вида пистолет и выстрелил в вояку. Прозвучал короткий хлопок, и старый вояка оказался на полу без сознания.

– Я мечтал об этом моменте очень долго! – признался Меньес и коротко улыбнулся. – С нашей первой встречи. Много лет назад, одна женщина предрекла, что я убью божество, – иглоликий цокнул языком и снова улыбнулся. – А потом я встретил вас. Маленький испуганный мальчик, отринувший божественный дар! Насколько глупым надо быть, чтобы отказать Титану. О, я не стал сообщать вашему отцу о той силе, которой вы обладаете. Глупый император, не понял бы вашего потенциала. Но кто бы мог знать, что все так обернется? Мечта оставалась мечтой, и я даже не думал, что вы когда-нибудь окажетесь в этом месте. Эта машина… не подумайте ничего плохого. Я готовил ее для себя. Понимаете ли, как и все остальные, я боюсь смерти. И заранее решил обмануть судьбу. Луций должен был стать моим новым телом. Глупо звучит. Некрасиво. Но факт остается фактом. Забрав его тело, я хотел переехать в Телос, сбежать из этой проклятой страны. Но тут появляетесь вы. Если бы все это видел старина Дедал. Мой эксперимент затмит все его знания. Если вам не нужна ваша сила, то я заберу ее. Вы такой же, как ваш отец, не достойны, того, что у вас есть. Вам лишь повезло. – Меньес хлопнул ладонями. – Мне печально говорить, но теперь нам пора прощаться.