Читать книгу "Торговец счастьем"

ЕГО ВРЕМЯ ЕЩЕ ПРИДЕТ. В БУДУЩЕМ. ЗАПОЛУЧИВ КЛЮЧ, МЫ СМОЖЕМ УНИЧТОЖИТЬ И ЕГО. ДА.

Шляпник вышел из квартиры, пока его твари уничтожали лабораторию, крушили вычислительные машины, саркофаг и стеклянные колбы с различными химикатами. Пожар вспыхнул незамедлительно.

Частично горящий инсулом противно завопил от боли. Существо вытягивало свои длинные щупальца, хваталось за людей и тут же поглощало. Один из таких прозрачных отростков обвился вокруг ноги Блимдана. Его пьяный мозг даже не успел понять, что произошло. Стоявший рядом преторианец, взмахнул мечом. Клинок разрезал мерзкую конечность без особых проблем.

– Ох?! – выпалил, сыщик оглядываясь.

Горожане один за другим метали зажигательные смеси в тварь и стреляли в нее из ружей. Последнее почти никак не помогало делу.

Сион побежал на инсулома. Он был героем, скорее наоборот. Хладнокровный убийца Совета масок, не взирая на страх окружающих его людей, решил испытать свое новое оружие. Меч в его руках много лет переходил от одного рыцаря к другому, побеждая самых различных врагов. Теперь настала очередь инсулома.

– Он сумасшедший?! – выпалил паривший над землей олирк.

– Стой! – крикнул риммер, вооруженный тяжелым парострелом.

– Рыцарь, ты умрешь!

– Стоять!

Сион не слушал их. Отпрыгивая от устремленных на него щупалец, он приблизился к врагу. Клинок хорошо слушался его и иногда даже отзывался, ускоряя его движения странной магией.

Все-таки признал, значит. Отлично!

Отрезав очередную конечность твари, Сион Таврис выставил вперед свой меч и… исчез. Монстр замолк. Что-то булькнуло внутри.

– Труп. Все, умер наш рыцарь! – возвестил Блимдан пьяным голосом, за что получил раздраженный взгляд напарника-иглоликого.

Над улицей повисла тишина, лишь выстрелы из других районов эхом доносились до этого места.

И инсулом лопнул. Слизняк, перегретый огненным мечом, взорвался, забрызгав все прозрачной зловонной слизью. Людей, улицу, фасады других домов. Толпа восторженно вскричала, при виде еле стоящего на ногах преторианца. Он был измазан прозрачными внутренностями инсулома, но на его лице играла довольная ухмылка.

– Ты как, парень? – спросил подбежавший иглоликий.

– Живой, – прохрипел Сион.

– Живой! – громко повторил Секатук, и толпа вскрикнула вновь.

Но голоса их тут же притихли, когда на дальней стороне улицы взорвался очередной дом. Не сам взрыв заставил их замолкнуть, а то, что последовало за ним. Мелкие белокожие твари, злобно рыча, заполоняли улицу.

Сион обернулся и оглядел опешивших людей. Даже немногочисленные солдаты испугались количества наступающих.

– Идем? – спросил неожиданно иглоликий.

Рыцарь-преторианец кивнул, вновь оживил свой клинок и побежал на врага. Другие с воплями последовали за ним.

Фургон несколько раз сбивал тварей Шляпника, пока ехал по Рогатой улице. Инсуломы Маскарада, до этого ужасающие своим обликом, в эту ночь просто буйствовали. Неудачный эксперимент, измененные дети Солнечного дворца, в отличие от других своих собратьев оказались выносливее. Они не обратились в полупрозрачных слизней, не отбросили с себя внешнюю маскировку, а наоборот, использовали ее, как защиту. В этом районе бои шли только между домами и Легионом. Большинство горожан были эвакуированы военными. Те, кто не успел или не захотел, тут же были умерщвлены Легионом.

Твари словно муравьи лезли на дома, кусали их и царапали когтями. А те отбивались крупными корнями-щупальцами, торчащими прямо из-под земли, или пытались сожрать их своими многочисленными клыкастыми ртами. Грузный вой сотен глоток стоял над районом. Среди этих голосов нередко звучали проклятие на серрском языке. Дома ругались и угрожали захватчикам, но те не ведали страха и шли в бой.

Очередной корень, разворотив асфальт, пробился прямо перед военным фургоном, чуть не опрокинув его. Машина на высокой скорости накренилась на бок, но рыбоголов вовремя повернул руль и восстановил равновесие. Со свистом машина проехала еще полсотни метров и вскоре завернула на улицу Клевер. Там и находилась квартира Афины.

– Что это? – скривив лицо, спросил Калео, когда они вышли из машины.

Перед ними высился невообразимо уродливый дом с десятками громадных лиц на стенах и множеством шипов, торчащих сверху, словно какая-то корона. Инсулом убивал всех приближающихся множеством шипов, щупалец и клыкастых пастей.

– Из него я должен вытащить душу?! – чуть не вскричал Калео.

Рыбоголов огляделся, вспоминая расположение дома и кивнул.

– Да. Он, – подтвердил рыбоголов. – Приступай.

– Да эта тварь…

– Делай! Времени мало!

Легион обходил этих двоих стороной и волнами накатывал на стоящих вокруг инсуломов. Пребывая корнями глубоко в земле, они не могли покинуть свой фундамент. Прекрасно понимая, что смерть их наступит в любом случае, инсуломы Маскарада решили дать последний бой.

– Итак, приступим, – сказал некромонтул, держась за раненое ухо, огляделся и вновь направился к машине.

Покопавшись в кабине, он отыскал полупустую бутылку с бренди. Сделал короткий глоток, поперхнулся и вылил все на бордюр.

– Итак, душа ведьмы? – уточнил Калео.

– Да! – буркнул рыбоголов, внимательно следя за действиями некромонтула. – Ты будешь проводить ритуал? Заклинания?

– Это работает не так.

Калео направился к бушующему дому. Тот махал щупальцами, срывал уличные столбы, метал во врагов машины и делал все, что обычно делает загнанный в угол зверь – отчаянно сопротивлялся. Решив не стоят, сложа руки, рыбоголов последовал за Калео, глядя через его плечо на выставленную вперед темно-зеленую бутылку.

– Ты хочешь поймать душу Афины в бутылку? – спросил рыбоголов. – Как джина в сказках?!

– Да. Именно, – внезапно серьезным голосом ответил Калео.

– Не шути со мной.

– Да, да. Голова с плеч и все-такое.

«Прощупав» весь дом, некромонтул увидел все, что в нем скрыто, его иную сущность, природу паразита, питающегося душами и эмоциями. То яркими вспышками, то серыми бликами мерцали узники дома. Разные голоса зазвучали в сознании некромонтула. Детский плач, мужская ругань и мольбы женщины.

– Так вот почему им оставляют сознание, – прошептал Калео Вагадар.

– Что?

– Эти души. У них есть сознание и воспоминания, – пояснил некромонтул, не спуская глаз с живого дома. – Они узники. Их мысли, и страхи питают инсулома. Скажи мне что-нибудь, что связывало тебя с ведьмой. Что угодно.

– Понятия не имею. – Рыбоголов все оглядывался по сторонам. Хотя домам вокруг до них было не дотянуться, Легион мог напасть в любую минуту. – Я не знаю, что сказать. Жандармерия? Гидеон Пакс? Афина Петрикор? Женщина? Любовники?.. Любовь.

И голос ответил. Далекий женский голосок. Совсем слабый и злой. Калео даже вздрогнул от неожиданности.

– Кто это? Гид? Спаси меня!

Некромонтул направил все имеющиеся силы в сторону голоса в глубине дома, к тусклой свече, в сером тумане. Отбросив другие души, не слушая их мольбы и стоны, морталист отправил пальцы к ведьме. Они нашли ее, прощупали, схватились и потянули обратно. Тут же почувствовав что-то неладное, дом яростно вскричал.

– Инсулом не отпускает ее! – сообщил Калео Вагадар. – Нужно его отвлечь.

Рыбоголов кивнул и побежал вперед, на ходу увеличиваясь в размерах и обрастая щупальцами. Надвигающиеся на дом монстры Шляпника бросали на громилу подозрительные взгляды. Но поняв, что тот нападает на инсулом, продолжили свое наступление. Воин схватился за торчащий из земли корень, обвил его своими щупальцами и мощными руками. Не прошло и нескольких секунд, как прозвучал мерзкий хруст. Инсулом заорал во все глотки. Его толстый длинный корень, который и топором-то толком не срубишь, сейчас разломанный валялся на земле.

– Отпусти ее! – прорычал рыбоголов, задрав голову. – Отпусти ведьму, и я уйду!

Дом ответил криками и направил на врага соседние корни. Резко отпрыгнув в сторону от падающей громадины, воин запрыгнул на нее, а с нее сиганул на фасад дома. Схватившись за железку, которая раньше была перилами балкона, рыбоголов стал бить ближайшее исполинское лицо. Кривая, уродливая физиономия размером с человека, завизжала и высунула длинный язык, заканчивающийся острыми шипами. Схватив его свободной рукой рыбоголов так резко потянул, что змееподобный отросток оторвался, извергая струйки зеленой слизи. Морда издала очередной холодящий душу вопль и стала клацать острыми клыками, пытаясь укусить назойливого противника. Но рыбоголов находился слишком далеко.

– Освободи ведьму! – потребовал он вновь, но не получив ответа, замахнулся снова.

В этот раз лицо лишилось глаза.

Маленький пучок света тут же вырвался из недр темницы.

– Все! Готово! – крикнул Калео, спешно закрыв пробку бутылки.

Он распустил «пальцы» и снова посмотрел на мир обычными глазами. С виду бутылка в его руках оставалась неизменной. Но…

– Спасибо! – прорычал рыбоголов и ловко спрыгнул на землю.

Подбежав к некромонтулу, он удивленно уставился на пустую бутылку.

– Да. Она здесь, – заверил Калео. – Держи. И будь аккуратен. Все?

– Как мне… что делать дальше? – приняв душу ведьмы, спросил рыбоголов. – Как мне вернуть ее?

– Тебе понадобится тело и сильный медиум, – ответил Калео. – Очень сильный. Тело придется выбрать тебе самому. И желательно быстрее. Душа может растаять со временем. Точно не знаю.

– Где мне искать таких? Ты обманываешь меня! Спаси ее! – в очередном приступе гнева глаза рыбоголова вспыхнули огнем. Он схватил некромонтула за шею и поднял над землей. – Спаси ее!

– Не… нет. Не могу… – металл на шее Калео заискрился и начал трещать. – Отпусти!.. Я сделал… помог…

Прозвучал выстрел. Пуля, свистя, пролетела пол улицы и угодила в широкую спину рыбоголова. Отпустив некромонтула, он резко обернулся и увидел приближающуюся машину. За рулем сидела беловолосая женщина.

– Черт… – выпалил, пытаясь встать Калео. – Я итак помог тебе! Рискнул всем! Я не в силах вселить ее душу в тело! Могу только поднимать бездушных мертвецов! Оглядись, черт возьми! Я работаю только с мертвецами! Скоро рассвет. Мне нужно бежать.

Но рыбоголов не стал дальше слушать. Глянув на бутылку в своей руке, он еще раз оглянулся на приближающуюся машину. Риск был слишком велик, а нынешний сосуд души ведьмы слишком хрупок. Скрепя зубами, он решил отступить некромонтула.

– Уходи, – прошептал он. – Я задержу ее.

– Что?! – вытаращил глаза Калео.

– Вали!

Калео шатаясь, поднялся на ноги и побрел к фургону. Ошейник, связывавший его голову и тело, был поврежден. Пока некромонтул заводил фургон, рыбоголов отошел в сторону, поднял с земли перекошенный фонарный столб и со всей силы метнул его в машину имморталистки. Женщина попыталась уйти от снаряда, но не справилась с управлением и врезалась в выросший посреди дороги корень инсулома. Машину тут же со всех сторон облепили низкорослые уродцы. Женщина начала отстреливаться. Не дожидаясь результатов этой битвы, некромонтул дал газу.

А рыбоголов бережно охраняя свою ношу, побрел по разрушенной улице.

– И вели они праздный образ жизни, забыв заботы и страх, о которых не стоило забывать. Их ввели в заблуждение. Цепь сковала их судьбы, превратив в домашний скот. Древний закон, правило одного человека, пожелавшего стать богом, превратило жизни многих в один долгий праздник. Все обманывают, все хотят управлять кем-то или быть управляемыми. Первые считают себя выше других, вторые, коих большинство, желают не занимать себя дурными мыслями и жить в уютной иллюзии. И как уже заведено, в каждую эпоху рождается смутьян, который стряхивает эту беспокойную тишину. Чаще всего пробуждение умов идет следом за войной. Цепь учитывала это и всячески пыталась убрать неугодных, что могли хоть как-то помешать ей…

– Там идет дождь? – слабым голосом спросил Крит.

Стром, сидевший на стуле у кровати, закрыл книгу и поправил воротник дождевого плаща.

– Не совсем, – ответил дворецкий. – Вы, наконец, очнулись?

– Ты опять читаешь Мир Дейла?

Дворецкий сдержанно улыбнулся и кивнул.

– Никогда не любил теллосскую литературу, – признался Крит. – Нас заставляли ее читать в школе.

– Это моя любимая книга Дейла, – сказал Стром. – За нее его и казнили.

– Он же ведь был магом?

– Дейл был необычным магом, – пояснил Стром. – Его не устраивал уклад в Телосе, и своими книгами он пытался достучаться до людей.

– У него не вышло, – процедил Крит и присел, упираясь спиной к изголовью кровати. Рана в боку страшно ныла. – Смутьяны долго не живут.

– О, вам это удалось, – улыбнулся Стром.

– Что? Я разве смутьян? – притворился удивленным Крит.

– А разве нет? Вы разбудили людей. Освободили их от гнета безумного императора. Построили новое государство…

– И вели они праздный образ жизни, – процитировал Крит и устремил взгляд куда-то вверх. – Здесь, я скорее выступаю в роли тирана. Как бы мне не хотелось признавать, но я стал им.

– Вы хотели, как лучше, – ответил Стром.

– Одними благими намерениями не всегда удается добиться положительного результата. Почему здесь так темно? Что происходит?

– Солнечный дворец отравлен, – ответил дворецкий. – Легион напал на город. 305-ый и 217-ый полки уже в пути. Четверть столицы в огне. Жандармы и военные сдерживают врагов. Горожане тоже вышли на улицы.

Крамар Крит нахмурил брови, чувствуя свою беспомощность в этой ситуации. Именно он должен был заниматься обороной города, вести всех за собой и уничтожить врага. Но Второй всему помешал. Теперь вся надежда на маршала Марс.

Девочка должна справиться! Если она дочь Феликса, то Легиону несдобровать.

– Горожане кое-как справляются с мертвецами, но они охвачены массовой паникой и сжигают дома один за другим, – говорил Стром. – Зараженные инсуломы постепенно сходят с ума и нападают на всех. Сейчас там творится нечто невообразимое.

– Амалия? – спросил Крит.

– Легион еще не добрался до ее лечебницы. Тайная жандармерия продолжает ее охранять.

– Кларисса справляется? – спросил Крит.

– В последний раз, когда я ее видел, она направлялась домой, в Желтую рощу, – ответил Стром.

– Неужели сбежала?! – прошипел Крит.

– Нет. Скорее всего, она хотела встретиться с принцем Ноябрем.

– Что?! – Крит ошарашенно уставился на Строма. – Принца нашли?!

– Его никто и не терял, – хмыкнул дворецкий. – Он всегда был здесь, неподалеку. Я почуял его присутствие совсем недавно.

– Почуял? О чем ты вообще?

Стром опустил глаза и посмотрел на свои руки. Он выждал небольшую паузу, предвкушая реакцию Крита, и какая-то грустная улыбка тронула его губы.

– Вы помните, как мы встретились? – спросил дворецкий и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Больше двадцати лет назад. В тюрьме для магов и предателей. Помните испуганного паренька в робе, которого закинули в общую камеру с такими же, как он, якобы врагами Империи? Я помню тот день. Помню, как Второй пытался убить Кракена. Помню, как потом вы защитили меня от нападок этого садиста. И помню сумасшедшего ученого. Тюремного врача по имени Дедал.

Лицо Крита скривилось от раздражения, но он не стал прерывать рассказ дворецкого.

– Эксперименты Дедала никто не пережил. А вот я остался в живых. Заключенный №1121, – сказал Стром Фрустофер. – Сумасшедший старик вводил в меня кровь принца Ноября и целую кучу различных веществ. Он пытался превратить меня в некое подобие архонта. После череды различных научных ритуалов я уже не помнил, кем являюсь. По приказу Дедала, я мог превращаться в какого-то зверя. В хищную тварь, которая желала лишь убивать. Помните мое прозвище? Щенок. Так меня прозвали из-за того, что во сне я хныкал и выл, как собака. Хм. А потом случился побег. Вы, Второй, Кракен, я и еще несколько ребят устроили бунт. Бойню. И знаете, кого я побежал убивать в первую очередь? Да, Дедала, который надругался надо мной, сломал меня. Но ворвавшись в его лабораторию, я не мог даже поднять руку. Он использовал на мне какой-то свисток. Ну, знаете, те, что могут услышать только собаки. И я повиновался. В суматохе бунта именно я помог Дедалу сбежать из Кводора. И перед самым своим уходом он приказал мне молчать об этом. И я вновь повиновался. Я молчал. В течение этих двадцати лет я служил вам. Но также исполнял приказы Дедала, которого просто не мог предать. Представляете, как это? Ежедневно быть верным помощником, исполнять все ваши приказы. А иногда, раз или два в месяц приходить к Дедалу по звуку его проклятого свистка. Я не жалуюсь, не подумайте. Я… я просто привык.

– Ты и есть Полуночный зверь, – произнес Крит, просчитывая в голове свои шансы на спасение. Он даже украдкой бросил взгляд на дверь, за которой обязательно должны были стоять охранники.

– Ага, – кивнул Стром, и улыбка его стала жутко широкой. – Даже не думайте кричать. Там никого нет. Они все здесь.

Он кивнул на другую сторону комнаты. Крит с большим усилием приподнялся на руках и увидел три окровавленных тела за кроватью.

– Черт, – выдохнул Крит и опустился на место. – И что теперь? Ты убьешь меня?

– Я не хочу этого делать. – Стром бросил книгу на кровать и встал. – Честно, не хочу. Но зверь, сидящий во мне… он скребется, воет. Понимаете, я не могу противиться ему. Я хотел рассказать вам все, потому что уважаю вас. Вы были хорошим человеком когда-то. Но как я могу судить кого-то?

– Это не все? Что я еще не знаю? – нахмурился Крит и вспомнил про кровь, принесенную Дедалом. Склянка лежала в прикроватном шкафчике.

– Дедал. Он работает на Легион, – ответил Стром. – И с Советом масок тоже сотрудничал. И кстати, то лекарство Дедала, это всего лишь моя кровь. В ней есть частицы от принца Ноября. Не знаю, как все это работает… – Стром тяжело вздохнул. – Я прошу вас, не ждите, что кто-то придет и спасет вас. Я вижу это, по вашим глазам. Дворец умирает. Я отравил его. Вот за этим мне нужен был этот плащ. Он пропитан каким-то веществом, которое инсуломы просто не видят. Приказ Дедала. Он велел, чтобы я добил вас до рассвета. Все сейчас заняты монстрами. Никто не придет.

– Как это отравил? – спросил Крит, лишь с целью потянуть время.

– Ну, вы же знаете, что дворец живой. Дедал дал мне какую-то отраву, и я тайком ввел ее во дворец через огромный шприц. Еще одну порцию позже ввел Второй.

– Я знаю, что дворец живой! Этот паразит… – Крит обвел взглядом мрачную комнату. – Столько лет манипулировал Империей…

– Ха, умно, – перебил Стром. – Пытаетесь оттянуть время. Пытаетесь разбудить дворец. Он вас не слышит. А хотя, кто его знает? Наверное, так же себя чувствовал император Максимилиан, когда Солнечный отвернулся от него.

– Пошел к черту! Если хочешь убить меня, делай это быстрей. Без всяких прелюдий!

Дворецкий кивнул, еще раз улыбнулся и схватил старика за шею. Тот начал задыхаться, выпучил глаза и попытался бороться, но худые руки Строма оказались неестественно сильными. Постепенно Крит стал терять сознание. В глазах темнело.

Вот она смерть. Наконец, настигла меня, без страха подумал Крит. Вот… и момент.

Но предсмертные мысли господина заместителя наместника Арраса были прерваны каким-то далеким звуком. Кажется, открылась дверь. Кажется, кто-то пришел.

Черт…

Комнату озарила яркая вспышка. Стром вскричал при виде огненного клинка и резко отпрыгнул в сторону.

– Что ты творишь?! – выпалила Коул, выставив перед собой меч.

– О, Люциэль! – ахнул за ее плечом сенатор Бипс и поспешил покинуть комнату. – Охрана! Охрана!

– Старику пора умереть! – утробным, нечеловеческим голосом выдал Стром.

– Даже не думай! – прошипела Коул.

Мужчина ссутулился, припал к полу и зарычал словно животное.

– Убей его.

Голос шел из коридора. Коул бросила взгляд через плечо и увидела знакомую женщину-жандарм.

– ПОПРОБУЙ! – прорычал Стром и стал рвать на себе одежду.

В считанные секунды, добрый и учтивый дворецкий обратился в громадную темно-серую фигуру с длинными когтистыми руками. Лицо его сплющилось в какую-то жуткую плоскую морду, с растянутым зубастым ртом и тоненькими глазами. Тело вытянулось, покрылось темным, дымящимся мехом. В памяти Коул возник образ из Маскарада. Но Зверь лишь отдаленно напоминал Антареса. В нем не было ничего человеческого.

С рыком он метнулся вперед, на Крита, но Коул тут же вытянула меч перед ним, заставив монстра остановиться.

– Прочь! – крикнула Коул и, махая клинком, пошла вперед. – Брысь, мать твою!

– Убей же его! – приказала женщина-жандарм, войдя в комнату.

– А ты еще кто такая?! – не оборачиваясь, выпалила Коул.

– Если ты не убьешь его, последствия будут ужасными.

– К черту последствия!

Женщина-жандарм закатила глаза.

Монстр снова заревел и резким движением выкинул руку вперед. Длинными пальцами он захватил обе кисти девушки, лишив ее возможности обороняться. Коул ничего не оставалось кроме как бежать. Она обратилась в яркую вспышку и рванула влево, избегая смертоносных клыком Зверя. Каким-то образом монстр не отпустил ее и перенесся вместе с ней. В ярких всполохах света мелькала черная морда монстра. Перед Коул быстро переносились пустые спальные комнаты и кабинеты чиновников. Так ей казалось, хотя на деле, это именно она перемещалась по этим помещениям ярким вихрем, пробивая стены дворца. Рука монстра наконец загорелась белым огнем и истлела почти до костей. И Коул и Зверь рухнули на мраморный пол какого-то зала с высоким потолком.

Коул огляделась, резко встала и подняла перед собой меч. Вокруг царила непроглядная тьма. Лишь в метрах десяти, в стене краснела дыра, проделанная Коул. За ней виднелись все комнаты, по которым она прошлась.

– Зверь, выходи! – прошипела Коул, часто оглядываясь.

Тварь спряталась во тьме. Ее шаги эхом отдавались от высокого потолка и дальних стен. Монстр скулил, клацал клыками и обходил девушку.

– Давай! – крикнула Коул. – Что, испугался?

В ответ прозвучало сдавленное рычание. Откуда-то справа возникла громадная тень монстра. Коул успела выставить вперед меч. От испуга она закрыла глаза. Что-то большое отбросило ее назад. Прокатившись по полу несколько метров, Коул воткнула меч в пол, остановила свое скольжение и со всех ног побежала на противника. Тот жалобно скулил, схватившись за живот. Сгоревшая рука почти восстановилась. Заметив приближение девушки, он побежал вперед. В памяти Коул возникло сражение Полумесяца с риммером. Зверь вскинул вперед уродливую морду, Коул согнула ноги и на коленях проскользнула под монстром, подняв над собой меч.

Монстр сделал несколько шагов, заревел и рухнул на пол. Поднявшись на ноги, Коул вытерла пот со лба и плюнула себе под ноги.

– И это все? – хмыкнула она и сразу же пожалела о сказанном.

Полуночный зверь поднял голову, принюхался и встал на четвереньки. Его черный мех покрылся странной дымкой, а в маленьких глазах загорелось красное пламя. Клацая зубастой, покрытой вязкой слюной пастью, Зверь засмеялся.

Крит не мог поверить в происходящее. Предательство Строма тронуло его и разозлило. Но он понимал, что предаваться печали нет времени. Все его мысли сейчас были заняты его любимой. Открыв прикроватный шкафчик, он поднял склянку с кровью Зверя, вытащил пробку и выпил все одним залпом.

Алое, вязкое вещество отдавало горечью и железом. Крамар Крит почувствовал, как по всему телу распространяется странное тепло. Сердце начало учащенно биться, кости заломило от невероятной боли. Крита скрутило, он вскричал от боли и ярости. Воздуха стало мало, в грудной клетке что-то треснуло.

– Твою мать! – прошипела Коул, понимая, что задумал враг.

Полуночный зверь поскреб когтями пол и обратившись в дымящуюся тень, рванул вперед. Почти то же самое сделала и Коул. Яркая вспышка и тень закружились по всему залу, пытаясь найти слабости друга друга. Монстр пропускал много ударов, но все нанесенные раны, заживали на нем почти мгновенно. А вот Коул подобными способностями не обладала, и поэтому она всячески избегала призрачных когтей и клыков монстра. Они возникали и исчезали, отбрасывали друга и снова стремительно рвались друг другу. Коул еле поспевала выставлять блоки и наносить удары, а монстр все пытался выбить меч из ее рук. Он целился в ее ноги и голову, пытался сбить и откусить конечности. Но Марс в последний момент уходила с линии атаки.

Понимая, что так продолжаться не может, Коул подпрыгнула вверх, пропустив под себя Зверя и пригвоздила его к полу. Душераздирающий вопль пронесся по всему залу. Монстр схватил Коул за плечо и отшвырнул в сторону. Меч остался торчать у него из груди. Монстр выпрямил спину и кряхтя, вытащил из себя погасшее оружие.

Коул с трудом поднялась и огляделась. За спиной все еще висело ружье Торговца счастьем, но поможет ли оно против монстра?

Зверь посмотрел на меч в своих руках и хрипло засмеялся.

– Черт! – прошептала Коул и принялась снимать с плеча ружье.

Она бы никак не успела. Монстр устремился на нее дымящейся тенью. Коул зажмурилась. И ничего не произошло. Коул открыла глаза и увидела Крита. Но он был каким-то другим, в одних серых штанах со штанинами чуть ниже колен и без повязки на животе. Зверь тихо рычал, уставившись на старый преторианский меч. Коул попятилась назад и разглядев Крита, не поверила своим глазам. Конечности и тело старика были гораздо длиннее обычного. Он горбился, выставив меч в одной руке, а другой – упирался в пол. Своим видом Крит теперь напоминал Коул существо из Маскарада. Такой же вытянутый и худой. Крит медленно повернул голову и посмотрел на Коул через плечо. Его лицо было искаженной серой маской. Седые волосы и борода спутались и стали длиннее. На месте глаз зияли два черных круга.

– Возьми свое оружие, – хрипло прошептал Крит и сорвался с места.

Кажется, он не мог полностью выпрямить свою спину, потому что передвигался только на четвереньках. Зверь вскинул руки и тут же пожалел об этом. Преторианский клинок разрубил конечности монстра чуть выше локтей. Меч Коул выпал на пол, однако добраться до него она не могла. Крит стал наносить резкие рубящие удары, скакать из стороны в сторону, словно некий паук, пытаясь отогнать Зверя. Но монстр стоял на месте, рычал и вопил, отращивая новые конечности.

Несколько секунд спустя, когда новые когтистые руки были готовы, Зверь ревущей тенью набросился на Крита, но тот оказался довольно быстрым. Крит уходил то вправо, то влево, опираясь на длинные конечности, высоко прыгал вверх, нанося точные удары по спине и бокам Зверя и быстро уходил от его атак. Зверь шипел и тщетно пытался поймать противника.

Коул подобрала свой клинок и присоединилась к битве. Белой вспышкой она врезалась в Зверя, воткнув меч ему в бок. Каким-то невероятным усилием он смог оторваться от ужасного меча и отпрыгнуть в сторону. Коул материализовалась у дальней стены с синими гобеленами и колоннами. На клинке ее меча тлели кости с грудной клетки Зверя. Сам же монстр согнулся пополам, скрыв руками ужасную рану на груди. Крит не стал ждать, пока противник восстановится, и со всех ног понесся на него. С другой стороны на Зверя помчалась Коул. Зверь отскочил назад и подпрыгнул вперед, выставив руки в стороны. И Крит и Коул оказались в его лапах. Схватив старика за голову, А Коул – за правую, Зверь поднял их высоко над полом. Оба почти одновременно взмахнули клинками, лишив монстра рук и нанесли удары по его ногам. Расчлененное тело Полуночного зверя рухнуло на пол. Крит занес меч для последнего удара, целясь прямо в голову твари, но тот снова обратился в тень и каким-то образом оказался у дыры в стене.

– Как его вообще убить!? – выпалила Коул, наблюдая за стремительным восстановлением Зверя.

Конечности материализовались из черной плотной тени, рана на груди затягивалась, обрастая костями, плотью и шерстью.

За его спиной появилась маленькая фигура женщины-жандарма.

– Слушай сюда, Полуночный зверь, проваливай отсюда! – грозным тоном произнесла она, приближаясь. – Твой хозяин мертв. Дедала больше нет. Ты свободен!

Зверь резко оглянулся на нее, принюхался и снова посмотрел на Крита с Коул. У него был приказ, который он не мог, не исполнить. Но звериные инстинкты кричали об опасности. Коул и Крита победить он не мог. Слова женщины каким-то образом пробились в его сознание. Обычно в таком состоянии Зверь понимал лишь приказы свистка. Но сейчас…

Зверь попятился назад, издал недовольный рык и просто убежал через дыру в стене.

– Осторожней! – возмутилась Отчаяние, отойдя в сторону.

– Иди к черту! – крикнула Коул. – Проваливай!

Адреналин бил в голову. Сердце бешено колотилось. Коул мозгами понимала, что должна бояться, что должна испытывать боль. Но сейчас она только радовалась, наслаждалась тем, что сумела противостоять столь опасному врагу.

– Господин Крит, – обратилась женщина-жандарм. – Тревожные вести. Мертвецы и монстры приближаются к району… с «Домом отдыха Шар-Голя».

Крит «погасил» клинок, сорвал гобелен со стены, и накрывшись им, словно накидкой и направился к дыре в стене.

– Эй! А сражение? – спросила Коул. – Дворец в осаде!

– Ты справишься, – прошептал Крит и ушел.

– Черт, – прошептала Коул, вытерла испачканное лицо и закурила сигарету.

– Ты действительно справишься, – сказала женщина-жандарм.

Коул резко подняла голову. Она уже успела позабыть о странной женщине, с плохими вестями.

– Чего тебе? – спросила Коул и с сигаретой в зубах побрела к дыре в стене.

Крита уже не было.

– Мне от тебя ничего не нужно, – сказала женщина-жандарм, поравнявшись с ней.

– Что за ночка? – прошептала Коул, переходя из одной команты в другую.

– Это еще не конец, – сказала женщина-жандарм. – Тебе еще предстоит главное сражение.

– Ты кто такая? – спросила Коул и узнала в женщине ту самую патрульную, что чуть не поймала ее с трупом Вельмаса в Желтой роще.

– Та, которая поможет тебе, – ответила Отчаяние. – Сюда явятся враги гораздо страшнее, чем этот.

– Знаю. Легион, – хмуро ответила Коул.

– О, не только он, – криво улыбнулась Отчаяние. – Скоро придет наследник престола. Тот, кого ты встретила в Маскараде. Помнишь серое существо?

– Что? Антарес?! – удивилась Коул.

– Антарес Веррон мертв, – ответила Отчаяние. – Остался лишь тот, кем он был вначале. И он явится сюда, чтобы забрать все то, что причитается ему. Он убьет всех. И тебя тоже.

– Не понимаю, – призналась Коул, проходя в очередную спальню.

По краям дыр, которые она проделала, из-под древнего камня виднелась серая пульсирующая плоть больного инсулома.

– Скоро поймешь, когда встретишь его, – сказала Отчаяние, следуя за Коул. – Он – монстр. Носитель великого греха. Опухоль этого мира. И от него нужно избавиться. Защити Солнечный дворец. Будь решительней.

– Но это же Ант… он не тронет меня, – возразила Коул.

– Архонт набросился на тебя в прошлый раз. Помнишь?

– Откуда ты все это знаешь? – прошептала Коул, переступив в следующее помещение. До спальни Крита оставалось немного.

– Будь сильной, самозванка.

– Да что же за?!.. – Коул скривила лицо в гримасе. Удивляться не было сил. – Вы что сговорились?