Читать книгу "Торговец счастьем"

Дверь исповедальни резко открылась. Чья-то сильная рука схватила Антареса за воротник и вытащила его наружу.

– Ты что делаешь, негодник!? – спросила крупного телосложения монахиня, выталкивая безбожника к выходу. – Куришь в божьем доме!?

– Подумай, о том, чего ты хочешь! – продолжал кричать священник из исповедальни. – Подумай о своих желаниях! Смутьяны меняют мир!..

– Грешник! Мы предадим тебя анафеме! – угрожала монашка, продолжая вести Антареса к выходу. – Гореть тебе в Геенне за твой страшный грех!

Пораженные прихожане закрывали рты руками, недовольно цокали языками и мотали головой, смотря на возмутительный акт неуважения к Люциэлю.

– Что я сделал?! – удивлялся Антарес, пока его выталкивали из церкви. – Ваш сотрудник тоже там грешит. Он тоже курит и церковным винишком злоупотребляет. А мне нельзя? Кстати, чем оно отличается от обычного? Похмелья меньше?

– Прочь! – кричала монашка, грозясь здоровенным кулаком.

– Хорошо-хорошо. Удаляюсь. А священник ваш мне больше нравится.

Алонсо привез Коул в самое дорогое и самое элитное заведение по наведению женской красоты.

– Что я тут делаю? – спросила Коул, окруженная двумя женщинами в странных одеждах и каким-то мужчиной с тонкими усиками.

Алонсо, стоявший позади, лишь улыбнулся.

– Мы сделаем из вас красавицу! – тонким голосом произнес женоподобный господин.

– Смотрите! Кожа, какая сухая, ужас! – воскликнула женщина с рыжими волосами, спиралью закрученными вверх.

– Да! А ногти? Боже, Люциэль! – поддержала вторая, у которой волосы напоминали видом и цветом водоросли.

– Они лучшие в своем деле. Доверьтесь им, – хмыкнул Алонсо. – Сегодня очень важный вечер, вы должны будете затмить всех.

– Только через мой труп! – замотала головой Коул.

– Перестаньте, – ответил Алонсо, ухмыляясь. – Ваш меч остался в машине.

– Девочка, это не больно, – вновь заговорил мужчинка.

– Мы не кусаемся дорогая, – добавила женщина с зеленой прической. – Мы не враги.

– Это Сестры Фюрин, – представил Алонсо. – Они лучшие модельеры столицы. Все знаменитости обращаются к ним. Они одевают и делают прическу даже Констанце.

– Сестры?.. – воскликнула Коул, скривив лицо. – Ладно, черт…

Ближайшие несколько часов шла настоящая борьба вкусов и предпочтений. Все названные термины из мира моды для Коул казались заклинаниями какого-нибудь телосского мага. Мастера красоты начали с одежды. Они предлагали маршалу Марс новейшие платья, с кружевными штучками, с корсетом, вуалью и прочей ерундой. Но Коул была непреклонна. К своему невероятному счастью, она обнаружила мужской отдел и набрала себе целую кучу брюк, рубашек и костюмов.

– Все! Я возьму это, и идите к черту. Точка! – сказала Коул, держась за выбранную одежду.

– Это глупо! – недоумевал мужчинка.

– Дама на балу в штанах?! – его рыжая сестра чуть не упала в обморок.

– Немыслимо! – поддержала другая женщина.

– Вы всегда так разговариваете? – спросила Коул, но ей не ответили.

– Хорошо, пускай, – одобрил Алонсо, подняв взгляд от журнала с новинками этого сезона. Все это время он молча, следовал за Коул и наблюдал за ее борьбой с сестрами Фюрин. – Отдайте им это, пусть подгонят под ваш размер. А пока займемся прической.

– Чем?! – выпучила глаза Коул.

Первая половина дня была наполнена гневом, злобой и тихими ругательствами. Они поднялись на второй этаж, оставив Алонсо ждать. Коул пришлось раздеться, чтобы сестры взяли мерки, это учитывая, что «одна» из них имела член. Но видимо прелести Коул его никоим образом не интересовали.

Напялив на клиентку халат, Фюрин привели ее в комнату для массажа. Первым делом они обработали все ее тело какой-то вязкой и вкусно пахнущей мазью. Спустя полчаса смыли все и измазали какой-то зеленой жижей лицо Коул, а на голову ей напялили шлем с множеством проводов и лампочек. Они дали ей выпить пару бокалов бренди и, положив на глаза огурцы, заставили просидеть в этом нелепом положении около часа. Все это время ногти Коул на ногах и руках подвергались каким-то чудовищным махинациям. А еще ужасно чесалась голова, но Фюрин запретили ей двигаться. Они рассказывали друг другу последние столичные сплетни, обсуждали своих мужчин, шутили и пили бренди. В какой-то момент, услышав ужасно непристойную шутку о мужских достоинствах и монахинях, Коул громко засмеялась. Гнев ее исчез, позволив Коул насладиться происходящим.

В кого ты превратилась? Врабие, прости, мысленно извинилась Коул и улыбнулась. Черт. Какой позор. И какое восхитительное бренди.

Смерть Алекс заставила ее посмотреть на себя иначе, понять, на что она способна ради своего блага и принять затаившееся зло. Измена и смерть Мерил напомнили о забытой маленькой девочке, спрятанной за маской мужчины. Дружба с Антаресом помогла Коул узнать себя лучше, помогла маленькой девочке повзрослеть. Она не изменилась, но стала чуть иначе смотреть на мир. Ее не интересовали мужчины и женщины, Коул хватало Антареса, общения с которым проходило в двух режимах. Днем они были друзьями, ночью – любовниками. И никаких признаний в любви, комплиментов, обещаний или прочих банальностей. Чувства Коул к Антаресу радовали ее, давали ощущения защищенности и пугали. Она не знала, чего боится больше: того, что ее друг превратится однажды в монстра из Маскарада и убьет ее, его предательства или же того, что она влюбится в него и будет зависима. Коул не хотелось признаваться ни себе, ни Антаресу о своих чувствах. Они никогда об этом не говорили, и оба были этому рады.

Когда все закончилось, Коул проводили до душа, и из него она вышла новым человеком. Ее тут же вытерли большими полотенцами и дали новую одежду и белье.

– Никаких бинтов! – сказал усатик. – И не думайте!

Чертыхнувшись, Коул надела эти странные маленькие тряпки из шелка и хлопка. Белоснежное белье ярко выделялось на фоне ее кожи приобретшей после мазей Фюрин смугловатый оттенок. Коул вдруг смутилась, чувствуя себя шлюхой.

– Черт побери! – выдохнул Алонсо, когда все четверо спустились на первый этаж.

Кларисса Марс изменилась до неузнаваемости. Синий военный мундир, плотно сидел на ее теле, облегая все пышные формы и изгибы. На лице не было ни единой морщинки или прыщика. Глаза подкрашены темным, пухлые губы – красным, а светло-русые, выросшие на пару сантиметров за ближайший часволосы аккуратно зачесаны на один бок.

– Посмотрите, – сказала рыжая из Фюрин и прикатила высокое зеркало на колесиках.

– Что с моими волосами?! – подойдя к своему отражению, спросила Коул. – А что с глазами?

– Это косметика, – мужчина, чьи глаза были подкрашены так же, как у Коул. – Делает глаза больше и красивее.

– Вам нравится, маршал Марс? – спросили две других Фюрин в один голос.

– Да, спасибо, – выдавила из себя Коул и тут же зашагала к выходу мимо высоких стеллажей с одеждой.

Алонсо подмигнул Сестрам и с довольной улыбкой на лице последовал за ней.

– А вам идет, – сказал он, когда они сели в машину.

– А вот и мой меч!..

– Понял. Молчу.

Высокие стены Вадмарпорта давно поросли сотнями различных строений, напоминавших грибы с плоскими шляпками. Они служили ангарами и посадочными площадками для небольших судов, а крупные корабли приземлялись внутри «кольца» стен. Огромное пространство Вадмарпорта могло вместить в себя несколько десятков воздушных крейсеров, средних барж и даже парочку линкоров. Каждый день сюда прилетали сотни различных кораблей с разных уголков страны и даже из-за ее пределов. Военные крейсера, облепленные многострелами, частные яхты сенаторов или крупных промышленников, торговые судна из Телоса, Тау-Пау, Аввары, Кона и даже из Коалиции вольных колоний, что находилась далеко на западе, на другом конце света.

Тысячи лет назад Серра началась именно с этого места. Племена первых людей, пришедшие с севера, через хвойные леса, случайно наткнулись на гигантское строение из белого камня. Они посчитали, что внутри живут боги, и первое время боялись заходить внутрь. Вскоре убив всех диких зверей, и срубив елки за стенами, они быстро обжились и основали первое поселение. Кольцо из стен защищало людей от непогоды и других племен. И за это люди благодарили своих богов, луну и солнце. Кольцеобразную форму стен они приняли за знак свыше и стали изображать везде. Поселение выросло и превратилось в полис. Люди стали строить дома и за пределами стен. Так, спустя каких-то пятьсот лет появилась Серра, состоявшая из нескольких соединенных городов, торговавшее с полисами из юга и запада. Потом Серра захватила их и превратилась в империю. Через какое-то время в эти земли явился Адам со своей армией и обратил всех серран в Люциэлиянство. По странной случайности символом этой религии являлся круг, также, как у серран, веривших в богов солнца и луны. Империя росла, поглощая малые царства и королевства на востоке и севере, прославляя Адама и Люциэля. Потом, где-то восемьсот лет назад, случилась война Великой Тени. Адам умер. Его царство распалось. И лишь Серра смогла сохранить свои земли и могущество, когда остальные королевства были заняты междоусобными войнами.

И все началось с каменного кольца, построенного неизвестно кем и неизвестно когда. Чем оно только не было? И дворцом, храмом и ипподромом. Одно сгорело от удара молнии, другое сжег один из древних царей, а для третьего построили новую площадку неподалеку. Последние сорок лет это место называлось Вадмарпорт.

Со всех сторон Вадмарпорта раскинулись инсуломы-гостиницы для гостей столицы и иностранцев. Чуть южнее располагался ипподром, на котором проводились скачки самых диковинных существ, от ящероподобных громадных птиц и быстрых слизней, до крыс-скакунов и блох размером с собаку. Пустовавшая последние двадцать лет Цитадель Ордена преторианцев находилась напротив ипподрома, через Треугольную площадь. Гордое строение высокими шпилями напоминало церковь, однако было гораздо мрачнее и не имело витражей или статуй. Часть здания пострадала во время гражданской войны. Случайно снаряд проломил часть крыши. Теперь ее реставрацией занимались строители из Манселя. Большинство преторианцев после войны сложили с себя обязанности и зажило мирной жизнью.

В задней части строения раскинулось зеленой поле тренировочного полигона, где изо дня в день сотня рекрутов занималась физической подготовкой. Их инструкторами являлись бывшие рыцари-преторианцы и отставные военные. В подготовку рекрутов входили изучение истории Серры и преторианцев, тактика, логистика, биология и конечно же тренировки с оружием.

Сион Таврис в очередной раз собрал парострел. Стоявший напротив инструктор щелчком остановил секундомер и пометил что-то на планшете. Сион посмотрел на здание Цитадели за спиной инструктора и огляделся вокруг. Другие пять рекрутов, стоявшие рядом, тоже закончили сбор оружия. Но первым всегда был Сион. Дисциплинированный, молчаливый и серьезный Сион Таврис, сразу попался на глаза инструкторам. Он и еще несколько парней, прошедшие военную службу, были на хорошем счету и именно их нагружали больше остальных. Таким было их испытание. Лишь половина из новобранцев дослужится до звания рыцаря, еще меньше доживет до преклонного возраста. Инструкторы прекрасно понимали это и отсеивали слабых и слабохарактерных. В первую неделю домой отправились пятеро, во вторую – еще трое. Многим не нравился карантин, при котором не пускали в город и запрещали телефонные звонки, кому-то жесткий график и высокие требования. Жили и учились рекруты в Цитадели, без какой-либо связи с внешним миром. Утром занятия, днем тренировка. Подъем в шесть, отбой в десять. Почти как в армии.

– Разбираем снова, – скомандовал инструктор.

Защелкали парострелы.

Сион делал все на автомате. Его с раннего возраста учили обращаться с оружием. Мысли о мести, давившие на него вначале, теперь занимали все его сознание. Сион не помнил, когда он в последний раз думал о чем-то другом.

Щелк. И снова Сион оказался первым. На длинном столе перед ним были разложены детали разобранного парострела.

Сион крепко держался за образы растерзанной матери и сестры. Эти воспоминания подогревали его ненависть.

– Собираем снова! – скомандовал инструктор.

Движения Сиона были отточенными до мелочей. Он за шесть секунд, без ошибок и заминок собрал парострел и положил на стол. В сознание ворвался образ кадуцея, символа Ордена преторианцев. Скрученная в круг змея с двумя головами, раскрывших друг на друга пасти, была дополнена сломанным мечом. Новый герб Ордена висел по всей Цитадели, напоминая рекрутам, что они должны стать не просто воинами. Им рассказывали, что в прошлом преторианцы занимались самыми разными делами, начиная от отлова и убийства беглых магов, заканчивая судом над гражданскими. Что думал об этом Сион? Его философия Ордена не сильно тронула. Он понимал, что Крит создает новое оружие, которым будет расправляться с внешними и внутренними врагами.

– Смирно! – закричал кто-то из инструкторов.

Все рекруты, те, что занимались фехтованием и те, что бегали по полосе препятствий, застыли на местах в стойке смирно. Со стороны Цитадели к ним шла сама Кларисса Марс.

– Ого! – прошептал рекрут стоявший справа от Сиона.

Его удивление можно было понять. Мундир на Клариссе Марс был слишком облегающим. Перед глазами Сиона возникла Северная площадь. Марс поймала его мать, сдала их Криту. Он посмотрел на парострел перед собой. Патронов у него не имелось, зато они были у инструктора. Он мог бы считанные секунды забрать оружие инструктора и расстрелять Марс. Но что потом? Его самого убьет один из других инструкторов. Умирать так быстро Сион не собирался. В висках возникла странная боль. Кларисса Марс разговаривала с главным из инструкторов, в каких-то шести метрах от Сиона. На ее поясе, в длинных ножнах хранился меч со сломанным клинком. Именно его изображали на новом гербе Ордена.

Сион сжал кулаки, борясь со своей злобой. Немало усилий ему требовалось, чтобы сдержаться. Инстинкт самосохранения оказался сильнее ненависти.

В другой раз, сказал себе Сион. Я ударю в самый неожиданный момент.

Антарес сидел на лавочке в Лесу ксилемов и уже битый час таращился на громадное дерево, ничем не отличающееся от остальных. Вокруг проходили посетители парка, студенты, вышедшие со скучных лекций, женщины с детьми или с кавалерами и жандармы с суровой миной на лицах. В гуще деревьев своими неспешными делами занимались ксилемы – большие и малые кусты с примитивным разумом. Антарес просто сидел, не думая ни о чем. Он просто исчез. Такое с ним частенько случалось раньше. Сел где-нибудь тихонько, уставился в одну точку и все. Весь мир вокруг исчезал. Голоса, мысли, люди.

И из этого транса его вывел звонкий детский смех.

– Папа! Пошли, хочу мороженное! – требовал светловолосый мальчишка в странной, не по погоде длинной накидке. «Папой» был сутулый древний старик, который по возрасту походил на «дедушку».

Скорее прадедушка, подумал про себя Антарес и вскоре поймал на себе взгляд обоих. Ему сначала даже показалось, что старик с ребенком прочли его мысли. Оба остановились в паре метров от него, у края дорожки.

– Мне он не нравится. Кто он? – спросил мальчик шепотом.

– Старый знакомый, – хмыкнул старик в толстых очках и, бросив на Антареса последний взгляд, продолжил прогулку. – Что ты там говорил о мороженом?

Странная парочка, подумал Антарес. Слишком много странностей. Слишком много всего. Черт. Что я делаю? И раньше особо нелегко было жить, но теперь…

Почему-то ему показалось все происходящее вокруг чем-то нереальным, придуманным, словно часть сна. Весь этот парк, солнечный свет, горожане и даже он сам. Антаресу казалось, что он живет чужой жизнью, в чужом теле, как будто на самом деле сейчас он находился в другом месте и выглядел совсем иначе. Антарес не мог понять, что с ним происходит. Он пытался вспомнить свое прошлое, детство и родителей. Но каждый раз воспоминания путались. То перед ним возникала любящая мать и многочисленные братья, то сиротский дом, то пьющие родители, тушившие об него сигареты ради потехи, то двое ученых, обещающих ему скорое излечение от неизвестной болезни. И каждый раз эти воспоминания принадлежали не Антаресу. В далеком Коне, люди верили в реинкарнацию, в то, что одно существо после смерти перерождается в другое. Антарес вспомнил об этом и решил, что с ним происходит нечто схожее. Призрачные образы и обрывки воспоминаний все никак не складывались в единую картину. Внезапно заболела голова, Антарес пальцами сжал виски и попытался прочистить разум, не думать ни о чем. Неизвестные раны сознания грозились жуткой головной болью, если Антарес не прекратит копать.

Отдышавшись и просидев несколько минут, снова не думая ни о чем, Антарес решил покурить. В это время на другую часть лавочки присел кто-то. Антарес посмотрел на соседа и увидел юношу в длинном черном пальто и широкой шляпе.

Еще один странный тип, подумал Антарес. Что за день? Лето на дворе, а все одеваются так, словно вот-вот ураган нагрянет. Почему?..

— Почему? – Антарес даже удивился, поняв, что озвучил свой вопрос.

– Что? – буркнул из-под воротника пальто юноша.

А почему бы и нет? Что я теряю? Я ведь журналист. Ах, да, бывший. Но все равно спрошу.

– Почему? – повторил Антарес.

– Что «почему»? – уточнил незнакомец, из-под шляпы которого торчали.

– Почему вы одеты так? Погода теплая. Я бы сказал, жаркая. Почему вы в таком пальто и шляпе?

Юноша кажется, растерялся. Это было сложно заметить по его взгляду. Он какое-то время раздумывал над ответом и все же выложил:

– Мне холодно.

Гениальный ответ, подумал Антарес.

– Вам холодно? – переспросил он.

– Да, – чуть увереннее ответил незнакомец. – Да, немного. Я не привык к местной погоде.

– Почему же? Вы нездешний? – поинтересовался Антарес.

– Нет. Я с запада.

– Аварра? Феррос? Неужели Хай-Бор?

– Киддер, – ответил юноша и поправил шляпу.

– О, так значит, вы дитя Великой Тени? – улыбнулся Антарес, продолжая курить. – Отлично. И какими судьбами вас сюда занесло? Как вам наша столица?

– По делам, – сказал юноша. – Мне здесь нравится. Здесь красиво. Спокойно.

– А сейчас вы кого-то ждете? – спросил Антарес.

– Да.

– Свидание?

– Нет.

– А вы не особо разговорчивый. – усмехнулся Антарес.

– Зачем вы со мной разговариваете!? – не выдержав, резким голосом спросил юноша.

– Мне скучно, – ответил Антарес. – Меня уволили с работы, и мне все больше кажется, что жизнь бессмысленна.

– Может надо просто перестать жаловаться и найти себе другую работу? – язвительно поинтересовался парень и сразу же сменил тон, уставившись куда-то вдаль. – Этот город прекрасен. Он огромен. Просто оглянитесь по сторонам и поймете. Здесь наверняка найдется что-то для такого человека как вы. И вообще жизнь сама по себе многогранна и прекрасна. Люди привыкают ко всему. К хорошему, и к плохому, переставая замечать самые обычные и в то же время чудесные вещи. Нужно просто жить, наслаждаться и радоваться. Ощущать окружающий нас мир. И не забивать свою голову всякой чепухой. – юноша замолчал, подбирая слова. – Я словно слепец, прозревший спустя многие годы…

Он под дурман-чаем, подумал Антарес и не нашел что ответить.

– И кстати давно вы продали душу? – спросил молодой философ после недолгой паузы.

Точно. Что-то с ним не так, решил Антарес и спросил:

– Что?

– Не прикидывайтесь, – усмехнулся юноша, бросив лукавы взгляд из-под полей шляпы. – Я видел такое раньше. И нечего стесняться.

– Мы не в Атаноре живем, чтобы душами торговать, – усмехнулся Антарес. – Кажется, этот разговор уходит совсем в не то русло.

Псих, какой-то.

– Ваше право, – хмыкнул собеседник.

– Пожалуй, мне пора, – с этими словами Ант встал с лавочки и поспешил уйти.

Откуда такая общительность, удивлялся самому себе Ант, направляясь к выходу из Леса ксилемов. Продал душу? Кому? Кто ее вообще купит? Придурок.

Калео долго смотрел на назойливого парня без души, от которого «пахло» чем-то могущественным и странным. С другой стороны парка подошел Дедал.

– Зачем ты хотел встретиться? – спросил Калео Вагадар, когда Дедал сел рядом.

– Мне снова нужен, – пояснил старик.

– Прошлой дозы не хватило?

– Нет, – ответил Дедал. – Для дворца нужно много яда. Ты же помнишь, насколько важна эта часть плана?

– Хорошо. Но яд еще не готов. Нужно больше времени. Моя «кровь»… не успевает… умереть.

Дедал вытащил из кармана пальто две бутылки с желтой жидкостью и передал их Калео.

– Позвони, когда будет готово.

– Понятно, – кивнул Калео, спрятал бутылки под пальто и поднялся. – А господин знает о мальчике?

Дедал бросил короткий взгляд на ребенка, играющегося с ксилемом у ближайших деревьев.

– Нет, – ответил старик. – И лучше будет, если ты будешь молчать.

– Рано или поздно, господин учует его.

– Возможно. – хмыкнул Дедал.

– Ты не сможешь его контролировать, – сказал Калео, глядя на мальчика. – С виду он ребенок. Но со временем он изменится.

– Все дети вырастают и меняются, – с улыбкой сказал старик.

Ближе к вечеру они все же поехали на торжественный вечер, который проходил в Желтой роще, в одном из дорогих особняков. Войдя внутрь, в большой торжественный зал, Коул тут же ощутила на себе множество глаз. Стало неприятно. Политики, богачи с женами и любовницами в роскошных платьях таращились на нее словно на мифическую царицу. С притворным трепетом и беспокойством. В дальнем углу зала расположился небольшой оркестр лампидов. Господа в черных фраках и с трубами, флейтами, скрипками вместо головы, во всю развлекали гостей. Учтивые официанты возникали и исчезали, исполняя любые пожелания гостей, меняя закуски и убирая грязную посуду.

– И тут я вас покину, – сказал Алонсо и исчез в толпе многочисленных гостей.

– Куда?.. – спросила отчаянным голосом Коул, но заметив приближающегося Строма, быстро успокоилась.

– Здравствуйте, маршал Марс, – любезно поприветствовал ее дворецкий.

– Привет, – кивнула Коул. – Рада тебя видеть. И ты тут?

– Конечно, – сдержанно улыбнулся Стром.

– Крит здесь?

– Да, безусловно.

– Почему все эти люди таращатся на меня? – спросила Коул, оглядывая гостей вечера.

– Им интересно, и они боятся, – ответил Стром.

– Боятся чего? – удивилась Коул. – Меня? Я им ничего не сделала.

– Ну конечно, – мягко улыбнулся Стром. – Вы для них угроза. Вы предвестник перемен, для кого-то хороших, для большинства – плохих. Это самые влиятельные люди нашей страны, и многие из них свою власть обрели незаконным, нечестным путем. А вы поборник справедливости. Вот они и боятся.

– Но я ничего не сделала, – сказала Коул, которая все не могла привыкнуть к новой роли. – Я не спасала Аррас. Я не…

– Это не так важно, – перебил дворецкий. – Скоро в ваших руках будет столько власти, что каждому из этих господ придется с вами считаться. А вот и господин Крит.

Стром сопроводил Коул до заместителя наместника столицы и тоже исчез среди гостей. Они уединились в сторонке, от шумной толпы и музыки, взяв по пути по бокалу с вином.

– Приветствую, маршал, – сказал усталым голосом мужчина, опираясь на трость. – Прекрасно выглядите.

– Это вы устроили? – поинтересовалась Коул.

– Да. Тебе не нравится? – спросил Крит.

– Спасибо. Но прежний мой облик мне нравился больше.

– Твой прежний облик не соответствует твоему нынешнему статусу, – с улыбкой сказал Крит.

– Разве важно, как я выгляжу? – спросила Коул и отпила вина.

– Конечно, – кивнул Крит. – На тебя будут равняться люди. Не только горожане Арраса, но и граждане всей Серры. Как твои успехи по фехтованию?

Черт!

– Хорошо. – Коул выпила еще. – Махать мечом много ума не надо.

– Я знаю о Полумесяце, – сказал Крит, глядя куда-то на танцующих в зале людей.

Коул чуть не подавилась при этих словах.

– Хм. Жалко, что все так сложилось, – прошептал Крит. – Я знал его с малых лет и обучал всему, что знал. Но то, что он сделал непростительно. Посягнуть на чужую любовь, это жуткий поступок. И наказание, как бы мне не печально было признавать… – Крит замолчал, вгляделся вдаль, вспоминая давние события. – Когда-то и я убил человека, который хотел отнять мою любимую.

– У вас?! – Коул решила по-тихому отвести тему разговора от себя. – Кто этот смельчак?

– Император Максимилиан Рекс, – ответил Крит.

– Не может быть! – удивление было искренним.

– Может, – кивнул Крит, опустил взгляд и снова посмотрел в гостей. – Он силой отнял у меня принцессу, а меня отправил гнить в тюрьме. Спустя почти семнадцать лет я отомстил ему. Но то, как ты поступила с бедной Мерил…

Теперь Коул отвела взгляд в сторону.

– Откуда вы, черт возьми, знаете?! – прошипела она сквозь зубы и осушила свой бокал.

– Все инсуломы в Аррасе связаны с Солнечным дворцом, – сказал Крит. – Каждый живой дом подчиняется своему хозяину…

– Значит, вы следите за всем городом!? – прыснула Коул, разозленная тем, что ее секрет оказался раскрыт.

– Можно сказать и так. Одним глазком, – подмигнул Крит. – Ты ошиблась, говоря о той ночи, когда твой меч был частично восстановлен. Принцем Ноябрем все это время являлся художник Инос Око, живший в сотне метров от этого особняка. Именно его ты видела в Маскараде. Большой сгорбившийся человек с серой кожей и невероятной силой? Ведь такое существо ты видела в ту ночь?

О чем это он?! Какой на хрен художник?!

Коул не знала, что думать и что говорить.

– Именно. Инос… – невозмутимо произнесла Коул и тут же вспомнила, как они с Антаресом подбросили труп бездомного к дому художника. – Я, кажется, слышала о нем. Но как осколок меча оказался в его груди?

– Это сделал я, – глядя на гостей, произнес Крит. – В последнюю ночь гражданской войны. Я убил императора, стал хозяином Солнечного. И воткнул в грудь принца осколок меча. Но перед этим сразился с твоим отцом.

– Что? – Коул была снова удивлена.

– Да, – кивнул Крит. – Он был личным телохранителем принца и до последнего охранял его. – Крит, наконец, повернул голову к девушке и вгляделся в ее глаза. – Принц был всего лишь мальчишкой, подростком. Но в нем была заключена огромная, неукротимая сила. Он мог превращаться в жуткого монстра. И когда мы бились на мечах с Феликсом, он напал на нас обоих. Его мощь, исходящая не из нашего мира, была настолько велика, что сломала меч твоего отца. И в пылу битвы я воткнул осколок клинка прямо в сердце монстра.

– Зачем вы ищите принца? – прямо спросила Коул, довольная тем, что о Мерил больше разговаривать не придется.

– Его сила несет разрушительный характер, – сказал Крит. – Он – архонт. И его кровь может стать лекарством от многих болезней и даже от старения. Представь себе мир, в котором никто не умирает от внеземной чумы, врожденных пороков и не страдает помутнениями рассудка. Идеальный мир, в котором люди почти не стареют.

– Вы желаете бессмертия, – догадалась Коул.

– Почему бы и нет? – спросил Крит, и в его глазах на мгновение блеснула искра порока.

– Бессмертный лидер Серры, правящий столетиями, – усмехнулась Коул. – И его бессмертные рыцари. Теперь мне все ясно. Тогда зачем вам я?

– Ты не так поняла, – возразил Крит. – Власть – слишком тяжелое бремя, и я слишком долго нес его. Пора передать это бремя тебе…

– Вы испытываете вину за моего отца, – перебила Коул. – Поэтому вы искали меня. Не только из-за того, что меч может привести вас к принцу. Вы думаете, что предали Феликса Марса и, выбрав меня маршалом, хотите отплатить долг. Я права?

Крит заморгал, не зная, что ответить.

– Ведь так? – уточнила Коул холодным голосом. – Вы убили моего отца и пытаетесь таким образом искупить свой грех. Знаете, сегодня мне сказали, что в будущем мне придется много обманывать и предавать людей, что у меня не будет близких, которых я смогу любить. Вы одиноки, я одинока. Все мы одиноки и боимся признать это. Я привыкла быть одна. Выживать. Драться за то, чего хочу, если надо отнимать. Я не буду мучиться, как вы, пытаясь исправить ошибки многолетней давности. И я не испытываю к вам ненависти за то, что вы убили моего отца. Я не знала его. Возможно, он и был хорошим человеком. Но я росла одна. И влюбившись в Мерил, я совершила непростительную ошибку. Привязанность – признак слабости. Как я сказала, я не ненавижу вас. Я даже благодарна вам за то, что вы дали мне шанс проявить себя и прожить жизнь более насыщенную, чем та, которая у меня была. Но ждать прощения от меня вам не стоит. Вы мне ничего плохого не сделали. Я – не мой отец. И не надо со мной нянчиться.

Черт, подумала Коул. Что? Привыкла быть одна? В женском роде?

Крит задумался о словах девушки и ответил после недолгой паузы.

– Весьма… прагматично, – он прочистил горло и попытался улыбнуться. – Но я не убивал Феликса. Его ранил обратившийся в монстра принц. Я воспользовался осколком клинка, чтобы спасти Феликса. Но потом часть зала обрушилась. Я оказался на одной стороне обвала, а Феликс с принцем – на другой. Тела так и не были найдены. Я даже не знаю, мертв ли на самом деле Феликс. Его могила на кладбище пуста. Тебе нечего мне прощать. То, что ты нашлась и стала маршалом, это хорошо. Но я тренировал Полумесяца с детства и с самого начала готовил его на эту должность. Мы бы все равно разобрались с Советом масок и узнали бы о новой личности принца. Со временем. Никакой привязанности. Никаких слабостей. Ты ошибаешься на мой счет. Скоро я найду принца. Скоро в этом мире жизнь станет чуть легче.

– А что случилось с принцессой Амалией? – спросила Коул. – Или лучше называть ее императрицей?

– Что? – прошептал Крит.

– Я прочла дневник отца, – ответила Коул. – Я знаю вашу историю. Либо вы считаете принца сыном императора и ненавидите его. Или он ваш сын, и вы хотите воссоединения семьи. Непростительная ошибка.

– А теперь, дамы и господа. Прошу минутку тишины, – произнесла Констанция, возникшая на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж.

Крит хотел что-то сказать, но Коул отвернулась, сделав вид, будто внимательно слушает хозяйку вечера.

– Дамы и господа, в последнее время мы пережили много разных странных вещей, – произнесла женщина и глянула на свой бокал с шампанским. На Констанце было длинное красное платье с довольно глубоким декольте, демонстрирующем ее пышную грудь. Волнистые черные волосы, как всегда мирно лежали на ее хрупких плечах. А изгибы ее талии и бедер приковывали взгляд всех мужчин. Настоящая богиня, о которой, писали философы древнего мира. – Многие из нас потеряли близких. Многим пришлось пересмотреть свои взгляды на жизнь. Я потеряла любимого мужа. Но я вам обещаю: я продолжу его дело! Я стану достойным главой «Гранд-Строй». Мы уже подписали контракт с канцлером. Сенат провел голосование. В ближайшие несколько лет мы обезопасим всю Серру! Мы предотвратим повторения трагедии! Произойди ужасные события в других районах, инсуломы заранее предупредили бы властей. В ближайшие несколько лет во всех городах Серры, дома будут заменены на инсуломы. Мы ведем переговоры с Гильдией купцов и возможно даже распространим эту практику в других странах. Дом – это место, где безопасно. Дом – это место, где хорошо. Я не хочу затягивать и лишь хочу сказать спасибо. Спасибо той, кто защитила нас. Той, что смогла найти в себе силы противостоять злу. За Кларису Марс!