Читать книгу "Торговец счастьем"

На следующий день, погода невероятным образом улучшилась. Солнце игриво заиграло бликами, небо отчистилось от туч, а на улицах столицы воцарилась приятная прохлада и свежесть. Прекрасное утро для прогулки.

– «Новые реформы. К чему они приведут?» – вслух прочел Дедал заголовок газеты, сидя на мокрой после вчерашнего дождя лавочке. – Да ни к чему. Идиоты. – он перевернул страницу и увидел объявление. – «Разыскивается: Инос Око! Всех, кто предоставит информацию о местонахождении этого лица, ждет крупное вознаграждение». Хм, все-таки решили покончить с этим маньяком? Давно пора бы.

На следующей странице красовалась фотография Клариссы Марс на фоне цитадели нового Ордена. Реставрация древнего здания еще не закончилась, но уже была заселена рекрутами.

– Папа, папа! – вскричал мальчик в длинной синей накидке, игравший под тенью деревьев.

Дедал поднял взгляд и кивнул мальчику, который махал ему какой-то деревяшкой.

Лес ксилемов, оплот спокойствия и тишины, в который горожане приходили отдохнуть от суеты города, благоухал различными запахами цветов. Тут и там доносились голоса других играющих детей, их родители наблюдали за ними неподалеку. Среди деревьев мерно шагали живые кусты – ксилемы. Молчаливые, безобидные существа обожали играть со школьниками в догонялки и с любопытством наблюдали за каждым их движением. Большинство обожало этих существ, не подозревая об их кровавой истории. Дедал смеялся про себя, отмечая насколько коротка людская память. А ведь всего несколько веков назад эти существа чуть не погубили пол страны. Еще один неудачный эксперимент древних магов Серры, унесший сотни жизней. На ксилемов тогда была объявлена настоящая охота, а их создатель пал жертвой собственных творений. Несколько сотен лет эти существа прятались, притворяясь обычными растениями, не показываясь на людях, пока однажды во времена гражданской войны, на них не напоролся Крамар Крит. Он каким-то образом уговорил их встать на свою сторону и участвовать в штурме столицы. Немногие старожилы помнили авангард повстанческой армии из полуживых деревьев без веток и листьев, устрашающе ревущих и безжалостно давящих имперских солдат. Тогда инсуломы не стали вмешиваться в бой. Живые дома не стали защищать своих жильцов и императора. Эта мысль всегда не давала покоя старику. Как могло все сложиться, если бы столица обороняла себя должным образом? В этот раз Аррас будет сопротивляться до последнего…

Мальчик вдоволь наигрался с четвероногим ксилемом, так яростно имитировавшим поведение обычной собаки. Он даже вилял задней частью куста, как собаки виляют хвостом. В один момент мальчик замер. Думая о чем-то далеком, пытаясь поймать ускользающую мысль, мальчик все гладил игривого ксилема. Одна рука, две, три, четыре… Маленькие детские ручки появлялись из-под накидки, поглаживая живой разумный куст, трогая его листья и тонкие веточки. В темных закоулках сознания, недосягаемо далеко, возникали совершенно противоречивые мысли. Нельзя было назвать это памятью. Лишь обрывки. Страх, боль, ненависть. Маленькие ксилемы не могли издавать звуки. И этот даже не пискнул, когда многочисленные ручки мальчика разорвали его на части.

– «Новое заседание сената. Новые жесткие законы о коррупции.», – прочел следующий заголовок Дедал и бросил короткий взгляд на приближающегося мальчика. – На Северную площадь их всех! – посмеялся старик и, сложив газету, пошел на встречу к мальчику. – Ну что, поиграл?

– Да. Хочу кушать, – ответил мальчик.

– Посмотри на себя, испачкался весь. Маленький поросенок, – рассмеялся старик. – Пойдем. Тебе понравились ксилемы?

– Нет, – буркнул мальчик.

– Почему? – удивился Дедал.

– Они… слабые.

Дедал выпрямился и настороженно посмотрел в большие карие глаза мальчика.

– О чем ты?

– Они слабые, – повторил ребенок. – Мне не нравятся слабые существа.

– Слабых нужно защищать, – сказал Дедал и удивился самому себе.

– Прости, папа, – голос мальчика дрогнул и шагнув вперед, он крепко обнял ноги старика. – Я сделал нехорошую вещь. Прости! Ты сердишься на меня? Я не знаю, как это…

– Ну, все-все. Успокойся, – озадаченно сказал старик. – Хочешь мороженное?

Мальчик поднял заплаканные глаза и робко улыбнулся.

Они долго гуляли по городу, ели мороженое и пили сиропы. Дедал все жаловался, что скоро из-за сладкого у него все зубы выпадут. Но мальчик настаивал на том, чтобы старик ел то же, что и он. Дедал не знал, насколько это сложно воспитывать ребенка, потакать его капризам, иногда быть строже и отвечать на сотни вопросов, возникающие в маленькой детской голове каждую минуту. «Почему небо голубое?», «Почему после ночи приходит день, а за днем снова – ночь?», «Почему мороженное такое сладкое?», «Почему у некоторых людей вместо головы большая лампочка?».

Дедал искренне смеялся, поражаясь прозорливости мальчика и даже забывал о бдительности. Ребенок, с которым он гулял по центру города, мог уничтожить не только его, но и все живое в радиусе нескольких километров за считанные минуты. Опасное дело – воспитывать могущественного гомункула. Но каким бы не был риск, Дедал был готов отвечать на все его вопросы, покупать ему столько мороженного, сколько тот захочет и слушать его звонкий детский смех. Изначально гомункул и был задуман, как монстр, как совершенное оружие, которым Дедал хотел заменить своего ручного зверя. Но за несколько недель общения с этим мальчуганом, с этим робким розовощеким истребителем мороженного, Дедал не желал вспоминать о первоначальном плане. Ему не хотелось превращать столь чистое существо в безмозглую, кровожадную тварь. Скептический голос в голове все твердил, что рано или поздно истинная природа гомункула проявится, и тогда вряд ли кому-нибудь поздоровится.

К черту! Это всего лишь ребенок, непрестанно спорил с собой Дедал.

– Пап, – позвал мальчик, когда они шли по Бульвару синей гвардии.

– Да?

– А ты был таким же, как я, когда был маленьким?

– Почти. – кивнул старик.

– И у тебя все зубы были целы?

– Почти, – повторил Дедал. – В детстве, как-то я ел леденец и слишком сильно укусил его. Два передних зуба отломились, и почти до самой школы я ходил без них.

– А потом они выросли? – спросил мальчик.

– Да. Конечно.

– А значит, если они сломаются сейчас, то снова вырастут? – спросил мальчик, с интересом глядя на отца. – И ты можешь, есть мороженное столько сколько захочешь?

– Нет, – кряхтя, засмеялся старик. – К сожалению, зубы у людей вырастают только два раза за жизнь.

– А почему?

– Ну, потому что мы такие.

– Какие?

– Такими мы родились.

– Я же ведь не такой, как все? – уточнил мальчик и отвел взгляд в сторону.

– Почему ты так решил? – спросил Дедал.

– Сегодня я видел людей с лампочкой вместо головы, с острыми иголками на лице, маленьких людей похожих на детей. Но я не видел никого похожего на меня. Значит я не такой, как все?

– В каком-то смысле мы все уникальны, – сказал Дедал. – Все мы рождаемся, растем, учимся и живем…

– И умираем, – добавил мальчик.

– Что? – переспросил старик.

– Люди умирают, – ответил мальчик.

– Откуда ты про это знаешь?

– Знаю и все, – печальным голосом произнес мальчик в синей накидке.

Наступил вечер. Дедал приготовил ужин и всячески пытался угодить ребенку, который почему-то молчал уже несколько часов подряд. Такое молчание несвойственно маленьким детям. Они всегда двигаются, играют, смеются, плачут, ломают что-то и никогда не молчат.

– Что случилось? У тебя ничего не болит? – спросил Дедал, когда они сидели на кухне, за столом.

Мальчик отрицательно мотнул головой.

– О чем ты думаешь? – спросил Дедал, боявшийся услышать ответ.

– Пап, а как меня зовут? – спросил мальчик.

– Что?

– У всего и всех есть имя. А мое как?

Дедал не нашел, что ответить.

– Как меня зовут? – повторил мальчик.

– Икар, – сказал старик и грустно улыбнулся. – Как в старой легенде. В нашем ордене мои предшественники называли так свои лучшие изобретения, корабли, оружие, конструктов. Ты мое лучшее изобретение.

– Икар, – повторил мальчик, «пробуя» имя на слух. – Мне нравится.

Через какое-то время Дедал уложил мальчика спать, а сам принялся за работу. Он снова сгорбился над бумагами. В большом кожаном журнале он записывал свои заметки и наблюдения, пытался понять, когда наступит момент взросления гомункула. Как на него можно влиять, а как нельзя. Со Зверем он управился благодаря гипнозу и специальному свистку. Но вот с мальчиком этот фокус не пройдет. Не смотря на свой вид и детский ум, гомункул был слишком опасен. Корпя над записями, Дедал вспомнил свои недавние слова.

– Нет плохих людей. И хороших тоже нет.

Как я мог сказать такой бред?! Во что ты превращаешься, старый дурак? Какой ужас, смеялся над собой Дедал.

Но почему взрослые всегда пытаются выставить себя лучше перед своими детьми? Почему так фанатично желают, чтобы их чадо было лучше и не повторяли родительских ошибок?

Когда-то, он продал свою совесть Отцу-Создателю, согласился на вещи, от которых любого человека вывернет наизнанку. Назад пути нет. Не нужно искать оправдания или искупления. Все, что сделано, это – прошлое, лишь воспоминание, тяжелый груз, нависший над его совестью, который Дедал давно перестал замечать. Когда-то все началось с благих намерений, но потом… бесконечные эксперименты, погоня за знаниями и жажда открытий поглотили ученого. И он стал тем, кем сейчас являлся, изгоем, факт существования которого никому не был интересен. Его ценили лишь за знания и опыт, а он не мог отказать, если его просили помочь. Но не только потому, что кромсать людей это весело, а по большей части из-за одиночества. В глубине души, где-то очень глубоко, Дедал знал, что ужасно боится одиночества и что встретит смерть один, покинутый всеми, никому не нужный. Крит не стал казнить его, потому что Дедал обещал вылечить его женщину. Шляпник предложил работу, пообещав несметные богатства, и Дедал согласился, сделав вид, будто его интересуют деньги. В Совет его приняли несколько лет назад, считая, что тайные знания могут хоть как-то помочь заговорщикам. Папа Принц позвал подлатать Гидеона Пакса, когда тот был ранен, и старик не отказал, решив позлить старого врага. Он наслаждался самим процессом, находясь в эпицентре событий, зная всех действующих лиц и следя за их действиями. Одна большая шахматная партия с самим собой. В этой игре никто не будет победителем.

Лечить людей и полукровок, пересаживать души некромонтулов в живые тела, плести коварные интриги, создавать гомункулов. Кто еще на такое способен? Кому еще удавалось обмануть злобное божество, жалкое сборище заговорщиков и старого тирана, натравив их друг против друга? Только ему! Только старому изгнаннику, умнейшему человеку Серры, безродному, презираемому всеми бродяге. Он получал истинное удовольствие от понимания своей значимости в чужой жизни, считая себя неким судьей, сторонним наблюдателем в предстоящих событиях, вершителем судеб. Он мог помочь любой из сторон, выдав бесценную информацию и закончить все. Но нет. Партия должна продолжаться. Одни фигуры сменяют других. Совет пал, но теперь на сцене появится новая сила в лице Ордена преторианцев. Как бы высокомерно это не звучало, но Дедал чувствовал себя почти что богом, способным в любой момент разрушить многие жизни или наоборот, спасти их. Это не то чувство, которое испытывает врач, спасший чью-то жизнь, а нечто другое, более сильное и обманчивое. Именно значимость своего эго в судьбах других, в будущем целого города, заставляло старого самоуверенного отшельника продолжать свое дело.

Старик убрал несколько фотографий с настенной карты и обвел карандашом снимки Крита и Шляпника. Он все не мог дождаться главного боя, который определит сильнейшего. Долгий путь наконец преодолен, и враги вот-вот схлестнуться между собой, и будь что будет, конец света или торжество героизма. Что бы не случилось, Дедал собирался напиться дорогого вина, сесть поудобнее и наблюдать широкомасштабное историческое представление.

Ход его мыслей прервал громкий стук в дверь. Точнее, это был удар. Затем, еще один. Когда Дедал дошел до нее, дверь разлетелась в щепки под напором крупных щупалец, ворвавшихся в квартиру.

– Что за… – старик не договорил, вокруг его шеи удавкой обернулась одна из конечностей злобного рыбоголова.

Он вошел внутрь, переступив через остатки двери, упиваясь злобой и своей мощью – существо с телом человека и шестеркой щупалец, растущих из его головы. Рыбоголов дурно пах и был испачкан чьей-то кровью.

– Привет, старик. Как твои дела? – хриплым голосом спросил рыбоголов, пройдя вперед. – Я не сразу вспомнил о тебе, а жаль. Извини.

– Что… – прошептал с трудом Дедал.

– Что мне нужно? – спросил рыбоголов. – Мне нужна информация! Ответы. Кто убил Афину Петрикор?

– Крак…

– Не называй меня так, – перебил рыбоголов. – Отвечай!

– Го… Голод… он ее уби… убил…

– Что? – спросил рыбоголов. – Откуда ты это знаешь?

– Я… вст… речал его… но он мертв, – хрипел старик. – Марс… убила его… я тут не при чем.

– Ты… – прошептал гость. – Скольких людей ты убил в Кводоре во имя лекарства от магии? А?! Скольких изрезал на куски, скольких мучил своими лекарствами, наблюдая как те умирают? М?

– А сколько убил ты? – спросил детский голос позади.

Рыбоголов резко обернулся, замахнувшись одним из отростков, но тут же замер при виде мальчика в пижаме. Рукава пижамы были довольно широкими, и из-под них виднелись сразу несколько пар рук. Рыбоголов заморгал глазами и сглотнул комок в горле.

– Это же ребенок… – прошептал он, обернувшись к Дедалу. – Как ты мог сделать с ним такое?!

– Он не сделал ничего, – возразил Икар. – Я таким родился. Он мой папа. А кто ты?

Каким бы монстром не считал себя рыбоголов, убить человека при ребенке он не был способен. Желтый огонь в глазах стал меркнуть. Отпустив старика, он тут же вышел из квартиры.

Мысли спутались, смешались. Дедал и ребенок?! Как такое возможно? Не понимая ничего, не желая понимать, рыбоголов вцепился щупальцами о стены дома и быстро взобрался на крышу. Он долго метался из стороны в сторону, но вскоре решил куда пойдет.

Он то бежал на двух ногах, то передвигался на четвереньках, пользуясь иногда щупальцами. Прыгал с одной крыши на другую, разгоняя голубей и случайных шестилапов охотящихся за птицами.

Он бросил ее одну, не сумел защитить, не сумел набраться смелости и признаться в своих чувствах! Рыбоголов ненавидел себя всем сердцем и хотел умереть, но почему-то спрыгнуть с крыши или застрелиться не мог. Что-то мешало, не отпускало. Долгое время, это оставалось для него загадкой, но вскоре он понял. Инстинкты и гены. Воин может пожертвовать собой ради нужд своего народа, но суицид для него недоступная роскошь. Оставалось лишь страдать, мучиться и убивать.

Добравшись до Маскарада, он запрыгнул на нужную ему крышу, с торчащими кое-где глазами и носами. Уродливый дом, в котором жила Афина Петрикор. Место, в котором она умерла. Цепляясь за фасад, рыбоголов спустился до нужного этажа и чуть было не свалился при виде сломанной оконной рамы. В это окно прыгнула Афина. Убрав ограждающую ленту жандармерии, рыбоголов вошел внутрь. Его тут же скрутило, глаза обрели обычный вид, щупальца начали уменьшаться, уступив место человеческому облику.

Здесь царил традиционный бардак: одежда, разбросанная по всему полу, не убранная постель, книги и грязная посуда, собранная в углу. Мужчина упал на колени и заплакал, обняв попавшееся под руку платье. Одежда, пропитанная запахом ее духов. Он не мог более сдерживаться. Утонувший в своей скорби, уставший бороться с реальностью рыбоголов, заснул.

– Спаси меня…

Глава 31

Который день она отрабатывала выпады мечом, строго следуя «Тактике ведения боя на мечах», учила блоки, тренировала мышечную память. Училась фехтованию своими силами. Ведь этого от нее добивался Полумесяц.

Будь он проклят!

За недели тренировок мышцы привыкли к нагрузкам и стали жестче. Их росту способствовали также ночные состязания в «постельных единоборствах» с Антаресом. Любовники страстно занимались сексом, крепко обнимая друг друга, но потом отвернувшись, каждый скорбел о своем. Антарес думал о ведьме, с которой он даже толком не познакомился, а Коул изредка плакала, вспоминая Мерил.

А еще Коул снились призраки Алекс, Мерил, Полумесяца и какого-то пухлого старика. Призраки, сидящие перед каким-то костром и обвиняющие ее в своих смертях. Они проклинали ее, кричали и стенали от безысходности. От кошмаров и недосыпа в последние дни Коул стала раздражительной и озлобленной. Она ненавидела свой дом, ненавидела его личность, боялась заглянуть в зеркало и увидеть там чужое отражение. Конечно, Антаресу сказать она ничего не могла. Хоть они и спали, хоть он и казался ей хорошим парнем, доверять ему свои темные тайны Коул не решалась. Да и он особой разговорчивостью в последнее время не отличался. Плюс ко всему, не была ясна природа его страшных метаморфоз в Маскараде, о которых Коул еще не забыла, но старалась не думать. Антарес Веррон был крайне необходим ей, как друг и любовник.

Уже несколько часов подряд Коул рубила невидимых врагов позади дома, там же где и проходили ее тренировки ранее. Антарес, проснувшийся недавно, приносил ей попить или курил с ней, пытаясь завести разговор. Но девушка всячески давала знать, что не нуждается в общении.

– Может быть, сразишься со мной? – предложил Антарес, кожа под глазами которого имела нездоровый темный оттенок. Все из-за алкоголя. – А то я скоро сдохну, от скуки.

Молодой человек исхудал и сильно оброс за столь короткий срок. Черные неряшливые волосы доходили ему почти до плеч. Русые колючки на голове Коул, казалось, вообще перестали расти.

– А ты умеешь? – безучастно спросила Коул и, повернувшись, увидела знакомый кусок арматуры в руках парня. – Ого, ну давай.

Антарес подошел ближе, встал перед ней и поднял арматуру.

– Ты неправильно стоишь, – поправила Коул, приняв защитную стойку.

– Наверное, – хмыкнул юноша, не придав значения ее словам.

– Ну, нападай.

Антарес посмотрел на свои ноги, выставил одну вперед, а другую чуть согнул. Не слишком крепко держа в руках свой «меч», он шагнул и сделал короткий выпад. Соперница тут же отбилась.

– Нападай, – повторила Коул.

– А я что делаю?

Антарес покрутил в руках арматуру, привыкая к ее весу, обошел девушку и снова сделал выпад. Но в этот раз удар вышел довольно сильным. Металл громко зазвенел, насторожив Коул. Не дожидаясь следующего выпада, Коул пошла в атаку. Выпад сверху, справа и укол. Антарес, держа арматуру одной рукой, смеясь, отбил все удары и свободной рукой щелкнул девушку по носу. Коул всколыхнулась от внезапного приступа гнева. С криком она бросилась вперед. Антарес смеялся все сильнее и играючи уворачивался от всех ударов, каждый из которых проходил в считанных сантиметрах от его тела.

– Хватит ржать! – вскричала Коул и снова набросилась на него, оживив свой меч.

Горящий белым огнем клинок, тут же разрубил кусок арматуры, чуть было не лишив Антареса руки. Он спасся чудом, отскочив назад в самую последнюю секунду.

– Ты с ума сошла?! – крикнул он, таращась на обрубок в своих руках.

Ничего не сказав, Коул отвернулась и бросила меч на истоптанную землю.

– Извини. – буркнула она.

– Что с тобой происходит?

– Все хорошо.

– Хватит притворяться, – сказал мягко Антарес. – Расскажи мне. Я помогу тебе, чем смогу, ты только…

– Ха! Ты и себе помочь то не можешь! Тоже мне, помощник…

Коул замолчала, когда ее обняли. Она попыталась вырваться, чувствовала дыхание Антареса на шее, чертыхалась и ругала его, но в итоге все же сдалась. Повернув девушку к себе, Антарес поцеловал ее, и та ответила взаимностью.

Они упали на землю, быстро раздевая друг друга. Никакой любви или романтики между ними не было, только странная дружба и страсть.

– Что? Здесь? – прошептала Коул.

– Ага, – пропыхтел Антарес.

В этот самый момент, кто-то сдержанно, но достаточно громко прочистил горло. Коул вздрогнула и начала отталкивать от себя любовника, шепотом обзывая его идиотом. А тот, как назло хохотал, наблюдая за ее смущением. Надев кое-как рубашку, Коул вскочила на ноги и посмотрела на гостя. Антарес все по-прежнему смеялся, таки напрашиваясь на крепкую взбучку. Шедший со стороны особняка Алонсо, всячески пытался сдержать улыбку.

– Что ты тут делаешь?! – спросила Коул, нахмурив брови.

– Эм, телефон никто не брал, и дверь никто не открыл, – ответил парень. – И… я услышал крики. Подумал, что вы в опасности и оказалось, что… ошибся.

– Ты этого не видел! – сказала Коул холодным тоном. – Скажешь хоть кому-нибудь…

– У вас… застегните рубашку, – указал Алонсо на грудь девушки. – Сосок…

Коул резко отвернулась и застегнула пропущенную пуговицу. Антарес, уже потеряв контроль, ржал во весь голос. Этот смех оказался слишком заразительным, и в итоге Алонсо прикрыв рот, тоже стал по-идиотски хихикать. Буквально разрываясь от гнева, налившаяся краской Коул, вскоре не выдержала эту истерию и тоже засмеялась.

– Нас ждет машина, маршал Марс, – сказал Алонсо, когда все немного успокоились. – Нам надо выезжать.

– Куда? – спросила Коул, скрестив на всякий случай руки на груди. – К Криту? Или в цитадель?

– Сегодня будет балл в честь нового главы «Гранд-Строя», – пояснил Алонсо. – Вы на него приглашены. И да, Крит хочет вас там видеть. С сегодняшнего дня приказ о вашем назначении вступает в законную силу.

– «Гранд-Строй»? – уточнила Коул.

– Самый крупный застройщик страны, – рассказал Антарес. – Кстати, я Ант…

– Его зовут Ант, – перебила Коул.

– А вы водитель Констанцы, не так ли? – уточнил Антарес, бросив удивленный взгляд на девушку. – Теперь вы у Коул подрабатываете?

– Можете звать меня Алонсо, – кивнул гость, слегка улыбнувшись. – Нет, я агент тайной жандармерии и охраняю маршала. А вы кто? Я раньше вас не видел.

Ант хотел что-то сказать, но Коул снова перебила его.

– Не обращай на него внимания, – бросила она, шагнув вперед. – Он мой…

И все заговорили одновременно:

– …друг? – предположил Алонсо.

– …гость. – сказала Коул.

– …винный эксперт! – сморозил дичайшую глупость Антарес. Хотя, он был не так далек от истины, учитывая, сколько вина он выпил за последние недели.

Воцарилась жуткая тишина. Коул вновь покраснела и закатила глаза. Алонсо отвел взгляд куда-то в сторону. А Антарес молча поднял второй обрубки арматуры и очень быстро ушел в направлении дома.

– Я сменю одежду, – прошептала Коул и последовала за ним.

Алонсо дождался ее ухода и начал хохотать, сам до конца не понимая из-за чего.

– Они красивая пара, – сказал парень.

– Они долго не продержатся, – ответила женщина.

– Перестань. Мы были такими же.

– Да, ты смеялся над всем подряд, как идиот.

– А ты злилась. И я обожал это дело!

– Перестань, нас могут услышать.

– Какого черта?! – вскричала Коул, вбежав в ванну.

– Что случилось? – ответил дом, поняв, что вопрос был адресован именно ему.

– Почему Алонсо оказался за домом? Я же ведь велела никого не впускать!

– Все верно. Я и не впустил, – ответили стены. – Никого. Ни его, ни дворецкого, хотя он уже несколько раз угрожал спалить меня. Химерит перелез через ворота.

– Кто?

– Тот молодой человек.

– Черт! – рявкнула Коул.

– Ты какая-то уставшая, – заметил инсулом.

– Мне надоело все! – выпалила Коул. – Я… я не знаю. Еще эти кошмары.

– О, это все из-за усталости. Из-за гнева и совести, – озвучил диагноз инсулом. – Тебе необходимо избавиться от последнего. Оно мешает тебе. Забудь их. Забудь свою любовницу и настоящую Марс. Об этом знаем только ты и я. Перестань корить себя. В человеческой жизни все столь скоротечно. Люди будут приходить и уходить. Привыкай к мысли, что иногда ими придется жертвовать ради своего спасения.

– Что ты несешь? – скривилась Коул.

– Самозванка, ты далеко пойдешь, – предрек инсулом. – Для этого тебе нужно забыть, что такое страх, совесть и честь. Мораль – путы, придуманные трусами. В настоящей жизни не существует справедливости. Главной причиной твоих кошмаров являются не твои поступки, а то, как ты к ним относишься. Обман и предательство – инструменты, которыми тебе придется частенько пользоваться в будущем. Инструменты, как твой меч, например. Только гораздо опаснее. Привыкай к этой мысли, и кошмары тебя покинут.

Переодевшись в чистую одежду, Антарес Веррон поехал в редакцию «Колокола». Он не стал разговаривать с темноволосым юношей из тайной жандармерии, забыв его имя спустя несколько минут после их знакомства. А дожидаться озлобленную Коул, пока она выйдет из душа и будет метать молнии, он не хотел.

Однако приехав в редакцию, Антарес пожалел о потраченном времени. К своему удивлению он обнаружил, что его рабочее место занято молоденькой девушкой, а коллеги, с которыми он был знаком буквально пару дней, даже не здороваются с ним.

– Зайди к редактору, – не поднимая голову от печатной машинки, пробубнила новенькая.

Антарес постучал в дверь и, услышав ответ, вошел в мрачный пыльный кабинет.

– Черт меня раздери! Сынок, да ты живой! – шипя респиратором, воскликнул Больдгард и заерзал в своем огромном кресле. – А мы все думали, что ты взлетел на воздух вместе со всем Трезубцем! Очень рад, что ты жив! А где твои очки?

– Здравствуйте, – буркнул Антарес, не шибко разделявший его радость, – Потерял.

– Ну и где ты пропадал?

– Я… был в плену у Торговца счастья. Потом скрывался. В итоге, когда понял, что мне ничего не грозит, решил вернуться на работу.

– На какую работу? – искренне удивился толстяк в скафандре.

– На свою.

– А? Сынок, ты же понимаешь, что последние события сильно потрепали нас всех, – сказал Больдгард, еле скрывая насмешку. – Каждый репортер был на вес золота! А тебя нигде нет! Что я должен был делать?

– И вы взяли ту студентку? – возмутился Антарес. – Сколько ей лет?

– Клавдия очень способная, – заверил риммер. – Хоть и молодая. Застой губителен, какие бы чувства я не испытывал к тебе! Тебя не было почти две недели! Сынок, прости, но работы нет. Пхсшшссс…

– А мои вещи? – спросил Антарес.

– Их, по-моему, разобрали, – отмахнулся Больдгард. – Все думали, что ты помер. Без обид.

Антарес молча вышел из кабинета. Задерживаться в редакции он не стал.

– Зачем вам это? – спросил Больдгард, когда в кабинет вошла женщина с девочкой на руках.

– Все дело в деталях, – сдержанно улыбнулась та. – Именно они определяют нашу судьбу. Теперь ты будешь жить спокойной и долгой жизнью.

– Вы шантажом заставили меня сделать это! – прошипел риммер и стукнул громадной рукой по столу.

– Я спасла тебя, – ответила Надежда.

– Каким же образом?

– Если бы ты не послушал меня, я бы рассказала твоим собратьям, что ты скрываешься здесь, под чужим именем. И они пришли бы сюда, чтобы разорвать тебя на части.

– Спасибо, – с трудом выдавил из себя риммер. – Это и называется – шантаж!

– Как скажешь, – улыбнулась Надежда. – И кстати…

– Да-да, я никому не скажу, что Антарес Веррон внезапно ожил.

Идя выше по улице, Антарес заметил верхушку церкви, торчавшую над местными домами. Он улыбнулся, вспомнив свой прошлый визит в обитель Люциэля и пожав плечами, направился к ней. Невысокая ограда, аккуратный сад и крупное старое здание со статуей Люциэля на крыше. Но в отличие от предыдущего раза, здесь было полно прихожан. Стараясь не привлекать к себе внимание, молодой человек вошел в исповедальню и стал ждать священника. В нем не взыграла совесть за какие-то согрешения, просто Антаресу хотелось поговорить с кем-то, выговориться, излить душу. Но священник отсутствовал. Копаясь в своих мыслях, Антарес даже сам не заметил, как закурил сигарету. Тут внезапно в исповедальню вошел работник бога.

– Чего так долго? – возмутился Антарес, затянувшись.

– Извини, сын мой. У меня есть куча других обязанностей. – ответил мягким голосом священник. – Ты что там куришь?

– Ага. Будете?

– Ты за кого меня принимаешь?!

– Что? – засмеялся Антарес.

– Мы в доме божьем! – возмутился священник. – Я его слуга! Не пристало…

– Вы же в тот раз курили.

– А?.. Тот самый раб божий, что признался в убийстве? – протянул священник медленно. – Я припоминаю тебя. Извини, но в тот раз я был не в себе. Перебрал церковного вина.

– М-да, вино творит чудеса, – снова засмеялся Антарес. – Может, все-таки покурите?

– Давай, – ответил священник, после коротких раздумий. – Да простит меня Люциэль!

Антарес подкурил вторую сигарету и передал ее через решетку.

– Что случилось, сын мой? – спросил священник, затянулся и блаженно выдохнул.

– Да, как сказать? Помните взрывы? – спросил Антарес. – Короче, теперь я бездомный, безработный, меня похитили, умерла женщина, которую я любил, но я сошелся с другой. Она хорошая, странная немного, но все же хорошая. И я не знаю, что ждет меня впереди. Я не вижу цели, смысла. Дни проходят бессмысленно. Мир вокруг меняется, а я все сижу и словно жду чего-то. Понимаете?

– Ну, как говорится, и мертвая рыба плывет по течению, – изрек священник. – Я бы тебе посоветовал найти цель в этой жизни. Правильную цель. Стремление. Чего ты хочешь? Чего ты хочешь больше всего? Я не говорю тебе быть праведным или правильным. Просто скажи, что ты хочешь?

– Я не знаю. – признался Антарес.

– Денег? – спросил Священник.

– Нет.

– Женщин?

– У меня есть одна, – ответил Антарес и усмехнулся. – Наверное, она скоро меня выгонит.

– Дом? Тебе нужен твой собственный дом. Но не те бесовские монстры, а настоящий дом, из кирпича и дерева.

– У меня он был, но я не скучаю по нему, – сказал Антарес.

– Чего ты желаешь? – вкрадчиво спросил священник. – Быть может власти?

– Власти? – удивился Антарес. – Зачем? Я никогда ни на что не претендовал.

– Ты бы хотел изменить мир? – спросил священник и теперь его голос звучал как-то странно, напористо. – Сделать его лучше? Избавить от грязи. Очистить.

– Может быть.

– Ты бы хотел быть царем?

– Что?

– Представь себе тысячи подданных и армии, что будут ловить каждое твое слово. Представь сколько хорошего ты бы смог сделать? Не думал о таком?

– Нет.

– А мне понравилась бы такая жизнь, – признался священник. – Осмысленная, наполненная красками и событиями. Я устал быть святошей. Хватит уже жить по правилам, придуманным тысячи лет назад, людьми, подтиравшими зад листьями деревьев. Хватит прогибаться. Надо что-то делать, менять этот поганый мир. Встряхнуть его! Все, кто нас окружает, привыкшие к постоянству, будут против перемен.

– И что? – спросил Антарес озадаченно.

– Если заглянуть в историю, любые изменения ведут к великому разрушению устоев, – сказал священник.

– Не разбив яйца, яичницу не приготовишь? – спросил Антарес не совсем понимая, о чем говорит собеседник.

– Именно, сын мой! – чуть ли не вскрикнул священник. – Именно! Смутьяны и бунтари меняют этот мир. Запомни.