Читать книгу "Торговец счастьем"

Какая разница!? Где канал!? Везде крыши!

Слишком много крыш. Покатые, овальные, с трубами и дымоходами, черепичные, шиферные, фанерные. А Лейдс…

Где этот проклятый канал!?

От чудовищной нагрузки, от давления в голове, от страха и далеких голосов, предлагающих свою помощь, уже теряя сознание, Антарес закрыл глаза и в самый последний миг понял, что его занесло слишком далеко от воды.

– Что замер? – спросила имморталистка.

В ответ ей только шикнули.

Союз не удался. Ведьма, встреченная ими в Архиве, умерла в ту же ночь, а ее напарник, как-то связанный с Торговцем счастья, куда-то исчез. Наверняка пал смертью храбрых в одном из взорванных районов.

На третье утро после страшных событий Торговец счастьем и Кера все же выдвинулись в Ржавое королевство. Вокруг высились пустые полуразвалившиеся дома, но толпы попрошаек почему-то не было. Обычно неплохо организованные бродяги прятались в своих «замках» недолго, подпуская непутевого гостя достаточно далеко в свои владения, чтобы окружить и облапошить. Кера прекрасно помнила свой прошлый визит в это убогое, опустошенное место. Тогда бродяжки пытались ограбить ее и Марка.

Но в этот раз она не чуяла их присутствия. Ни бездомных, разносящих по всей столице наркотики и слухи, ни калек-ветеранов, которых правительство оставило на произвол судьбы. Даже бродячие животные куда-то исчезли. По всей округе витал запах смерти, запах Калео Вагадара. Запах как в Киддере, где каждый третий был засмертным. Вот их присутствие имморталистка чувствовала прекрасно. Множество тех, чьи мертвые тела были подняты силой некромонтула-изгоя, ходили где-то неподалеку.

Пройдя почти в самое сердце Ржавого королевства, они стояли перед замком самого Короля, перед девятиэтажным зданием, окруженным нескладными бетонными блоками с торчащими повсюду острыми арматурами.

– Там никого нет, – сообщила Кера, глядя на уродливое строение. – Ни души. Одни тела.

– Сейчас важно не это, – повернувшись к ней, произнес Торговец счастьем. – А то, что наш пленник сбежал.

– Какой из них? – уточнила Кера. – Безумный или бессмертный?

– Второй.

– Плохих охранников ты нанял, – прокомментировала женщина.

– Не осуждай меня, – в голосе Торговца не было беспокойства. – Братья Шокры прекрасно справились со своей работой.

– Ты видимо, не удивлен, – сразу поняла Кера. – Ты знал, что принц сбежит?

– Я надеялся на это. Знаешь ли…

– Подожди! – остановила имморталистка, прислушиваясь к чему-то.

– Что случилось?

– Это засада, – заключила женщина.

– Откуда Шляпник мог узнать про нас?

Кера отвернулась и спешно зашагала в сторону города, тем же путем, которым они пришли.

– Эта засада не для нас, – пояснила она, достав оба пистолета.

– Оу! Как захватывающе! – Торговец счастьем, присоединившийся к ней, не спешил брать висевшую на плече «Ромашку». – Ты же ведь не боишься наших врагов.

– Можешь назвать это «тактическим отступлением». – Кера часто оглядывалась, готовая мгновенно открыть огонь. – Скоро здесь начнется бурная заварушка.

– Чудесно! – воскликнул Торговец счастьем, когда над их головами неспешно проплыли три правительственных дирижабля. – Я мастер по тактическим отступлениям. Видимо Крит все же знает о нависшей над Аррасом угрозе. Старый лис не торопился с кавалерией…

– Не будь столь оптимистичным, – прервала Кера. – Они не справятся.

– Прекрати. Пули всегда были сильнее клыков и зубов.

– Не в этот раз.

Сонная Кларисса Марс без особого энтузиазма взирала на красные и синие огоньки различных показателей и выпуклые экраны когниторов, облепивших все пространство вокруг. Находящиеся на мостике «Достоинства» военные глядели на нее, словно на живого пророка, с благоговением и фанатичной благодарностью.

Все поверили в ложь Крита, все поверили в то, что вчерашняя сиротка Врабие, в одиночку смогла справиться с Советом масок. За последние три дня Коул почти не спала. Все это время она провела в Трезубце и Песчаном, разговаривала с множеством пострадавших и обездоленных, помогала при разборе завалов и пыталась поддержать всех, кто в нее верил. Все проходило под чутким наблюдением господина Строма и того самого «таксиста» из тайной жандармерии. Крит, получив согласие Коул, в очередной раз скрылся с ее поля зрения. Коул не заметила этого и даже забыла о предшествовавших этому событиях, об Антаресе Верроне и монстре из Маскарада. Все происходило слишком быстро. Приняв новую роль защитницы народа, наблюдая за страданиями стольких невинных Коул Марс, не подозревавшая о настоящих злодеях, по-настоящему возненавидела Совет масок. О том, кто в действительно стоял за взрывами, она понятия не имела и в каждом новом интервью обещала не допустить повторения подобной трагедии. За последние три дня щелчки ламповых фотоаппаратов стали для нее самым ненавистным звуком во всем мире. Газетчики не упускали момента сфотографировать нового идола столицы и докучали ей постоянно, пока Стром не отгонял их словно попрошаек.

– Вам пора обратить внимание на предстоящую операцию, – посоветовал Алонсо.

Так звали черноволосого агента тайной жандармерии, в последние дни не покидавшего ее ни на шаг. Ни званий, ни должностей. Да и имя наверняка кодовое.

Коул, сидевшая в большом капитанском кресле, достала из кармана пачку сигарет и кивнула.

– Извините, здесь нельзя курить, – подал голос капитан корабля, высокий иглоликий с выдающимися наростами на лице. – Техника безопасности и все такое. Но можете выйти на верхнюю палубу. Обзор оттуда тоже хороший.

Коул, кряхтя, встала с кресла и в сопровождении Алонсо и какого-то молодого солдата вышла из мостика. Узкие коридоры, железные стены и трубы, скудное освещение и гул многочисленных двигателей – таким было нутро военного фрегата. Никакой романтики и героизма, о которых говорится в военно-патриотических романах. Лишь строгий расчет и прагматизм.

Оказавшись на верхней наружной палубе, Коул опустила голову, пряча глаза от нещадного утреннего солнца. На этой высоте дули страшные ветра, так что Коул удалось подкурить сигарету лишь с десятой попытки. Все это время Алонсо молча наблюдал за раскинувшимся внизу унылым пейзажем Ржавого королевства.

– Наш враг угрожает не только Аррасу, но и всей стране, – начал он, тоже закурив. – Легион – древнее и могущественное существо. Исковерканное, злобное божество.

– Ты говоришь таким тоном, будто сам встречал его, – затянувшись сказала Коул.

– Когда-то имел честь пообщаться с ним. – без иронии сообщил юноша. – Очень-очень давно.

– Давно? Хм, и что он тебе сказал?

– Я наткнулся на него в поисках лекарства, – признался Алонсо. – Я надеялся, что он поможет мне с… моим недугом. Но оказалось сил Легиона недостаточно. Они заточены лишь на поглощение и уничтожение.

– Что за недуг? – спросила Коул и склонилась над фальшбортом. – Ты не так прост, как кажешься, верно?

– Так же, как и вы, – усмехнулся парень и попытался уйти от ответа. – Сейчас нам необходимо думать лишь о нашем враге. Стоит ему напасть на столицу, начнется настоящий хаос. И вся надежда только на вас.

Алонсо многозначительно посмотрел на меч девушки, висевший у нее за поясом.

– Еще немного, и меч будет восстановлен окончательно.

– Все только из-за него, – прошептала Коул. – Только из-за моей фамилии.

– Вам повезло, – ответил Алонсо с некой грустью в голосе. – Многие убили бы, чтобы оказаться на вашем месте.

Да ты издеваешься, подумала Коул, и чуть было не захохотала.

– Этот меч способен остановить нашего врага, – Алонсо кажется действительно верил в свои слова. – И именно вам предстоит сразиться с ним.

– А отказаться можно? – затянувшись, спросила Коул.

– Ну, меч принадлежит вам до смерти, – напомнил Алонсо и ухмыльнулся. – Если хотите отказаться, то просто пустите пулю себе в голову. Я с радостью приму эту ношу.

Коул вгляделась в лицо Алонсо, пытаясь понять по его улыбке, шутит он или нет.

– Нет, я, пожалуй, еще помучаюсь, – ответила она.

В этот момент далеко внизу началось какое-то движение.

Гости спешно покидали Ржавое королевство.

Из железных китов без каких-либо предупреждений или разъяснений началась пальба. Только стреляли залпами не ракет или пулями, а дымовыми зарядами. Замок Ржавого короля тут же исчез в плотной стене белого дыма. Захват начался. Спустя некоторое время из дирижаблей на толстых канатах начали спускаться люди в черной форме и противогазах. С виду бойцы выглядели, как военные, но их экипировка сильно отличалась от солдатской.

– Нам надо спешить! – бросила Кера, ускоряя шаг, пока пелена дыма медленно догоняла их.

– Ты меня удивляешь, – усмехнулся Торговец счастьем. – Что это в твоем голосе? Волнение?

Кера не ответила и вытянув худую руку, выстрелила в возникшую впереди женщину. Та тут же рухнула наземь.

Вскоре в оконных проемах близлежащих зданий медленно стали возникать сонные шатающиеся силуэты. Мужчины, женщины, калеки и дети. Все с мутными серыми глазами и безвольно раскрытыми ртами. Бродяги кучами стали вываливаться из окон. Они с грохотом падали из вторых, третьих и четвертых этажей на грязную землю, а после друг на друга, собираясь в целые горки из грязной плоти.

– Что с ними не так? – серьезным голосом спросил Торговец счастьем, пытаясь подоспеть за бегущей имморталисткой. – Почему убивают себя?

– Они уже мертвы!

Пролежав несколько мгновений в одной куче, жители Ржавого королевства, тихо постанывая, вставали на ноги. Поднимались и нетвердой походкой шли к замку. Танатоморфы, пустые оболочки, в чьих телах сохранялась толика души, выжидали своего часа несколько дней. Момент настал. Враг явил себя. И теперь эта армия бродяг-мертвецов шла их встречать. Заметив пробегающих мимо Керу и Торговца, мертвецы пытались увязаться за ними, но ловец душ была слишком меткой, чтобы подпустить их близко.

– Почему ты не стреляешь?! – набегу заряжая барабан, спросила Кера.

– Мое оружие… ах, для живых… – запыхался Торговец счастьем, одной рукой державшийся за «Ромашку», а другой за помятый цилиндр. – На них оно не… не… не-действует! Черт… пора бросать курить. Это тело… скоро развалится!

Им удалось уйти. Правда, по пути Торговцу все же пришлось воспользоваться прикладом своего ружья, вмазав парочке танатоморфов по лбам, пока его спутница заряжала пистолеты.

Тем временем за плотной стеной дыма шла бойня. Крит, отправивший отряды гвардейцев и бойцов тайной жандармерии, надеялся если не изловить таинственного пожирателя душ, то хоть разузнать о нем что-нибудь. Теперь его люди умирали один за другим, задыхаясь от безумного страха, разрываемые на части безудержными мертвецами, не знающими страха или жалости. Привыкшие к многочисленным боевым операциям бойцы впадали в шок, когда, всадив в противника две дюжины пуль, не могли их убить. Мелкокалиберные парострелы мало помогали против танатоморфов. Несколько процессий из сотен шатающихся фигур облепили весь замок Ржавого короля. Они входили в туман нескончаемым потоком и брали врага превосходящим во много раз числом. Многим из мертвецов не хватало конечностей. Те, у кого не было ног, ползли на руках, скребя пыльную землю холодными пальцами. Те, у кого не было рук, в бою пользовались только желтыми гнилыми зубами. Спустя некоторое время, когда дым немного спал и молчаливая армия мертвецов, подняла свой взор в небо, на них обрушился испепеляющий огонь.

Прогремели взрывы. Даже Кера и Торговец счастьем, перешедшие через Лейдс в промышленные районы, услышали далекие раскаты.

– Ты же ведь знала, что там все кишмя-кишит мертвяками? – догадался Торговец счастьем.

Кера идущая чуть быстрее, утвердительно кивнула.

– Ты знала, куда мы идем, и ничего не сказала?

Еще один кивок.

– Хм. Весьма своеобразный подход к нашему делу, – ми, сказал Торговец счастьем.

– Нет никакого «нашего дела»! – отрезала Кера. – Нет «нас». Мы не друзья, не партнеры, не товарищи. У тебя есть свои секреты и свои приемы, у меня – свои. Для меня главное – поимка беглого преступника. Видел, что он натворил? Видел, на что он способен? Я убью его или, если получится, доставлю в Киддер. Возможно, помогу против Легиона. Но потом я исчезну из этого сраного города.

– О! Какая экспрессия! Какая страсть! – восхитился Торговец счастьем и засмеялся. – А ты, оказывается, умеешь злиться. Только в следующий раз, на будущее, когда мы отправимся в район полный дохлыми тварями хотя бы, намекни мне. Хорошо? Просто подмигни. Один разок. Оди-и-и-н разочек!

– Я подумаю.

– О, бездушная женщина, даже побывавшая за смертью, все равно остается женщиной! – усмехнулся Торговец счастьем. – Итак, что мы имеем? Легиона в Ржавом королевстве нет. Видимо скоро и самой клоаки не станет. Твоего изгоя тоже нет. Следовательно, они знали о том, что придут солдаты. И, следовательно, оставили прощальный подарок Криту. Как нагло! Я даже симпатизирую им в какой-то степени. Теперь перед нами очень важная задача.

– Мы должны найти, где скрываются Легион и некромонтул.

Коул была поражена зрелищем. Алонсо услужливо одолжил ей бинокль, так что, она смогла хорошенько разглядеть мертвецов с искаженными лицами и разодранными шеями. Они все пребывали со всех сторон Ржавого королевства, пока дирижабли не спалили их. Спрашивать о бойцах, спустившихся к «замку» до этого, Коул не стала. Не было смысла. Алонсо выглядел угрюмым, но кажется вид оживших мертвецов не удивил его.

– Теперь, вам понятно с кем нам придется столкнуться? – спросил Алонсо.

Коул достала очередную сигарету и попыталась подкурить. Она все чиркала спичкой, но ветер сдувал огонек. Алонсо протянул ей зажженную зажигалку и, закурив, Коул заметила, как начали дрожать ее руки.

Глава 28

– Тишина! – кричал отчаянно наместник Паттон в громкоговоритель. – Тишина! К порядку! Успокойтесь!

Но никто его неслушал. На Северной площади негде яблоку было упасть. Ажиотаж, вызванный известием о поимке лидеров Совета масок, привлек внимание всей столицы. Каждый хотел прийти на казнь всеми ненавистных злодеев. Люди толпились, кричали проклятия и подпрыгивали, чтобы лучше разглядеть Трибуну. Жандармам с трудом удавалось сдерживать эту свору, таки норовившую разорвать в клочья виновных в гибели тысяч горожан. На громадной каменной плите почти трехметровой высоты в окружении представителей власти и охранников стояли трое. Их руки были связаны, а лица скрывали черные мешки. Журналисты, не дожидаясь казни, без остановки щелкали фотоаппаратами, снимая заговорщиков, лица возмущенных горожан и палача.

– Отдайте ублюдков нам! – кричали народ.

– Отдайте их!

– Так будет справедливее!

– Они убили моего отца!

– Моя жена обезображена…

– У меня никого не осталось…

– Мои дети…

– Мрази!..

Голоса людей смешались в один сплошной гвалт, наполненный дикой ненавистью. Народ жаждал крови, требовал отдать злодеев в их руки. Многих присутствующих связывало общее горе, общее желание мести, и все ждали сладкого момента, когда Носитель приступит к своей работе.

Когда на толстом ровном камне Трибуны вперед вышел хромой мужчина, крики стихли. Все знали, кто этот седовласый мужчина. Опираясь на свою трость, он оглядел всю площадь, взглянул на серое вечернее небо и поднял левую руку вверх. Каким-то невероятным образом над всей Северной площадью тут же воцарилась тишина. Щелкали лишь лампы фотоаппаратов.

– Граждане! – начал Крамар Крит. Его голос, усиленный многочисленными динамиками, простирался на всю площадь. – Происшествие прошедшей недели потрясло всех нас! Вся Серра скорбит. Случилась ужасная трагедия! Здесь, в самом сердце Серры! В нашем доме! Непростительное преступление было совершено всего несколько дней назад! Такого кровопролития не было со времен гражданской войны! В этом виноват лишь один человек – я! – Крит замолчал и блестящими от слез глазами снова оглядел присутствующих. Но слезы эти были вызваны отнюдь не смертью стольких людей, а совсем по другим причинам. – Я допустил подобное! Да, я всего лишь заместитель наместника, но я стоял у истоков Республики. То, за что я сражался и, казалось бы, добился, чуть было не пошло крахом. Старый враг, на которого мы не обращали должного внимания, ударил по нам в самый неожиданный момент! Это случилось в спокойное время, когда никто не мог вообразить себе подобное. Двадцать лет назад мы бились за равенство и свободу. Мы были едиными, сплоченными в братском порыве. Неважно человек или представитель иной расы. Все бились бок о бок против тирании. Но с тех времен всегда оставались те, кому установленные порядки не нравились. Люди, живущие старыми предрассудками и ненавистью, унаследованной с имперских времен. Ксенофобы и расисты! – Крит сделал паузу и откашлялся. – Мы добились своего! Мы построили новое общество, движущееся к процветанию и миру. Но за эти два десятилетия Республика прогнила в коррупции и преступных связах. Жажда легких денег заставила многих забыть о чести и морали! Это ослабило Республику, и старый враг воспользовался этим. Я прошу вас, всех присутствующих здесь простить меня!

Толпа не знала, как реагировать. Оглядываясь друг на друга, они молча соглашались, что в словах Крита есть правда. Общество само позволило коррупции распространиться по всем структурам. Большинству было лень разбираться в хитросплетениях бюрократических правил и законов. Никому не хотелось ждать в длинных очередях, заполнять соответствующие формы и бланки. Гораздо легче договориться, дать мелкую взятку, презентовать корзинку с алкоголем или плотным конвертом. Так решались практически все дела, от незначительных мелочей и даже до крупных судебных решений. Если у человека имелись деньги, можно было решить любой вопрос. Менялась лишь сумма взятки. Крит, прекрасно знавший об особенностях менталитета серран давил на их больные точки. Обвиняя самого себя, он упрекал присутствующих в их безответственности и безнравственности. По лицам тех, у кого оно имелось, пробежала рябь сомнения и чувства вины.

– Необходимо упомянуть героизм столичной жандармерии при поимке особо опасных преступников, – продолжил Крит после долгой паузы. – Двести восемьдесят три стража закона пали, отдав свои жизни в борьбе за справедливость во главе своего лидера и моего хорошего друга – начальника Тремьена. Двести восемьдесят три героя! Они сражались со скрывающимися в Ночи приспешниками Совета масок и теми, кто примкнул к ним! Они спасли нас всех, пожертвовав своими жизнями. Двести восемьдесят три патриота, попавшие в ловушку хорошо обученных головорезов, желавших лишь сеять хаос и разрушения! Господин Ван Штольц, всем вам известный застройщик столицы и канцлер Керхем оказались в плену злодеев. Их мучили и истязали, выпытывая секреты государства! Но доблестные мужи даже перед ликом смерти не предали свою родину! Настали времена решительных действий. Трезубец и Песчаный, районы нашего города, не населенные инсуломами стали хорошей мишенью для Совета масок. Инсуломы предупредили бы о минах и взрывчатках, которыми начинили старые дома. Но Сенат и канцлер все не решались на перестройку этих районов. И глядите, к чему это привело? Как я сказал ранее, настали времена решительных действий! Сенат единогласно решил назначить сенатора Детарье временным канцлером Серры. Ее первым указом является полная замена старых зданий на инсуломы. Не только в Аррасе, но и по всей стране! Ради безопасности и сохранности спокойствия в Республике! При этом полную помощь и содействие нам окажет новый директор «Гранд-Строя».

Он бросил короткий взгляд назад, на женщину в черном, траурном одеянии. Прекрасная, и не менее желанная Констанция скрывала лицо под темной вуалью. При словах Крита, она еле заметно кивнула. Толпа зааплодировала.

– Вдова. Великая женщина, как и вы, потерявшая любимого человека! – продолжил Крит. – В это тяжелое время она не покинула нас и готова поддерживать народ. Она добродушно согласилась предоставить новое жилье для всех, кто его лишился абсолютно бесплатно!

Народ снова зааплодировал. В этот раз чуть оживленнее. Крит выждал, когда наступит тишина и вновь оглянулся назад.

– Именно в такое время люди проявляют всю силу своего характера, смелость и стойкость! – возвестил Крамар Крит, подняв сложенную в кулак руку. – Позвольте представить вам Клариссу Марс!

Девушка в темно-красном мундире, с короткой стрижкой и мечом в руках вышла вперед.

– Дочь прославленного преторианца, дитя, родившееся во времена гражданской войны. Ей удалось не только выжить в тяжелейших условиях нищеты, но и вернуться домой и доказать, что она достойна имени своего отца. Прошу воздать должное женщине, самолично взявшей в плен лидеров Совета масок!

Толпа взревела! Крики, аплодисменты, свист. Каждый видел в этой странной и хрупкой девушке героя, человека, сумевшего отомстить за их боль и потери.

– Кларисса Марс! – повторил Крит, заставляя толпу кричать в приветственном восторге.

Коул не знала, что должна чувствовать. Она вспомнила Полумесяца, который играл с толпой на Арене и наслаждался их эмоциями.

Теперь, хмурое Крита заметно посветлело. Глядя на девушку, он даже позволил себе короткую улыбку.

– Следующим указом канцлера Детарье станет восстановление Ордена преторианцев. Мы возвращаем старую традицию. То, чего по ошибке лишились в годы суматохи и хаоса. Орден станет нашей первой и последней линией обороны! Трагедия Трезубца и Песчаного больше не повторится!

Он взял девушку за руку и поднял вверх, так, чтобы собравшиеся увидели меч с трещинами и рунами клинке. Северная площадь взорвалась от восторженных возгласов, когда сначала показались огни рун, а спустя несколько мгновений вспыхнул белым лучом весь клинок.

– Это символ возрождения! – уже кричал Крит, поддавшийся возбуждению. – Символ того, что нас не сломить! Никакие невзгоды, никакой враг не сможет нас побороть! Мы будем возрождаться вновь и вновь! Наша воля непоколебима! Наша сила неисчерпаема! Кларисса Марс! Марс! Марс!

– МАРС! МАРС! МАРС! – скандировали горожане в едином порыве.

Коул глядела на них, наслаждаясь восторгом толпы, их голосами и ликующими глазами. Но часть ее сознания, вкрадчивый шепот совести говорил, что это не ее место, не ее заслуга. Самозванка, лишь волею судьбы оказавшаяся втянута в большую политическую паутину Крамара Крита. Народ все кричал ее фамилию, а она стояла с поднятой над головой рукой и пыталась заглушить назойливый голос в голове.

– А теперь дамы и господа, то зачем мы все собрались! – сказал Крит, чье лицо вновь стало хмурым, а голос опечаленным. – Совет масок предстал перед Сенатом. Доказательства их вины было достаточно, свидетельские показания и прочее… не стану утомлять вас подробностями. Я итак отнял у вас слишком много времени. Да начнется казнь!

И тут граждане Серры вскричали еще громче. Крит и Коул отошли в сторону, к Констанце и еще нескольким политикам, а Носитель и троица с мешками на головах вышли к народу. Кровавое и отвратительное зрелище началось. Носитель – толстый двухметровый бугай, в длинном черном балахоне – подошел к первому из заговорщиков и снял мешок с его головы. Обычно паразиты заключали контракт лишь с одним существом. Носитель являлся особенным в своем роде. Под его просторной одеждой жили десятки червей, самых могущественных представителей своей расы. Лидеры, старейшины, если можно так выразиться. Облепив все тело толстяка, они соединились в один общий интеллект, повелевающий остальными собратьями незримой телепатической связью. Большинство граждан относились к червям так же, как и к жукам из Вадмарпорта, то есть игнорировали. В отличие от последних, паразиты почти ничем не выдавали себя. Просто очень вежливые и приветливые существа, разговаривающие чужим ртом и живущие чужим телом. Но Носитель вселял своим видом трепет, отвращение и ужас. Видя его, люди понимали, насколько эти существа отличаются от них, и насколько они могут быть сильны. Выделяемые десятками червей гормоны за годы превратило мышцы толстяка в туго натянутые тросы, а скелет в железный каркас. Несмотря на свои размеры, Носитель обладал как огромной силой, так и страшной ловкостью.

С остальных двух Масок сорвали мешки. При виде их покрытых синяками лиц, Северная площадь взорвалась какофонией проклятий и самых отборных ругательств. Огромная бледная рука резко схватила за волосы избитого Ведбера и поднесла его к краю Трибуны. В его сторону полетели многочисленные плевки и протухшие овощи. Повязка на рту мешала ему рассказать правду. Он лишь мычал и плакал, понимая, что это конец, и ничто не сможет спасти его. «Это все КРИТ! Он убил ваших родных! ОН!», кричал он про себя, но вслух выдавал одно лишь мычание.

– Какая казнь? – громогласно спросил возвышающийся над ним Носитель.

– РАЗОРВАТЬ!!! – вскричал народ в один голос. – РАЗОРВАТЬ!

– РАЗОРВАТЬ!

– РАЗОРВАТЬ!

Носитель кивнул и с пугающей легкостью отломал левую руку Ведбера. Кровь хлынула бурным потоком. Кровоточащая конечность полетела в толпу. Несчастный должен был умереть от потери крови, но Носитель продумал и это. Из его рукава тут же возник черный блестящий червь и обвился вокруг шеи заговорщика. Паразит пустил в его кровь вещества, которые помогут ему прожить до конца казни и пройти через все стадии агонии.

– Нам обязательно присутствовать? – спросила Коул у Крита.

– Будет неуважительно, если ты покинешь процесс казни, – ответил Крит, не сводя глаз Носителя.

– Вам пора привыкнуть, – подала голос Констанция, стоявшая рядом. – Вам в будущем придется покарать многих врагов Серры.

Коул удивленно уставилась на нее. Красные чувственные губы, выглядывали из-под траурной вуали. Коул вспомнила давний вечер похода в Банк огня, когда она встретила эту женщину впервые. Обвиняемая до последнего времени в убийстве собственного мужа, теперь же она играла роль несчастной вдовы.

Еще одна марионетка Крита, подумала Коул. Как, впрочем, и я.

– К черту уважение! – буркнула Коул. – Никто не заметит.

Тем временем Носитель, закончив с руками, принялся за ноги несчастного Ведбера. Но Коул этого не увидела. В сопровождении нескольких жандармов она пробилась через толпу и вышла к дороге, где ее поджидал отряд газетчиков со своими назойливыми фотоаппаратами. Журналисты старались перекричать друг друга, задавая различные вопросы. Пришлось подождать несколько минут, пока перед Коул не появилась машина. Садясь в знакомое такси девушка, поймала себя на мысли, что теперь она стала почти, как Констанция. Слова Строма оказались правдивы.

– Ты опоздал, – бросила Коул, когда машина, окруженная журналистами, медленно тронулась с места.

– Вам пора привыкнуть, – хмыкнул Алонсо. – В жизни не все происходит согласно графику.

– Не умничай.

Казнь закончилась под громкие аплодисменты, под музыку оркестра, появившегося невесть откуда и фейерверки, принесенные горожанами из дома. Народ утолил свою жажду справедливости. Так была завершена многолетняя история Совета масок, аристократов и богачей, любителей заговоров против всех и вся, людей, вечно недовольных своим положением и поставивших на кон не только свои судьбы, но жизни своих детей. Конечно, возможно и остались несколько мелких сошек, возможно, они даже прятались среди толпы, но после увиденного сегодня, они поспешат покинуть город или даже страну.

Глядевший на все это грязный рыбоголов с серо-зелеными волосами, не разделял настроения окружавших его горожан. Он почти не двигался, внимательно наблюдая за казнью. Вдруг его внимание привлек некто в старом цилиндре. В нескольких метрах от него стоял Торговец счастьем и улыбался, но в глазах его не было ни радости, ни веселья. Они долго смотрели друг на друга сквозь толпу, каждый понимая, что происходит на самом деле. Один из немногих честных жандармов столицы перестал бороться с самим собой. В его желтых мутных глазах не было ничего человеческого. Гидеон Пакс стал прошлым, оставив после себя лишь рыскающего возмездия хищника. Находящимся на Северной площади, стало чуточку легче. Они видели смерть виновников своих несчастий. Но что делать, если твой враг уже мертв и некому мстить? Вот и грязный рыбоголов задавался этим вопросом.

Торговец счастьем хотел подойти, вновь предложить союз против грядущего врага, но стоило ему сделать шаг, рыбоголов исчез.

За его спиной в нескольких метрах стоял ничем неприметный молодой парень в сером пальто и потрепанной кепке. Он боролся с соблазном подорвать всю Северную площадь, пристрелить Крамара Крита, Носителя, Клариссу Марс и любого, кто хоть как-то был причастен к гибели его матери и сестры. По его щекам стекали никем не замеченные слезы.

Тильда Альмар не претендовала на звание лучшей или хотя бы хорошей матери. Фанатичная, глупая, жестокая… Но все же она была его мамой. Он давно знал, что Совет масок кончит свое существование подобным образом, но никогда не думал, что вид разорванной на части, истерзанной толпой матери так тронет его. Злость и ненависть вскипела в нем. Но они отличались от той глупой агрессии, бушующей вокруг. Холодный, расчетливый план мести медленно созревал где-то в глубинах его мозга. Первый шаг сделан. Смена имени и документов прошли успешно, он сменил маску. Никакой глупой идеологии, никаких грез о новом мире или безграничной власти. У него осталась лишь месть.

Он робко подошел к ней и улыбнулся. Женщина, заметив его, ответила улыбкой.

– Какой сегодня прекрасный вечер. – сказала Амалия. – Почему ты так редко посещаешь меня?

– Извини, дела, – бросил Крит, стараясь сохранить на лице улыбку. – Позволь, я сяду.

– Конечно.

Опираясь на трость Крит издал тихий хрип и сел на свободное кресло. С балкона лечебницы открывался вид на серый укутанный тучами вечерний горизонт. Они долго просидели, глядя вдаль, пока не стемнело окончательно. Работники лечебницы зажигали фонари в саду и проверяли, не затерялся ли кто-то среди кустов.

– Извини меня, – сдавленным голосом сказал Крит.

– За что? – умиротворенно спросила женщина. – Что ты сделал?

– Я… я не смог спасти тебя.

– О чем ты?

Крит проглотил образовавшийся комок. Глаза заблестели от слез. Он огляделся и вдохнул полной грудью.

– Я не смог найти нашего сына, – ответил он. – Я… кажется, я убил его.

– Ноябрь? – воскликнула Амалия. – Что с ним случилось?

– Я столько лет искал его. А он… – Крит снова вздохнул и прикрыл рот ладонью. – Он скрывался тут, в Аррасе. Под другим именем и личиной.

– Что ты сделал с моим сыном!? – вскрикнула женщина и вцепилась за воротник его костюма. – Отвечай! Где он!?

Крит не мог взглянуть на нее. По его бледному морщинистому лицу потекли слезы.

Все то, что он делал до этого, гражданская война, захват власти, жизнь, покрытая интригами и манипуляциями, все было посвящено лишь одной цели – спасение Амалии, его единственной любимой, его принцессы. Сначала он желал просто быть с ней, сбежать, спрятаться. Но ничего не вышло. Крамар Крит оказался в заточении, а она в плену сумасшедшего с манией величия и склонностями к садизму. Одним богам известно, что происходило с нею, но, когда они встретились вновь после долгой разлуки, разум Амалии уже был расколот. Казалось, она живет несколькими временными отрезками. Ни одно лекарство, ни одно заклинание не могло помочь ей, но даже так Крит не собирался бросать любимую. Лишь одно существо могло спасти Амалию – архонт. Отмеченный богами, избранник Титанов, вестник перемен и по совместительству принц Ноябрь. Тот, чья кровь, по словам Дедала, могла излечить от любых болезней.