Читать книгу "Торговец счастьем"

Глава 24

«Тур» остановился на пересечении Клевера и Рогатой улицы. Журналист с фотоаппаратом в руках, вышел из машины и оглядел хмурые пятиэтажные дома с уродливыми кирпичными мордами.

Именно мордами, ибо на человеческие лица эти фасады мало походили. Инсуломы по своей природе подражали своим хозяевам, но эти уродцы были особенными. В случае с особняками Желтой рощи или другими инсуломами все было предельно ясно, хозяин один, и если он, например, старый скряга, то фасад дома превращался в старческую гримасу, если кто-то с более добрым сердцем, то и дом принимал приветливый облик. Но как быть если хозяев десятки, а то и сотни, и инсулом должен принимать облик каждого из них. Сколько характеров, настроений, привычек и взглядов на жизнь. Все это смешивалось в одну гремучую кашу, и на выходе появлялось нечто сумбурное и сюрреалистичное. Десятки окон-глазищ совершенно разных размеров и форм, рты-балконы, растянутые в улыбке или разинутые в яростном крике, множество носов, из которых по всему «лицу» тянулись толстые и тонкие трубы, всевозможные провода и антенны, вырастающие из спиральных ушей на кривых крышах. Вот что представлял собой Маскарад, район, расположенный в западной части города, где все дома, казалось, вылеплены из кошмаров безумца, смешавшего дурман-чай, с синим пеплом.

Но горожане не боялись этого места. Наоборот, за сотню с лишним лет, как был построен Маскарад, они гордились своим необычным районом. Первый эксперимент Империи по смешению древних таинств, многообещающий проект, который мог облегчить жизни миллионов, по воле злого рока, с грохотом провалился. Не везло градостроителям, ученым и магам, взявшимся менять облик Арраса. По задумке эти инсуломы должны были расти ввысь, в год на один этаж выше. Но вместо этого случилось то, что случилось. Уродливая насмешка над архитекторами, горожанами и самим императором Тарисом, который выступал инициатором нововведения. Намного позже ученые научились придавать многоэтажным жилым домам более «нормальный» вид, и решили проблемы с их сознанием, но от идей быстрорастущих инсуломов все же отказались.

Маскарад жил своей необычной жизнью и по сей день, став одной из самых ярких достопримечательностей Арраса и негласным центром всех любителей искусства и наркотиков. Те и другие тянулись к этому месту, вдохновленные невероятной архитектурой и его богатым прошлым. Даже сам Инос Око имел квартиру на Рогатой улице, хоть и появлялся в ней крайне редко.

– Он зашел в подъезд, – сказал таксист, наблюдая за журналистом. – Будем ждать?

Коул задумалась. А собственно говоря, чем она тут занимается в этом уродливом, убогом месте? Во всем виноват особняк, посоветовавший ей надеть браслет! Это его шепоттолкнул Коул в омут сомнения и подозрений. С виду простой, ничем не примечательный парень теперь для нее стал загадкой. Коул, по натуре скрытная и недоверчивая, впервые за долгое время открылась другому человеку. И теперь он может оказаться ее врагом, шпионом, подосланным Критом или даже агентом Совета масок!

– Так, что там? – переспросил парень, глядя на нее из-под низко опущенного козырька фуражки. – Ждем дальше? Уже стемнело, у меня скоро смена заканчивается.

Антарес вошел в мрачный подъезд со ступенями разной высоты и ширины. Местами лестница была обычной, а местами шла спиралью. Заштукатуренные стены иногда двигались, иногда урчали. А между третьим и четвертым этажами молодой человек даже услышал какой-то необычный шепот.

Не обращая внимания на все эти странности, Антарес поднялся на лестничный перелет между четвертым и пятым этажом, где имелось огромных размеров окно. Прищурившись, Антарес вгляделся в дом, расположенный через дорогу, и довольно ухмыльнулся. Занавески крайней слева квартиры, расположенной на четвертом этаже, были раскрыты. Это значило, что субъект его обожания, по совместительству объект его нового задания, сейчас была у себя одна. Началось это недавно, когда Антарес случайно встретил ведьму на месте очередного убийства Полуночного зверя и тут же заинтересовался ей. Конечно, вначале это был чисто научный интерес. Ходило много слухов, что ведьмы любят кровавые ритуалы, что поедают младенцев и участвуют в оргиях. Наслышавшись всяких баек о жительницах Ковена, Антарес некоторое время даже думал, что Полуночным зверем является сама ведьма. А что? Удобно ведь. Сама совершила преступление, сама скрыла все доказательства, сама себя как бы и лови.

Но все эти глупые мысли со временем улетучились, когда Антарес пришел сюда впервые. В тот раз он долго ждал ее прихода, и когда занавески раскрылись, журналист прицелился объективом фотоаппарата, в ведьму. Она глядела прямо на него, видела, что тот снимает ее и казалось, раскрыла все его помыслы. Антарес до жути испугался, но не сдвинулся с места, глядя в глаза ведьмы, словно завороженный. Испуг исчез, уступив место удивлению, когда женщина начала раздеваться…

Так началась их странная игра. Он тайком снимал ее на свой старый фотоаппарат, а она позировала. Как бы случайно, как будто не знала о нем. Многие нынче говорили о красоте Констанцы, но для Антареса Веррона самой прекрасной женщиной являлась Афина Петрикор. Ее черные волнистые волосы, ее белая кожа, полная грудь и изгибы бедер…

Антарес никак не решался сделать первый шаг, хотя и понимал, что это явное приглашение. А ведь надо было всего-то перейти через улицу. Две недели назад, наконец, набравшись смелости, купив вино и букет цветов, он постучался в ее дверь. Перед ним возник голый длинноволосый мужчина. Рыбоголов. Кажется, Родион или Гвидон. Ее напарник. Антарес сказал, что ошибся дверью и быстро ушел. Он был лишь запасным вариантом, игрушкой ведьмы, безобидным развлечением, как моток ниток для кошки.

– Опять тут? – спросил тихий голос сзади.

Антарес вздрогнул, обернулся и увидел пыхтящего Миллигара. Коротышка, в комичном котелке и пальто, с трудом поднимался по ступеням. Видимо пять этажей для его коротких ножек были слишком тяжким испытанием.

– Мил? Ты что тут забыл? – спросил Антарес, склонившись.

– А что? – выдохнул миник. – Все веселье должно доставаться только тебе?

– О чем ты? – решил сделаться невинным Антарес. – Это не то…

– Ой, да перестань! – протянул миник, тяжело дыша. – Я видел те фотографии, что ты прячешь в своем тайнике.

– Рыться в чужих вещах…

– Что? Нехорошо? – уточнил Миллигар. – А фотографировать голых девиц без их ведома, это хорошо? Хотя на счет того, что та дамочка не знает о тебе, я сомневаюсь. Ну, судя какие позы она принимает. Хе-хе.

– Хватит! – отрезал Антарес.

– Только не говори мне, что влюбился. Она не для тебя.

– И кто же для меня?

– Ну…

Антарес остановил его жестом и повернулся к окну.

– Ее нет. Хотя занавески… – прошептал Антарес.

– И? Ты думал, она будет ждать тебя?

– Что-то не так!

– Люди такие странные существа, – сказал Марк. – Я имею в виду, не только так называемых людей, что считают себя истинными творениями Отца-Создателя, а всех около людских, человекоподобных рас. О полукровках, – Марк по-детски улыбнулся, пожал плечами и переступил через порог. – У вас такая короткая, хрупкая жизнь, а вы тратите ее на всякую ерунду. Работа, семья, религия, политика, заблуждения. Неужели просто жить вам не интересно? Вы тратите свои дни на бессмысленные, жалкие занятия. Вот, например, ты.

Афина медленно попятилась назад. Голод ей не одолеть, это – факт. Но сдаваться без боя – глупо. Хотя на хорошее заклинание уйдет уйма времени. Единственный выход – бегство. Ведьма бросила короткий взгляд на окно спальни, находящееся в паре метров от нее. Марк проследил за ее взглядом и мотнул головой.

Думай женщина, думай, приказала себе ведьма. Тяни время!

– Я слушаю, – улыбнулась Афина, хотя внутри все похолодело от страха. – Что тебе нужно?

– Ведьма, – протянул Марк. – Сколько тебе? Сто? Нет. Чуть меньше, да? Восемьдесят семь.

– Неприлично спрашивать возраст у девушки, – игривым голосом произнесла Афина, а про себя обдумывала план дальнейших действий. Под пиджаком был спрятан пистолет, но хватит ли его, чтобы задержать тварь?

– Твой голос, твоя красота, все – притворство! – засмеялся Марк, все шагая вперед. – Лишь жалкая магия, скрывающая уродство твоих пороков и злых намерений. Ведьмы живут намного дольше людей и по меркам своего народа, возможно, ты даже юна, но от меня не скроются твои шрамы. Они говорят сами за себя. Непокорность, упрямство и щепотка коварства. М, а ты мне нравишься.

– О, достопочтенный Голод…

– Опустим лесть, – улыбнулся Марк. – Я вижу больше, чем ты думаешь. Ты меня боишься, потому что знаешь, кто я и зачем явился, но ты неплохо держишься.

Афина, пятившаяся назад, звонко засмеялась и поправила свои волосы. Гость вошел в спальню за ней, готовый вот-вот принять свою истинную форму.

– Мне интересно, почему я не смогла учуять тебя здесь? – спросила Афина, остановившись в центре неубранной кроватью.

– Аура, – ответил Марк. – Очень сильная Аура.

– Я так понимаю, кто-то помог тебе?

– Возможно. – лукаво ответил гость. Видимо ему нравилась игра в кошки-мышки. Игра хищника с его жертвой, прелюдия перед убийством. – Ответь мне, почему ты здесь? Что привело тебя в Аррас?

– Ну, скажем так, ради власти, – Афина пожала плечами. – знания, опыта, секретов. Это мое Паломничество. А почему ты здесь? Чем тебе не мил твой мир тумана и болот?

– О, ты навела справки обо мне? – хмыкнул мальчик. – Похвально. Здесь я ради веселья. Люди всегда меня радовали. Империи, царства, народы, расы и Каин. А теперь еще Бестиарум, Драконопоклонники, Адамиты и прочие фанатики… – Марк как-то грустно опустил глаза, словно ностальгируя по славному и кровавому прошлому. – Но не время унывать. Время умирать!

– Фешстмерралум! – вскричала Афина и взмахнула руками.

Время замедлилось. Марк растянул рот в хищной, полной клыков улыбке. Многочисленные брюки, платья, рубашки и юбки ожили, обвив конечности черного монстра словно змеи. Ведьма рванула к окну со всех ног, монстр, которого сдерживала необычная преграда, успел лишь выбросить вперед когтистую руку.

– Барышня, кстати я вас узнал, – сказал таксист. – Вы же дочь того рыцаря? Я в газете прочел. Это вы.

– Не сейчас…

Коул и таксист уставились вперед, услышав звон разбивающегося окна. Кто-то рухнул на грязный асфальт, совсем рядом, в нескольких метрах от такси. Коул, недолго думая, выбежала из машины. Молодая черноволосая женщина лежала лицом вниз в небольшой луже собственной крови посреди множества стеклянных осколков. На ней была мужская одежда, не такая потрепанная, как на Коул, а красивая и сшитая видимо на заказ. Брюки, сапожки и белоснежная рубашка, теперь испачканная кровью и порванная. Коул подошла поближе и обнаружила три рваные раны на спине женщины, от левого плеча почти до поясницы. Раны такие, словно кто-то полоснул ее ножами. Перед глазами тут же возник образ Алекс. Но отбросив дурные мысли, Коул присела на одно колено и проверила пульс женщины.

Монстр разорвал путы когтями и клыками. Сделав несколько шагов, он наклонился над разбитой оконной рамой и принюхался к пьянящему запаху крови. Осторожно перебравшись на парапет, он спрыгнул вниз и оказался в метре от своей распластавшейся жертвы. Кто-то уже пытался помочь ей, какая-то девчонка в мужской одежде. Юная, здоровая и наверняка вкусная. Войдя в азарт, монстр решил пожрать и ее.

– Твою мать! – закричала Коул, когда неведомое нечто приземлилось рядом и истошно зарычало на нее.

Где-то сзади, недалеко разбилось еще одно окно, но Коул этого не слышала. Страх сковал ее движения и разум.

Черный монстр, стоявший на четвереньках, с женским лифчиком, свисающим с шеи приготовился к прыжку. Но вдруг случилось нечто непредвиденное! Что-то большое и темно-серое упало на него сверху, впечатав в тротуар. Долговязый гуманоид с темно-серой кожей, овитый пеленой странного дыма, в обрывках клетчатого костюма и темных брюках стал бить монстра.

Голод завизжал, пытаясь поднять свою морду, не понимая, что произошло. Тем временем серый незнакомец яростно кромсал его здоровенными кулаками, превращая голову и тело противника в настоящее месиво. В пылу ярости он резко вскочил на ноги и швырнул монстра в стену дома, мигом оказался рядом, прижал его одной рукой к земле, а другой – стал отрывать куски черной плоти.

Коул была испугана, поражена и восхищена одновременно. Змеиный браслет сжал ее руку почти до боли, но она этого не чувствовала, наблюдая за страшным зрелищем. Сама не ведая почему, девушка достала меч из внутреннего кармана пальто и обнаружила, что руны на клинке буквально горят белым огнем. От раскаленного металла исходили струйки белой дымки. Мысли путались, Коул не знала, как реагировать, и что вообще происходит!

В это время серокожий, с громким хрустом сломал руку черного монстра, начал ее отрывать, упрямо тянуть на себя словно сорняк, слишком плотно засевший в земле. Монстр хрипел и рычал, пытаясь высвободиться из стальной хватки противника. Прижав его ногой, серокожий тянул длинную худощавую руку монстра, заставляя того беспомощно визжать от боли и страха. Голод, мерзкое порождение темных измерений, было не в силах противостоять вестнику Титанов. С противным чавкающим звуком рука отделилась от плеча и оказалась перед Коул. Девушка ахнула, отскочила назад, опасаясь дергающейся, еще живой конечности. Вопли монстра стали громче в несколько раз.

На лице серого человека появилась извращенная, безумная ухмылка. Он схватил за челюсти противника и теперь собирался разорвать рот твари, растягивая его словно резинку.

И тут что-то пошло не так. Оживший меч, задрожал и, к удивлению хозяйки, потянулся к ее странному спасителю. Как болтик, притягиваемый магнитом. Но Коул не желала расставаться со своим оружием. Она крепко сжала меч обеими руками, шагнула назад и подумала о том, чтобы меч прекратил сопротивляться. Маленькая мысль была принята, как приказ.

Серокожий скрючился, схватился за грудь, и отшагнул назад от скулящего врага. Он закричал от жгучей, ужасающей боли, которую чувствовал много лет назад, еще в прошлой жизни. Обернувшись, он ошарашенно уставился на девушку. Синий огонь в его глазах вспыхнул с новой силой, он хотел напасть на девушку, протянул руки вперед, но та снова шагнула назад, и боль сковала существо. Испуганно пятившаяся Коул, оступилась о свою же ногу и упала на спину. В этот же момент из груди серокожего, из глубин его массивного тела вырвалось нечто маленькое и красное.

Существо припало к земле, харкая кровью, хрипя и кашляя, не в силах стерпеть адскую боль. Поднявшись на ноги, Коул уставилась на свой окровавленный меч. Темно-красная горячая жидкость капала с удлиненного почти вдвое клинка.

Воспользовавшись слабостью архонта, Голод поднялся на ноги и высоко вознес свою целую руку для удара.

Взглянув на поверженного спасителя, которого вот-вот убьют, потом на свой меч, Коул решила рискнуть. То ли это был благородный порыв героизма, то ли она понимала, что монстр, закончив с серокожим, примется за нее. Внезапная уверенность в победе, позволила Коул Марс забыть о первобытном страхе за свою собственную жизнь. Видимо так себя чувствовали рыцари, отправляясь в бой с различной нечистью. Девушка рванула вперед.

Была лишь мысль. Короткая, четкая – убить злобную черную тварь. Этого мечу оказалось достаточно.

На короткое мгновение все исчезло. Исчезла и сама Коул Марс. Короткая яркая вспышка. И вот она уже вонзила горящий меч в грудь черного монстра. Тот, несмотря на свое большое тело, отшатнулся назад и упал вместе с девушкой. Коул тяжело дышала, вглядываясь в клыкастую морду монстра, которое медленно стало белеть. Тварь стала уменьшаться в размерах, клыки исчезли, уступив место глазам, носу, рту. Когти сменили детские ручки и ножки. Глаза Коул полезли на лоб, когда обнаружила, что лежит на маленьком мальчике, чье хрупкое тело было пронзено насквозь. Вместо крови была какая-то черная пахучая жижа, а в больших детских глазах жуткая хищная ненависть.

– Сука! – прохрипел мальчик утробным голосом и замер.

Коул с отвращением вытащила клинок из тела мальчика, в груди которого начала разрастаться широкая брешь, овитая яркими потоками света.

Коул поднялась на ноги, и нечто сокрушительное обрушилось на нее. Удар сбил ее с ног и впечатал в стену дома. Все поплыло, закружилась голова. Следом прозвучала целая дюжина выстрелов. Коул с трудом подняла голову и увидела удаляющуюся серую фигуру. Израненное испуганное существо скрылось в темноте дальнего переулка.

– Эй, барышня! Эй! Откройте глаза!

Таксист, склонившись, шлепал ее по щекам, пытался привезти в чувство.

– Я отключился? – спросила Коул, оглядываясь.

Мальчик исчез в потоках ослепительного света, оставив после себя черную лужу и нечто мешковатое, обладавшее серым цветом.

– Не смотрите туда. Вставайте! – говорил таксист, помогая подняться на ноги. – Вы молодец! Настоящий герой. Не смотрите, я сказал.

Как обычно поступают люди, когда им что-то запрещают? Сложно объяснить почему, но Коул обернулась к луже за спиной, и от увиденного ей стало плохо. Непереваренные, не дожеванные головы, с разбухшими лицами глядели на Коул сквозь пелену серой вязкой слизи. Прозрачный мешок являлся видимо неким подобием желудка. Мерзкая, отвратительная масса, забитая человеческими останками, недавно поглощенных монстром…

Все разглядеть не удалось. Таксист закрыл ей глаза ладонью и посадил в машину.

– Я думал, ты удрал, – выдохнула Коул.

– О, отъехал чуть-чуть, – шутливо ответил таксист, сев за руль. – Но пропустить такое зрелище не смог и вернулся снова! Та женщина…

Он бросил взгляд к месту ее падения.

– Мертва, – ответила Коул. – Поехали.

– Куда?! – удивился парень.

– Трезубец.

– Но вам надо в больницу, – стал возражать таксист. – Еще надо дождаться жандармов, журналистов…

– Трезубец! – прохрипела Коул.

– Может, домой? – спросил таксист и, не дождавшись ответа, цокнул языком. – Настоящая дочь своего отца! Черт подери, я прославлюсь! Я всем расскажу о вашем героизме.

– Поехали уже… это ты стрелял?

– Ага. Пытался отогнать здоровяка.

Таксист не унимался всю дорогу, рассказывая о том, как в детстве читал о преторианцах, об их благородности и их мечах. Коул еле отделалась от приставучего парня, который в порыве радости даже вернул ей деньги.

Дождавшись, когда такси отъедет, Коул подняла голову к дому, в который ей предстояло зайти. Обычный, кирпичный дом, без ртов, лиц, щупалец и всякой подобной безумной хрени. Крепко держа в руке меч, Коул вошла в темный подъезд, поднялась на нужный этаж и остановилась перед нужной дверью.

Браслет давно перестал вибрировать, получив то, что ему было нужно, то есть осколок клинка. Одни боги знают, каким образом тот оказался в груди серокожего существа. Коул задумалась о том, что ее ждет там, за дверью, когда она окажется в квартире. Заполучив адрес Антареса в приемной «Колокола», она хотела лишь чуть-чуть последить за ним, развеять свои сомнения. Но увиденное этой ночью оказалось слишком большим потрясением для нее.

К черту, подумала Коул и полная решимости, со всех сил пнула дверь.

Та оказалась незапертой и с грохотом ударилась о стену внутри квартиры. Гостья застыла на месте, ожидая, что высокий гуманоид с серой кожей вот-вот возникнет из темноты. Но мгновения все шли, и никто не спешил нападать. Осмелев, Коул ступила внутрь, ударилась ногой обо что-то железное, шепотом ругнулась и посветила мечом. Все как в книгах, меч оживал, подчиняясь ее мыслям. Но этого было мало. После полного восстановления, меч, если верить все тем же книгам, должен «ослеплять врагом божественным светом справедливости». Пройдя еще пару метров, Коул смогла рассмотреть интерьер. Слева кухня, прямо гостиная и еще две комнаты справа.

Осторожно открыв первую дверь, Коул обнаружила абсолютно пустое помещение. Чертыхнувшись и держа меч наготове, она подошла к следующей двери. За ней доносились тихие скрипы и вздохи, как будто кто-то плакал или задыхался. Вторая версия оказалась верной. Медленно открыв дверь, Коул на цыпочках вошла внутрь и увидела серокожего человека, развалившегося на большой кровати. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. Руки и ноги медленно принимали обычный размер, шершавая жесткая кожа становилась человеческой. Чуть ниже солнечного сплетения чернела страшная рана. Видимо именно оттуда выскочил обломок. Но как он туда попал?! Коул не могла оторвать взгляда от процесса, от того, как мутант обратно превращается в Антареса Веррона. Шагнув вперед, Коул обнаружила фотографии, разбросанные по всему полу. Чуть приглядевшись, она узнала в ней ту самую даму из Маскарада, в одежде и без… Еще были деньги, какая-то открытка и лопнувшие шарики возле шифоньера.

Прошло несколько минут, но Антарес не просыпался, а его рана не прекращала кровоточить. Гостья открыла двери шифоньера и начала обыск. Вешалки, костюмы, рубашки. Ничего интересного. Она нуждалась в ответах, но видимо здесь их не было.

Коул вздрогнула, услышав скрипы половиц. Как бы банально ни было, девушка выбрала самое нелепое место для укрытия. Она шагнула в темноту шифоньера и закрыла обе дверцы, оставив небольшую щель для обзора.

Кто-то неспешно вошел в комнату. Кто-то высокий, в мятом цилиндре. Гость сначала подошел к лежавшему без сознания Антаресу, прощупал пульс и осмотрел рану. Ничего необычного в мужчине почти не было, за исключением жуткой, пугающей улыбки, натянутой на все его бледное лицо. Коул тут же вспомнила ту тварь из Маскарада и ее громадную пасть. Словно узнав о присутствии кого-то другого, мужчина широкими шагами подошел к шифоньеру. Коул сглотнула, покрепче сжала меч и вдруг поняла, что у нее трясутся ноги. Сердце бешено колотилось, девушка вся вспотела.

Гость видимо передумал раскрывать Коул. Он вернулся к Антаресу, осторожно поднял его и закинул на плечо.

– Черт, тяжелый! – пропыхтел мужчина, проходя перед шифоньером.

Дождавшись, когда тот уйдет Коул облегченно вздохнула и закрыла глаза. Сегодня она убила чудовище, обратившегося после смерти в мальчика и узнала, что ее новый приятель почему-то иногда обращается в монстра. Впечатлений выше головы. Но этот мужчина в цилиндре забравший Антареса добил ее. Эта безумная улыбка, эти узкие глаза…

Когда Коул собралась уже выходить, дверцы резко раскрылись. Девушка вскричала, отчасти из злости, отчасти из страха.

– Чего орешь? – спросил возвышавшийся над ней молодой таксист.

– Твою мать! – прошептала Коул и истерично расхохоталась. – Черт! Черт! Черт! Я чуть не убила тебя! А ты что тут делаешь?

– Пойдем. – сказал парень, помогая ей встать. – Тебя ждет Крит.

– Что?!

– Мы едем в Солнечный, – голос таксиста звучал слишком серьезно. – Я сэкономлю время: все это время ты была под наблюдением тайной жандармерии. Крит ни за что не отпустил бы тебя одну гулять по городу. Нет, я не таксист. Да другие таксисты, которые подвозили тебя, тоже наши агенты.

– Стой! – нахмурилась Коул. – Значит та черная машина у моего дома…

– Да, – кивнул парень. – Я и еще дюжина ребят караулят тебя день и ночь. Пойдем уже. Тебя ждут.