Читать книгу "Торговец счастьем"

И он опустил рычаг. Сначала все утонуло в яркой вспышке света, но спустя мгновение воцарилась тьма.

Принц Ноябрь открыл глаза и с удивлением понял, что сидит на стуле, а на голове у него шлем с кабелями. Меньес, не обратив на него никакого внимания, прошел рядом и восторженно засмеялся.

– Черт! А получилось! Я все рассчитал правильно! Ха-ха-ха!

Преодолев жуткую боль в лице, Ноябрь поднялся на ноги и снял шлем. Меньес не сразу заметил его, стоя перед… принцем Ноябрем, перед юношей в накидке с капюшоном и толстыми кабелями в руках.

– Что?! – прохрипел Ноябрь устами дворецкого, глядя на свое тело со стороны.

Меньес резко повернулся и в ужасе вытаращил глаза.

– Что?! – повторил он пораженно. – Луций!?

– Это не мое имя, – хрипло прошептал Ноябрь. – И не мое тело… что ты наделал?! Я пришел к тебе, чтобы ты спас Феликса! Что ты сделал со мной?!

С криком юноша схватил Меньеса за шею и начал душить его. Но иглоликий оказался сильнее и после короткой борьбы отбросил парня в сторону. Чужое тело плохо слушалось, ноги подкосились и принц, потеряв равновесие, оказался на полу, рядом со спящим Вельмасом. Нащупав паровой пистолет, Ноябрь наставил его на ученого.

– Что ты со мной сделал!? – вскричал Ноябрь. – Спаси Феликса!

– Это невозможно, – промямлил иглоликий и поднял руки. – Он уже мертв… несколько минут… Уже ничего не выйдет… рана слишком серьезная.

Рана, которую нанес архонт. Осколок меча.

– Я тебя у…

Ноября прервал громкий плач младенца. Он и Меньес повернули головы и увидели младенца на полу, у одной из вычислительных машин.

– Как? Что ты со мной сделал?! – выкрикнул Ноябрь, держа ученого под прицелом. – Отвечай!

– Разделил вас… ваше высочество. Тело, разум и душа, – он указал на плачущего младенца, появившегося из ниоткуда. – Вы в теле моего дворецкого… точнее ваше сознание, воспоминания. Тело ваше – сосуд. Оно связано Нитью с Титаном, и сейчас оно пустое. А вот ребенок… я и сам не ожидал подобного. Я думал, душа исчезнет… Эксперимент прошел не по плану.

– Эксперимент!? Сука!

Ноябрь вскочил на ноги, и быстро подбежав к тучному ученому, заехал ему в челюсть рукоятью пистолета.

Он бил его снова и снова до тех пор, пока деревянная рукоять не треснула. К этому моменту иглоликий уже лежал в луже своей собственной крови.

Вот так был разделен принц Ноябрь, архонт Жадности. Смеясь и плача одновременно, Ноябрь понимал, что во всем виноват сам. Он ранил Марса, он привел его сюда, он все медлил с побегом. Чувство вины и скорбь давили на него. Возможно, Меньес поступил правильно? Ноябрь задумался о своей судьбе и понял, что больше не слышит голосов. Впервые в своей жизни он почувствовал тишину в голове. И ему это понравилось.

Спустя несколько минут, отдышавшись и придя в себя, он попытался разбудить Вельмаса. Но результат оказался удручающим. Мужчина не узнал принца и даже не понимал, что происходит, и где он находится. Рассудок бедняги растаял после выстрела Меньеса. Верхаенское оружие слишком сильно ударило по шаткому сознанию вояки. Не слушая Ноября и почему-то жутко боясь его, Вельмас выбежал сначала из лаборатории, а затем и из дома. Пытаясь остановить его, юноша побежал за ним, но было слишком поздно. Лишь на первом этаже, в холле, Ноябрь понял причину ужаса своего телохранителя. Он ближе подошел к зеркалу и пощупал свое лицо.

Оно было жутким. Рот бедного дворецкого был растянут в безумную улыбку, обнажая зубы и десна.

– Твою мать… – прошептал парень.

Гражданская война закончилась, и в ночь рождения Республики, на свет появился странный младенец, Торговец счастьем и молодой человек, вечно ищущий смысл жизни.

У последнего было много профессий и имен. Историк – Димиан Хор, продавец табака – Тайбер Кальет, инженер на заводе – Жан Перагус, журналист – Анатарес Веррон. Он жил в Трезубце и почти не старел. Все болезни обходили его стороной, а раны заживали моментально. Но он никогда не был в полной мере счастлив или доволен своей жизнью. Со временем его начинали мучить кошмары и странные голоса в голове. И тогда он ходил к Торговцу счастьем, который жил недалеко, в нескольких домах от него. Тот сначала угощал его Ощущениями, а потом отводил в Архив, дабы стереть все воспоминания и внушить новые.

Так он поступил в ту ночь в доме Меньеса, и последующие двадцать лет «система» работала безотказно. Иногда Торговец не успевал вовремя, и тело архонта, сойдя с ума, пыталось убить себя. Обычно перед подобным периодом у тела начинались галлюцинации. Голос Титана обретал некий образ, доступный лишь самому архонту. Так, например, появился миник Миллигар.

– Да, да. Дружище, я всего лишь твоя галлюцинация. Видение! – хохоча откуда-то сверху, произнес миник. – Но согласись, такой сосед, как я – мечта! Много места не занимаю. Хе-хе, почти никакого места! Ноль пространства. Только в твоих мыслях, детка! Только для тебя. И тот рассказ о соседе, повесившимся в твоем подъезде, он о тебе самом. Если не веришь мне…

– Возможно ты предпочитаешь более авторитетное мнение? – прозвучал знакомый голос священника-курильщика откуда-то справа. – Прими себя таким, какой ты есть, сын мой. Ты и только ты решаешь, кем тебе быть. Но желательно, если при этом у тебя будет власть над всем миром. К черту Люциэля! К черту Адама! Я выбираю Ноября! Будь же нашим героем, нашим спасителем… нашим новым богом!

Торговец счастьем много размышлял о будущем и строил различные планы, которые иногда противоречили друг другу. Но он всегда знал, что день «восстановления» Ноября однажды наступит. Он боялся этого дня, всей душой не желал его наступления и всячески старался отсрочить роковой момент. Изучив все о верхаенских техниках, он придумал план. Торговец счастьем преобразовал дневник Феликса Марса, в некий активатор. Стоило всем троим «частям» Ноября дотронуться до него и пуф! Особо не задумываясь о последствиях, Торговец счастьем подкинул дневник в дом на Желтой роще. К этому времени, Крит, уже прибравший в свои руки всю власть в стране, разыскивал принца и наследника Марсов.

Младенца Торговец счастьем сдал в сиротский дом. Он не знал, что с ним делать, не знал, что душа, воплощенная в материальным мире, отличается от обычного человека. Мальчик Инос рос замкнутым и молчаливым, как и сам Ноябрь в свое время. Он многого не понимал, видел людские души, замученные или наоборот счастливые, видел их настроение и эмоции. Ему казалось, что человеческая плоть, словно клетка, держит эти души в заточении. И лишь поэтому и только поэтому он прирезал своих приемных родителей во сне. Вначале все были счастливы. Мама, папа, сын. Семья. Но чем взрослее становился Инос, тем больше он задавался различными вопросами нехарактерными для других. В особенности его удивлял тот факт, что люди так обожают свои вещи и деньги, но столько страдают из-за них. Никто не видел мир таким, как он. Никто не мог оценить краски и сюрреалистичные формы души человека. Он пытался поделиться впечатлениями со своими сверстниками и родителями, а его посчитали слабоумным. И в свои шестнадцать лет Инос Око, не выдержав вида измученных душ родителей, решил освободить их. Состоялось громкое судебное дело, которое почти тут же было прекращено.

Как же Торговец счастьем ругался, когда, прочитав в газете, узнал о суде над душой архонта. Пришлось отдать почти миллион серрских марок судьям, прокурорам и газетчикам, дабы представить историю совсем в другом ключе. А потом народная молва, слава и ценители искусства сами возвели Око в ранг гениев. По сути, он таковым и являлся, ибо его картины действительно оказывали сильное влияние на зрителей.

– Цепляли за душу. Хе-хе! Вот так прошло аж целых двадцать лет. И единственным, кто знал твой секрет, был Меньес, – с усмешкой сказал возникший впереди Миллигар. – Торговец счастьем под дулом пистолета заставил толстяка научить его всем премудростям в области Ощущений. В итоге он постоянно накачивал толстяка Верностью и прочими положительными эмоциями, сделав своим агентом, личным рабом. Торговец счастьем следил за своим телом, стирал его память, помогал душе и тайно следил за всей столицей через его кровавые картины. И представляешь, каково ему было? М? Точнее, тебе. Это все был ты. Торговец счастьем, Антарес и художник. Поверить сложно, но ты даже внедрил Меньеса в Совет масок, чтобы он шпионил за ними. Ночь, Ржавое королевство, Серая расщелина, по всему городу у тебя были глаза и уши. Ты ждал? Чего ты ждал? Почему оставался в столице, когда перед нами стоял весь мир? Почему ты столько лет отвергаешь меня? Не подумай, я не возмущаюсь. Просто двадцать лет ты затыкал мне рот, стирая своему телу память. Я не слышал твоих настоящих мыслей. Объясни мне. Теперь дверь собрана. Так же, как и Ключ. Мы можем захватить весь мир! Или же… Аррасу грозит с одной стороны Легион, с другой – инсуломы. Что ты будешь делать? Ты же ведь не зря решил собрать себя воедино?

– Нет, – ответил Ноябрь.

Свое имя Торговец счастьем получил вскоре после переезда в Трезубец. Семнадцать лет он прожил в роскошном дворце, а после, еще двадцать – в сырой трехкомнатной квартире, которую наполнял всяким хламом. Вначале его посещали мысли о путешествиях в дальние страны, он представлял, жизнь полную приключений и то, как отомстит Криту, как вернет себе престол. Но, чем больше он жил среди простых граждан, тем больше понимал, что месть и возвращенный трон не имеют никакого смысла. Это голоса желали власти и богатства, а не он. Ему было достаточно торговать Ощущениями, помогать горожанам справляться с их невзгодами, наблюдать за процессом становления Республики.

Первые лет десять он занимался только первым. Продавал и покупал чужие чувства и воспоминания, обменивал их на разные безделушки, древние книги и артефакты. Однажды к нему попала потрепанная шляпа из Телоса. История ее бывшего владельца тронула Торговца счастьем до глубины души, и он стал носить ее постоянно.

Как-то раз к нему пришел клиент, который хотел продать свою безответную любовь. Торговец счастьем узнал рыбоголова. Его звали Гидеон Пакс, и он был следователем. Сначала Торговец хотел убить рыбоголова, но слушая его речи о сожалении, о потерянной родине и Ключе, сжалился над несчастным. Спустя пару лет Инос Око убил своих приемных родителей. Именно Гидеон Пакс вел то дело. С судьями и газетчиками Торговец разобрался с помощью денег. А вот Пакс деньги брать отказался. Не помогали никакие уговоры и угрозы. Гидеон Пакс был неподкупным, и Торговцу счастьем пришлось раскрыться. Следователь был в замешательстве. Несколько дней он раздумывал и в итоге согласился сохранить секрет Торговца счастьем. Инос Око был освобожден.

Вскоре к Торговцу счастьем обратился Папа Принц, с просьбой лишить его воспоминаний о Химере. Там было много всего связанного с Тролльградом, Телосом и Цепью. Торговец счастьем при желании мог убить и его, но не стал делать этого. Вместо этого, он стал ждать и наблюдать. Пройдя в сон Иноса Око, он через его многочисленные картины следил за самыми важными интриганами столицы, натравливал их друг на друга и манипулировал ими. Торговец счастьем управлял Аррасом, почти так же, как и Крамар Крит, из тени.

Торговец счастьем заставил Меньеса Кроктора создать лекарство из крови архонта. Оно меняло человеческое тело, делая сильнее, а иногда, превращая в звереподобных монстров, но никак не могло собрать во едино разум Амалии Рекс. И Торговец счастьем смирился. Единственное, что он мог сделать, помещать Амалию в сон Иноса Око. Только там она могла быть собой. Последние четыре года, каждую ночь она обретала себя и любящего сына в лице гениального художника. Показываться ей на глаза Торговец счастьем боялся и стыдился.

Теперь не было Иноса Око. Нет больше Торговца счастьем и Антареса Веррона. Душа, разум и тело собрались воедино, словно кусочки головоломки. Воспоминания, мысли и чувства троих слились в одно сознание.

Люди делят мир на черное и белое, на добро и зло. Хотя на самом деле все это может, существовать одновременно. Стоит лишь немного изменить ракурс.

– Что молчим? – хихикнул Миллигар своим тоненьким голосом и тут же перешел на баритон священника. – Все-таки решил, чего ты хочешь, сын мой?

– Хочу курить, – ответил Ноябрь.

Открыв глаза, Ноябрь резко сел и поднял перед собой руки. Те самые руки и тело, принадлежавшие ему двадцать лет назад. Живя столько времени в теле обычного человека, он и забыл о своем скрытом могуществе. Неспешно поднявшись на ноги, Ноябрь оглянулся. Дочери Феликса и имморталистки не было. Значит, Кере все-таки удалось уговорить маршала Марс помочь ей.

– Вот черт. Я переспал с дочкой Феликса? – спросил себя Ноябрь и засмеялся. – Какой ужас.

Затем, заметив лежащее рядом тело дворецкого, Ноябрь опечалился. Присев на одно колено, Ноябрь закрыл стеклянные глаза мужчины и с силой прижал его рот.

– Прости, старик. Прости, – ноги пустой оболочки задрожали в судорогах. – Спи спокойно. Теперь ты свободен.

Все закончилось в течении минуты.

Привыкая к своему телу и собираясь с мыслями, Ноябрь обошел всю разваливающуюся библиотеку.

– А где моя шляпа? – спросил он.

Дом проседал, сгибался не в силах сопротивляться гравитации. Без заключенных в нем душ, пораженный ядом и страхом, инсулом умирал. Тут в глаза Ноября попалось пальто, довольно старое и потрепанное, но это лучше, чем просто рваная рубашка.

– Спасибо, Кларисса, – произнес архонт, надел пальто и вышел на улицу.

Пошарив в карманах, он достал сигареты и закурил.

– Что будем делать? – спросил Миллигар, глядя на охваченное дымом небо столицы.

– Ты еще здесь? – удивился Ноябрь.

– Конечно, дружище. Я буду всегда с тобой! – расплылся в улыбке воображаемый миник. – Ты ведь вырос и больше не боишься меня.

Архонт с ухмылкой взглянул на свою галлюцинацию и пожал плечами.

– Посмотри. Твой город умирает, – сказал миник. – Смотри сколько душ захвачено и испорчено. Легион слишком опасен. Как для людей, так и для нас.

– Он действительно хочет найти Ключ? – затянувшись, спросил Ноябрь.

– Не только. У него много мотивов, много планов. В любом случае ты должен убить его.

– Думаешь, у меня выйдет?

– Вполне возможно.

– Я должен спасти мать, – сказал Ноябрь, и миник ничего не ответил.

Ноябрь докурил сигарету и выкинул окурок. Глаза его почернели, а кожа приобрела сероватый оттенок. От его тела потянулись тонкие струйки дыма, и архонт, на мгновение, обратившись в размытую тень, исчез.

Глава 38

– И вели они праздный образ жизни. Свободу, променяв на счастье, а ум на – ложь. Людское сознание поработила красота покоя. Они шли за ложными пророками, став стадом, ненавидели тех, на кого указывали и были довольны иллюзиям. Путь этот, с виду мирный и благополучный, на деле являлся средоточием алчности и порока. Цепь сковала их, застилая взоры. Что важнее, счастье или свобода? Что выбрать человеку? Смириться с беззаконьем взамен на мир или восстать за истину? В итоге ждало их пламя. Огонь, воспылавшая из маленькой искорки. Огонь войны и насилия. Любой прогресс ведет за собой изменения. Любое изменение является сутью разрушения и перерождения. Таков единый закон. Старая мораль была отброшена…

«Сивилла» и «Тритон» вели шквальный огонь над Книжным, пытаясь сбить волны Легиона, число которому не имело счета. Крейсера: «Серп», «Ариадна» и «Лучезарный» поливали тварей и обезумевших инсуломов недалеко от столичного вокзала тяжелыми залпами сангумных зарядов. Тварей было так много, что находящиеся внизу военные и ополченцы просто исчезли из виду, когда серая орда накрыла их. На подмогу летели еще четыре фрегата. Стрелки, орудующие крупными скорострельными пушками, не успевали отстреливать всех. Сангум перегревался, раскаляя стволы. Техникам с трудом удавалось охлаждать покрасневший металл.

Враг продвигался все дальше к центру и расползался в другие близлежащие районы, словно лесной пожар. В это время поезд «Мансель-Аррас» на всех парах несся к центральному вокзалу. Именно с поезда распространялись твари.

Довольный воплощением в жизнь своего плана, Легион отвлекся на кое-что странное.

ЧТО ЭТО?

Поглощая души и параллельно приумножая себя, он вдруг ощутил некое сопротивление извне. Почти такое же, как в ночь разрушения Песчаного и Трезубца. Инсуломы в данный момент были заняты своим собственным спасением, а значит, душами занимался кто-то другой.

ВОР? НО КТО? ОТКУДА?

Завидев дирижабли, Шляпник спрыгнул с поезда. Оказавшись на пустой улице, он медленно оглянулся. Город пылал, кричал в страхе, боролся. Решив заняться вероломным вором, Шляпник направился в сторону Вилки. Именно оттуда шел след.

ЧТО-ТО ЗНАКОМОЕ. ОН ТАКОЙ ЖЕ, КАК И МЫ. НО КАК?.. ДЕДАЛ!

Мелкие твари вырывались наружу из его груди нескончаемым потоком и разбегались в разные стороны в поисках жертв.

ЧТО ЭТО? АРХОНТ? А КАК ЖЕ КЛЮЧ? ОНИ НЕДАЛЕКО. ДУША АРХОНТА, НИТЬ СВЯЗУЮЩАЯ С ТИТАНОМ И КЛЮЧ, КОТОРЫМ МЫ РАСКРОЕМ ВРАТА. ЗАПОЛУЧИВ ИХ, МЫ ПРИСТУПИМ К ДРУГОЙ ЧАСТИ НАШЕГО ПЛАНА. ДА. И АРХОНТ, И ЖЕНЩИНА С КЛЮЧОМ БУДУТ В СОЛНЕЧНОМ ДВОРЦЕ. СЛИШКОМ ОПАСНО. РИСК ОПРАВДАН. НО СНАЧАЛА НУЖНО ЗАНЯТСЯ ВОРОМ. ВРЕМЯ ЕЩЕ ЕСТЬ.

И Шляпник со страшной скоростью начал перемещаться от одного здания к другому, паря над землей в считанных сантиметрах.

– Вытащить душу человека из живого инсулома?! – возмутился Калео, убирая танатоморфов с дороги перед фургоном и прижимая какую-то тряпку к окровавленному уху. – Ты кем меня считаешь? Тебе медиум нужен!

– Мне плевать, – ответил рыбоголов, ведший машину. – Ты это сделаешь! Или я тебе голову отгрызу!

Весь измазанный грязью и кровью рыбоголов в изорванных штанах выжимал из машины все, на что та была способна. По всей Гридской улице шли бои, как и во всем Аррасе. Мертвецы и Легион, против военных, горожан, жандармов и преторианцев. Зубы, когти и закостенелые руки против сангумных парострелов, зажигательных смесей и мечей. Обезумевших инсуломов убивали и те, и другие. В них стреляли, поджигали, грызли зубами и даже врезались на машинах. Процесс хаотичного насилия в масштабах громадного города набирал обороты. Все против всех. И как тут управлять машиной, когда Легион бросается тебе под колеса или, пытаются остановить местные жители, которым неожиданно захотелось покинуть это пекло. Мешали также и другие, кто сумел найти себе транспорт. Из-за паники водители врезались в уличные столбы, сбивали других горожан и даже военных, создавая на дорогах заторы.

– Я такого никогда не делал! – убеждал некромонтул.

– Твоя работа, – кивнул рыбоголов на мертвецов, сражающихся с военными. – Ты создал целую армию. С одной душой уж точно справишься.

– Но, как я найду…

– Ведьма. Ее душу среди других ты найдешь без труда. Надейся на это. – Рыбоголов повернул голову и сузил желтые глаза. – Верь в свой успех…

Он хотел сказать что-то еще, но кто-то внезапно выскочил на дорогу. Лобовое стекло треснуло, человека отбросило вперед. С трудом остановив машину, рыбоголов поднял голову и попытался рассмотреть идиота, попавшего под его колеса. Мужчина в длинном сером пальто лежал в десятке метрах впереди.

– Твою мать, – прошептал водитель.

– Постой, – взволнованно сказал некромонтул. – Не выходи.

– И не собирался, – ответил рыбоголов.

– Езжай. Езжай дальше!

– Ты его знаешь?

– Да! ЕЗЖАЙ!

Машина медленно тронулась с места, мужчина в пальто поднялся на ноги. Уже проезжая рядом, рыбоголов увидел, кто это. Слишком высокий для обычного человека, лысый и бледный, как труп. Обычно он носил высокую шляпу и очки. Но шляпа валялась на другой стороне улицы, а очки разбились. Холодное бесчувственное лицо, длинный нос и два черных глаза. Рыбоголов с замиранием сердца смотрел на это существо, а существо, узнав его, не сводило с него глаз.

– Черт-черт-черт! – шептал Калео. – Он меня точно убьет!..

– Нет, – ответил рыбоголов, перейдя на вторую скорость. – Мы ему не интересны.

– С чего ты взял?! – сиплым голосом спросил Калео.

– Он остался позади.

Не веря своим ушам, Калео высунул голову в окно и увидел маленькую серую фигуру вдали.

– И пламя это жгло всех. Людей и их лживые ценности. Старая мораль была отброшена. Да здравствует новый мир! Свобода, равенство, счастье. Очередные красивые слова, которым наивные люди захотели поверить, за которые отдали свою душу. Бедные, глупые люди. Короли сменяют друг друга, как времена года, и каждый привносит в этот мир что-то свое. Но сущность их одинакова. Наш мир висит на одном гвозде. На лжи. Великая ложь повсюду. Великая иллюзия. Сладкая сказка стала смыслом жизни для многих поколений. Иначе никак. Одна ложь сменяет другую. В перерывах мир пылает жарким огнем, якобы новых изменений. Теперь мы очнемся. Теперь все будет по-другому. Сладкая сказка…

На долю юных преторианцев как, впрочем, и на всех остальных выпало очень тяжкое бремя. Первое крупное сражение таких масштабов сбило многих с толку. Кто-то из новичков и военных решили скрыться вместе с гражданскими, что пытались покинуть город. Но большинство под присмотром инструкторов и офицеров наоборот шли вперед, хоть и боялись творящегося хаоса. Бои шли за каждый квартал и улицу. Где-то твари преуспевали, где-то врагом становились живые дома и мародеры, пирующие на трагедии города. Горожанам, до которых не добрались военные, пришлось спасаться своими силами. Хваленая иллюзия безопасности Арраса испарилась, как пепел на ветру. Но народное ополчение вело свою более-менее успешную борьбу, вызволяя людей из домов и сжигая инсуломы.

– Это просто отлично! – восторженно выпалил Блимдан, отхлебнул из бутылки и выстрелил в очередного мертвеца, возникшего перед ним.

Обгоревший черный труп ворчливо застонал и продолжил идти на него. За ним следовали другие. Но и частный сыщик был не один. Появившийся за его спиной напарник, вооруженный кривым мечом, с криком выбежал вперед. Одним движением он отсек мертвецу голову. А когда тот упал, отрубил ему руки и ноги. Только так можно было обезвредить танатоморфов. Даже в расчлененном виде, каждая из частей мертвеца все еще шевелилась. Остальных мертвяков на себя взяли гражданские.

– Что ты творишь?! – возмутился Секатук, схватив напарника за воротник.

– Я? – икнув, спросил Блимдан.

– Ты пьян!? Хватит уже! – вскричал иглоликий.

– Что хватит!? – рассмеялся в ответ Блимдан. – Конец света наступил. Все мы сдохнем. Хоть дай напоследок повеселиться.

– Добром это не кончится!

– Опять твое предчувствие? – ухмыльнулся сыщик и вновь приложился к бутылке. – О, а вот и кавалерия. Или как их…

Мимо пробежал отряд преторианцев и бойцов в черной форме. У первых в руках имелись огненные мечи, вторые метко отстреливали мертвяков из винтовок. Среди преторианцев был и Сион Таврис. В отличие от других сослуживцев, он ни секунды не колебался. Так его когда-то учили: «засомневался – умрешь». Вооруженный старым преторианским мечом, он бежал вперед, разрубая врагов, словно масло ножом. Настолько сильным оказалось его новое оружие и настолько опасным. Несколько новичков умудрились поранить себя, при первой же стычке.

Неудачники.

Преторианцы быстро взяли на себя инициативу, отбрасывая мертвяков назад. За рекрутами, восторженно вопя, шли гражданские. И тут, на границе с Вилкой, один из домов, которым докучали мертвяки, ожил. Стены, шиферная крыша и оконные рамы с грохотом отлетели от здания. Со стороны казалось, что дом взорвался. Но из-за высокой стены едкой пыли, перед людьми возник сгорбленный полупрозрачный образ дикой твари. По всему его мерзкому телу виднелись клыкастые пасти и глаза. Инсулом просто засасывал в себя пребывающих танатоморфов также, как и все вокруг. Мебель, паромобили, людей…

– Вот это громадина! – воскликнул Блимдан и икнул. – Что делать будем?

Сион бросил на незнакомца взгляд и тут же отобрал его бутылку.

– Эй! Эй! Ты чего?!

Не слушая возмущения сыщика, преторианец разорвал воротник своего мундира, запихал обрывок в бутылку, поджог край материи мечом и швырнул в тварь. Застывшие на местах горожане, еще раз озвучили свой восторг неразборчивыми криками и последовали примеру молодого преторианца.

– Папа, что там происходит? – спросил мальчик, стоявший на стуле перед окном.

– Отойди оттуда! – проворчал старик и, убрав ребенка в сторону, закрыл ставни на окнах.

– Но там люди и существо, – сказал мальчик.

– Нас это не касается.

– Но существу больно. Почему люди такие жестокие?

Дедал опустил голову и улыбнулся. Они находились в его подвальной квартире, в одном из немногих настоящих домов в этом районе.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – старик погладил сына по голове.

– Люди умирают, – вдруг серьезным голосом ответил Икар. – И существа тоже. Я чувствую их боль. Это плохо?

– Что именно? – уточнил Дедал, присев на одно колено.

– Я вижу их души. Я притягиваю их.

Старик почесал свой морщинистый лоб. Снаружи были слышны крики и выстрелы. Оставалось лишь дождаться рассвета. Легион вскоре закончит свою работу. Или же властям удастся спасти город. Но сейчас Дедала это не волновало. Старик больше беспокоился о мальчике, чьи способности начали проявляться.

– А знаешь, что? Давай ты пойдешь спать, – предложил Дедал. – Уже очень поздно. А завтра мы уедем.

– Нет. Слишком шумно, – сказал Икар.

– А если я расскажу тебе сказку?

– Нет.

– Что?

– Я… кушаю, – ответил мальчик. – Души людей притягиваются ко мне. Делают меня сильнее.

Дедал вскочил на ноги. Ему вдруг стало не по себе. Мальчик как-то странно улыбался. Почти также, как Голод в образе ребенка, зловеще.

Неужели, то существо после смерти могло как-то просочиться в мальчика? Хотя нет. Он умер до его рождения. Но что же творится внутри Икара? Что это за существо?

– Сынок, это опасно, – борясь с сомнениями, сказал Дедал. – Откуда ты вообще…

– Я не просто мальчик, так? – спросил Икар, склонив голову на бок. – Я помню, как родился. Помню, как ты испугался, увидев меня. – Голос мальчика звучал уверенно и сильно. – Ты создал меня. Для чего? Скажи мне, отец? Я хочу понять для чего?

Дедал тяжело вздохнул. Погладил вновь мальчика по голове и направился в лабораторию. Икар молча пошел за ним, шлепая босыми ножками по холодному полу.

– Я ученый, знаешь ли. Всю жизнь провел за расчетами, экспериментами и прочим. – Дедал остановился в центре своей мрачной лабораторий, перед древним саркофагом. – И всю жизнь я стремился изменить мир. Когда я был молод, в Серре царила Империя…

– Я все это знаю, – перебил Икар. – Я это помню. Те души, те люди, из которых я состою, их память…

– Хорошо, – кивнул старик и присел на стул. – Ты – гомункул. Искусственный человек. Доволен?

– Нет, – ответил мальчик. – Для чего ты создал меня?

– Понимаешь ли? Есть такая вещь – эволюция, – сказал Дедал. – Побеждает сильнейший и самый приспособленный. А я ученый. Мне было интересно наблюдать за всем этим. Сначала Империя и ее попытки держать все под контролем. Маги. Телос. Совет масок. Я стравливал их столько лет, ожидая результатов. Возможно, прозвучит странно…

– Ты хотел узнать, какая из сторон окажется сильнее, – закончил за него мальчик. – Продолжай.

– Да. Спасибо. То же самое произошло и здесь. Легион, некромонтул, конец света, инсуломы и Крит. Мне было интересно. Используя знания об инсуломах и Легионе, я создал тебя. Самое могущественное из существ. По крайней мере, в нашем мире. Твоя сила почти безгранична. И тебе предстоит стать еще более могущественным.

– Побеждает сильнейший, – задумчиво повторил мальчик.

– Нет. Постой. Ты не обязан побеждать всех, – возразил Дедал. – Ты ничего не обязан доказывать. Ты – личность. Ты – мой сын. И я желаю тебе только…

– Хорошее? – уточнил мальчик. – Как банально. Я был создан с целью удовлетворить твою жажду знаний, твой интерес. Дабы проверить, насколько твой эксперимент удался. Эволюция. Рукотворная эволюция. Кажется, теперь я понимаю.

– Нет, постой, ты еще мал…

Дверь их квартиры была разнесена в щепки огромным количеством тварей, ворвавшихся внутрь. Старик вскричал, обнял мальчика, закрывая его своим телом. За считанные мгновения вся подвальная квартира была заполонена карликовыми монстрами. Они рычали, ломали приборы и царапали стены.

– Дедал, – сказал знакомый баритон.

Старик открыл глаза и поднял голову. Перед ним в окружение своих чудищ стоял Шляпник.

– Здравствуйте. Добро пожаловать, – попытался улыбнуться старик.

– Ты думал, мы не узнаем о твоих планах? – спросил Шляпник, глядя на старика свысока. – Это существо, создано по образу нашему. Оно опасно для нас. Оно должно умереть.

– Нет! Нет! Не позволю! – вскричал старик. – Он всего лишь мальчик!

– Не позволишь? – удивился Шляпник и протянул к нему свою длинную руку.

Обнимавший Дедала мальчик, еще крепче сжал его и зажмурил глаза. Он боялся, но вот старик нет. Стоило Шляпнику лишь притронуться его шеи, он тут же убрал руку. Легиону открылась истина. Он с самого начала чувствовал в этом ученом что-то неладное, но подобного никак не ожидал.

– Ха! Ты это почуял? – спросил старик, ехидно улыбнувшись. – Да, да. Давай попробуй убить меня. Ты же ведь знаешь, что все закончится, как в прошлый раз. Жаль, что я узнал об этом так поздно.

Шляпник сделал шаг назад, недоуменно глядя то на старика, то на свою руку.

– Мы обеспокоены этим. Мы удивлены. Мы… убьем тебя!

Одной рукой Шляпник схватился за мальчика, а другой за горло старика.

– Папа! Папа! Нет! – кричал Икар.

– Беги… – задыхаясь, прошептал старик.

Громадная рука Шляпника сжалась так сильно, что в комнате эхом отдался хруст и булькающий звук отделяемой плоти. На лицо Шляпника и Икара брызнула горячая кровь. С громким стуком на пол упала голова ученого.

– НЕЕЕЕЕТ! – заорал мальчик неестественным голосом, и в комнате поднялся жуткий ветер.

Икар замахал всеми своими руками, вырвался из хватки Шляпника и, оказавшись на полу, пулей метнулся к выходу. Монстры и Шляпник пытались его изловить, остановить, но гомункул двигался с нечеловеческой скоростью. Монстры, что настигали его, тут же взрывались. В те короткие мгновения, когда Икар не «размывался» были видны его длинные руки. Множество рук, вырастающих с плеч, прямо друг на друге, отдаленно напоминали крылья.

Легион рвался за ним, но мальчик без особых усилий выскочил на улицу и исчез в ночи. След гомункула очень быстро удалялся в сторону востока.

СЛИШКОМ СИЛЬНЫЙ. СЛИШКОМ БЫСТРЫЙ. НАМ НУЖНО БОЛЬШЕ ДУШ. ОПАСНЫЙ. НАДО ПОЙМАТЬ ЕГО. ДЕДАЛ?

У выхода из комнаты Шляпник обернулся и в последний раз посмотрел на старого врага, которого, даже не узнал в новом обличии. Теперь, обезглавленный старик лежал в луже собственной крови. Никто из окружавших его тварей не смели к нему прикоснуться. Итог был известен, в прошлый раз, поглотив его, Легион чуть было не уничтожил себя сам.