Читать книгу "Торговец счастьем"

– Он хочет оставить нас здесь, – заключил Торговец счастьем, следуя за ней. – Видимо, хочет, чтобы мы блуждали здесь вечность.

– Как сон может существовать, пока он бодрствует?

– Не спрашивай меня, – усмехнулся Торговец счастьем. – Я сам мало понимаю в этих вещах.

Они ступали по каменному мосту, который еле заметно дрожал, плавно поднимался на пару сантиметров и опускался. Справа и слева, из тумана показались громадные шары. Красные, желтые, синие, зеленые, голубые и серые шары, размером с грузовик, неспешно поплыли вверх.

– Как это мило! – засмеялся Торговец счастьем.

– Странное это место. Мне не нравится.

– Это еще ничего, в начале здесь было сплошное болото из крови, – ответил Торговец счастьем.

– Ты бывал здесь раньше?! – скривилась Кера.

– Да, нужна была информация, – пожал плечами спутник.

Тут гигантские шары задрожали, задергались из стороны в сторону так, словно кто-то их толкал…

– Осторожно! – вскричала Кера.

Шары с оглушительным хлопком лопнули, и из них посыпались тела людей. Большая часть из них исчезла в тумане, однако многие мертвым грузом рухнули на мост, давя друг друга и разбивая черепа о каменную кладку.

– Этого раньше не было, – усмехнулся Торговец счастьем.

Люди, голые и испачканные в чем-то сером, стали подниматься на ноги.

– Они преграждают нам путь, – сказал Торговец счастьем. – Пускай в ход своих крошек!

Этого было достаточно. Кера вытащила оба пистолета и стала на ходу стрелять в людей из шаров. Они замертво падали на холодный камень, и из их ран вместо крови хлестало что-то темно-серое. После шестого точного попадания, Кера остановилась и пригляделась. Что-то с лицами ее противников было не так. Дюжина голых мужчин подняли свои головы и уставились на имморталистку. Она вздрогнула, узнав эти одинаковые угловатые лица, эти серые глаза, тонкие губы…

– Ты что? Стреляй! – велел Торговец счастьем.

Но Кера его не слышала. Она смотрела на лица мужчины, которого когда-то поклялась любить вечность. Перед глазами возникли образы из их молодости, их первая встреча, их свадьба, долгие ночи, мечты, их сын и то, как она убила его…

– Не время предаваться воспоминаниям! – проворчал Торговец счастьем, прошагал вперед и прикладом ружья вмазал первому из мужчин. Тот упал и больше не двигался.

– Ого! – хохотнул Торговец счастьем и взявшись за дуло «Ромашки» обеими руками, продолжил избиение остальных мужчин. Никто из них не сопротивлялся, не бежал и не издал не единого звука. Их головы с хрустом разбивались о тяжелый приклад старого ружья. Кера продолжала смотреть, как умирают двойники ее мужа, она вспоминала, как сама когда-то убила его. Каждый удар, каждый крик. В тот раз он сопротивлялся, рычал и клацал клыками.

Спустя две минуты Торговец счастьем расчистил путь. Выдохшийся и сгорбленный, он подошел к Кере и хлопнул ее по плечу.

– Это всего лишь… сон! – пытаясь выровнять дыхание, сказал Торговец счастьем. – Это сделано для того, чтобы… задержать нас. Нам повезло, что он не умеет управлять сном полностью. Кого ты видела?

Кера ничего не ответила и опустив руки, пошла дальше. Торговец последовал за ней, волоча испачканное в серой жиже ружье.

На другой стороне моста, перед вратами дворца их встретил мальчик. Очередной кошмар. Если Кера видела своего сына, то перед Торговцем счастья стоял совсем другой ребенок.

– К этому я уже привыкла, – сказала имморталистка, вспомнив общение с Марком и то, что его больше нет в мире смертных.

Торговец счастьем ничего не ответил, явно пребывая в раздумьях. На его лице по-прежнему висела карикатурная улыбка, но в глазах глаза стали стеклянными от слез.

– Ты плачешь? – удивилась Кера и не раздумывая, выстрелила в Марка.

Торговец счастьем будто проснулся ото сна, смущенно засмеялся и вытер глаза.

– Просто… воспоминания, – сказал он. – Хозяин сна хочет нас запутать.

– Я уже поняла, – ответила Кера.

Тем временем Марк поднялся на ноги и стал расти. Он обратился в худую тварь с длинными конечностями и лицом таким же, как у Торговца счастьем – только улыбка шире и полная кривых клыков.

– Ого! – хохотнул Торговец счастьем и полез во внутренний карман костюма. – Ружье тут не поможет.

В его руках появился тот самый сверток из Банка огня. Торговец раскрыл его частично, показав лезвие какого-то металлического обломка.

– Подержи, – сказал Торговец счастьем, вручил спутнице ружье и уродливую шляпу и с криком побежал на противника.

Тот закричал в ответ и пустил в ход свои длиннющие руки. Каким-то чудом Торговец счастьем сумел увернуться от первой руки, а во вторую воткнул свой «кинжал». Тварь заревела от боли. Воспользовавшись заминкой, Торговец счастьем рубанул по коленям, отскочил вбок, срезал сухожилия на левой ноге твари, и когда та согнулась, воткнул осколок прямо ей в висок. Кошмар издал сдавленный хрип, всхлипнул и испарился, оставив после небольшое серое облачко.

– А черт! В рот попало! – закричал Торговец счастьем и начал плеваться.

Кера пихнула ему ружье со шляпой и прошла к вратам. Те были закрыты.

– Что дальше? – спросила имморталистка.

– Постучим, – хмыкнул Торговец счастьем, вытирая рот.

Кера послушалась его и постучала по вратам. Те к ее удивлению загрохотали и с жалобным скрипом открылись, ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Войдя внутрь, Кера улыбнулась еще больше. Огромный снаружи дворец, представлял из себя небольшую галерею с двумя дюжинами картин и кроватью у дальней стены. Проходя вперед, Кера смотрела на картины, которые на самом деле напоминали окна. В каждой из них, под алой прозрачной тканью, виднелись самые разные комнаты. Торговец счастьем подошел к одной из них и негромко цокнул языком.

– Что это? – спросила Кера.

– План старого тирана, – ответил Торговец счастьем, глядя на скромный кабинет заместителя наместника Арраса. – Винтики закрутились, государственная машина работает на полную мощь.

Господин Крамар Крит стоял боком к картине, у окна, наблюдая за далекими огнями, полыхающими в Ночи. В его кабинете были еще люди, сидели в креслах со связанными руками.

– Ты наблюдал за всем городом через эти картины, – заключила Кера.

– Да, иногда, – не стал отрицать Торговец счастьем и направился к кровати.

В конце зала, на кровати, накрывшись одеялом до груди, лежала женщина лет сорока-сорока пяти на вид, с проседью в волосах, в скромной кофте. У ее ног, закрыв лицо руками, сидел Инос Око.

– Я не хочу, – шептал художник. – Мама! Я не хочу уходить!

– Ты никуда не уйдешь, – ответила Амалия. – Ты всегда будешь со мной. Тебе нечего бояться. Ты же уже взрослый…

Женщина подняла взгляд и посмотрела на Торговца счастьем.

– А ты давно не приходил сюда, – сказала Амалия. – Я думала, ты забыл обо мне.

– Извините, ваше высочество, – без усмешки сказал Торговец счастьем. – Было много дел.

Женщина устало улыбнулась.

– Тебе не обязательно обращаться ко мне так, – сказала Амалия. – Я знаю, кто ты. Тебе не спрятаться за этой улыбкой.

– Я забираю его, – ответил Торговец счастьем.

– Конечно. Этот день должен был настать, – сказала Амалия и обратилась к Иносу Око. – Не бойся, милый. Все будет хорошо. Иди.

– Но…

– Пожалуйста. Ты должен это сделать.

Инос Око опустил руки и посмотрел сначала на женщину, а потом на Торговца счастьем.

– Он снова закроет меня, – жалобным голосом сказал он.

– Так надо, – ответила женщина, подвинулась вперед и поцеловала художника в лоб. – А теперь иди.

Инос Око неуверенно встал. Торговец счастьем шагнул к нему и легонько хлопнул по плечу.

– Спасибо, – сказал он и посмотрел на Амалию, которая начала медленно таять, словно призрак. – Пошли, дружок.

Инос Око, Кера и Торговец счастьем подошли к одной из картин. В ней виднелась перевернутая сверху вниз комната, с мебелью на потолке и люстрой, торчащей с пола.

– Чего мы ждем? – спросил Клемет в очередной раз.

– Скоро увидишь.

Гидеон посмотрел на полную луну и на дым, поднимающийся вдалеке над зданиями. Мрачные мысли одолевали его сознание. Он все думал, выбрался ли Папа Принц из своей же ловушки. Не зря Жало вручила ему ту записку, хотя со временем встречи она что-то напутала. Должен же быть какой-то смысл. Прошло почти четыре часа после начала налета, и столько же времени они просидели в машине, в узком переулке между домами №14 и №16 по улице Тифида.

– Помню как-то раз я видел сон, в котором я был человеком, – сказал Клемет, чье дуло по-прежнему торчало из окна. – Я помню, вместо лампы у меня была голова. Волосы, уши, лицо. А знаешь, что самое главное? Самое главное – глаза. Я так завидую людям. И даже тебе. У тебя есть глаза.

Гидеон засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Старина, а знаешь, как я тебе завидую? – засмеялся Гидеон. – Иметь вместо бесполезной головы, длинноствольную, многозарядную винтовку! Это же просто… я не знаю, как подобрать слова.

– За то ты можешь пробовать пищу, – заметил лампид. – На вкус. И… целовать женщину. В губы. У нас такого нет.

– За то ты можешь убить кого угодно одним лишь «взглядом». Хе-хе. Кстати, я думал, что вашим сны не снятся.

– Фактически, мы даже не спим, – ответил Клемет. – Просто иногда, при чистке когниторных систем или карт памяти от лишнего мусора, возникают различные образы. Для нас это то же, что и сон.

В этот момент люк впереди задвигался, с тихим скрипом открылся, и из канализации вышли двое. Мужчина и женщина, в каких-то длинных обносках с капюшонами.

– А вот и те, кого мы ждали, – сказал Гидеон.

Он включил фары машины, и беглецы резко обернулись к ним. Неспешно выйдя наружу, Гидеон шагнул вперед, к свету.

– Я знал, что ты окажешься в живых, – прозвучал знакомый мужской голос. – Ты бы не последовал за другими. Нет. Ты бы догадался о записке Жало.

– Да-да-да, – кивнул Гидеон. – Давай ближе к делу. Какого черта ты разозлил Крита?

– Он мне надоел! – буркнул Папа Принц и засмеялся. – Знаешь, какой он зануда!?

– Давай чуть серьезнее. Ты бы не стал его предавать, и открыто выходить против, не имея скрытого умысла. Выкладывай.

Папа Принц поднял голову, и в глубине капюшона показалась насмешливая ухмылка.

– Кракен, я хотел попрощаться с тобой, – сказал Папам Принц. – Я возвращаюсь домой.

– Кто тебе это обещал? – спросил Гидеон, уже догадываясь, что к чему.

– Мы знакомы столько лет, Кракен, – вздохнул Принц. – Ты монстр, претворяющийся человеком. А людей просчитать несложно. Конечно, я мог и ошибиться, отправиться прямиком к тебе домой или к ведьме. Но все же не зря я тебе дал подсказки. Ты всегда отличался сообразительностью. Скажи мне вот, что ты нашел осколок?

Гидеон выхватил пистолет и направил на лицо Принца. Жало тут же встала между ними, обнажив короткие мечи. Державший беглецов на мушке Клемет, не шелохнулся. В данном положении он одним выстрелом мог убить обоих.

– Я просто хочу вернуться домой, – признался Папа Принц и протянул вперед раскрытую ладонь. – Мне жаль тебя, ведь тебе некуда возвращаться. Но ты можешь отправиться со мной. Оставь этот проклятый город. Оставь всех этих лжецов, Крита, Маски и прочих. Всю эту грязь. Этот мир никогда не изменится. Он не примет тебя. Ты никогда не станешь одним из них. Здесь ты – изгой, как и я. Ты – монстр. Признай это, и я открою для тебя новый чудный мир.

– Ты прав, – ответил Гидеон. – Ничего не изменится. Но…

Слова застряли в горле при виде машины в дальнем конце переулка и странных низких силуэтов, возникших где-то за спиной Принца. С непропорционально большой головой и короткими конечностями, эти коротышки перебирались на четвереньках, словно какие-то экзотические животные.

– Я насчитал дюжину. Но их гораздо больше. Прячутся, – сообщил Клемет, когда часть тварей встала вокруг беглецов, а другая часть осталась таиться в тенях.

– Узнаешь их? – насмешливо спросил Принц. – Кракен, тебе не победить эту схватку. Сдавайся. Ты обречен.

Давняя ненависть вскипела мгновенно, воззвав к образам Хтона. Гидеон несомненно узнал зубастых тварей, он не спутал бы их ни с одним животным или полукровкой. Огромные черные глаза блестели в свете фар, из широких пастей капала слюна.

– Осколок, Кракен. Прошу, – сказал Папа Принц. – Легион сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Я не хочу, чтобы ты умер здесь.

Гидеон улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего хорошего. Рыбоголов открыл безумную пальбу по зубастым карликам, Клемет последовал его примеру. Его выстрелы разрывали уродцев в клочья, словно переспелые помидоры. Началась суматоха. Первая шестерка умерла быстро, но тут монстры хлынули из всех щелей. С крыш домов, из мусорных баков, из канализации. Папа Принц и Жало отступили к машине. Гидеон потерял счет убитых врагов. Десятый, одиннадцатый… шестнадцатый, двадцать седьмой… твари дохли, вместо них появлялись все новые. Все происходило так же, как и в Хтоне, много лет назад. Врагов было слишком много. Ни один могущественный воин, ни одна продуманная тактика не могла справиться с этим нагромождением тел и клыков. Безумные, прожорливые хищники быстро окружили их. Они так и норовили оттяпать, то руку, то ногу Гидеона. Патроны кончились, перезаряжать пистолет не было ни времени, ни смысла. Гидеон стал молотить врагов кулаками, проламывая им черепа и швырял их на стены. С жутким визгом твари валились наземь, начинали гнить, иссыхать и источать невероятное зловонье.

Вскоре Гидеон осознал, что не может сделать и шага. По колени он повяз в болоте скользких разлагающихся тел. Рыбоголов продолжал биться, рычать и проклинать тварей. Слишком медленный и неповоротливый Клемет, вскоре исчез под тяжестью тел недругов. Лишь ствол винтовки торчал вверх из-под серой живой горки.

– Сдавайся, – сказал Папа Принц, с безопасного расстояния. – Твой друг скоро умрет. Сдавайся, Кракен.

Гидеон закричал от злости и отчаяния. Он оказался в плену, все его тело сковало десятки когтистых рук и зубастых пастей. Но боли он не чувствовал, лишь ненависть и злобу. Твари облепили со всех сторон. Кому-то из них удалось найти заветный осколок. Гидеон рычал, задыхался и единственное, что он видел это удаляющиеся силуэты Папы принца и Мадам Жало. Мелкие твари закрыли обзор собой.

– Жалко его, – сказал Папа Принц, садясь на заднее сидение машины.

За рулем сидел бледный черноволосый юноша. Стоило машине тронуться, как в переулке прозвучал громогласный рык, разлетевшийся по всей округе. Со странным восхищением Папа Принц уставился на бледную громадину с длинными толстыми щупальцами, давящую мелких на ее фоне уродцев. Гидеон обратился полностью, и в этой его форме не было ничего человеческого – бугай с длинными щупальцами и громадными руками, разрывающими врагов как бумагу.

– Поехали, – бросил Принц.

Рыбоголов утонул в своей ярости. Пропал в пучине ненависти к врагу, к Принцу и ко всему, что окружало его. В его диком сознании не осталось ничего кроме желания убивать. Исчезло все: принципы, мораль, любовь к Афине, прежние воспоминания об Аррасе и о службе в жандармерии. Издавая странный хищный рокот, который не могло издать ни одно наземное существо, рыбоголов метался на одном месте, раскидывая коротышек длинными щупальцами. Существо крушило все, что видело: мелких тварей, жандармскую машину, стены домов, содрогающиеся под его тяжелыми ударами. Инсуломы издавали жалобные стоны, а существо в ответ наносило новые удары громадными кулаками и ногами, сдирая кирпичи и раня оголенные части живых домов.

Понятие времени исчезло, стерлось. Сражение длилось, возможно, пять минут, а может быть и целый час. Несколько тварей сумели сбежать, но большинство, остались размазанными на грязной земле и на стенах домов, в виде жидких зловонных пятен. Рыча, существо резко оглядывалось в поисках новых противников, но никого не осталось. Вскоре рыбоголов-воин заметил среди множества гниющих тел покореженную металлическую трубу. Мгновенно пришло жуткое осознание содеянного. Гигантский кальмар-гуманоид, с бледной кожей и желтыми глазами замер, уставившись в эту самую трубу. Где-то далеко в его сознании зародился пучок ужаса, разраставшийся с каждой секундой. Чем дальше отступал гнев, тем меньше в размерах становился рыбоголов. Трехметровые щупальца сокращались, становились тоньше, огромный горб медленно исчезал, руки и ноги принимали менее опасный вид, лишаясь острых шипов и когтей. Не успев до конца принять человеческий облик, Гидеон принялся разгребать полуразложившиеся тела.

– НЕТ! Нет-нет-нет-нет… Нет! Не может быть… Нет.

Его голос сначала утробный, сдавленный, становился все ниже, тоньше по мере трансформации тела и вскоре вовсе пропал. Обнаженный, перепачканный чем-то черным и красным мужчина, с липнущими к телу волосами, перебирал останки пришельцев.

В итоге, спустя долгие десять минут, не найдя ничего кроме раздавленных механических останков, мужчина упал на землю и заплакал.

Глава 26

Коул окончательно запуталась в происходящем. Сначала Антарес Веррон обращается в монстра, потом начинаются погромы по всему городу, горожане сходят с ума и бьют друг дружке лица, а еще какие-то взрывы на юге, да такие, что за несколько километров слышно. Таксист-разведчик переменился в лице и голосе, стал мрачным и неразговорчивым. Исчезла его простецкая манера речи и веселость. Нужда играть роль отпала. Большую часть дороги он молчал, бдительно следя за другими машинами и группами мародеров, возникающих изредка в переулках. На вопросы Коул он отвечал: «Вас проинструктируют позже».

И вот настал момент «инструктажа», после нескольких часов пути из Трезубца, к центру города через многочисленные заторы и объезды. В отличие от других районов в центре было тихо и спокойно. То ли это связано с десятками жандармских патрулей, то ли простое совпадение. Словом, они добрались до нужного места без приключений. Когда Коул вышла из такси, перед вратами Солнечного дворца, ее встретил Стром.

– Прошу следовать за мной, – улыбнулся дворецкий.

– В чем тут дело? – спросила Коул угрюмо.

– Господин Крит…

– Проинструктирует меня, – закончила Коул.

– Именно.

Волнение и усталость помешали Коул оценить все достоинства и красоты дворца, превращенного в цитадель правительства. Ей было начхать на широкие коридоры и холлы с фонтанчиками и статуями, на роскошные многометровые гобелены, искусные фрески и громадные картины. В данный момент ее волновали лишь ответы и то, что браслет на ее левом запястье начал вибрировать вновь. Поднявшись на лифте на нужный этаж, они вышли в коридор с синей дорожкой и множеством дверей с обеих сторон. Почти у каждой из них стояли вооруженные охранники и боевые конструкты.

– Крит сидит здесь? – спросила Коул, не так представлявшая себе гнездо тирана.

– Да, а что? – спросил в ответ Стром.

– Я ожидала чего-то… Забудь, пошли.

Стром постучался в одну из дверей и не дожидаясь ответа, вошел внутрь. Вступив в кабинет, Коул увидела Крита, стоявшего у окна, странную картину на правой стене, которая напоминала творения ее безумного соседа и четыре занятых кресла перед длинным столом.

– О! Здравствуй! – поприветствовал Крит, обернувшись. – Прошу подходи ближе. Ты заставила меня понервничать. Весь день пропадала где-то. Но, ничего. Главное, что ты цела. Я долго откладывал этот разговор, и вот настал момент.

Коул подошла ближе и увидела людей, сидящих в креслах: трое мужчин и одна женщина. У всех связаны руки, во рту кляп, а на лицах синяки и ссадины. Одного из них она узнала сразу, того самого иглоликого, работника Банка огня, давшего ей меч. Остальные были ей незнакомы.

– Прошу познакомься, Совет масок, – объявил Крамар Крит. – Твои враги. Точнее, враги всей Серры. Кроктор Меньес, господа Ведбер и Дантас, госпожа Альмар. Твоей первой задачей должна была стать борьба с этими людьми, с их антиправительственной, аморальной деятельностью и с их многочисленными приспешниками. Не обманывайся их потрепанным видом. Эти люди десятилетиями пили кровь Серры, устраивали взрывы, бунты, пытались начать гражданскую войну. Им это даже как-то удалось. Конечно, в этом им помогала целая подпольная армия и деньги Телоса. Теперь, к сожалению, или к счастью, приоритеты изменились. Мы сами справились с этой задачей. Но я в раздумьях, в сомнениях, – Крит кивнул Строму, и тот вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. – Меня интересует то, как ты отреагируешь на мое предложение. От тебя зависит мой основной план. Как я раньше говорил тебе, я хочу восстановить Орден преторианцев, и именно ты должна будешь стать вдохновителем и лидером этой организации. Все зависит от твоего слова, ты вольна делать все, что пожелаешь. Можешь уйти, можешь остаться. Но подумай только, сколько хорошего ты бы могла сделать для Серры. Для простого народа, не для зажравшихся чиновников, с которыми даже я не могу справиться. Кларисса, готова ли ты к обману, ради блага?

Коул нахмурилась после услышанной тирады, оглянулась и посмотрела в глаза Масок. Те злобно щурились на нее, мычали, пытаясь что-то сказать.

Обманывать? С недавних пор я мастер в этой области, с сарказмом подумала Коул, а вслух сказала:

– Какого рода обман? И какое благо?

– Ты станешь героем нации, ради спасения и безопасности Серры. Вот и все.

– Все так просто?

– Конечно же, нет, – мягко улыбнулся Крит. – Возможно, тебя будут одолевать сомнения, совесть. Но чем являются принципы одного человека, когда на кону благополучие миллионов? Мое предложение состоит в том, что… ты, дочь Феликса Марса, его наследница, дитя, рожденное во времена революции, остановила зловещую организацию. Ты поймала и заточила этих людей. Ты спасла Аррас от Совета масок. Сможешь ли ты взять на себя эту роль?

– Вы хотите, чтобы я…

– Я хочу, чтобы ты стала символом надежды для людей, – перебил Крит. – Символом веры в нечто светлое. Я хочу, чтобы люди говорили о тебе, восхищались тобой и желали быть хоть сколько-нибудь похожими на тебя. В тебе есть невероятный потенциал, и я верю в него. Я верю в тебя.

Как сладко поет, подумала про себя Коул и снова огляделась.

– Эти люди убили главу «Гранд-Строя» и канцлера Керхема, людей, помогавших мне строить новый, безопасный мир, – сказал Крит, указав на Маски. – Да, со времен основания Республики, я из тени следил за благополучием страны.

Управлял, поправила про себя Коул.

– И Керхем должен был продолжить мое дело, – Крит тяжело вздохнул. – Он был символом. Но теперь его нет. И ты, Кларисса, мой единственный шанс спасти эту страну от таких людей, как Совет масок. И поверь мне, их очень много. Граждане, они, как дети, их нужно вести, нужно защитить.

Пудрить мозги.

– Так, что ты скажешь Кларисса? – спросил Крит после долгой паузы. – Продолжишь ли ты дело своего отца, истинного патриота Серры?

– Мой отец? – переспросила Коул. – Он бы согласился на это?

– Безусловно, – заверил Крит. – Он пожертвовал все ради блага народа. В каком-то смысле, даже своей семьей. Отдал самое дорогое, ради спасения наследника престола.

– У него ничего не вышло, – буркнула Коул.

– Это не обесценивает его героизма и жертвы.

– Вы хотите сделать меня своей марионеткой, ведь так? – в вопросе Коул не было ни сарказма, ни злости.

– Нет. Что ты говоришь? – Крит удивленно сморщил лоб. – Орден полностью будет подчиняться тебе. Я ни в коем случае не буду вмешиваться в твои дела. Лишь изредка буду давать советы и не более. Я уверен, дочь Феликса прекрасно справится с обеспечением безопасности в Серре. Это у тебя в крови.

Ах, если бы…

– К сожалению, у тебя нет времени на раздумья, ответ нужен прямо сейчас, – сказал Крит.

– С чего такая срочность? – насторожилась Коул.

– Сегодняшняя ночь начинает новую главу в истории нашей страны. – возвестил Крит. – С наступлением рассвета Серра более не будет такой, как прежде. Никакой коррупции, никакой преступности. У нас появится новое оружие в борьбе с ними. У народа появится символ.

– И все лишь потому, что я наследница Марсов? – устало спросила Коул. – Как мне повезло, что я дочь Феликса.

– Твой отец был великим человеком, – Крит шагнул вперед, к своему столу. – Его меч, доставшийся тебе, сломанный в последнюю ночь войны – прямое доказательство его жертвы. Кстати твой меч…

Крит наклонился и вытащил из стола тридцатисантиметровый кусок серого металла. Коул тем временем засунула руку во внутренний карман пальто, достала оружие с частично восстановленным клинком и заставила руны «включиться». Осколок тут же слетел с рук Крита и ровненько встал на свое место на клинке.

– КАК?! – выдохнул Крит, не веря своим глазам.

– Я же ведь дочь Феликса, – пряча удивление и улыбаясь, ответила Коул. – Меч должен слушается лишь меня.

– Откуда у тебя осколок клинка?! – чуть не вскричал Крит.

– Вы не поверите…

– Говори!

Коул вздрогнула, испугавшись вида Крита.

– От журналиста, – Коул сглотнула и невольно шагнула назад. – От журналиста, взявшего у меня интервью. Антарес Веррон…

– У тебя есть его адрес? – быстро спросил Крит.

– Да, он живет в… – Коул замолчала, вспоминая название района.

– Где?! Говори! – взревел Крит.

– Как же он называется? Три… Тройца…

– Трезубец?!

В эту самую секунду вдалеке прогремели новые взрывы.

Жильцы домов радовались при виде молчаливых ремонтников в комбинезонах, пришедших, наконец, починить проржавевшие трубы водопровода или отопления. В отличие от инсуломов обычным домам требовался ремонт. Большинство работников были грузными, суровыми на лицо мужчинами за тридцать, и среди них обязательно находились несколько жандармов, отвечавшие на все вопросы жильцов. Видимо только этим они и занимались, успокаивали людей, пудрили им мозги, говорили о поисках Совета масок и давали лживые обещания. «В следующем сезоне в вашем доме будет капитальный ремонт», «Сенат постановил, что осенью в вашем дворе будет построена новая детская площадка», «Правительство беспокоится о вас», говорили они жильцам. Будущие мертвецы, удовлетворенные ложью, быстро успокаивались и расходились по квартирам, а ремонтники на следующий день отправлялись в соседнее здание. Никому не было дело до жандармов и их спутников с инструментами. Никому не показалось странным совмещение поисков предателей государства и ремонтных работ. В своих грузовиках жандармы привозили бочки, как можно аккуратнее переносили их в сырые подвалы и подключали к ним какие-то провода. Неприметные серые цистерны стояли себе, никому не мешали и горожане – будь то клерки или чиновники среднего звена из Песчаного, или отпетые алкоголики и бедняки-студенты из Трезубца – не подозревали, что их смерть прячется под ними, в подвалах.

В оговоренный час, «ремонтники-жандармы» опустили рычаги детонаторов с многочисленными проводами. Сигнал, пройдя по кабелям несколько километров, достиг бочек. Многочисленные заряды, заложенные еще несколько дней назад, пришли в действие. Тратил, динамит, сангум и бомбы, созданные с помощью магии и алхимии, спрятанные под алюминием, в основаниях домов, под бетоном и кирпичом, ожили. Огромная, колоссальная сила вырвалась наружу столь неистовой, безумной волной, что все заминированные здания в Трезубце просто разлетались на куски. Весь район в одно мгновение просто утонул в серости. Огня почти не было, лишь огромная туча пыли, пепла и дыма, обуявшая все вокруг.

В Песчаном дела обстояли чуть иначе. Бетонные многоэтажки сначала вздрогнули, задрожали, а потом со страшным звуком, похожим на жалобный стон раненого животного повалились один за другим, как костяшки домино. Вместе с содержимым внутри, с мебелью и людьми. Целые семьи, матеря, дети, жены, соседи, друзья, люди и полукровки, все канули в небытие. Смерть собрала их, не видя различий, оставив лишь случайную горстку счастливчиков, которым дала отсрочку в несколько часов. Смерть объединила их, обняла в свои холодные объятия и забрала себе. Жителям Трезубца в некотором роде повезло. Их смерть была слишком быстрой, чтобы заметить неладное. Им повезло, потому что они не успели проснуться, испугаться, они так и не узнали, что не встретят следующего рассвета. Блаженны в своем неведении, ведь умирать всегда страшно – страх незавершенных дел, невоплощенных грез, несказанных слов и конечно же, за свою жизнь. Одна лишь мысль, что конец, вот-вот наступит, прямо сейчас, а не через двадцать-тридцать-сорок лет, как планировалось, могла вогнать любого в отчаяние и свести с ума. Парализующий ужас занимал сознания жильцов Песчаного, разбуженных чудовищным грохотом, запертых в своих падающих домах. Пробудившись от сладкого дрема, открыв глаза, они увидели, что вся мебель в доме ходит ходуном, а пейзаж за окном крениться на один бок. Мир перевернулся. Они умерли в страхе, в мучениях и криках, но никто не услышал их голосов.

Грохот взрывов и павших зданий, чувствовался почти по всему городу, словно толчки далекого землетрясения. Сама земля дрожала, будто ужаснувшись от произошедшего. Жизни тысяч людей оборвались в одну минуту. Их уничтожили.

– Он все-таки сделал это, – произнес Папа Принц, услышав далекое эхо разрушений. – Удивительно. Я думал Криту понадобится больше времени, чтобы убрать не нужные участки. А ты немногословный. Где я мог тебя видеть? Ты… мне твое лицо кажется знакомым.

– Он дрался с Гидеоном перед «Алой розой», – напомнила шедшая справа Жало.

– Ах, да. Почему вы сразу не пришли ко мне? – спросил Папа Принц, обращаясь к их провожатому. – Могли бы не хило развлечься.

Калео, ведший их по руинам Ржавого королевства, за весь путь не проронил ни слова. Последние события омрачили его настроение, пошатнули душевное состояние, если так можно выразиться. Конечно, лишиться тела и оказаться в желудке хищника из иных миров, такое может кому угодно настроение подпортить. Но некромонтул размышлял совсем о других вещах. Живое тело напомнило ему о прошлом, о том, каким досмертным он был. К его удивлению, нечто человеческое пробудилось в нем, где-то глубоко в его сознании. И это нечто пугало некромонтула.

– Видел бы ты этот район двадцать лет назад, – ахнул Папа Принц. – Здесь жили эмигранты, маги и несколько химеритов. Помнишь, как мы ворвались в город? – спросил Принц свою спутницу, указав на небольшую горку бетонных плит где-то справа. – Сколько людей я здесь убил в ту ночь? Сколько домов подорвал! Эх, были времена! Наверное, спустя еще двадцать лет, я буду так же говорить о Ночи?

– Как ты можешь ностальгировать о прошлом, которое сам же разрушил? – спросила Жало безучастным голосом.

– Зная свой характер, должен признать, что это свойственно мне, – хмыкнул Принц. – Пора бы уже привыкнуть, дорогая.

Они вошли в ничем неприметное мертвое здание. В тенях пустых окон тут и там мелькали твари Шляпника.

– А где все? – спросил Папа Принц, когда они поднимались по пыльным ступеням. – Где Дедал? Где все бродяги?