Читать книгу "Торговец счастьем"

Например, та же нехватка лекарств была вызвана крупными пропажами из правительственного бюджета, выделенного в министерство медицины. Зато у нескольких из здешних господ появились бассейны из серебра и даже золота. Тут же жил глава местного филиала Гильдии купцов. Под соблазнительный шепот Отчаяния, он решил сэкономить на строительстве паромобилей, использовав дешевые запчасти. По его же строгой политики экономии и жесткого отбора были урезаны зарплаты. Позже это привело к забастовкам и пикетам, которые разгоняли жандармы. Среди блюстителей закона была и она. Пухлая женщина, с трудом влезающая в свою форму. Скрываясь в толпе среди своих «коллег», она открыла огонь. Одного выстрела оказалось достаточно, чтобы другие последовали ее примеру. Итог, сто двадцать умерщвленных и чуть меньше раненых. А с чиновниками, отвечавшими за городские дороги и ремонт домов ей даже стараться не пришлось. Система распила бюджета, выделяемого городу на ежегодный ремонт, был придуман еще до нее. И так, каждый раз ее операции кончались успехом. Почти всегда. Если бы не назойливое вмешательство другой Сестры…

Проходя мимо очередного особняка, Отчаяние остановилась, заметив людей в черной военной форме. Тайная жандармерия Крита охраняла дом Марсов, обходя всю округу, в поисках скрытых злопыхателей. Отчаяние улыбнулась при мысли, что скоро, совсем скоро все кончится. Ее предсказание конца света сбудется.

Она кивнула прошедшим рядом бойцам и продолжила патруль, изредка поглядывая на освещенный лунным светом особняк. Серебряные лучи рисовали зловещие тени на лице-фасаде, делая кирпичную копию Кларисы Марс, более похожей на ту, кем она станет в будущем.

Там под кирпичной кладкой, под черепичной крышей, в глубине дома, под панелями и половицами скрывался инсулом. Хорошо замаскированное разумное существо тешилось, наблюдая за призраками. В черной пустоте, где вокруг зияло абсолютное ничего, маячил маленький костер. Вокруг этого самого костра пытались согреться несколько человек.

– Здесь так холодно, – пожаловалась Мерил, прижавшись плечом к иглоликому.

Тот, с мрачным лицом смотрел на искусственный огонь, понимая, что все это нереально. Кончилась жизнь досмертная. Привет, ожидание во тьме. Напротив него с огромной раной в груди сидела настоящая наследница Марсов. Из четверки, наверное, она была самой мрачной. Обманутые, застрявшие в пустоте некоего подобия желудка инсулома, они коротали время, так же как и те, кто был здесь до них. Старик уже рассказал им правила игры.

Сначала долгие годы ты наблюдаешь за пустыми коридорами, за паучками, вьющими паутину в углах комнат. Отдаешь себя, частицу за частицей. Пока прожорливая тварь не поглотит все. Но отцу Феликса Марса повезло. Еще чуть-чуть и он бы исчез, если бы не появление его мнимой внучки, в которой он тут же узнал самозванку. Призраки уже рассказали свои историй, смирились со своей участью, поняли, что впереди их ждет лишь холод и вечность.

– Согрей меня. Мне холодно! – попросила Мерил.

– Отстань! – рявкнул Полумесяц. – Из-за тебя я умер! Чемпион Арены доблести… и умер такой нелепой смертью!

– Ха-ха! Я видел все! – смеялся старик, поглаживая свой округлый живот. – Маленькая сучка пригвоздила тебя к полу. Она весьма непростая. Даже мою внучку смогла обхитрить, не без помощи этого проклятого дома, конечно.

– Ненавижу! – процедил сквозь зубы Полумесяц. – Она украла у меня все! Я должен был стать главой Ордена! Я должен был спасти Аррас! Крит воспитывал меня, как сына! И она просто появилась и…

– А каково мне? – спросила Алекс, поглядывая из-под козырька старой кепки. – Я же хотела только поговорить. Ну, может харю начистить. Но убивать…

Мерил слушала их разговоры, не смея сказать и слова. Она очень жалела, что в нынешнем, бестелесном состоянии призрака не может плакать. Единственное, что она могла сделать, так это жалеть о прошлом, пытаться удержать в памяти лучшие дни и смотреть в огонь костра, в котором отражались лица Коул и Антареса.

После бренди «Вель-Миракад», следовала бутылка телосского «Пурпури-Мон-Дей».

– Откуда у тебя все это? – спросил Антарес, развалившийся на диване в центре библиотеки. В одной руке он помешивал очередной бокал дорогущего вина, а другой листал «Странствия синего рыцаря» Флея Де Арго. – Не думал, что преторианцы любят вино.

– Это подарки. – Коул сделала большой глоток и указала пальцем на собранные в углу ящики с бутылками. – Плюсы новой профессии. Мои соседи теперь пытаются подмазаться ко мне. Дарят всякое барахло, и дорогое пойло.

Уже неделю Антарес гостил в ее доме. Все это время он не выходил никуда, читая целыми днями книжки или просто валяясь на диване. Дом никого не впускал в отсутствие хозяйки. Даже Строма, особенно Строма, который увидев Анта, тут же доложил бы Криту. А Коул хотелось разобраться во всем самой. Она дала четкие указания дому охранять и скрывать бездомного гостя. Сама же маршал Марс целыми днями пропадала, хрен знает где, занятая всевозможными встречами.

Вечерами друзья пили дорогой алкоголь, курили сигареты и вели долгие беседы обо всем. И так изо дня в день. Пребывая дома, Коул старалась не выходить из библиотеки, провозгласив ее про себя своим бастионом, штаб-квартирой, убежищем. О том, чтобы подняться на верхние этажи не было и мысли!

– Как тебе моя одежда? – спросила Коул, закурила сигарету и откинулась в кресле.

Где-то недалеко валялась арматура, заменявшая ей когда-то тренировочный меч. Теперь ее настоящее оружие мирно лежало на журнальном столике, над дневником Феликса Марса.

– Великовата, – посмеялся Антарес взглянув на просторную рубашку и штаны, которую носил в последние дни. – Мы, как брат и сестра. Деревенские ребята, которые работают в поле. С утра и до ночи.

– Ага. Точно, – кивнула Коул. – Пасти коз. Взращивать зерно. Следить за огородом. Мечта всей моей жизни.

– А я бы уехал отсюда, – признался Антарес. – В глушь. Где тихо.

– Жениться на дочери местного мельника или молочника? Завести кучу детей? Этого ты хочешь?

– Почему бы и нет? – при этих словах губы Антареса растянулись в мечтательной улыбке. Он явно представлял себе спокойную, полную приятных забот жизнь. – Лучше так, чем подвергать себя постоянному риску.

– Перестань, – нахмурилась Коул. – Чего тебе бояться?

– Самого себя. – улыбка исчезла с лица парня, и он отвел взгляд в сторону. – А вот это, что за книга?

Он наклонился, убрал меч Коул в сторону и взял в руки потрепанную книжку в кожаном переплете. На мгновение Коул испугалась, когда парень дотронулся до клинка. Но он, кажется, действительно не помнил то, что произошло в Маскараде. К ее удивлению доказательства того, что Антарес является тем самым серым монстром тоже испарились. Вручая ему на днях новую одежку, она заметила, что на груди парня, там, где должна быть рана, ничего нет. Никаких шрамов, ссадин, ни царапинки. Лишь худощавый бледный торс. При этом Коул сильно удивилась, ведь она своими собственными глазами видела обращение серого существа в Антареса. Магия?

– Это дневник моего отца, – пояснила Коул.

– О, извини. – Антарес, так и не открыв книгу, вернул ее на столик и выбрал другую, ту, что лежала неподалеку. – Дневники странная вещь. Никогда не понимал, зачем люди записывают свои воспоминания. – он уже пролистал несколько страниц «Преторианцы и мечи» графа Ротшвальда, внимательно глядя на чернильные иллюстрации. – Хотя помню у одного моего друга был такой.

– Что с ним стало?

– Что может случиться, когда записываешь все свои сокровенные тайны в книгу? – спросил Антарес, не отрываясь от книги.

– Ее кто-то прочитал?

– В яблочко. Все узнали, что он не такой, как все, и в итоге он повесился.

– Это точно твой друг, или ты придумал эту историю прямо сейчас? – улыбнулась Коул.

– Это был мой сосед по лестничной площадке, – ответил Антарес и пристально всмотрелся в глаза девушки. – В Трезубце. А повесился он в подъезде, прямо перед моими дверями.

– О, извини. Давай лучше выпьем.

– За то, чтобы наши секреты никто не раскрыл, – сказал тост Антарес и поднял свой бокал.

Коул криво улыбнулась, но все же выпила.

Не бывает на свете дружбы между мужчиной и женщиной. Неважно, какие они, каких взглядов придерживаются, природа со временем возьмет свое. А если к этому причастен алкоголь…

И где-то за полночь, после третьего презента сенатора Детарье, их затуманенные взгляды встретились. В последние два дня между ними возникала странная неловкость, паузы в разговорах, когда они пристально смотрели друг на друга, какая-то недосказанность. Приходилось резко менять тему, подкалывать друг друга, смеяться и дальше делать вид, что ничего не произошло. Но в этот раз никто не стал отводить взгляд. Коул плюхнулась на диване, рядом с Антаресом. Какие-то бессмысленные фразы, улыбка, а потом все произошло само собой.

Черт, подумала про себя Коул, гладя по щеке Антареса. Что ты делаешь?

Но голос разума остался проигнорированным. Отбросив мысли, мучившие ее до этого и забыв обо всех невзгодах, она потянулась вперед. Привыкшая играть роль мужчины, привыкшая всегда делать первый шаг, Коул приятно удивилась, когда ее поцеловали. Страстно, жадно, нежно держа одной рукой за шею, а другой уже расстегивая пуговицы рубашки. Она не стала сопротивляться, но и не стала брать инициативу в свои руки, как это происходило прежде. Поцелуй за поцелуем, и казалось, это длится целую вечность. Они прижимались всем телом, грудью, ногами, лицами. Они обнимались так крепко, словно отпустив друг друга, боялись исчезнуть. Мгновения растягивались, время исчезло, и остались лишь они вдвоем. Долго сомневаясь, Коул все же сняла мешковатые штаны и бинты, под которыми прятала свою женственность. Антарес оглядел ее, застыл на какое-то время с раскрытым ртом, а потом принялся за дело. Со всей отдачей, со всей страстью и самозабвением. Лежавшая под ним девушка сначала вскрикнула от боли, но в последующем этот крик превратился в тихий сдержанный стон. Антарес отличался от Мерил, да и от всех, кто был у Клариссы ранее. Не только потому, что он являлся мужчиной. Наличие члена это тема для другого рассказа. Коул больше удивила его неожиданная сила в столь худом на вид теле и в то же время невероятная бережность. Антарес целовал ее, любил, накрыв всем телом, заставлял чувствовать себя маленькой и слабой. Той, кем она когда-то поклялась не стать. Но в тот самый момент, прижимаясь к крепкому мужскому плечу, зажмурив глаза и крича во весь голос, она забыла обо всех клятвах и обещаниях.

Серо-коричневый туман пеленой вечности застыл в этих краях. Это место уже не было уже Аррасом, но и находилось оно не так далеко, чтобы не видеть ночных огней столицы. Чуть дальше от Сырой расщелины, где Лейдс превращался в многокилометровые непроходимые болота, среди тонущих в вязкой почве руин, стоял одинокий дом. Черепичная крыша давно прогнила от сырости, стены покорежились, а окна уже были заколочены много лет назад. Маленький уродливый островок черноты, в жутком море тумана. Складывалось такое ощущение, будто по этим местам прошлась чума, унесшая жизни всех жителей. Зажиточный пригород, некогда являвшийся обителью аристократии, не пережил гражданскую войну. Поговаривали, что это дело рук мага-повстанца, использовавшего свою силу против могущественных господ. Одно забытое заклинание превратило роскошный район в болото, утопив всяких графов вместе с многочисленными слугами, богатствами и домами в вязкой булькающей грязи. Несколько слов, освободившие скрытое могущество – орудие страшной мести за годы угнетения.

Папа Принц, спрятав руки в карманах брюк, ходил из стороны в сторону. Половицы под его ногами жалобно скрипели, рискуя провалиться в любую минуту. Но мужчина не обращал на это никакого внимания.

– Я послушал тебя, – говорил он, глядя на свои туфли. – Я взорвал свой район. Я предал своих людей. И все для того, чтобы накормить его? Так. Я понимаю, тебе виднее, но все же… ГДЕ РЕЗУЛЬТАТ!? Почему я все еще здесь?!

Мадам Жало, сидевшая на шатком кресле внимательно следила за женщиной в другом конце ветхой комнаты. Она не доверяла ей и в то же время опасалась. Существа из ее рода обладали большим могуществом, но редко проявляли его в мире смертных. Странники чаще действовали чужими руками. В данный момент эту роль исполняли Папа Принц и сама Жало.

– Подожди, – мягко сказала женщина. – Всему свое время. Ты отправишься домой. Скоро.

– Когда? – спросил Принц остановившись.

– Это зависит от успеха твоего задания и от того, чем еще ты готов пожертвовать.

Снаружи, на крыльце дома воздев перед собой худые руки, стоял Калео Вагадар. Черные глаза на сером лице были полны печали, а металлический ошейник, удерживавший голову на новом живом теле, тихо скрипел при каждом движении. Как же Дедал ворчал, пока проводил операцию, осыпая некромонтула самыми отборными ругательствами. Но тот молчал, размышляя о странных вещах, о прошлом, о доме, о человечности. Всего за несколько недель из монстра грезящего всемирной властью, он постепенно обратился в того самого неуверенного засмертного, которым был десятилетия назад. Что-то переменилось в его сознании, заставив чувствовать забытые эмоции. Теперь, стоя здесь, он жалел о своих поступках, смеялся над самим собой за свою глупость и стыдился за страсть приделывать себе лишние конечности. Нет ничего лучшего, чем быть просто живым человеком, иметь возможность чувствовать.

Но Калео не тешил себя иллюзиями, понимая, что для него поздно начинать новую жизнь. Кем он мог бы стать? Рабочим? Фермером? Клерком? Ловцы душ все равно не оставят его в покое, а без Дедала новое тело может скоро отказать. Еще и Шляпник, который никогда не отпустит его просто так. Калео оставалось лишь исполнять его приказы, обеспечивая свою безопасность от агентов Жнеца.

Могущество, которым когда-то он был поднят из мертвых, теперь перетекало через него. Сам по себе, некромонтул не обладал никакой выдающейся силой и являлся лишь проводником, паразитом, использующим энергию Жнеца. Теперь эта сила просачивалась сквозь туман, протекала через мокрую почву, вглубь болот, ища жертв старой войны. По мнению Калео, Жнец должен был благодарить его за столь успешное распространение его власти. К сожалению, Жнец никогда никого не хвалит, ничего не прощает и не забывает. После той имморталистки, он отправит кого-нибудь другого. А после, еще. Птичий череп добьется своего в любом случае, это был лишь вопрос времени.

– Почему мы мешкаем? – спросил Шляпник, пока Надежда брела между гниющих книжных полок. – Мы можем напасть прямо сейчас. Мы стали сильнее. Колдун поднял достаточно мертвецов. Что нас останавливает?

Он возвышался в центре библиотеки, чуть ли не задевая своей шляпой потолок. Аномалия. Ошибка. Порок мироздания, появившийся случайно. Тысячи детских душ, напуганных, одиноких, оставленных в пустоте. Детский плач привлекал к себе внимание хищников, существ, обитавших в темноте. «Во славу Молоха!» кричали жрецы, на своем древнем языке, поднимая ритуальные кинжалы. «Во славу Молоха!» – последние слова, что слышали младенцы, первенцы из давно исчезнувшей, проклятой страны. Они долго скитались в темноте. Кого-то утащили твари, кого-то притянул ложный свет других богов. Потом они услышали голос, колыбельную. Песнь, дарующая успокоение, надежду. Она собрала их. Маленькие светлячки слетались к одной точке и вскоре образовали облачко, потом оно начало расти и превратилось целый вихрь. Преданные своими же родителями, убитые жрецами ложного бога, души взвыли от ярости. Их голоса смешались и стали одним. Из крупиц страха, ненависти и возмущения родилось сознание, оно обрело единый голос и волю. А та, что пела колыбельную, дала ему цели – рост, развитие, поглощение.

Надежда лукаво улыбнулась, окинула собеседника коротким взглядом и продолжила осмотр сырых книг, чернила на которых давно превратились в жуткую кляксу.

– Подождите, мои родные. Скоро. Вы спасете всех.

Открыв с трудом глаза, Меньес увидел ее и подумал, что умер. Мечта всех мужчин столицы, вот, что ждет в раю. Прекрасная, величественная Констанция стояла перед ним в сырой камере. Но почему-то она была сердитой. Иглоликий моргнул и тут же пожалел. Мираж, галлюцинация. Женщина исчезла. Вместо нее, щелкая пальцами, стоял дознаватель. Тот самый паренек, который до этого был личным шофером Констанцы, агент Крита.

– Ну, пожалуй, ты готов говорить? – спросил Алонсо. – А то мне пора на свидание.

– Я… – изо рта Меньеса тут же вывалились сгустки черной крови. Он долго плевался и все-таки смог заговорить. – Я… расскажу. Только не убивай… меня… здесь. Где угодно… не здесь.

– Хм. Хорошо, – кивнул Алонсо. – Начинай. Сколько еще масок на свободе?

– Я не знаю. Маски мне не доверяли…

– Тогда я даже не знаю, чем ты можешь поделиться со мной.

– Криту эта информация… понравится, – пообещал иглоликий.

– Расскажи мне. А я передам ему.

– Хорошо. Передай ему, что я… хочу видеть его. Это очень важно для него. И передай… эх…

Дедал был все же прав в ту их последнюю ссору, когда ученик восстал против учителя. Тогда еще молодой Кроктор Меньес возгордился и, считая ум старика поблекшим, ушел от него, дабы заняться своими исследованиями. Больше тридцати лет длилась их вражда и соперничество. Каждый пытался совершить новое открытие и утереть нос другому. В ту давнюю ссору, осыпая проклятиями, Дедал, сделавшись провидцем, сказал, что иглоликий умрет жуткой мучительной смертью. Вспомнив далекое пророчество, Меньес мысленно послал старика в бездну и с тяжким трудом натянул на опухшее лицо кровавую улыбку.

Не осталось больше сил и смысла молчать. «Магия» Торговца счастьем начала слабеть, и Меньес решил использовать последнее, что у него осталось. Тайну, которую он хранил столько лет, козырь, выигрышный лотерейный билет, что мог вытащить его из лап смерти или по крайне мере от вечного проклятия. Лишь одна короткая фраза:

– Принц Ноябрь – Инос Око.

Глава 30

За окном бушевал дождь. Молнии короткими вспышками освещали мрачный городской пейзаж. Была объявлена нелетная погода. Если бы не молниеотводы, установленные на Острове и на многочисленных летающих домах, Аррас не избежал бы крупных разрушений.

– Тихо, тихо. Все хорошо. Все хорошо, – успокаивал Дедал женщину на кровати. – Это всего лишь гроза. Тебе нечего бояться.

– Где папа? – спросила Амалия. – Где мой папа?!

Старик улыбнулся и погладил по впалой щеке женщины. Ее глаза, наполненные слезами, были широко распахнуты и шарили по всей комнате, освещенной настольной лампой. Она смотрела на незнакомых ей людей и все спрашивала о своих родителях, по-детски испуганным, тонким голосом.

– Подержите ее руки, – попросил старик и стоявший у дверей Крит, хромая, подошел к кровати. – Все будет хорошо. Только не плачь. И не бойся.

– Что вы делаете? – испугалась женщина, когда Крит присев на кровать, взялся за ее плечи. – Я расскажу все отцу!

Старик достал шприц из своего саквояжа и сделал женщине укол. Амалия заплакала, попыталась сказать что-то и тут же замолкнув, уставилась в потолок.

– Вам не обязательно каждый раз присутствовать, – сказал Дедал, глядя на измученное горем лицо Крамара Крита.

– Твои лекарства не помогают, – прошептал в ответ Крит. – Ей становится все хуже.

– Нет. Ее состояние такое же, как и раньше, – ответил ученый. – Мое лекарство не лечит, а лишь помогает сохранить остатки ее разума. Вы прекрасно знаете, что может излечить ее.

Крит не стал отвечать. Все итак очевидно, для излечения женщины был необходим архонт.

Раз или два в месяц они посещали ее, вводили ей кровь, которую приносил Дедал. Но этого не хватало.

Мужчины долго молчали, следя за реакцией Амалии. Женщина вскоре заснула.

– Ты специально это делаешь, – заговорил Крит через какое-то время.

– О чем вы? – удивился Дедал.

– Ты боишься, что я избавлюсь от тебя, если Амалия выздоровеет. – Крит смерил на Дедала холодным взглядом. – Лишь только из-за твоих знаний я не казнил тебя. Твои преступления не забыты.

– Все мы преступники, – ответил Дедал, собирая свой саквояж. – И у вас, и у меня руки в крови. Мы делаем то, что должны делать. Разве не так? У вас была возможность закончить все это. Но вы решили пойти другим путем. Сложным путем. Все имеет свою цену. Возможно… пришло время сдаться?

В глазах Крамара Крита вспыхнула дикая ярость.

– Никогда! – прошипел он. – Я спасу ее!

– Вы искали архонта двадцать лет, и все безрезультатно, – продолжил Дедал, игнорируя злобные взгляды. – Вы искали лечение везде. Даже к ведьмам обратились. Архонт может быть, давно уже умер. Или находится в другой части света. А остальные архонты, как известно, скрываются. Может быть пора отдохнуть?

Лицо Крита скривилось от этих слов в гримасу боли, но потом он внезапно улыбнулся.

– Архонт жив, – сказал Крит. – И все эти годы он жил в столице. Скоро, очень скоро я найду его.

– Не может быть! – наигранно удивился Дедал.

– Может, старина. Может, – кивнул Крит. – И тогда твои инструменты очень понадобятся мне. Ты выкачаешь всю его кровь!

– Но ведь… он ваш сын. Вы готовы убить его?

Крит уже собирался ответить, но отвлекся. Внезапно очнувшаяся женщина взяла его за руку.

– Ты здесь? Все еще здесь? – слабым голосом спросила Женщина, пытаясь улыбаться.

– Да дорогая! Я всегда буду рядом, – нежно произнес Крит и придвинувшись ближе, поцеловал ее в лоб.

Не сказав слова, Дедал направился к двери. Уже дойдя к выходу, он обернулся и посмотрел на Крита, понимая, что это возможно их последняя встреча. Скоро план будет осуществлен, и все пойдет крахом. Думая о будущем, он вышел в коридор, где стояли охранники в черной форме.

– Побудь со мной еще немного, – попросила женщина, гладя Крита по бороде.

– Конечно, родная. Я буду здесь, – ответил Крит и убрав трость в сторонку, прилег на край кровати. Он, аккуратно обнял любимую, прижавшись к ее щеке. – Я всегда буду с тобой. Я клянусь.

– Точно? – спросила Амалия.

– Да. Конечно, моя милая.

– Я люблю тебя.

Крит, услышав эти слова, не выдержал и заплакал, но губы его растянулись в улыбке. Скоро действие лекарства кончится, и Амалия вновь станет постепенно таять. Но он все равно будет с ней. Рядом. Вот так. Иначе и быть не может.

– Я тебя тоже люблю, милая…

Далеко за городом, не доезжая до маленькой деревушки Хорхом, на обочине старой дороги остановилась машина.

– Выходим, – сказал Алонсо, открыв заднюю дверь.

Они вошли в лес, где царила непроглядная тьма. Дождь усилился, далекие вспышки молнии придавали устрашающие образы старым, кривым деревьям. Но никто не боялся. Ни молодой черноволосый парень в дождевом плаще, ни его заложник, чьи руки были связаны за спиной. Спустя несколько минут прогулки по грязной вязкой почве, они дошли до нужного места. Достав из кармана сигареты, Алонсо закурил.

– Будешь? – спросил он, показав портсигар.

– Я бросил, – ответил Кроктор Меньес, глядя на глубокую яму перед собой.

– Я все не могу бросить, – признался парень. – Ну, дело твое. Последнее слово?

– Спасибо вам, – прохрипел Меньес.

– За что? – удивился Алонсо и выдохнул дым.

– Моя душа спасена.

– Странные вещи ты говоришь, – сказал Алонсо.

– Вы многого не знаете, – задумчиво ответил иглоликий. – Очень многого.

– Хм, твои знания не помогли тебе спастись, – усмехнулся Алонсо.

– Они отсрочили мою смерть на двадцать лет.

– Ну, раз уж ты сейчас умрешь, может, поведаешь мне еще одну великую тайну? – спросил Алонсо с усмешкой.

– Я уже рассказал все вашему хозяину. Как же мне жалко вас двоих.

– Ты знаешь о нас? – удивился Алонсо. – Крит нам не хозяин. Мы свободны.

Иглоликий засмеялся и тут же пожалел, почувствовав острую боль в треснувшей челюсти.

– Вы прокляты, – сказав он сквозь зубы. – А снять проклятье Химеры будет сложно. Крит не способен на это, что бы он там не обещал.

– М, вот к чему ты клонишь? – спросил Алонсо. – Может быть, нам освободить тебя, чтобы ты помог нам?

– О, нет, – попытался улыбнуться Меньес. – Вы неправильно поняли. Вы прокляты, скажем так, божественной сущностью. И лишь божество сможет спасти вас. Меч Клариссы Марс не может вас разделить. А вот архонт сможет.

– Что? – сигарета выпала изо рта Алонсо.

– Принц, – подтвердил иглоликий. – Правда, он… сам… сломан, но все же если привести его в порядок.

– Он обманывает нас, – прошептал Алонсо. – Он лжет, чтобы спасти себя.

– Я уже спас себя, – поспешил ответить Меньес. – А теперь стреляй.

– Нет разницы в том, где ты умрешь. Тут в глуши, или в городе. Ты все равно умрешь!

– И снова вы ошибаетесь, – коротко улыбнулся иглоликий. – Умерев там, я бы обрек себя на вечное заточение. А здесь никто не сможет пленить мою душу. И поэтому спасибо вам.

Меньес повернул голову и увидел наставленный на него пистолет. Под раскаты далекого грома различить выстрел было невозможно. Да и кто их мог здесь услышать? Тело иглоликого исчезло в яме, оказалось среди нескольких других тел, пожираемых большими черными пиявками, так обожающих мертвечину. Эти обглоданные скелеты, некогда принадлежавшие нескольким чиновникам и сенаторам, неугодным Криту или Алонсо, теперь лежали в братской могиле забытые и никем не найденные. Среди останков самые свежие, на которых еще оставалось немного плоти, принадлежали господину Ван Штольцу и канцлеру Керхему. Но в нынешнем их состоянии опознать трупы мог лишь Ищейка. Пиявки первым делом сжирали, лица, глаза и язык, а потом уже принимались за внутренности. Волноваться, что кто-то обнаружит их, не имело смысла. Яма была слишком глубокой, чтобы гуль, в которого через несколько дней обратится иглоликий, смог выбраться наружу.

– Этого не может быть, – говорил себе Алонсо, направляясь к машине. – Это неправда. Второй не мог нас обмануть. Мы не за этим явились в Аррас. Нет. Я ему не верю. Хотя, что мы теряем? Надо попробовать.

Придя домой, Дедал наглухо закрыл все замки на входной двери и долго смотрел в глазок проверяя, не следит ли за ним кто-то.

– Папа, – прозвучал детский голосок сзади.

Дедал резко повернулся и увидел маленького мальчика, обернувшегося в одеяло словно накидкой.

– Ты почему не спишь? – поинтересовался Дедал.

– Я боюсь, – признался мальчик.

Дедал улыбнулся, повесил свой дождевик на вешалку, бросил саквояж у входа и, подойдя ближе, бережно взял ребенка на руки.

– Ты испугался грозы? – спросил он, неся мальчика в его комнату.

– Да, – прошептал тот, прижимаясь к плечу старика. – Слишком громко. И темно.

– Не бойся. Ты… ничего не должен бояться, – Дедал положил мальчика в его кроватку, а сам сел рядом. – Ты слишком сильный, чтобы бояться.

– Но я же маленький, – возразил мальчик.

– Это пока, но скоро ты вырастешь, – заверил Дедал. – И поймешь, что все, что тебя окружает не такое страшное, как может показаться тебе сейчас.

– Но там темно и громко, – возразил мальчик, глядя на старика большими карими глазами.

– Во тьме нет ничего плохого, – с улыбкой ответил старик. – Тебя пугает лишь неизвестность, то, чего ты не знаешь. А когда ты узнаешь, что там ничего нет, то поймешь, что и бояться не стоит.

– А вдруг там нехорошие люди?

– Нет плохих людей. – Дедал потрепал волосы мальчика. – И нет хороших. Все мы способны на добро или зло.

– А ты папа, хороший или плохой? – спросил мальчик.

– Я делал плохие вещи, – признался старик. – И хорошие. Например, я создал тебя. – и Дедал защекотал мальчика, заставив того звонко смеяться. – И ты, когда вырастешь, тоже сделаешь много хороших вещей.

– Я не хочу быть плохим, – каким-то слишком серьезным голосом ответил мальчик.

– Ты и не будешь. Хотя иногда приходится совершать нехорошие поступки, чтобы потом все было хорошо. Когда вырастешь, ты поймешь меня.

– А когда я вырасту? – спросил мальчик.

Дедал снова улыбнулся, удивившись насколько милым является его творение.

– Когда захочешь, – сказал он.

– Значит, я могу быть маленьким всю жизнь?

– Да, почему бы и нет? – пожал плечами старик. – Играть, есть мороженное и веселиться всегда. Отличная идея.

– Мы же завтра пойдем гулять?

– Да, а теперь спи. А то опять щекотать буду.

– Нет-нет-нет. Не надо, – захихикал мальчик. – Папа, расскажи мне сказку, мне страшно спать.

– Хорошо, закрой глаза. Закрывай, и я начну. Закрыл? Молодец. – старик с улыбкой смотрел на ребенка, вспоминая как детстве ему самому рассказывали сказки перед сном. – Итак, давным-давно. В одной далекой стране, жил был ученый, и был у него сын. Он был веселым, добрым и любил варенье, прямо как ты. Не открывай глаза, я внимательно слежу за тобой.

– Хорошо, – прошептал мальчик, улыбаясь.

– Этот маленький мальчик, рос в любви и нежности. Он мечтал стать ученым, как и его отец, но у него ничего не вышло. Не сложилось. И тогда он решил стать рыцарем, чтобы защищать своих маму и папу. Он усердно тренировался, хорошо учился и в итоге стал прославленным рыцарем с доспехами и мечом. Он долго странствовал по королевствам, сражался с драконами и злыми колдунами. На пути его встречались самые различные враги: армия механических воинов, призраки в черных мантиях, разумные водоросли-паразиты и даже двуногие жуки. Всех их рыцарь победил, никогда не испытывая страха или сомнений. Но однажды случилось… произошло нечто пугающее. Рыцарь отправился в путешествие и не вернулся.

– Что с ним случилось? – уже засыпая, сонным голоском спросил мальчик.

– Он? Он оказался в далекой прекрасной стране, где горы доставали до небес, а деревья были еще выше. Там он встретил новых друзей, подружился с местным королем и даже спас его дочь. И в конце он женился на ней. И жили они долго и счастливо.

– Долго и счастливо, – прошептал мальчик. – Как банально.

Дедал удивленно вытаращил глаза.

– Откуда ты знаешь это слово?

– Какое слово?

– «Банально».

– Не знаю, пап. Я засыпаю…

Старик сглотнул образовавшийся комок в горле, поправил одеяло ребенка и медленно поднялся на ноги. Существо, сотканное из сотен душ, умерших в ночь взрывов в Трезубце и Песчаном, появилось на этот свет в облике беззащитного ребенка. С виду он ничем не отличался от других семилетних детей, но вот он – первый знак. Он сказал слово, которое не должен был знать. Значит, знания душ, из которых он состоял, спрятаны где-то глубоко в его сознании. Если они проявятся, то мальчик может просто сойти с ума или хуже, превратиться в некое подобие Легиона.

Дедал настороженно смотрел на мирно сопящего ребенка и думал о проклятом божестве, по образу которого он и создал своего гомункула. Но в отличие от Легиона, этот мальчик обладал своей личностью, характером и индивидуальностью, а не холодным коллективным интеллектом, одержимым идеей роста и поглощения.

Остается только ждать и наблюдать, сказал себе Дедал и, приглушив свет лампы, вышел из комнаты.