Читать книгу "Торговец счастьем"

Часть водителей решили подождать и посмотреть, кто же победит, а некоторые стали осторожно объезжать эпицентр событий.

Не успел Гидеон обернуться, как его снова сбили с ног, но на этот раз, он вместе с чудищем врезался в его собственную машину. Противник всем своим телом припечатал его в дверь, разбив окно и покорежив хрупкий корпус.

– Черт! Нет! – вскричал Гидеон, глянув, во что превратился его обожаемый транспорт. – Ты мне машину помял! Тварь! Сука!

Он в бешенстве начал дубасить монстра кулаками. Плоть того оказалась хрупкой, руки Гидеона входили в нее почти до кистей, оставляя после себя глубокие раны. Но спустя несколько секунд они затягивались, словно по волшебству.

– Когда же ты сдохнешь!? – заорал Гидеон.

Мужчина нанес сопернику мощный апперкот и, воспользовавшись моментом, ушел вниз, под тварь. Оказавшись на некоторое время недосягаемым для его зубов и когтей, он обхватил худую талию соперника, как это делают борцы и начал трясти его в разные стороны. Чуть склонив колени, Гидеон присел, накрепко закрепил руки в глинообразном теле твари и резким рывком поднял его над головой. Монстр беспомощно взревел, все клацая зубами над головой Гидеона.

– Женщина, стреляй! – крикнул тот.

Афина, обойдя машину начала палить в тварь. В барабане перечницы было семь патронов, и все они точно угодили в горбатую спину монстра. Когда пистолет разрядился, Афина подбежала к соседней машине, где лежало оружие Гидеона и, взяв его, начала стрелять вновь. Получив дюжину пуль, монстр обмяк и повис на руках Гидеона Пакса. Он сбросил тяжелую ношу на тротуар и плюнул на, казалось бы, бездыханное тело уродца.

Пальто, костюм и рубашка следователя были изорваны. Шляпа куда-то исчезла. Мускулы его рук, ног и спины, возросшие многократно за несколько секунд, поблескивали из-под рваной одежды. Под тонкой бледной кожей четко вырисовывались синие и зеленые вены. Гидеон хрипло дышал, глядя на поверженного противника.

Превращение Гидеона было лишь частичным, так что длинные черно-зеленые волосы не обратились в щупальца, а лишь немного поседели. Но его глаза уже не были человеческими – полностью желтые, с красными зрачками, кровожадные и дикие.

– Гид, – тихо позвала Афина, прервав заклинание.

Тот слишком резко повернулся к ней и несколько долгих секунд смотрел так, словно вот-вот нападет на напарницу. Казалось, внутри него что-то щелкнуло, нечто спрятанное глубоко под постоянной невозмутимостью и долгими годами самоконтроля. Глядя в эти глаза, ведьма видела какое-то чуждое дикое существо, заставившее ее по-настоящему испугаться. Ведьма боялась не за себя. В ее голове промелькнула странная мысль, лишь на мгновение, глупая и пугающая догадка…

Но стоило рыбоголову моргнуть несколько раз, и желтый огонь в его глазах исчез, уступив место привычному, карему оттенку. Он хотел что-то сказать…

Но бессмертная тварь восстала вновь!

Афина вскричала, смотря, как когти монстра воткнулись в ногу напарника. Рыча и плескаясь слюной, монстр разодрал кожу на груди мужчины и, наконец, получив возможность, воспользовался своей дьявольской пастью. Острые клыки резко впились в плечо рыбоголова. Гидеон Пакс истошно закричал, не в силах освободиться от ужасных челюстей.

Возможно, он так бы и умер, но монстр внезапно ослабил хватку, замычал и вскоре вовсе заскулил от боли. Закончив слишком долгое, но мощное заклинание, Афина, наконец, показала свою безжалостную силу. Она держала руки перед собой, сжимая тонкие пальцы в кулаки. Тем временем над монстром краснели две руки, большие с длинными острыми пальцами, состоящие полностью из яркого магического света. Огненные руки повторяли действия ведьмы. Каждый палец, вонзенный в тело монстра, словно клинок, проткнул его почти насквозь. Ведьма желала разорвать чудище на части, искромсать, уничтожить, но пока Гидеон находился в плену ужасных челюстей, рисковать она побоялась. Слишком опасно.

– Что тебя удивило, дорогая? – мягким голосом спросил Папа Принц.

– Существо, с которым бьется Кракен, оно мне не знакомо, – ответила мадам Жало. – Какой-то мутант или гибрид. Тебе стоит поглядеть.

– Ну, раз ты настаиваешь.

И Папа Принц встал со своего трона. Раб тут же отполз в сторону, не смея поднять взора.

Крики Гидеона стихли. Афина округлила глаза, испугавшись, что напарник умер.

Все это время, хныкавший от боли Калео, наконец, решился хоть на какое-то действие. В отчаянной попытке помочь Марку и покончить с этой внезапной схваткой, он с криком побежал на ведьму. Та не успела отреагировать и получила кулаком в челюсть. Удар был неточным, но достаточно сильным, чтобы сбить женщину с ног. Заклинание утратило свою силу, огненные руки-клинки тут же исчезли.

Возбужденно пыхтя четырьмя тонкими ноздрями, монстр, не разжимая челюстей, подбежал к Калео, и грубо закинув его на плечо, начал взбираться по стене «Алой розы». Волоча своего поверженного противника в зубах и слушая истошные жалобы некромонтула, чудовище карабкалось от одной оконной рамы к другой, от одних красных штор к другим, за каждой из которых кто-то стонал, сопел и кричал, от боли или наслаждения. Его острые когти крошили старый кирпич, хватались за парапеты, карнизы и трубы. Монстру необходимо было быстро скрыться, но также он страстно желал пожрать врага, давшего ему достойный отпор.

Такое бывало и раньше, но каким бы сильным не оказывался противник, существо съедало его. Таков был ритуал, единственный закон его родного мира. «Сожри или тебя сожрут». Съев жертву, существа того мира, не только поглощали мясо, они перенимали опыт, знания и генетический материал, который делал их сильнее.

– И где он? – спросил Папа Принц, вглядываясь в окно.

Шестью этажами ниже, на тротуаре лежала лишь женщина в черной одежде. Ни Кракена, ни странного существа…

Он громко отшатнулся от страха, когда прямо перед его лицом промелькнула громадная черная туша. Это произошло слишком быстро, чтобы разглядеть детали. Существо исчезло где-то наверху, явно направляясь на крышу. Папа Принц пораженно вздохнул, и только оглянувшись по сторонам, понял, что в кабинете кроме него остался только раб.

– Все! Остановись! Меня сейчас выр… выр…

Калео Вагадар не успел договорить. Все содержимое его желудка вывалилось прямо на горбатую спину монстра, который наконец сумел добраться до крыши. Монстр хрипло загоготал. Пройдя несколько метров по ровной, усеянной трубами крыше, он остановился и сбросил некромонтула с плеча. Все то, что было несколько часов назад мороженым, пирожным, сладкой ватой и газированными напитками, теперь вытекало изо рта некромонтула однородной густой массой. Лежа на грязной крыше, Калео громко кашлял и чертыхался. Все его лицо, одежда и руки испачкались в желтой жидкости, заменявшей ему кровь и блевотиной.

– Какого черта?! – вскричал некромонтул. – Что ты, черт подери, устроил!?

Голод не отвечал. Существо припало на четвереньки, словно кошка и прислушалось. Оказалось, не зря. Не успел хищник оглянуться, как на краю крыши возникла ведьма. Только на этот раз, на ее правой щеке виднелся свежий синяк. Длинные черные волосы трепетали в разные стороны, а в глазах ведьмы горел яростный огонь. Скрюченные, как лапки призрачного паука, магические руки парили рядом, напоминая громадные крылья.

– Отпусти его! – велела ведьма властным голосом.

Монстр мотнул головой, все еще держа в клыках следователя.

– Пошла ты! – еле выговорил Калео и, шатаясь, поднялся на ноги. – Если бы не вы с этим придурком, этого бы не случилось!

Монстр согласно кивнул.

– Если бы не вы! – крикнул черноволосый юноша, держа покалеченную руку у груди. – Меня ждали женщины! Ласка! Ты хоть знаешь, каково это целую сотню лет без женщин!? А ведь ее у меня никогда не было! Я умер слишком молодым! Ты чертова, грязная шлю…

Договорить он не успел. Голова юноши закружилась в воздухе, брызгая желтую жидкость в разные стороны. Из шеи обезглавленного тела хлынул яркий фонтан. Не успела голова Калео приземлиться, стоявший рядом монстр, потеряв хватку, душераздирающе завыл. Мадам Жало добралась и до него. Голод заревел, принимая на себя многочисленные, незаметные глазу удары серокожей женщины. Два коротких меча в руках Жало громко свистели, разрезая воздух и заставляя черную тушу монстра распадаться на части. Уследить за ее руками было невозможно, они двигались слишком быстро.

На женщине была длинная просторная юбка, что-то вроде капюшона и плотная повязка, закрывавшая грудь. Стоит учесть одну странность специфического облика мадам Жало: кроме серой кожи с редкими пигментными пятнами, у нее имелся скрюченный скорпионий хвост, и рос он у нее прямо из затылка. Хвост был настоящим, черным, с блестящим хитином и пугающим жалом на конце.

Афина вскинула руки вперед, пытаясь вытащить Гидеона из-под лап монстра. Устав от боли и бессилия, тварь яростно зарычала, встала на дыбы и попыталась просто раздавить женщину своим телом. Не вышло. Та ловко отпрыгнула назад и присела, приготовив свои короткие черные мечи для следующей атаки. Не упустив шанса, Афина схватилась за Гидеона магическими руками и быстро подтащила к себе. Ведьма присела, положив голову напарника к себе на колени, и тут же стала осматривать рану.

– Нет! Гид! – шептала женщина отчаянно. – Только не подыхай! Только не здесь!

Голод с большим трудом поднялся на четвереньки. Многочисленные раны, столь глубокие, что были видны черные кости ребер и позвоночника, начали снова затягиваться. Он рычал, глядя то на одну женщину, то на другую. Одна опаснее другой. Монстр решал, что делать.

– Что происходит? – послышался юношеский голос. – Эй! Я здесь! Чертовы бабы!

И Афина, и мадам Жало, и даже монстр обратили свое внимание на черноволосую голову, что лежала между ними тремя, почти в самом центре. Голова, вопреки всем ожиданиям, оказалась живой. Калео все вертел глазами туда-сюда, но разглядеть ничего не мог. Ракурс оказался неудачным.

Женщины быстро переглянулись. Монстр, поняв, что те задумали, рванул вперед. С одной стороны, на него неслись смертоносные мечи мадам Жало, с другой – не менее смертоносная рука из чистой магии. Но он успел первым.

– Что?! – вскричала голова Калео, поняв что-то неладное. – Черт… Бм… эф… АААА!..

Голод на бегу подхватил голову некромонтула своим длинным языком и скрыл ее за ужасными зубами. В левый бок ему вонзилась огненная пятерня, справа его кромсала химеритка. Но существо, стиснув клыки, пробежало между ними. Одна задача – не завопить от адской боли, другая – не проглотить надоедливого некромонтула! Но Голод все же справился. Набрав достаточную скорость, существо сигануло с края крыши, с того места, откуда поднялось несколько минут назад. Мадам Жало резко махнула рукой вверх, будто бы подбрасывая что-то.

Полет черного чудища оказался коротким. Пролетев почти шесть метров, он уже обрадовался, что достигнет соседнюю крышу, но нечто острое воткнулось ему в позвоночник. Скрючившись еще в воздухе, существо с невероятным грохотом врезалось в стену здания и, проваливаясь вниз, с трудом сумело зацепиться одной лапой за оконную раму. Прощальный подарок мадам Жало достиг своей цели. Но монстр был слишком живучим. Все же взобравшись на соседнюю крышу, он исчез за кирпичными трубами.

С трудом открыв глаза, Гидеон Пакс увидел склонившихся над ним женщин. Стоило ему моргнуть, все изменилось, и вместо них появился Папа Принц.

И Гидеон Пакс зажмурился изо всех сил.

Глава 17

– Это невероятно! – воскликнул Антарес, опустил голову и продолжил чиркать ручкой в своем блокноте.

В «Треснувшей кружке» народу было немного. Сумерки неспешно опустились на хмурый город, а клиенты подобных заведений обычно собирались только к десяти часам. Сейчас большинство жителей Песчаного только-только возвращались домой с работы.

Коул прятала лицо под козырьком кепки и потягивала пиво, все это время рассказывая о своем прошлом. О приюте, о Врабие, о странностях ее воспитания и вечно туманном Манселе. Журналист тем временем слушал, записывал и иногда уточнял некоторые детали.

– И что, получается тот мужчина просто подошел к тебе в пабе, отвел в сторонку и сказал: «У тебя есть огромный дом и состояние в столице, поехали»? – удивился Антарес.

– Да. Все так и было, – кивнула Коул.

– И как он узнал тебя? – задал очередной вопрос Анатрес. – То есть, там было куча народа, сиротки Врабие, такие же, как ты, и как он узнал среди них тебя?

– Понятия не имею, – раздраженно бросила Коул, вспомнив об Алекс. – Откуда мне знать? Я не сыщик.

Они просидели в темном уголке паба последние несколько часов, и Коул впервые за все время пребывания в столице почувствовала себя свободной, в безопасности. Никто не указывал ей, что делать, никто не следил за ней, не издевался, макая лицом в грязь, не требовал извинений за беспочвенную ревность. Антарес был веселым и приятным молодым человеком, который просто слушал ее. Коул все рассказывала и рассказывала, шутила, смеялась и как-то незаметно для себя забыла о Крите и прочей ерунде, которая занимала ее мозг все эти дни. Именно этого ей не хватало, простых посиделок, обычных разговоров в каком-нибудь укромном месте. Так обычно она проводила свои выходные в Манселе, с другими сиротками Врабие, отпуская пошлые шутки и громко смеясь. Только сейчас, закончив рассказ, она поняла, насколько одинокой себя чувствовала все это время. Раньше, когда встречи с Мерил были редкими, ей казалось, что она будет счастлива, воссоединившись с ней, но, как только это случилось, Коул почувствовала горечь разочарования. Дело было не в подруге, а в ней самой. То ли дом на нее так влиял, то ли все случившееся сразу, но теперь ей хотелось чего-то другого, чего-то большего.

– У тебя бывает так, что ты хочешь чего-то очень сильно, и когда ты это получаешь, у тебя пропадает всякий интерес? – глядя в свою кружку, спросила Коул.

– Ну-у, – протянул Антарес, задумался и засмеялся. – Постоянно.

– Объясни, – попросила Коул и немного отпила из кружки.

– Просто такова людская природа – мы не останавливаемся на достигнутом, – с умным выражением лица произнес Антарес и поправил очки. – Чем больше человек получает, тем большего он хочет. Это внутренний паровой двигатель, который толкает нас вперед.

– Алчность и жадность? – уточнила Коул.

– Есть еще слово «амбиции», – предложил Антарес.

– А остановиться как?

– Никак. – Антарес опустил взгляд, посмотрел на свой блокнот и как-о странно улыбнулся. – Если в тебе есть этот бес… – он посмотрел Коул прямо в глаза. – то остановиться никак нельзя. Ты будешь идти вперед и только вперед в поисках чего-то, о чем сам не подозреваешь.

– А если то, что ждет тебя впереди, тебе не нравится?

– Извини, на этот вопрос я сам не знаю ответа, – признался Антарес. – А о чем ты говоришь?

Коул задумалась, говорить дальше или сменить тему, и после небольшой паузы все же решилась.

– Когда я прибыл в Аррас, одна женщина сказала мне, что меня ждут великие и ужасные деяния.

– Провидица? – ухмыльнулся Антарес.

– Сумасшедшая, – поправила Коул. – Но теперь ее слова мне не кажутся безумными. Теперь я боюсь, что впереди меня действительно ждет нечто плохое. Что-то, что может изменить меня.

– Ну, большой город многих может изменить, – улыбнулся Антарес.

– Мансель тоже большой город! – шутливо возмутилась Коул и стукнула собеседника в плечо.

– Хорошо-хорошо! – засмеялся Антарес. – Но судя по твоему рассказу, ты редко покидала владения сироток и мало знаешь о своей родине кроме того, что там есть живые заводы. Так?

– Нет, – соврала Коул. – Я много знаю о Манселе.

– Например? – спросил Антарес, подвинул к себе пепельницу, почти заполненную их с Коул сигаретными бычками, и закурил. – Кто там наместник? Какая главная достопримечательность Манселя? Сколько проживает там людей, а сколько полукровок?

– Давай-ка сменим тему, – негромко сказала Коул, отведя взгляд в сторону.

После этой фразы оба громко засмеялись.

– Ты почему не пьешь? – спросила Коул чуть позже.

– Это ты у нас опохмеляешься, а не я, – поправив очки, ответил Антарес.

– Ты со мной выпьешь. Никаких отказов! – решила за журналиста Коул и обратилась к официантке, скучающей у бара. – Дорогуша! Будь добра еще два пива. Мне и моему другу.

Другу?!

Вскоре девушка-лампид в простеньком платье с птичьей клеткой вместо головы принесла заказ. Коул удивленно смотрела на серого совенка в клетке, который смотрел на нее не менее заинтересованным взглядом и иногда издавал робкое «уху».

– Что-нибудь еще? – спросила официантка.

– Нет. Спасибо.

Тишина затянулась, и Коул решила нарушить ее первой:

– Я думал, у этих ребят только лампочки… ну ты понял, – сказала она, указав на официантку, вернувшуюся к бару.

– Не только, – помотал головой Антарес и сделал осторожный глоток. – Это своего рода прическа. Лампа, клетка, часы, крупнокалиберное оружие. Я даже как-то встретил лампидку с чучелом оленьей головы. Представь себе. Женщина в пышном платье, с головой давно сдохшего оленя с огромными торчащими рогами!

– Тебе не кажется это странным? – спросила Коул спустя еще восемь кружек пива, долгого спора о существовании Люциэля и манипулировании народом посредством религии.

– Ну, конечно! – расплылся в улыбке уже пьянеющий Антарес. – Меня не просто удивить, но существование потусторонних сил…

– Нет, – мотнула головой Коул. – Я о том, что мы здесь сидим и ведем философские речи, хотя еще утром были незнакомы.

– Ну после того, как ты пометил мои ботинки сегодня… – начал саркастично Антарес, бросив взгляд вниз.

– Да заткнись! – к своему удивлению Коул заметила, что впервые за долгое время чувствует смущение. – Я же не виноват, что ты стоял слишком близко.

– Ну, там было почти полтора метра и откуда мне было знать, что ты начнешь третий вселенский потоп…

– Иди к черту! – заливаясь смехом, произнесла Коул и приложилась к кружке.

– Ну, хорошо, – кивнул Антарес и снял очки. – Если говорить серьезно, то ничего странного в этом нет. Просто я неотразим.

Коул, поперхнувшись, начала одновременно кашлять и смеяться, плюясь пивом и слюной. Смешное и нелепое зрелище заставило Антареса улыбнуться и хвастливо поправить челку. Спустя минуту, когда Коул пришла в себя, парень заговорил снова:

– Ничего странного. Мы пережили общее… эм, событие. У нас теперь есть общая тайна, и это значит, что мы можем доверять друг другу, хотя знакомы считанные часы.

– Ты разговариваешь, как учитель, – сказала Коул.

– А ты, как деревенщина, – ответил Антарес.

– Иди к черту.

– Универсальный ответ Коул Марс, – расплылся в улыбке парень. – «Иди к черту» подойдет для всех случаев жизни.

– Угу, – кивнула Коул. – Но мы сидим здесь и пьем. А тот… в общем наш знакомый «отдыхает». И тебя это не мучает?

– Просто не надо зацикливаться, – пожал плечами Антарес. – Прошлого не изменишь. Нужно жить дальше. Тем более он сам виноват. Либо он, либо мы.

Коул снова задумалась над его словами, вспомнив попутно об Алекс.

Значит нужно просто забыть, подумала Коул. Делать вид, что ничего не произошло? Жить дальше, не замечая прошлого?

Коул сделала несколько больших глотков и приняла решение, что эта мысль ей по нраву.

– Не люблю притворяться, но придется брать с тебя пример, – сказала она, улыбнувшись.

– Притворяться? – удивился Антарес. – Посмотри вокруг. Мы живем в мире, где монстры притворяются людьми, приспосабливаются и живут… обычной жизнью. Я не расист, но почти каждая вторая полукровка умеет принимать человеческий облик. Аррас – это большая цитадель лицемерия. И это касается не только иных рас, а именно людей по большей части. Радио и газеты кричат о свободе, о гражданских правах и прочей ерунде. Но на деле все решают деньги. Коррупция, мать их, правит миром. Если у тебя есть деньги и власть, мы можем каждый день бегать по Желтой роще, как сегодня. И никто тебе ничего не скажет. Все закроют на это глаза. Всем наплевать! На все! Моя работа – журналистика, и я пишу статьи. Кстати, это будет моя первая статья. Но я понимаю, что это лишь еще одна ложь. Людей не интересует твоя жизнь, как она есть. Им интересны именно события, которые могут их развлечь, которые можно рассказывать другим. Часть читателей тебя пожалеют, а часть будет смеяться. И люди будут отстаивать свою точку зрения. Кто такая, Кларисса Марс? Жертва или аферистка, символ торжества справедливости или очередная охотница за богатствами? И знаешь, людям все равно, во что верить и о чем спорить. Для большинства важно лишь обсуждение темы…

– Кажется, ты уже пьян, – улыбнулась Коул.

– Нет! – не признался Антарес. – Все дело в деньгах. Твой покровитель Крит? Так? Я знаю, куда тебя приведут твои желания. Хочешь, расскажу? Ты убьешь… очень многих, наверняка по приказу господина заместителя.

– Не думаю, – соврала Коул.

– А я думаю. Иначе, зачем ты ему? – спросил Антарес и, подняв кружку, заметил, что та уже пуста.

– Пока не знаю, – снова соврала Коул. Хотя эта ложь была частичной. – Но для дел, о которых ты говоришь, у него наверняка есть целая армия обученных людей.

– Дорогуша! – крикнул Антарес официантке и поднял свою кружку.

– Мило, – губы Коул растянулись в довольной улыбке.

– Что? – сонно моргая спросил журналист.

– Не знала, что можно опьянеть так быстро.

– Всего четыре кружки, – фыркнул Антарес. – Я не пьян! Просто… считай это вечером откровений.

– Ты знаешь… – сказала Коул, поглядывая из-под кепки и внезапно чуть не решилась признаться во всем. – А хотя… – она вдруг вспомнила, как рассказала Антаресу про смерть Алекс, еще днем у ворот особняка. Тот даже не понял, о чем она говорит, но эта неосторожность напугала Коул. – Расскажи мне о своем прошлом. – быстро произнесла Коул и вздохнула. Собеседник даже не заметил перемен в ее голосе и мимике. – Я понимаю, что ты журналист и твоя работа записывать чужие истории, но черт подери, мне интересно узнать о моем спасителе.

– Да нечего рассказывать. – Антарес закрыл блокнот, на который уже успел несколько раз капнуть пивом, и спрятал его во внутреннем кармане костюма. – Я обычный парень, который ничего особенного за свою жизнь не сделал.

– Ничего? – удивилась Коул. – Кем были твои родители? Откуда ты родом? Как стал газетчиком?

– Эм… С чего бы начать? – задумчиво произнес Антарес. – Я родом отсюда. Газетчиком официально стал сегодня. Да. Не удивляйся. Ты мой первый, скажем так, «заказ». Родители? М, я мало, что помню из моего детства. Простые работящие люди. Все обычно. Хотя… – Антарес сморщил лоб, напрягая память. – Постой-ка. Я понятия не имею, кем они были, в сущности.

– Это на тебя так алкоголь действует душка! – сказала Коул и звонко засмеялась.

– А, значит, я душка? – удивился Антарес и тоже засмеялся.

– Ага!

Спустя еще несколько кружок пива и множество разговоров на абсолютно разные темы, внезапно настало время подышать свежим воздухом. Этим они и занимались в темном переулке за «Треснувшей кружкой». Коул курила очередную сигарету, а ее спутник, согнувшись вдвое, изрыгал содержимое своего желудка в мусорные баки.

– Когда-то я прочла историю о великане, которого прокляли, – более-менее трезвым голосом произнесла Коул, глядя на ночное, закутанное тучами небо. – Его прокляли за что-то, и он должен был толкать большой камень на вершину горы. Но как только он доходил до нее, камень падал вниз. И все начиналось заново. Так вот, теперь я думаю, что у нас все так же.

Антарес произнес очередное «Буяаа!».

– Я имею в виду, что каждый из нас толкает свой камень, мы идем к какой-либо цели. А достигнув ее, выбираем другой камень и начинаем все сначала. Дети мечтают вырасти, став старше, мечтают закончить учебу, получив образование, хотят устроиться на приличную работу. А потом женитьба, дети, налоги, отпуск, деньги, пенсия. И вся жизнь – это череда камней. Ты меня слушаешь?

– Угу! – буркнул парень, тяжело дыша.

– Что теперь будем делать? – спросила Коул, затянувшись сигаретой.

Антарес пошатываясь, вышел из тени и просиял довольной улыбкой:

– А теперь, дружище, мы пойдем на Петушиные бои!

Среди толп людей, надрывающих свои глотки, выкрикивая непонятно что, среди зловония пота и сигаретного дыма, под высоким потолком, возвышался ринг Петушиных боев.

– Это что за ужас?! – пытаясь перекричать шум, спросила Коул, стоявшая посреди оголтелой толпы.

Но Антарес ее не слышал, махая руками и не отрывая глаз с того, что творилось на ринге. Собственно говоря, это был не ринг, да и бои были не вполне петушиными. Название являлось всего лишь старой традицией, данью уважения прошлому. На большой площадке с туго натянутыми колючими тросами вместо канатов шел ожесточенный бой.

Курай, серокожий здоровяк на боевом петухе размером не меньше коня, кружил вокруг разъяренной мантикоры. Всадник громадной серой кошки валялся на ринге, истекая кровью. Обломок вражеского копья торчал у него из плеча. Мантикора шипела, рычала, обнажив острые клыки и высоко подняв свой скорпионий хвост. Она охраняла своего наездника.

– Почему судья не остановит бой? – спросила Коул, пытаясь не обращать внимания на очередные толчки стоящих рядом зрителей.

– Правил здесь нет! – крикнул ей Антарес. – Это тебе не Арена доблести! Кошка еще жива!

– Дурдом!

– Ага! – закивал Антарес с улыбкой.

Тем временем курай спешился и, высоко подняв свои накаченные руки, поприветствовал толпу. Представитель народа кочевников из диких степей, верный традициям предков, был одет лишь в мешковатые штаны и громадные сапоги из кожи какого-то ящера. Широкая грудь и круглые плечи бугая утопали в многочисленных ритуальных шрамах. Кроме цвета кожи и высокого роста, курай почти ничем не отличался от человека. По одной из распространенных версий его народ появился на свет в результате смешения людей и хазари, рогатых демонопоклонников, которых так не любили на западе.

Вытащив очередное копье из колчана, висевшего на поясе, курай начал кричать и махать своими ручищами, возбуждая толпу. Народ завопил в предвкушении кровопролития. Боец прицелился, замахнулся и метнул копье с такой силой, что мантикора чуть не свалилась наземь. Кошка завыла от боли, но все же устояла на своих могучих лапах. Копье, вонзенное ей в шею, скоро должно было убить кошку, но та все равно не сдавалась, пытаясь достать двухметровую занозу. Курай снова поднял руки, будто бы спрашивая у зрителей, хотят ли те еще зрелищ. Ответом был восторженный вой толпы.

– Черт подери! Он же сейчас убьет ее! – воскликнула Коул.

– Да, – кивнул Антарес, все еще пьяный, судя по красным глазам и запотевшим очкам.

– Это законно?

– Нет.

– А куда смотрят власти?!

– Арена доблести это – спорт, а здесь – подполье, – проговорил Антарес, прямо в ухо Коул. – Власти? Ха! Они получают свою долю с этих боев. Так что все нормально.

– Это ненормально!

В это время курай всадил еще одно копье в израненную кошку. Та безумно громко зарычала и свалилась на один бок рядом с хозяином, который уже был мертв. По всему залу пронеслась волна ликования и восторженных криков. Мужчины хвалили бойца, женщины признавались в любви. Люди, иглоликие, лампиды, олирки, дымники и многие прочие. Голоса и лица, смешавшиеся в одно отвратительное полотно. Стадо обезумевших от вида крови дикарей. Но умирающий хищник не замечал этого. В последние секунды своей жизни он глядел на своего хозяина, что взрастил его и заботился, на человека, являвшегося смыслом его существования и которому принадлежала вся его безграничная верность. Верность, которой не обладал ни один человек в этом зале. Хищник пристально смотрел на своего хозяина, даже когда перед ним возникла тень курая.

Коул отвела взгляд, когда здоровяк вытащил оба копья из тела могучего зверя.

– Пойдем отсюда! – выпалила Коул, но Антрес схватил ее за плечо.

– Погоди! Сейчас самое интересное начнется!

– Я уже насмотрелся! Я не думал, что тебя завлекает подобное.

– Да, перестань! Решил разок сходить. Не осуждай меня. Тем более я уже сделал ставки.

– Ставки!? – возмутилась Коул. – На этот бой!?

– Нет-нет-нет! – замотал головой Антарес. – На следующий.

– ДАМЫ И ГОСПОДА! ВСТРЕЧАЙТЕ… – провозгласил оглушительный голос невидимого ведущего.

– Я ухожу.

– Постой.

– …КОРБАС ИЗ ТЕРМИНА! И ЕГО СОПЕРНИК…

– Да пусти ты. Я ухожу!

– Подожди.

– ВЕРМАН ПОЛУМЕСЯЦ!

Коул замерла, а потом медленно повернулась к Антаресу. Глядя на его глупую улыбку, Коул поняла, что происходит. Стоило ей рассказать о ненависти к иглоликому, и хитрый газетчик тут же решил порадовать ее.

– На кого ты поставил? – спросила Коул, наблюдая, как люди в комбинезонах уносят тела проигравших.

– На того и на другого, – ответил Антарес. – ставки три к одному, против Корбаса. Если он умрет, я вытащу свои деньги, а если победит, то можно будет купить себе новый костюм.

– Ты бы лучше на машину новую деньги копил.

На это замечание Антарес решил не отвечать и повернулся к арене.

Когда победитель, получив очередную порцию оваций, ушел в тени, на ринге появились новые бойцы. Первым показался Полумесяц в своей кожаной броне и с длинным мечом в руках. Его соперником являлся дымник – двухметровый, полуторатонный человек-слон, закованный в железную броню с ног до головы. Длинный шланг свисал из его шлема, напоминая хобот, огромные лапы сжимали кувалду, один удар, которой мог превратить человека в мокрую лужу. Так выглядел Корбас из Термина.

Толпа ревела так сильно, что Коул пришлось зажать уши.

– БОЙ, О КОТОРОМ МЕЧТАЛИ МНОГИЕ ВОТ-ВОТ НАЧНЕТСЯ! – объявил ведущий. – КОРОЛЬ ПЕТУШИНЫХ БОЕВ И ЧЕМПИОН АРЕНЫ ДОБЛЕСТИ СХЛЕСТНУТСЯ В КРОВАВОМ БОЮ ДЛЯ ВАШЕЙ ПОТЕХИ!

Полумесяц поднял руку и медленно опустил ее, призывая всех к тишине. И, о чудо! Сотни людей постепенно умолкли, затаив дыхание в ожидании!

– Хоть бы он завалил Корбаса, – прошептал Антарес, внимательно глядя на бойцов.

– Ты за иглоликого? – скривилась Коул.

– Нет… просто мой редактор из расы Корбаса, то есть дымник…

Корбас издал утробный рык, словно дикий зверь и, топая тяжелыми ногами, побежал вперед. При каждом его шаге чувствовалась легкая вибрация, сам воздух сотрясался от неаккуратных движений гиганта. Полумесяц, крохотный на фоне соперника, стоял на месте, выставив меч перед собой в горизонтальном положении. Коул тут же узнала эту стойку.

– «Охотник на вепря», – одними губами произнесла Коул, понимая, что произойдет в следующие мгновения.

Ревя и безумно махая кувалдой, Корбас приближался к противнику. Оставались считанные метры. Взмах, рев и тихий свист. Это случилось так быстро, что большинство присутствующих просто не поняли увиденного. Когда гигант приблизился к неподвижному противнику и опустил свое страшное оружие, все ожидали, что тот мгновенно превратится в лепешку. Но не тут-то было. Полумесяц еле заметным движением оказался где-то справа, успев кольнуть мечом в ногу риммера, в маленькое открытое место в броне за коленом. Корбас шатаясь, пробежал несколько метров и, потеряв равновесие, рухнул наземь. Полумесяц стоял где-то позади, выставив вперед меч. Только сейчас преторианское оружие ожило, руны на клинках загорелись. От этого зрелища зрители чуть не обезумели.