Читать книгу "Торговец счастьем"

– Да, самозванка, – улыбнулась женщина своими крайне тонкими губами. – Все это время я разговаривала с тобой. Инсуломы передавали тебе мои слова. Я принесла первого из них в этот мир. Настоящая дочь Феликса Марса, несмотря на свою живучесть, не смогла бы долго протянуть. Но ты прекрасно подходишь на роль спасительницы Арраса и всей Серры. Поэтому я выбрала именно тебя. Ты спасешь всех от Легиона. Но для этого нам потребуется вся твоя смелость.

– Выбрала? – спросила Коул, выбросила докуренную сигарету и вступила в спальню Крита.

– Да. Именно. Это долгая история, – отмахнулась Отчаяние.

– Но Ант…

– Тебе придется пожертвовать им. Тебе придется забыть о сожалении и страхах, – отрезала Отчаяние. – Ты убьешь всех, кто встанет на твоем пути. Свергнешь ложных правителей, построишь великую империю. Твое будущее в твоих руках.

– Еще одна провидица? – устало спросила Коул.

– Верно, – кивнула Отчаяние.

– Но Антарес! – выпалила Коул, не желавшая причинять боль и тем более убивать своего друга.

– Его больше нет! – огрызнулась женщина. – Остался лишь злобный монстр, который жаждет мести!

Потрясенная и подавленная Коул Марс подошла к окну. Над столицей поднимался дым горящих домов. С дирижаблей велся нескончаемый огонь, доносились звуки взрывов и выстрелов. Но подняв взгляд, Коул увидела что-то, что вселило в нее надежду. Далеко на востоке прорезая сумрак, поднималась робкая полоска света. Ночь почти закончилась.

– Отлично, дружище! Отлично! – нахваливал Блимдан, пытаясь попасть в прытких тварей из винтовки.

Стоящие справа и слева, Секатук и молодой преторианец разрубали всех приближающихся тварей и мертвецов. Если число первых заметно уменьшилось, то мертвяки лезли из всех щелей. От народного ополчения мало что осталось. Многие погибли, но еще больше бежало. Лишь небольшая горстка людей оставалась в середине улицы, отбиваясь от неуемных мертвецов. Вооруженный длинной киркой, иглоликий пробивал врагам черепа, валил наземь и добивал их тяжелым ботинком. Другие, вооруженные, кто железными трубами, кто длинными досками поступали примерно также. А еле стоящий на ногах пьяный сыщик все смеялся, стрелял и промахивался.

– Хватит ржать! – бросил иглоликий, забив очередного мертвеца.

– Дело говоришь, – пропыхтел Сион, одним взмахом зарубив троих.

– А что же мне еще остается!? – спросил Блимдан и снова засмеялся.

Танатоморфов становилось все больше и больше. Останки побежденных врагов кольцом окружали бойцов, вырастая в небольшую стену из гнилых тел. Отбиваясь уже из последних сил, Сион решил выбраться из окружения, бросить остальных. Кто они ему? Он им ничего не должен. А умирать вместе с остальными не входило в его планы. Сион также поступил в Желтой роще, когда Совет масок был схвачен. Он сбежал, спрятался. Никто никому ничего не должен.

Разрубив, кажется последнего карлика-уродца, преторианец начал усиленно прорубать себе путь сквозь ряды медлительных мертвецов. Они хрипели и падали под ударами горящего клинка. Запах горелой плоти уже забил нос. Тошнило. Кружилась голова, а все тело ныло от усталости. Но сдаваться сейчас – опасная глупость. Сион Таврис обладал расчетливым и проницательным умом, но сейчас почему-то в его памяти всплыла сестра. Она ведь умерла недавно. Ее тоже подняли из могилы. Тильда, наверное, сейчас также ходит по улицам Арраса… хотя нет, ее разорвали на куски, также, как и мать!

При этой мысли рыцарь вскричал. Холодная ярость охватила его сущностью. Незаметно для себя он утонул в ненависти к самому себе, к своей матери и Совету масок. Он шел вперед, кричал, бил и плакал. Мертвецы падали десятками вокруг него, вновь окружив последних ополченцев.

– Эй, ты куда? – кричал сзади иглоликий. – Парень?! Рыцарь, мать твою!

Но Сион не слышал. Он все махал своим огненным мечом, разрезая дряхлые тела на куски. Позади, кричал еще кто-то. Кто-то звал на помощь.

Плевать на них, думал Сион. Плевать на всех. Плевать на весь этот мерзкий мир! Мир, в котором мертвецы оживают, где родители отправляют своих детей убивать, где дома жрут людей!

От слез в глазах все стало мутным, расплывчатым. Сион даже не заметил, как все изменилось.

Сначала он даже не поверил своим глазам. Вытер их и даже несколько раз моргнул. Но происходившее вокруг было реальным. Мертвецы перед ним начали безвольно падать. Молодой преторианец оглянулся и выдохнул. Танатоморфы падали один за другим, безвольным грузом и бездвижно лежали на земле, как и полагается мертвецам.

– Рассвет! – вскричал кто-то.

Голос принадлежал Блимдану. Сион обернулся и среди гор трупов увидел лишь несколько уцелевших людей.

Магия Киддера постепенно таяла с наступлением утра. Из одной улицы в другую, яркий свет солнца разил танатоморфов с ног, превращая их обычных трупов. Квартал за кварталом люди торжественно кричали, возвещая о победе. Но радоваться было еще рано. Легион, за ночь облепивший кольцом центр города, приступил к последней части своего плана.

Блимдан закричал:

– Нет! Черт… открой глаза! Ты игложопый урод! Не смей подыхать! Нам еще столько дел решить надо!

Сион, переступая через трупы, подошел ближе. Перед сыщиком лежал Секатук. На его шее виднелся широкий неровный порез. Иглоликий стеклянными глазами смотрел на серое небо. Другие же из живых поспешили поскорее убраться, пока не стряслось чего-нибудь похуже. Вдруг мертвяки снова встанут?

– Это я виноват! – плакал пьяный сыщик. – Это все моя вина. Он постоянно говорил о предчувствии! Сраный медиум! Вечно пытался меня остановить, а я не слушал.

Сион вытер перепачканное лицо, подошел поближе и прилег на небольшую груду трупов. Настолько он устал, ему хотелось просто уснуть. Сыщик все оплакивал своего напарника. Говорил о прошлых делах. Смеялся. Ругался. Все говорил и говорил.

– …я даже не послушал тебя, когда мы ввязались в дело Марс…

Преторианец медленно открыл глаза и прислушался.

Марс? Та самая?

– Хотя это ты ее отравил! Нечего было поить девочку своим пойлом! Праздника ему захотелось. Ха! В итоге отравил ее! Да и…

Потом Блимдан замолк. Оглянулся и часто заморгал.

– Продолжай, – холодным голосом потребовал Сион, поднимаясь на ноги.

– Что? О чем ты? – спросил в ответ Блимдан. – Ой, не слушай меня, я просто пьяный…

– Говори. – Сион встал перед ним и оживил меч.

– А, к черту! Теперь это не имеет значения! – махнул Блимдан и вытер слезы с лица. – Маршал Кларисса Марс, она не дочь Феликса Марса. Она просто сирота из того же детского дома, что и наследница Марсов. Понимаешь? А настоящую мы случайно убили. Представляешь себе? Ха-ха-ха! Убили. Отравили. Точнее он. А не я. Ну Кларисса Марс, это…

Сион резко взмахнул мечом. Слева направо. Голова частного сыщика отлетела в сторону и пропала среди других тел.

Сион вернул меч в ножны на поясе, нашел в карманах Блимдана сигареты и, закурив, побрел подальше от Солнечного дворца. Оттуда сейчас доносились грохот выстрелов.

Значит мой злейший враг, это просто сирота, которой улыбнулась удача, усмехнулся про себя парень. Кларисса Марс, которая победила Совет масок за одну ночь, всего лишь безродная сирота. Я использую это.

Сион шел по усыпанной телами улице, курил и размышлял о своих последующих действиях. Вначале он планировал кровавую месть, в духе Совета: подбросить бомбу или застрелить Марс в спину во время очередного рейда. Но в эту ночь, заполучив столь желанный клинок, Сион передумал. Теперь, все изменилось. У врага есть тайна, слабое место, которое можно использовать против него. Месть может быть гораздо более изощренной, чем просто убийство. Имея при себе секрет столь влиятельного человека, как маршал Марс можно очень многого добиться и многих погубить. А что если…

Сион остановился, услышав странный звук, огляделся по сторонам и понял, что звук исходит из сгоревшего на половину дома. Точнее, из его подвала. Думая, что кто-то мог увидеть убийство Блимдана, Сион снова вытащил меч и спустился по лестнице испорченной огнем. Чем дальше он шел, тем больше было дыма и пепла. Освещая свой путь клинком, преторианец добрел до дальней комнаты и увидел источник звука. Это был младенец. Маленький, измазанный гарью ребенок. И он задыхался. Тут же взяв младенца в руки, Сион выскочил на улицу.

– Как ты выжил? – прошептал парень, глядя на кашляющего младенца. – Кто ты? И что мне с тобой делать?

Оглядевшись по сторонам, преторианец, наконец, понял, что стало совсем светло. Настало утро. Новый день. День, когда началась совсем другая история.

Глава 39

«Клеймор», личный фрегат Крамара Крита завис над «Домом отдыха имени Шар-Голя». Свет рассветного солнца отражалось от блестящего корпуса вытянутой громадины с десятком винтов и коротких крыльев.

– Господин, там слишком опасно! – говорил молодой офицер, но Крит даже не посмотрел на него.

Его тело и лицо скрывал синий гобелен, и никто не увидел, во что он обратился. Все внимание Крита было захвачено мыслями о любимой женщине. Стрелки давно заняли свои места, за сангумными многострелами, ожидая приказа.

– Открывай, – тихо скомандовал старик.

Офицер послушался и нажал на кнопку в стене. Люк ангара открылся, и Крит посмотрел вниз. В садах лечебницы шли бои. Агенты тайной жандармерии и военные держали оборону из последних сил, спрятавшись за бронированными грузовиками, перед лечебницей.

– Господин мы можем…

– Ждите меня, – перебил Крит и спрыгнул вниз.

Пролетев почти десять метров, он приземлился в низкой траве сада. Рыча и вопя к нему понеслись твари Легиона. Крит одним взмахом горящего меча испепелил семерых тварей. Толпы уродцев пробегали рядом, прямо к зданию лечебницы. Разрубая чудищ на пути, Крит помчался к лечебнице, к Амалии. Крита не пугала смерть или боль, он боялся только не успеть.

Военные, увидев внушительную поддержку, дружно закричали. Но радость их продлилась недолго. Крит не стал помогать им. Он перепрыгнул через ограждения, через грузовики и стремительно вбежал в лечебницу. Внутри было темно и безлюдно. Крит в два прыжка добрался до широкой лестницы, перебрался по ней на второй этаж, оказался в длинном коридоре с комнатами постояльцев. На несколько секунд он замер, прислушиваясь к внезапно воцарившейся тишине. Выстрелы снаружи прекратились. Подойдя к нужной двери, он толкнул ее когтистой рукой и прошел в комнату Амалии.

Ее не было в кровати! Сердце Крита замерло. Он огляделся и снова прислушался. В дальней части комнаты, в платяном шкафу кто-то был. Крит подошел ближе и аккуратно открыл дверь.

– Папа! Папа, ты пришел! – плакала Амалия.

Крит кивнул, помог женщине выбраться и обнял ее одной рукой.

– Папа, мне так страшно! – пожаловалась женщина. – Они так шумят! Так шумят! Папа!

Крит обнял ее чуть сильней, прижав к плечу. Он боялся что-то сказать, боялся напугать ее.

В этот момент в коридоре послышались шаркающие шаги и рычание монстров. Крит выпустил женщину из объятий и вышел вперед. Карликовые уродцы ввалились в комнату огромной волной.

– Закрой глаза! – велел Крит и стал разрубать тварей мечом.

Их было так много, что они заполонили всю комнату. Крит отошел к стене, защищая Амалию всеми силами. Одним широким ударом он разрубал десятки тварей, хватался за них свободной рукой, не подпуская к женщине и отступал назад. Клацающие челюсти и утробное рычание заполонили все сознание бедной женщины. Она жмурила глаза и закрывала уши ладонями, но рявканье и лай тварей пробивали ее слух. По щекам Амалии потекли толстые капли слез.

– Пожалуйста! Хватит! Перестаньте! – кричала Амалия, не в силах больше терпеть.

Ее крики подпалили ярость Крита. Он зарычал и со всей силы рубанул сверху вниз. От сокрушительного удара по полу и дальней стене комнаты прошла яркая полоса света. Монстров отбросило в сторону и обожгло магическим огнем. Стены и пол затрещали, заскрипели и стали расходиться в стороны.

Крит обернулся, обхватил Амалию одной рукой и наступая на горящих монстров, выбежал на балкон. Легион был везде. Сотни тварей, словно лавина, потоками проносились по саду и вокруг лечебницы, сметая все на своем пути. Военные и агенты из тайной жандармерии уже сгинули, а вот фрегат все еще свисал над лечебницей поливая, тварей шквальным огнем.

Крит ловко запрыгнул на покатую черепичную крышу и взмахнул мечом, стараясь привлечь внимание фрегата. Ровная прореха на крыше начала раскрываться, словно рана от пореза. Крыша вся затрещала. Перед Критом появилась здоровенная дыра. Он отскочил в сторону и увидел языки пламени. Комната Амалии была объята огнем.

Монстры следовали за Критом. Они взбирались на крышу по стенам, через загоревшуюся дыру, окружали старика и тут же умирали от его меча. Крит двигался, как безумный, не останавливался ни на секунду, кружился на одном месте, вытянув свое оружие, рубя тварей сверху и снизу. Он не слышал рычание Легиона, не видел их уродливых морд. Все карлики смешались для него в одну черно-серую массу. Единственное к чему прислушивался старик, был голос плачущей женщины. Амалия обнимала Крита за шею, уткнувшись лицом в его плечо.

Гул винтов приблизился. Крит понял, что «Клеймор» рядом. Сейчас с корабля сбросят канаты, и они сбегут от этих уродливых тварей. Он спасет Амалию, отведет ее в безопасное место и будет защищать ее до самого конца.

Крит в очередной взмахнул мечом, испепелив семерых тварей и отпрыгнул в сторону. Крыша опасно заскрипела. Пожар вот-вот охватит все здание. Надо было спешить. Крит глянул, на зависший над ним «Клеймор». Как он и ожидал, с люка ангара спустили канат. Крит уже собирался схватиться за него…

Невероятная тяжесть надавила на него сверху. Крит даже не сразу понял, что произошло. Но мгновение спустя, когда десятки пастей и еще большей когтей вцепились в спину, ноги и руки, осознание пришло само собой. Больше боясь за Амалию, чем за себя, Крит зарычал, вскричал и из последних сил нанес удар. Испорченная кровь архонта сделала сильным, но также и одарило чем-то нечеловеческим. Крит даже не заметил изменений, злость придавали ему сил. Спина его сгорбилась больше прежнего, кожа затвердела и стала темной. Крит издал ужасающий вопль и вскинул с себя целую гору из зубастой плоти. Он заревел, рубанул несколько раз мечом, схватился за одну из тварей и одним резким движением откусил ей большую часть шею. Коротышка, со свисающей лишь на небольших остатках кожи громадной головой, отправился к своим быстро разлагающимся собратьям.

Твари вокруг замерли, огляделись, принюхались и стали отступать. Крит восторженно поднял свой меч и издал долгий рык. От гобелена, скрывавшего его облик ничего не осталось. Седая спутанная борода и волосы свисали чуть ниже груди. Они казались белоснежными на фоне его почерневшей кожей. На лице Крита мало что осталось от человеческого: слишком длинный нос, слишком широкий рот, слишком большие зубы. Прям как в той старой сказке. Крит огляделся по сторонам. Он устал, но был рад отступлению тварей. Огонь уже охватил большую часть здания. Но… Крит посмотрел вверх и увидел, как поднимается все выше его личный фрегат. Каната уже не было. Офицеры не узнали в черном долговязом существе заместителя наместника Арраса. Прошедшая ночь итак была полна на различные сюрпризы. Ожившие мертвецы, дома, превращающиеся в монстров, и вот теперь Крамар Крит обратился в одного из них.

– Вернитесь! – нечеловеческим голосом проревел Крит. – Вернитесь! Я Крамар Крит! Я приказываю…

В этот момент с фрегата открыли огонь. Крит припал вниз, закрывая собой Амалию. Очередь сангумных многострелов прошла совсем рядом. Один из зарядов задел левое плечо Крита, алая кровь хлынула из почерневшей плоти, испачкав лицо и одежду Амалии. Крит зарычал, вскочил на ноги и зашвырнул свой меч изо всех сил. Клинок, огненным диском вошел в брюхо фрегата и исчез где-то внутри. Несколько секунд спустя заиграла жалобная сирена. Внутри «Клеймора» что-то взорвалось. Фрегат стал стремительно подниматься вверх.

– Кто ты?! – завопила Амалия. – Кто ты?! А-А-А!

Крит посмотрел на нее и поднял перед собой когтистые черные руки.

– Это же я, – не своим, низким и хриплым голосом произнес Крит. – Я Крамар…

– Нет! – вскричала Амалия, поднялась на ноги и стала пятиться. Она плакала, отчаянно всхлипывала и закрывала лицо ладонями. – Нет, ты не он! Ты не Крам! Ты врешь!

– Я Крамар Крит…

– Ты – монстр! – ответила Амалия. – Ты убил Крам! Он не такой! Не ври мне! Где мой Крам?! Что ты с ним сделал?

Крит не знал, что сказать.

– Я знаю, что ты сделал! – всхлипнув, сказала женщина. – Ты убил их всех! Ты хотел бессмертия! И вот оно! Ты доволен? Мой Крамар Крит никогда бы не сделал такого. Он бы… он бы не стал жертвовать столькими жизнями, ради одной! Ты… ты… где мой Крам Крит? – Амалия присела на колени. Внизу трещали сгорающие балки здания. – Ты все испортил. Ты убил моего Крамара. Лжец. – Амалия опустила взгляд, посмотрела на кровоточащую рану в животе, и лицо ее стало безмятежным. Она посмотрела Криту прямо в глаза и улыбнулась. – Наконец-то.

Тот самый выстрел с «Клеймора» прошел через плоть Крита и ранил Амалию. Поняв это, Крит шагнул вперед.

Крыша обвалилась. Мир исчез из-под ног Крита. Крит почти не чувствовал боли, не замечал бушующую вокруг стену огня. Своим весом он пробил горящий пол второго этажа и рухнул прямо в пламя. Не думая ни о чем кроме Амалии, он подпрыгнул вверх. Левая рука свисала мертвым грузом, так что вскарабкаться обратно на крышу оказалось тяжелее. Лишь со второй попытки ему удалось ухватиться за одну из целых балок почти у самого края разрушенной крыши. Крамар Крит, весь объятый пламенем, теперь напоминал некоего демона из книг Люциэля. Он посмотрел на Амалию и издал странный звук похожий на скулеж. Она лежала на черепичной крыше, вся в крови и с улыбкой на лице. Крит не мог дотронуться до нее, не мог обнять ее, прижать к груди и увести в другое место.

Тут его внимание привлек кто-то другой. Откуда-то сверху медленно опускался черноволосый молодой человек в потрепанном пальто. Он плыл по воздуху, словно некий ангел, в лучах утреннего солнца. Хоть и виделись они до этого всего лишь раз, двадцать лет назад, Крит узнал юношу. Он почти не изменился.

Ноябрь приземлился рядом с матерью. Летать он не умел, хотя мог прыгать на огромные расстояния и сопротивляться притяжению.

– Мама, – сказал Ноябрь, склонившись над женщиной. В его голосе не было страха или скорби. Он был абсолютно спокоен. – Мама, ты меня слышишь?

Амалия моргнула, узнав сына и потянула руку к нему. Ноябрь нагнулся и позволил погладить свою щеку.

– Все будет хорошо, – сказал он ровным голосом. – Мы будем вместе.

Женщина еле заметно кивнула.

– Спаси ее! – потребовал Крит.

Его тело перестало гореть, покрывшись красными угольками и пеплом. От растительности на голове и лице ничего не осталось. Обезображенное лицо на фоне лысой головы выглядело особенно уродливым.

Ноябрь проигнорировал его слова. Все его внимание было занято матерью.

– Мы будем вместе, – пообещал он ей. – Как в тех снах. Помнишь, мама?

Амалия закрыла глаза и застыла. Ноябрь опустил голову, поцеловал мать в лоб и крепко обнял ее безжизненное тело.

– Спаи ее! – взревел Крит и шагнул вперед. – Спаси ее! Оживи! Ты можешь! Я уничтожу тебя…

– Хватит, – негромко сказал Ноябрь и Крит замолк.

Ноябрь потянулся к белой Нити, к душе своей матери, что спешно покидала ее тело. Схватился за нее, бережно взял все ее мысли и воспоминания, и спрятал их в себе. Он поместил сущность Амалии в далеком мире снов, который создала его душа. Там она будет в безопасности, обретет покой и разум, который когда-то был искалечен.

– Ты удивлен? – спросил архонт.

Крит молчал, хотел ответить, но почему-то не мог.

– Ты хотел моей крови? – спросил Ноябрь. – Ты ее получил. Ты получил то, что заслуживаешь. И не надо прикрываться матерью. Все эти годы я наблюдал за тобой, отец. Я знаю о твоем плане превратить Орден преторианцев в свою личную армию, усиленную с помощью моей крови. На это ты хотел обречь своих воинов? – спросил Ноябрь, указав на облик Крита. Архонт встал, оглядел отца и коротко улыбнулся. – Теперь твой облик соответствует твоей сущности. Живи с этим.

Крит промычал что-то, хотел схватить архонта, разорвать его на части, вцепиться в него когтями, но не мог и пошевелиться. Испорченная кровь архонта, видимо не позволяла ему напасть на него.

Ноябрь посмотрел вдаль, глянул на мать в последний раз и, обратившись в черное пятно, исчез. Крит устремился к телу любимой женщины, вскинул ее на правое плечо и спрыгнул с горящей крыши. Он приземлился у грузовиков военных, среди окровавленных тел солдат.

Что-то сломалось внутри Крита. Все ради чего он столько лет старался, потеряло смысл. Он крепко обнял Амалию, заплакал и издал жуткий вопль, разлетевшийся по всей округе.

– А ты знаешь, они неплохо справляются, – сказал миник. – Дали хоть какой-то отпор.

– Жители Арраса не так просты, как ты думаешь, – ответил Ноябрь. – Нельзя их недооценивать.

– Что? Я обожаю смертных. И людей, иглоликих, жуков… особенно миников! – Миллигар расплылся в невинной улыбке. – Кто бы мог представить, что потомки злейших врагов спустя всего пару тысячелетий объединятся, и будут жить бок о бок?

Ноябрь бросил очередной взгляд на объятый дымом город. Запах паленой плоти и пороха окутал весь Аррас. Дирижабли все еще вели огонь в центральных районах. Зенитки, ракетницы, большие сангумные пушки гремели, сотрясали воздух. Дрожь земли чувствовалась за несколько километров от эпицентра боев.

Пережившие ночь горожане покидали город. В основном они просто толпами брели по улицам, прижимаясь друг к другу и оплакивая близких. Кто-то, нарушив запрет, открыл врата Вадмарпорта и воспользовался воздушными суднами. Военные не стали препятствовать. Десятки паровых катеров, фрахтовщиков и дирижаблей летели в разных направлениях, лишь бы подальше от столицы. Даже Остров, пришвартованный дюжиной крупных грузовых суден, отдалялся на восток. Кочевник, Ксилемы и черви, знавшие об истинной сущности Легиона, покинули Аррас еще в самом начале. Их примеру последовали и большинство сенаторов. Воспользовавшись своими связями и деньгами, они проехали через посты военных без особых осложнений.

– Может быть, пора уже вмешаться? – спросил Миллигар.

Ноябрь сидел на краю крыши одного из уцелевших домов, курил очередную сигарету и смотрел на далекий Солнечный дворец, над шпилями которого кружила дюжина дирижаблей.

– А стоит ли? – спросил архонт.

– Что?! – вскричал Миллигар.

– Дай мне время привести мысли в порядок, – ответил Ноябрь и вспомнил мать.

Она умерла несколько минут назад. Ноябрь спас ее душу и личность, но все равно его одолевала какая-то странная грусть.

– Там люди дохнут, понимаешь? – спросил миник.

– Они умрут в любом случае. – Ноябрь затянулся сигаретой. – От старости, от болезни. Зачем им нужен я?

– Ты – архонт! – выпалил миник. – У тебя есть могущество! Ты можешь всех спасти! Сделать так, чтобы они жили! Вести их за собой!

– Люди трусливы, завистливы и глупы.

– В тебе сейчас говорит Торговец счастьем! – воображаемый миник зарычал от возмущения. – Даже не смей становиться таким, как он!

– Нет. Я знал это еще в детстве, – ответил Ноябрь. – Люди готовы перегрызть друг другу глотки, лишь бы получить больше денег, власти, внимания.

– И что? Ты можешь их изменить, – сказал вкрадчиво миник. – Ты сделаешь их лучше! Такими, как Феликс Марс.

– Он мертв, – сказал Ноябрь. – Все мы, всего лишь сосуды. Мы были созданы, чтобы кормить богов своими душами. Мы всего лишь скот. Возможно тот парень…

– Легион, – напомнил миник.

– Легион, возможно, делает правильно, опустошая все вокруг. Не задумывался об этом?

– Не время для философии! – закричала низкорослая галлюцинация. – Поднимай задницу и убей ту тварь! Дети! Умрут маленькие невинные дети! Тебе их тоже не жалко?

– Дети вырастут и станут такими же, как и их родители, – ответил Ноябрь. – Так что, это даже хорошо умереть в малом возрасте, не став испорченными.

– Да твою же мать! – миник шлепнул себя по пухлым щечкам и закатил глаза. – Что с тобой творится? Я двадцать лет просто так пытался до тебя достучаться, чтобы в конце ты просто сидел, сложа руки?!

– Я тут вспомнил кое-что, – сказал Ноябрь и грустно улыбнулся. – Одна из моих личностей, до Антареса Веррона, работала в Архиве. Я был чтецом. Есть такая профессия, когда читаешь книгу, и воспоминания о ней изымаются из твоей головы. Вся книга, вся история, персонажи и события. А потом, любой желающий может прийти и за деньги влить эту книгу в свое сознание. Обычно, этим пользовались ученые и студенты, у которых не хватало времени на чтение. И я помню, как читал одну и ту же книгу сотню раз. Не помню даже названия и о чем она. Но помню, как переживал одни и те же эмоции раз за разом. Изо дня в день.

– И к чему это?! – с недоумением воскликнул Миллигар.

– Жизнь слишком скоротечна. И в итоге у нас остается лишь память о былом, воспоминания. Чем бы ни закончился этот день, спустя много столетий, когда все исчезнет, останется лишь история.

– И поэтому ты должен встать! – настаивал миник. – Иначе некому будет вспоминать нас. Никто ни напишет книги, и никто не прочитает их. Смекаешь?

– А он прав, – сказал женский голос сзади.

Ноябрь обернулся и увидел женщину в синем платье. Она шагала в их сторону, аккуратно ступая по скользким черепицам. Но шаги ее были бесшумны.

– Никогда не подумала бы, что соглашусь с Титаном, но он прав, – сказала Надежда и улыбнулась.

– О, пришла? Вовремя! – улыбнулся миник. – Заставь его шевелиться!

– Я не подчиняюсь твоим приказам, – напомнила Надежда. – При всем моем уважении.

– Да-да. Делай свою работу, – проворчал миник и скрестил свои маленькие ручки на груди.

– Ты видишь его? – удивился Ноябрь, сразу поняв, что женщина перед ним не является человеком. – Стой, я же ведь встречал тебя. Точно.

– В Желтой роще, – кивнула Надежда.

– Кто ты? Хотя постой. Я знаю. – Ноябрь нахмурился, напрягая память. – Ты… Сестры. Ты провидица. Вы явились ко мне. Вы открыли правду обо мне. Рассказали все. Запутали меня. Вдохновили. Картина. Премьера. Гости. Облава. Слезы. Вы сделали это специально с моей душой. Инос Око поверил вам! И вы воспользовались им!

– Они используют всех, – добавил миник. – Такая у них работа.

– Какая работа? – уточнил Ноябрь.

– Они управляют судьбой.

– Мы пытаемся ее вести в нужном русле, – поправила Надежда. – Другая моя сестра пытается все закончить. А я пытаюсь всех спасти.

– Зачем? – спросил Ноябрь.

– Я вижу будущее, в котором есть место для каждого, – ответила Надежда. – Твои поступки приведут к этому. Ты…

– Но предсказания не точны! – возразил Ноябрь. – Я помню, как вы показывали мне свои видения! Они разные.

– Да, – снова кивнула Надежда. – Но с твоей помощью у нас все получится.

– Это ты привела Легион сюда! – воскликнул Ноябрь, вспомнив те видения, показанные художнику. – Ты создала Легион. Зачем?

– Чтобы он разрушил инсуломов, – честно ответила Надежда. – Малое зло против большего. И не я его создала. Я их лишь собрала.

– Малое? – усмехнулся Ноябрь, заметил, что его сигарета совсем истлела и бросил окурок на пустую улицу. – Но, он ведь не остановится на этом. Легион продолжит всех… жрать.

– К сожалению, нет, – призналась Надежда. – Он мечтает о поглощении всего сущего. Но не волнуйся, ты победишь его. В моем будущем его нет.

– Я не стану твоей пешкой. Я не буду исполнять ничьих приказов.

– Будешь, – улыбнулась Надежда.

– И почему же? – нахмурился архонт. – Как ты заставишь меня…

– Коул, – прервала Надежда.

Ноябрь нахмурился еще сильнее, а в глазах миника заиграла лукавая искорка.

– Коул Марс, – повторила женщина. – Она сейчас там. Сражается с Легионом. Ведет солдат и рыцарей. Дочь Феликса Марса, твоего единственного, лучшего друга сейчас там. Ты помнишь Феликса? Да, она в окружении. Ты знаешь ее. Вы с ней больше, чем друзья.

Ноябрь оглядел дымящуюся панораму Арраса, посмотрел на улыбающихся миника и женщину.

– Бездна! – прошептал он, понимая, что выхода нет. – Так. Убиваю Легион и инсуломов?

– Верно, – кивнула Надежда.

– Спасаю город и мир? – уточнил Ноябрь.

– Точно, – ответила Надежда.

– Пользуюсь при этом могуществом Титана?

– Абсолютно верно, старина! – вскрикнул миник и захлопал в ладоши.

В жуткой суматохе никто не обратил внимание на очередного монстра. Однако это существо не стремилось к Солнечному дворцу, а наоборот, бежало от него. Пробежав несколько километров, Полуночный зверь принял человеческий облик.

Найти одежду не составило особого труда. Убив какого-то бедолагу, пытавшегося ограбить пустующий дом, Стром Фрустофер поднялся на крышу одного из домов в Бульварей синей гвардии. Именно здесь прятался рукотворный человек, гомункул. Кровь пропиталась в грязную рубашку, старые ботинки немного сжимали пальцы, а широкие штаны совсем не соответствовали его вкусу. Осторожно ступая по плоской шиферной крыше, Стром прислушивался к детскому плачу. Подойдя к высокой кирпичной трубе, он обнаружил мальчика в пижаме с широкими рукавами. Гомункул оплакивал своего отца.

– Он действительно… мертв? – спросил Стром, скрывая свои опасения. Он почуял могущество существа перед ним и боялся разозлить его. – Дедал действительно мертв? Я побывал его в доме. Там все сгорело.

– Да. Папа… – глотая слезы, ответил мальчик и поднял взгляд. – Но он особенный. Он не может умереть. Мой папа мертв, но вместо него появился другой.

– Понятно, – протянул Стром. – Что будем делать? Не плачь. Перестань. Такое поведение не подобает твоему… статусу.

– Что? – спросил Икар.

– Ты ведь уже не маленький, – спокойным голосом сказал мужчина. – Хватит плакать. А вдруг кто-то увидит?

– Ты тоже не человек? – спросил Икар.

– Когда-то был человеком, но не теперь, – ответил Стром. – Твой отец приказал мне убить одного человека, но теперь, когда его нет, я свободен.

Мальчик поднялся на ноги и выставил перед собой руки. Сначала одну пару, потом другую, потом еще несколько. Маленькие детские ручки, появлялись из-под рукавов пижамы.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Икар, глядя на свои ладони. – В чем смысл моего существования?

– Возможно… в том, чтобы… жить? – предположил мужчина, пожав плечами.

– Жить? – переспросил мальчик.

– Да. Это очень просто, – сказал Стром. – Если ты хочешь, я помогу тебе.

– А как же тот… другой?

– Легион? – уточнил мужчина.

Мальчик кивнул и сжал ручки в кулаки.

– Я хочу мести! Он убил папу! А я… – слезы покатились по щекам мальчика. – Я сбежал. Испугался. Спрятался.

Вдруг все вокруг мальчика задрожало, шифер затрещал от его невидимой силы. И мальчик резко повернулся, глядя куда-то на север.

– Там, кто-то есть.

Стром напряг зрение и через мгновение пораженно округлил глаза. Ветер принес с собой знакомый запах. Тот самый, который ни с чем не спутаешь. Запах архонта, и он уходил в сторону Солнечного дворца. Не дожидаясь сигнала, Стром сорвался с места и одним прыжком пересек улицу, оказавшись на крыше соседнего здания. Икар, взмахнув руками, тут же приумножил их количество. Руки росли друг на друге, десятки крохотных рук, напоминая оперения крыльев. Одним взмахом мальчик поднялся на пару метров. Еще один взмах. Затем еще, но уже увереннее, и Икар полетел вслед за бывшим слугой Дедала.