Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

– Что-то с тобой не так, – заметил Дукат. – Постарел что ли? Чего улыбаешься? Думаешь, шутки шучу? В столице многое изменилось. А, неважно, пройдем со мной, Ловкач.

Они вышли из переулка и прошли мимо штаб-квартиры Аббатства. У ворот стояли стражники, болтающие с двумя патрульными полицейскими. Стражники косо смотрели на мужчин, прошедших мимо, но связываться не собирались. Полицейские тоже старались не обращать на них никакого внимания, понимая, что лучше не нарываться на неприятности, зная, кто перед ними идет. И волновал их вовсе не Кайс Эмберский, лорд-защитник правительницы. Они и знать не знали таких персон в лицо.

По пути Дукат закурил еще одну папиросу и предложил Кайсу. Тот отказался.

– Я и забыл, что ты у нас не курящий, – рассмеялся Дукат.

– Не вижу в этом смысла.

– А я вижу.

– И какой же?

– А такой – мне это нравится. Почему я должен отказываться от того, что мне приносит удовольствие?

– Это губит…

– Но губит меня, а не людей, которые рядом со мной. Всю жизнь следить за здоровьем, отказывать себе во многих вещах, которые тебе нравятся, а потом все равно сдохнуть от какой-то простуды. Рано или поздно мы все умрем, единственное, что утешает, так это то, что ты сам можешь решить, когда лучше покинуть этот мир, нежели дожидаться подлянки от судьбы.

– Ладно. Проехали, – оставил Ловкач философскую тему. – Куда мы идем?

– В паб.

– Отлично, – произнес еле Кайс, понимая, что нужно готовить печень, – время нажираловки.

– Ошибаешься. – Дукат со всей серьезностью посмотрел на Ловкача. – Там труднее будет следить за нами.

– Кто-то за тобой следит?

– В наше время ни в ком и ни в чем нельзя быть уверенным. А сейчас пошли тяжелые времена, поверь мне.

– Тут-то ты прав. – Кайс понимал Дуката как никогда раньше, но его настороженность пугала его. В последнее время все ведут себя подозрительно и плевать, что прошло пять лет. Если Берту напугало письмо, то с Дукатом все сложнее. – И в какой паб мы идем?

– «Четыре котелка».

– О нет!

Кайс ненавидел паб «Четыре котелка», так как туда можно было зайти только в шляпе-котелке, как у Дуката. Да и не все могли туда попасть – «Четыре котелка», можно сказать, закрытый клуб.

– У меня нет дурацкого котелка. – Он перевел взгляд на Дуката, явно надеясь, что тот одумается.

– Я тебе одолжу.

Словно ищейка Дукат стал рыскать по улице и привлекать к себе много внимания (хотя в паб они шли, чтобы от этого внимания скрыться), затем он снял первый попавшийся котелок с близ стоящего человека. Тот возмутился, но увидев каменный и безразличный взгляд шефа банды, поскорее ушел, даже позабыв о своей шляпе.

– Держи. – Дукат надел котелок на голову Кайса.

– Убей меня! – Кайс прикрыл побагровевшее лицо ладонью и ответил шефу банды: – Ты сейчас весь Прималон привлек своей клоунадой. Это и есть твоя великая осторожность?

– Не драматизируй. Я никому не сдался. Шучу, разумеется. О моей голове мечтают многие, кроме властей, ведь я плачу отличные, кхе-кхе… налоги. Мы почти пришли.

Весь квартал Огней был, словно мертвым, и Алекс не мог привыкнуть к этой тишине в таком большом городе. Вокруг только пустые дома, пустые улицы и пустота в целом. Снег хрустел под его сапогами так, что казалось, этот хруст сейчас услышат все. Но никто не слышал. Кроме Коржика.

– Вот, Коржик, – пробормотал Алекс. – От безлюдства к безлюдству. Замкнутый круг…

– Не совсем, – услышал его Механик, выходя из дома на крыльцо и прикуривая самокрутку. – Здесь тебя никто не хочет убить. Квартал находится рядом с музеем Марты. Говорят, что в музее живут нечистые силы. Никто не любит это место. Оно мрачно. …И в то же время прекрасно. И соседи тут тихие.

– Я пока никого не видел.

– Вон в том доме живет старушка Агнесса. – Он указал на угловатую сторону дома, где висела старая проржавевшая табличка «Реликвии со всего света». – Держит лавку антиквариата. Проще говоря, старый хлам. И живет с кошками. А вот через дорогу, – видишь, самый по виду заброшенный дом с заколоченными окнами, – там живет фодинец-мастерщик. Разбирается в разного рода технике, паровых двигателях, шестеренках и в науке. Был бы светилой науки, если бы не его раса. Единственный нормальный фодинец, с которым можно поговорить по душам и конкретно надраться. Выходит редко, но метко.

– И все? – разочарованно спросил Алекс.

– Нет, еще где-то пару человек, но их не знаю. Может они уже переехали. Квартал держится подальше от центра Прималона и расположен на небольшом островке. Наверное, это плюс этого места.

– Как тут скучно…

– Тогда пойдем в паб.

– Куда? – поинтересовался парень.

Механик понимал, что парень из деревни в глубине леса, многого не знал. Смеяться над этим он не стал. Но его саркастическая ухмылка была заметна. Механик считал, что цивилизация кончается, как только выйдешь за пределы Россигарда.

– Пойдем. Расскажу там. Скажем так, городская таверна.

– А как называется этот… паб?

– «У дяди Гарри».

– А с Коржиком меня пустят? – покосился он на Механика, ожидая от него негативную реакцию.

– Там есть двор. Твой пес не пропадет.

Эти слова утешили Алекса, успевшего после трагедии в его деревне пережить многое. Ему нужно было остыть.

Она не могла поступить иначе. Ей было это необходимо.

Жажда. Та жажда, которая просыпается, когда тебе нужно пить, есть. …Ее же жажда – это необходимость убить. Тех, кто причиняет ей обиду, кто хочет купить ее как вещь.

Да. Барбара была продажной девкой, но деньги ей были нужны на лечение матери. Благородное дело, наверное. У каждого свой путь, нечего судить человека по его профессии.

Изменилось многое. Она была обычной шлюхой, с хорошим заработком. Но после встречи с тем чудищем…

Что-то ее надломило. Ее тошнило, раздражало все живое, она плакала, из глаз текли кровавые слезы. В зеркало не посмотреться, словно чума захватывала ее тело.

Голод. Но почему голод, думала она, я не могу насытиться пищей. Что мне нужно? Что со мной происходит?

Ее бросало и в жар, и в холод. Ей хотелось грызть камни зубами, резать руки стеклом.

Боль. Она не оставляла Барбару в покое. Душа болела, тело ныло, разум помутнялся.

Нужны объятия. Хотелось прижаться к любимому существу, согреться, прижаться всем нагим телом… и сожрать, выдавить глаза, вырвать язык.

Опять эти мысли. Они сильнее. Вновь пришел голод.

Барбара хотела крови, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди при виде очередного клиента. Как они ее злили. Все те, кем правила похоть: богачи, лорды, изменщики своим женам, жалкие похотливые слизни.

Барбара не сдержалась.

При очередном клиенте, она врезала ему между ног, прокусила шею и убежала прочь из комнаты.

Ей это понравилось. Злоба управляла Барбарой. Она сделала то, что боялась сделать раньше.

Клиент был недоволен. Он побежал за ней, но Барбары уже и след простыл. Скрываться она умела как никто другой. Мужчина испугался, вдруг кто-нибудь узнает о том, что произошло.

Кровь текла, Барбара радовалась своему безумному поступку, а клиент и не подозревал, что скоро с ним случится то же самое, что и с девушкой.

– Две пинты.

Дукат сегодня угощал непьющего Кайса, успевшего снять со своей головы дурацкий котелок.

– Итак, – сделал он глоток, – о чем ты хотел со мной поговорить?

– Признайся, ты меня просто затащил выпить с тобой. – Кайс тоже глотнул пива и ухмыльнулся шефу банды.

– Ага.

– Черт рыжий, – рассмеялся Ловкач, понимая, что тот надурачил его.

– Но ведь шляпка-то тебе идет.

– Иди на хрен.

Они еще минуту смеялись над этим, но затем Кайс спросил то, что его интересовало:

– Где мне найти Серафима Ткаченко?

Дукат посмотрел на него непонимающе и рассмеялся:

– Зачем тебе сектант?

– Он, вроде, Магистр культа.

– Я тебя умоляю, Кайс, – поспорил Дукат. – Такие как он – обезумившие. Вместо мозга у них каша, а вместо души – куча. …В общем, куча.

– Во что ты веришь, Венедикт?

– Ха, – улыбнулся Дукат, – вот в это.

Он подбросил над собой золотую монету и, ловко поймав ее, положил на стол.

– Вот, во что я верю. Деньги правят миром. Из-за денег мрут люди. Деньги – власть. А кто говорит, что деньги ему не нужны, тот либо врет, либо уже их имеет в достатке.

Кайс не стал спорить, а лишь улыбнулся.

– А ты, друг мой, – продолжил Дукат, – во что сам веришь?

– В правду.

– Правду можно купить и хорошенечко изменить.

– Правда всегда будет правдой. Рано или поздно, но она узнается.

– Возможно, ты прав, Ловкач. Только знай, что правда твоя никому не нужна. – Дукат посмотрел в его голубые глаза. – Но перед тем как я отведу тебя к Ткаченко, сделай кое-что.

– Что именно? – поинтересовался Кайс.

– Сходи к цирюльнику, – улыбнулся он. – Побрейся и подстригись нормально, а то ходишь как кот облезлый.

– Когда-нибудь эта прическа войдет в моду, – рассмеялся Ловкач, вспомнив о том, как криво обрезал он свои волосы опасной бритвой в лачуге Свободных Земель.

– Надеюсь, – допив свою пинту, встал из-за стола Дукат, – я не доживу до этих времен.

Уходя от цирюльника, Кайс столкнулся с девушкой, которая явно куда-то торопилась. Благо на улице намело снега столько, что при падении девушка не пострадала. Мягкий снег принял ее в свои холодные объятия, но ей это совсем не понравилось. Ловкач протянул ей руку, помогая встать. Она же, приняв помощь, вскоре ударила его кулаком в плечо.

– Гляди куда прешь, придурок. – В серых глазах ее было отражение всего «мирового зла».

– Но это вы в меня врезались, – спокойно произнес Кайс, потирая плечо. – Бегаете по улицам, словно воровка.

Девушка ничего не ответила и пошла дальше, но в глазах ее горел все такой же настоящий огонь ненависти.

– Откуда такие тупицы берутся, – пробормотала она, обернувшись назад, чтобы увидеть в последний раз своего обидчика.

Дукат подошел к Кайсу, докуривая папиросу:

– Хе-хе, был бы я на твоем месте, то уже бы давно ходил по всему Прималону в одежке лорда-защитника. У тебя отлично получается кокетничать с девульками!

– Не люблю привлекать лишнее внимание.

– Понимаю, – рассмеялся Венедикт. – Хотя… нет, не понимаю. Кстати, об информации, некие очередные революционеры хотят устроить теракт, как символ недовольства Императрицей и ее правлением.

– Они вечно недовольны.

За всю службу, Кайс защищал Берту от стольких глупых революционеров и анархистов, что воспринимать их всерьез уже не мог. Планы их всегда были банальными, примитивными и действовали эти люди по одной проверенной тактике, которая всегда их подводила. Ловкач все же понимал, что это провокационные действия, кто-то вновь взялся за старое, но тогда ему не удалось выяснить, откуда растут ноги у этой бессмысленной революции. Обычно анархисты в стычке не выживали или кончали с собой, в случае фиаско. А таких случаи были при каждой попытке свергнуть власть.

– Я знаю, что ты хочешь спросить. Отвечу сразу: птичка напела и улетела. Сразу на тот свет.

– Хм, интересно. И когда же будет сей переворот?

– Завтра, мой дорогой друг. – Дукат был доволен собой. – Об этом вся моя банда знает. Недавно заходил один тип и просил помощи в «поддержку переворота, дабы вернуть власть народу и избавить страну от тирании».

– А ты?

– Послал его к чертям собачьим. Сейчас меня все устраивает, – улыбнулся он Кайсу. – Опять хочешь спросить, почему мы его не допросили? Ответ: этим должны заниматься шпионы и лорд-защитник, логично, как думаешь? А во-вторых, тот тип сидел на наркоте. Из него ничего не вытянешь. Отправился он под пирсы рыбок кормить.

Тот понял его прямой намек и ухмыльнулся в ответ:

– Взаимная выручка… старая дружба. Никаких проблем с обеих сторон.

– Вот поэтому я всегда буду всеми зубами за твою Императрицу.

Дальше они неторопливо вновь шли в сторону штаб-квартиры Аббатства, на ходу разговаривая о какой-то ненужной ерунде. Дукат пожал ему руку и произнес шепотом на ухо:

– Ищи сектанта в Бедном квартале. Вход под третьим мостом. Пароль такой: «Аввадон появится вновь!».

– Что за «Аввадон»?

– Не ко мне вопросы, Ловкач. Я откуда знаю. Они же шизики, а не я.

– И еще один вопрос: откуда ты знаешь, где находится культ?

– Глупый вопрос, – рассмеялся Дукат.

И вправду вопрос был глупым: шеф уличной банды знал про всех в Прималоне. Очевидно, что с культа он еще и дань брал за аренду места.

Бедный квартал оправдывал свое название: сплошная нищета, бедняки повсюду просят милостыню, кругом больные люди. Квартал был также известен тем, что здесь проходило шесть водяных каналов, над каждым из них был небольшой мост со своим порядковым номером.

Здесь же находились еще и заводы, фабрики и прочие предприятия. Один ликероводочный завод принадлежал конкретно одному из местных важных авторитетов города (господину Дукату).

Лорд-защитник быстро нашел небольшой мост, спустился по ступенькам к промерзшей воде, зашел под мост и постучал три раза по кирпичной кладке. Один из кирпичей отодвинулся, и оттуда показались глаза: раздраженные и уставшие, покрасневшие от недосыпа.

– Пароль, – сухо произнес голос из-за стены.

– «Аввадон появится вновь!».

Стена разошлась по кирпичам, и Кайс увидел перед собой сухого мужика лет сорока пяти, с козлиной бородкой.

– Один? – спросил он. – Слежки нет?

Кайс махнул головой, и мужик пропустил его внутрь. Стена за ним закрылась и внутри загорелась лампа. Крутые разбитые ступени вели вниз, в самый центр культа.

– Что лорд-защитник забыл здесь? Ищет ответы на вопросы или просто тупой интерес? – Мужик видел Кайса насквозь. – При себе оружия нет, но ты и без оружия опасен…

– Откуда ты знаешь?

– Дар, – ухмыльнулся мужик. – Зови меня Андерсом.

– Кайс Эмберский.

– Знаю, знаю, Ловкач. Но ты никому не сказал, что лорд-защитник – Кайс из Лорветии.

Его правда – Кайс был из предместья Лорветии. Город пал во время наступления Мизраха. Кайс был одним из тех, кто выжил. Предместье сожгли, город уничтожили. Градоначальника среди мертвых не нашли. Говорят, что он продал свой город мизшетам за кругленькую сумму, открыл ворота города, а сам перебрался жить в Камшет.

Среди стражников и солдат Лорветии были и дезертиры. Император Вячеслав считал, что лучше погибнуть в бою, защищая свои стены, чем предавать своих же насмерть врагу. Многие были вздернуты тогда, кому-то рубили головы. Казнь не была легкой. Повешенные мучились, вися несколько дней еще живыми; палачи, перед тем как рубить головы, отрубали ступни и кисти. Святой Чистильщик не любил крыс бегущих с тонущего корабля, и наказание за Лорветию было страшное, страшнее и не придумаешь. Тогда ни один дезертир не был расстрелян, чтобы не ждали легкой смерти. Да и патроны переводить не хотелось.

– Ткаченко здесь.

Проводник Кайса больше не сказал ни слова.

Они спустились в зал, окруженный голыми стенами, столами с документами и большим бордовым креслом посередине, окруженный стеллажами с книгами.

– Так. – В кресле сидел худой мужчина, с приметной родинкой на щеке. Его морщины двигались как волны в океане. Это пугало и смешило, одновременно. – Кто это, Андерс?

– Лорд, личный защитник Императрицы, в прошлом простолюдин и мизшетский раб, Кайс из Лорветии.

Зал пустел и Кайс подумал, что культ состоит всего из двух человек. Никаких символов культа не было, старые предметы отсутствовали, обставлено все бедно и скупо.

– Зачем он здесь? – Мужчина не сводил глаз с Ловкача.

– К нему приходит Хранитель.

Это смутило Кайса настолько, что он перестал молчать:

– Какой еще Хранитель? Я не понимаю, что происходит и о чем речь?

– Кто приходит к тебе во сне? – Серафим встал из кресла и подошел к столу. Кайс разглядел кожаные туфли на его ногах. Бордовая мантия бросалась в глаза вместе с медальоном на его шее – неизвестный символ, похожий на солнце, внутри которого был крест. – Как его звать?

– Филипп, – ответил Ловкач.

– А-а-а… – протянул Серафим Ткаченко, – десятый Хранитель. Ты хочешь узнать о нем побольше, не так ли?

– Да, – Кайс чувствовал напряжение, его челюсть свело от контролируемой им агрессии, – иначе бы не пришел.

– Угу. – Серафим жестом показал Андерсу, чтобы тот пошел заниматься своим делом и перевел взгляд на Кайса. – Присаживайтесь, милорд. Что вы хотите услышать?

– Правду, – ответил Кайс, усевшись за стол. Стул под ним трещал, Кайс переживал, что неловко приземлится на свою мягкую точку.

– Мне нравится ваш настрой. – Серафим тоже присел и продолжил: – Филипп – великий из всех живших когда-либо людей. Он единственный из живых, кто стал Хранителем.

– Кто такие Хранители?

Серафим взял со стола книгу, полистал немного, а затем подал Кайсу. В книге был нарисован шар, окруженный лучами. Лучи соединялись с десятью сферами.

– Этот шар, который в центре, наш мир – Гирод, – продолжил Серафим. – Эти сферы вокруг него – Хранители. Я не знаю наверняка, кто создал этот мир, но точно знаю, кто его охраняет. Равновесие добра и зла. Самые мудрые ангелы и демоны стали Хранителями. Они сохраняют баланс в нашем мире. Я знаю только троих: Аввадон, Бальтазар и Филипп.

– То есть Филипп – ангел или демон?

– Нет, – цокнул Серафим. – Он простой человек как ты и я. Но… в нем были частицы сил ангела и демона. Поэтому у него была могущественная аура, хотя он даже чародеем не был. И все же, силы магов не сравняться с его уникальными способностями.

– Не пойму. Тогда почему его считают еретиком и злом?

Ткаченко явно ожидал такого вопроса, встал из-за стола и уселся в свое кресло:

– Людям нужен был «козел отпущения». И они его получили. Император Иоанн Симплекс в пятидесятом году Эпохи Конца был убит, а свалили все на его правую руку – Филиппа. Говорят, что Иоанн праздновал день рождения. Недруги и завистники понимали, что Филипп весьма необычный и очень опасный противник. Но убить его просто так не могли, не в их силах. Проще было обесчестить его, очернить, тем самым вызвать народное негодование и, таким вот глупым образом, избавиться от него, даже ценой жизни правителя, который присоединил к Россигарду ныне известные всем княжества. На Филиппа началась настоящая охота, и почти весь Гирод стал его ненавидеть. Вы же знаете, как расходятся слухи, и какая большая награда ждала того, кто принес бы голову Великого. Но не все люди были слепы, некоторые знали правду, а некоторые и вовсе стали фанатиками, увидев в кого перевоплощался Филипп. Его стали считать Создателем в человеческом обличие. Еще чуть-чуть и началась бы гражданская война. И все из-за одного лишь имени – Филипп. Но к тому времени не закончилась еще война со злом, поэтому весь свой удар дочь покойного Иоанна – Апполинария – нанесла по Армии Тьмы. Люди забыли о внутренних конфликтах, объединенные под знаменем Великого огня в борьбе со злом. Императрица, остановившая нашествие бесовщины.

– А Филипп?

– Воевал. Но один против всех. Как истинный волк-одиночка, спаситель всего живого. – Серафим замолчал, но затем продолжил: – К сожалению, с ним кое-что произошло, что мне неизвестно, но это было еще до убийства первого Симплекса, вследствие чего его стали называть Проклятым. Но суть не в этом. В пятьдесят третьем году война окончилась и Филипп ушел. Или умер. Он исчез, растворился. Куда конкретно он делся, – неизвестно, – но он стал десятым Хранителем Гирода.

– Ты говорил, что Филипп… перевоплощался.

– Ходила легенда, как Филипп в разгаре боя мог становиться настоящим колоссом, увенчанный огненной короной. Скорее всего, это приняли за знак того, что Филипп и есть Создатель. Или его сын, как говорили другие.

– А что Аббатство говорит по этому поводу?

– Отрицает все. Есть только Создатель, рай, ад, Великий огонь и Гирод.

Взгляд Ловкача стал более тяжелым, задумчивым, и Магистр культа помрачнел от его раздумий и предположил:

– Ты, наверное, хочешь спросить, почему он пришел именно к тебе?

– Верно, – кивнул головой Кайс.

– Ответ прост… – Серафим на мгновение замолк. Взгляд его опустел, он смотрел в одну точку – на книгу, лежащую на столе. Кайс понял, что магистр задумался. Возможно, он что-то знал. Или скрывал. – …Я не знаю. Возможно, тебе самому надо будет узнать ответ на этот вопрос. Может, ты симпатичнее других претендентов. А может, ты не единственный такой и вас миллион, вы готовите заговор и хотите изнасиловать Роузмэри. А теперь извини, но тебе пора уходить.

Долго еще Кайс и Серафим смотрели друг другу в глаза, но Ловкач ничего не сказал, встал со стула и покорно направился к лестнице. Положив руку на перила, он тут же остановился и задал последний вопрос Магистру.

– Серафим, – обернулся он к Магистру, который был младшим братом библиотекаря, но всем своим видом походил больше на его старшего сына, – а кто приходил к тебе?

– Аввадон, – гордо ответил Ткаченко. – И я жду, когда он появится вновь.