Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

– Как вы могли, господин Эмберский, – выкрикивал Ульманас, стоявший над ним с саблей в руке, весь в крови и со сломанным носом, наблюдая, как к веранде, через весь дворец, бежала стража. – Она вам доверяла, а вы убили ее…

Зал в Вышке лордов был забит полностью. Никто не хотел пропустить этот процесс – суд над лордом Кайсом Эмберским. Прибыли почти все лорды Прималона. В центре за трибуной восседал Верховный судья Империи Россигард лорд Тофер Бернс.

Это заседание считалось самым громким за всю историю Россигарда. Большинство присутствующих мечтали увидеть Кайса Эмберского в роли преступника. Не секрет, что его многие не любили: Кайс был, пожалуй, единственным фаворитом у Берты Симплекс, занимал почетную должность, имел связи и влияние. И всем этим он не пользовался. Какой глупец.

Зал напоминал самый настоящий театр со своим партером, балконами в два этажа, на которых сидели голодные зрители, ожидавшие начало этой великой премьеры. В ролях: лорд-защитник Кайс Эмберский – убийца правительницы, обвиняемый; лорд-регент Ульманас Витман – свидетель, пытавшийся остановить это ужасное преступление. Вот только впоследствии этого спектакля, головы полетят не только у Эмберского.

Морщинистое лицо судьи в черной мантии и в белом кудрявом парике оскалилось всему этому балагану со стороны так называемых лордов, цена которым грош, если не меньше. Он не хотел принимать в этом участие, не собирался судить лорда-защитника. Пускай знакомы лично они не были, но Тофер Бернс умел разбираться в людях, и точно мог сказать, что убийца не будет рыдать над телом своей жертвы, даже если пожалел о том, что сделал. Ему итак все очевидно. Он уже видит, как Кайса казнят, а Ульманас запомнится героем.

– Тишина в зале, – три раза стукнул молотком судья Бернс. Его густые седые брови нахмурились, и он решил, что пора начать этот проклятый процесс: – Сегодня ужасный день. Не скрою, что в такое время человека поглощает безумие; это самый пугающий процесс за всю историю Империи Россигард. И меня больше пугает не сам факт страшного преступления, а то, как все его ожидают. Все так мечтают видеть лорда-защитника…

– Бывшего лорда, – выкрикнул какой-то молодой «лорденыш» с балкона, перебив судью.

– Прошу вас закрыть рот и не перебивать меня, молодой человек, – голос судьи как гром прошелся по залу, что даже те, кто между собой шептался, сразу умолкли. – Иначе пожалеете о том, что пришли сюда!

– И все же, Ваша честь, – вставил свою лепту Ульманас Витман, – может, уже начнем?

– Что ж, если вам всем так не терпится. Обойдемся без прелюдий и традиционных реплик. Введите обвиняемого.

Через минуту в зал вошло двое стражей-полумагов с полностью закованным Кайсом Эмберским. Его руки, ноги, шея, все было в цепях. Он не поднимал головы, когда шел. Знал, что это ни к чему не приведет. Пусть его слез никто не видит.

Шум в зале возрос. В адрес Кайса летела брань, грязь и лживые слова, от которых уши вяли. Высший свет.

– Тишина в зале!

Все тут же утихли. Лишь только звук цепей доносился, когда Кайс дошел до своей трибуны с металлическим стулом. Его приковали к нему, а он даже не сопротивлялся.

– Раз вы сказали без прилюдий, – вновь влез Ульманас, – то давайте сразу к фактам.

Судья Бернс понимал, что сейчас, стараясь соблюдать традиции и привычные правила поведения в суде, он рискует взорвать это место, ибо о каком порядке можно говорить, если судят явного любимчика покойной правительницы. Очевидно, что все улики будут против него. Приходилось просто сидеть и изображать разбирательство дела.

– Господин Эмберский отсутствовал в стране целых пять лет. Кто знает, что взбрело в его голову за это время?! Не спорю, он выполнял свой долг, одержал победу над Темным магом, который – как вы все помните – затеял войну с Десландией. Да, он сражался, выполнял приказ нашей любимой Императрицы. Все люди в его отряде погибли, чуть не скончался и сам герой. Помощи он не ожидал, и единственной зацепочкой за жизнь у него было только одно – месть! Когда я застал, как он приближается к правительнице со шпагой в руке, он кричал: «Ты предала меня, шлюха! Я ждал этого момента пять лет и теперь мне никто не помешает!». И он оказался прав…

– Что… ты… несешь… мразь…

Этого уж точно никто не ожидал. Обвиняемый все-таки не вытерпел поток клеветы в свой адрес.

Ловкач сидел с опущенной головой, пристегнутый к стулу, и тяжело дышал.

– УБИЙЦА!!! – выкрикнул, что есть силы Кайс Эмберский, подняв голову и яростно глядя в глаза Витмана, ходивший перед ним, как шпрехшталмейстер в цирке, объявляющий следующего артиста. Вены на лбу и шее у Кайса вздулись, а красные глаза слезились от ярости и смятения.

И судья в очередной раз убедился, кто настоящий преступник в этом деле, а кто жертва.

– Ты нос мне сломал, когда я пытался остановить тебя. И все же, свое дело ты знаешь безупречно. Не зря Берта отправила тебя убивать Морло. Ты сама смерть, Эмберский!

– Заткнись, заткнись, заткнись! – выкрикивал Кайс, дергаясь на стуле и гремя цепями, сковывающие все его тело. Вырваться ему не удастся.

– Убил ее своей шпагой, которую она тебе вручила… лично.

– Прекратить балаган! – вновь выкрикнул судья. – Вы, господин Витман, утверждаете, что Кайс Эмберский убил Берту Симплекс. Никто этого не отрицает. Все доказательства говорят именно об этом: шпага, отпечатки пальцев на ней, свидетели. Даже мотив у вас есть – помешательство. Но, один вопрос, куда делась наследница престола, Элика Симплекс?

В глубине души Кайс улыбнулся, ведь судья застал Витмана врасплох. Ульманас кивнул головой, посмотрел в глаза своего противника и ответил:

– Исчезла.

По залу пошел гул, который с каждым разом усиливался и становился раздражительным. Судья ничего не мог поделать с этим, его никто не слушал. И Кайс тоже никого не слушал, озираясь только на своего злейшего врага в лице лорда-регента Ульманаса Витмана.

Судебный процесс перерос в самую настоящую дискуссию. Теперь не все лорды осуждали Кайса, с каждым разом засов правды становился все шире, но господин Витман эту брешь старался заделать.

– Элика исчезла, а она прямая наследница престола. Без нее власть нелегитимна, – выкрикивал какой-то генерал, судя по большим восьмиконечным золотым звездам на погонах, оспаривая слова Витмана. Кайс не знал его, но лед тронулся – у Витмана появились недоброжелатели. – Понятно, что вы возглавляете Империю, как лорд-регент, но это в случае, что если присутствует наследник, не достигший совершеннолетия.

– Я знаю порядок, генерал, – выкрикнул лорд-регент. – И обещаю вам, что найду девочку. Господин Эмберский расскажет, куда ее дел.

– Как я мог ее похитеть, если я был один и убивал Императрицу? – рассмеялся Кайс, понимая, что Ульманас Витман ставит сам себя в тупик.

– Я не говорил, что вы действовали один, господин Эмберский, – подметил Ульманас. – Вы все-таки прибыли в Прималон в сопровождение неизвестных лиц. К тому же, пропал такой ключевой персонаж как адмирал Ганс фон Бюррер. И пропал он сразу же, после удачного покушения на правительницу. Он был доверенным лицом и приближенным к Берте Симплекс. Некоторые источники сообщают, что именно он на протяжении всего времени организовывал покушение на Императрицу с целью захвата власти, а девочку похитили как дальнейший ключ к правлению из-за ее спины.

– Клевета, – выкрикнул все тот же генерал.

По залу вновь пошел гул и вопли. Кому-то съездили по лицу. И этот балаган уже не в силах остановить ни кому из присутствующих.

Молча Кайс вслушивался в крики и одновременно не слышал ничего. Что это даст? Ничего. Что это изменит? Ничего. И тут он услышал, а вскоре и увидел то, что полноправно делает Ульманаса тем, кем он является. Лорд-регент достал грамоту и развернул лист с печатью Берты Симплекс и подписями высокопоставленных чинов в Империи Россигард.

– Эта бумага, – начал господин Витман свое восхождение к подлинной власти, – есть прямое доказательство и назначение лорда-регента на должность временного правителя Империи Россигард. Если в течение трех лет не найдется прямой наследник престола, или ближайший родственник, то по прохождению этого срока Империя Россигард перестает существовать как целостная страна и власть отдельных княжеств переходит в самоуправление. Или же, есть и второй вариант, если все княжества проголосуют, то страна превратится в федеративное государство. Молитесь Создателю, чтобы я нашел Элику раньше ее недругов, или же готовьтесь к кровопролитию, ибо, насколько всем вам известно, Россигард раздерут в клочья, а там и Мизрах на подходе. Видите, господин Эмберский, до чего вы своими действиями довели эту страну. Развал близится. И хаос!

Ульманас Витман подошел к судье и протянул ему грамоту, чтобы тот изучил ее. Кайсу и не нужно было видеть ее, чтобы удостовериться фальшивая она или нет. Он знал, что грамота настоящая. Он присутствовал, когда ее составляли, прямо перед его отправкой в Свободные Земли, дабы расправиться с Темным.

– Судя по всему, – проговорил судья Бернс, – грамота настоящая. Гербовая печать принадлежит Берте Симплекс, это точно ее роспись, к тому же тут росписи и архивенефика Роксаны Авлицкой, лорда-регента Ульманаса Витмана, аббата Роберта Славинского, подписи всех князей Империи Россигард. Признаю, что сей документ подтверждает то, что лорд-регент Ульманас Витман переходит на новую должность – временный правитель Империи Россигард.

Зал взорвался. Тут же нашлись сторонники Ульманаса Витмана, их было больше, чем его противников, но все же в этот день Витман обзавелся не только союзниками, но и врагами. Больше Кайсу нечего было слушать. Все итак ясно. Кто сегодня злодей, а кто герой. Против власти регента не попрешь, эту партию в шахматы он выиграл.

Но будет ли еще игра? Дадут ли Кайсу возможность отыграться? Вряд ли. Сам Кайс в это не верил. Теперь никто не пойдет так нагло в лоб против временного правителя Империи Россигард. Никто.

Оставался лишь один вопрос, который мучил его: куда делась Элика? Ее тела не нашли, следы испарились. Витман убрал ее, наверняка. Вывез из города и убил, закопав где-нибудь в лесу. Для большей убедительности в том, что Кайс – преступник.

Спустя минут двадцать, Кайса увели назад в камеру. Он покинул этот балаган и лживый спектакль, в котором не желал принимать участия. И слушать приговор Кайс не хотел, ведь изначально знал, какой финальный вердикт выдаст судья в конце этой пьесы. Смерть.

Уже вечером, когда этот чертов балаган закончился, и можно было отдохнуть и выпить крепчайший алкоголь, Ульманас Витман пригласил в свой кабинет одного из представителей Тайной разведывательной канцелярии. Мужчина с темными усами и в черном мундире, на плече которого красовалась нашивка – красная гвоздика с гренадкой посредине. Совсем недавно, перед смертью, Берта Симплекс по непонятным причинам расформировала эту структуру, посчитав, что срок Тайной разведывательной канцелярии истек. И этот мужчина, стоявший сейчас перед господином Витманом и смотревший ему в глаза, совсем нисколько не жалел о том, что сделала правительница.

– Зачем вы меня позвали, временный правитель Империи Россигард? – спросил мужчина, не шибко желавший в данный момент находиться в этом месте.

– Перейдем сразу к делу, – предложил Витман, – ведь я вижу, вы пришли говорить прямо…

– Я пришел, потому что вы вызвали меня.

Ульманас оценил его подход к делу.

– Я хочу вновь запустить Тайную разведывательную канцелярию, и только вы…

– Господин Витман, – остановил его мужчина, решив дать ясность их разговору, – Тайная разведывательная канцелярия распущена. Все разведчики и шпионы больше не действуют.

– Но вы продолжаете носить нашивку Тайной канцелярии на своем правом плече, – подметил это Ульманас Витман. – Так в чем проблема?

– Я знаю, что вам нужно. Никакая канцелярия вам не нужна, вам нужен только я.

– У временного правителя, безусловно, сегодня появились враги…

– И вам не нужен для этой карточной игры человек, который будет стоять за спиной соперника, и подсказывать вам, какая у него карта.

Не совсем этого ожидал Ульманас Витман. Те, кто не принимал его сторону, автоматически становились его врагами. Ибо регент посвящал их в свои планы.

– Это ваша игра, господин Витман. Можете играть в нее по правилам или нет, право ваше. Но от меня помощи не ждите…

– Вы знаете, что мне нельзя отказывать, господин…

– Знаю, – перебил его шпион. Эта игра в «перебей собеседника» начинала доставать обоих, поэтому дело шло к концу разговора. – И вы уясните себе, что я не служу правителям. Я служу Империи Россигард. А Империя Россигард – это Симплекс. У власти сейчас может быть кто угодно, а меня волнует благополучие моей страны. Прошу меня извинить. Всего наилучшего.

Мужчина в черном выскочил из кабинета не собираясь слушать ни единого слова со стороны лорда-регента. Витман был поражен и ошарашен. Никогда его так не тыкали лицом в грязь. Никогда. И Ульманас запомнил этот урок, слишком он был злопамятным.

Подойдя к своему рабочему столу и выпив полный бокал скотча, лорд Ульманас Витман слишком озлобился. Алкоголь ударил ему в голову тут же. Он рассмеялся, глядя на свое отражение в зеркале, – старик, защищавший одного правителя, убивший другого, и сам ставший правителем, пускай и временным. Бокал лопнул в руке лорда-регента, не заметивший как в порыве злости и отчаяния сжал его слишком сильно. Осколки полетели вниз на пол вместе с каплями крови. Но Витману было плевать: он не перевязал руку, не остановил кровотечение магией, даже алкоголь не использовал как дезинфицирующее. Просто молча старый регент вышел из кабинета и пошел прямо по коридору дворца.

Навстречу ему шел молодой человек в хорошем дорогом костюме, но с неряшливой прической, дрожащий не то от страха, не то от холода. Витман сразу же заподозрил неладное. Когда юноша достал револьвер и прицелился вплотную в регента, Витман просто медленно, без всяких эмоций подходил к пареньку, пока дуло пистолета не уперлось ему в лоб. Парень исходил слезами, проговаривая только одно слово: «Убийца!». Только это доносилось из уст юноши, а Витман стоял все так же безразлично, лишь разведя руки и спокойно начав разговор:

– Твои руки дрожат, парень. Ты боишься, это понятно. Страх лишить человека жизни. Не каждый на такое решается. Если ты берешься убить кого-нибудь, то сначала разберись в себе. Угрызения совести не дадут тебе никакого результат, если собираешься стрелять, то стреляй не раздумывая. Холодный расчет. В убийстве чувства не нужны. Убийство – это наука для тех, кто холоден сердцем, ибо отнимая жизнь, ты проклинаешь свою душу. У убийцы не должно быть души, только так он и может стать рассудительней в своем деле.

Всего пять секунд потребовалось Витману, чтобы выкрутить руку и выхватить револьвер молодого человека, прижать его к стене и вогнать клинок, спрятанный у себя в рукаве на такой вот случай, прямо под ребро юноши.

Лорд-регент Ульманас Витман пошел дальше по коридору, спрятав револьвер за пояс под мундиром. Парень, задыхаясь и истекая кровью, отправился в лучший из миров.

На Площадь девяти огней уже собирались люди, чтобы посмотреть на того, кто лишил их славную Императрицу жизни. Еще два дня назад здесь произошел теракт, а затем убийство Императрицы все же удалось. Причем своим же лордом-защитником.

Снег валил огромными комьями, закрывающими весь небосвод. Люди собирались посмотреть на наказание бывшего лорда-защитника за убийство Берты Симплекс и ее дочери.

Небеса хмурились, проклиная этот день, их серый цвет поддерживал недавний траур, который шел уже два дня. Холодный ветер был наказанием для обвиненного в убийстве, мороз жег его кожу. Людям, собравшимся сегодня на Площади девяти огней, дабы наблюдать публичное наказание Кайса, было просто холодно стоять на таком морозе. Что говорить о Ловкаче, который раздет по пояс.

Он стоял на коленях, с наклоненной головой. Его руки были скованны цепями и вытянуты в сторону. В свой адрес он принимал грязную брань, чувствовал, как в его тело летят камни, снежки и гнилые овощи. К нему подошла женщина в красной шубе и в красной шапке. Он узнал ее, не поднимая головы. По знакомому аромату.

– Рокси… – проговорил он еле слышно, продолжая находиться в состоянии оцепенения. – Это все Ульманас…

– Об этом никто не знает, но… девочку нашли мертвой, Кайс…

– Нет, – не мог поверить в это Ловкач. – Нет, нет, нет…

Она поцеловала его в щеку и проговорила нежно на ухо, дабы успокоить его:

– Прости меня, Кайс. Я знаю, что за всем стоит Витман. Придумаю что-нибудь, дабы помочь тебе. А пока что я должна так поступить с тобой. Прости…

– Ульманас, – повторил Ловкач, не обращая внимания на то, что сказала ему чародейка. Слезы текли из его глаз. Элика, это маленькое беззащитное создание… он обещал защитить ее, но не сдержал обещания. – Ульманас, ты пожалеешь. …Я достану тебя и после смерти, клянусь тебе!

Это услышали многие, но сейчас все плевали на то, что кричал обреченный человек. Убийца должен поплатиться.

Роксана стала читать заклинание над ним, как над покойником читают прощальную загробную речь. Кайс чувствовал, как его тело начинало переполняться кровью. Его тошнило, в голове гремел непонятный шум; крик старался вырваться из него, но Кайс сдерживал желание кричать.

«Они только этого и ждут, – объяснил самому себе Кайс. – Но им не услышать моих страданий!».

– За убийство нашей всемилюбимой Императрицы Берты Симплекс и ее дочери, будущей наследницы престола Элики Симплекс, Вы, – выкрикивал приговор глашатай так громко, чтобы слышал каждый, кто находился сейчас на площади, – Кайс Эмберский, ныне лишенный всех званий и титулов, приговариваетесь к публичному наказанию, заключению в тюрьме и к дальнейшей казни.

Позади Кайса встал палач с кожаным кнутом, готовый выплеснуть всю свою агрессию на него, начать исполнять приговор, который мог доставить жестокому палачу невероятное удовольствие.

– Пятьдесят ударов кнутом. Приговор привести в исполнение.

Первые десять ударов Кайс перенес очень болезненно, он кричал, у него от боли текли кровавые слюни. Заклятие Роксаны не давало ему отрубиться и умереть, но делала более чувствительным к ударам. Ловкач вспоминал Берту и Элику, и жалел, что не может сейчас уйти туда, чтобы быть рядом с ними.

Глава 11
ОСТАПОВСКИЙ МОГИЛЬНИК

Ты не можешь любить меньше, не можешь любить больше – потому что это не количество. Это качество, которое неизмеримо.

Ошо

По стенам, слышавшие крики ужаса и плач, стекала вода. Дождь разошелся в последнее время. Пять дней без остановки он заливал улицы столицы. Водяные каналы не поднимались лишь потому, что маги Ордена не собирались допускать, чтобы город потонул из-за ливня.

Каждый день эти стены видели ужас и пропитывались болью узников. Многие поступали сюда, ждали своего часа, готовясь принять свою судьбу. Но самое жуткое это не сидеть и ждать своего срока, а попасть в комнату пыток. На казнь спешили быстрее, чем в пыточную к Ноэлю, где он медленно развлекался со своими «клиентами».

Кормили здесь раз в день куском хлеба и дрянью, которой называли «лучшая каша во всем мире». Но одного узника кормили три раза за всю неделю. Лишь только его друзья могли утолить голод, сжигающий все нутро. Мыши и крысы прибегали полакомиться хлебом, но сами становились обедом.

Когда-то лорд-защитник, а сейчас узник этих стен.

Дикий заключенный, находившийся в клетке, словно дикий зверь. Он жрал крыс, выблевывал их вместе с кровью, но их кровь слегка утоляла его голод. Он не мог умереть от всех инфекций и болезней, что попадали ему в желудок вместе с их плотью, ибо заклятие давало о себе знать. Кайса рвало, слезы лились градом от тошного вкуса переносчиков чумы, он не раз терял сознание после своего сытного обеда. Бывший лорд-защитник страдал, но не умирал.

Стены, слышавшие крики ужаса и плач, но ни разу не услышавшие ни звука от бывшего лорда-защитника покойной императрицы Берты Симплекс. Она была тринадцатой из рода Симплекса, а Элика могла бы стать четырнадцатой правительницей Империи Россигард. Но Кайс из Лорветии жалел о том, что не смог уберечь ни любимую женщину, ни ее дочь.

Империя лишилась своих полноправных правителей и во всем обвинили его. Он не сохранил всех, кто был ему дорог. Теперь Ловкачу нечего было терять. Он итак все потерял. Все, что у него было, отобрал Ульманас Витман. Тот человек, который разрушил всю его жизнь.

– Господин Ноэль, добавьте немножко жару, – попросил Роберт Славинский палача. Тот взял раскаленные спицы и медленно, с ювелирной тонкостью и с больной улыбкой на лице стал вставлять Кайсу их под ногти. – Отлично! Просто отлично!

Безумная боль пронзила его. К сожалению, заклинание Роксаны еще действовало, не давая ему шансы на смерть. Они не хотели убивать его до поры до времени, хотели, чтобы он мучился, молил о смерти. Кайс терпел как мог, сдавливая челюсть с такой силой, что она вот-вот треснет. От недостатка витаминов, зубы его начали крошиться, а такие пытки подвергали его тому, что от боли сдавленные зубы просто хрустели и ломались. Все бы хорошо, но спать Кайсу не удавалось: зубы вновь прорастали, благодаря заклятию, одарив безумной болью, от которой невозможно было уснуть.

Адская боль.

Это была последняя неделя перед казнью. Заклинание держалось три месяца и скоро должно исчезнуть, но перед этим с Ловкачом хотели немного поиграться.

– Кайс, – обратился к нему Роберт, – как вы это все терпите?

Он подошел к нему и ударил кулаком в челюсть.

Весьма неприятно. Ловкач застонал, но ничего не ответил.

– О, это, наверное, о-о-чень больно, – рассмеялся аббат, – ведь заклинание делает мой удар в четыре раза сильней. Господин Ноэль, вы считаете, что бывший лорд-защитник имперской особы был еретиком?

Палач согласно кивнул, давая понять, что еретика надо клеймить и, что он лично готов за это взяться. Ему нравилось причинять людям боль, особенно зная, что за это ему ничего не будет.

Ноэль был немым, а если быть точнее, то без языка. Многие, кто узнавал о палаче, выяснили, почему у него не было этого важного агрегата. Самое жуткое в этой истории то, что он сам его себе вырвал еще в детстве, чтобы прочувствовать на себе всю эту тяжкую приятную боль. Он походил на слона: на полголовы выше Ганса, крупнее, чем он раза в два, лысая грубая голова с пигментными пятнами. Иной раз Кайс не понимал, от чего этот гигантский садист не стремиться воевать. Его хмурый взгляд дал ответ на его немой вопрос: здоровяк Ноэль – обычный садист, который опасен для общества. Таким как он место в самой страшной лечебнице для душевнобольных «Си Даемон». У этого любителя поиздеваться над беспомощными улыбка проявлялась только тогда, когда видит, как человек мучается и страдает, особенно когда сам прикладывает к этому руку.

Он раскалил в горне прут, на конце которого был знак молнии, разбивающий человеческий череп на две половинки. Знак сиял и освещал пыточную своим огненным светом.

В этот момент в комнату зашел Ульманас Витман. Кайс бросил на него взгляд волка, который готов был разорвать эту паскуду на куски. Сломанный нос криво сросся после встречи с кулаком Кайса.

– Вы вовремя, милорд, – поздоровался аббат с новым властителем Империи Россигард. Императрицы нет, ее наследницы нет, поэтому лорд-регент взял на себя обязанности временного правителя страны, но уже внес свои изменения. За три месяца имперским цветом вновь стал красный, а не синий, который был при Берте Симплекс. В тюрьмах появилось все больше людей, которые даже не были похожи на преступников. Нищих стали истреблять, ссылать подальше от цивилизованных лиц, а преступность в городе увеличилась. – Как вы думаете, в какое место клеймить еретика?

– Хм-м, – немного прикрыл глаза Ульманас, – я думаю лучше сюда.

Он указал на шею под левым ухом, где у Кайса был небольшой шрам от пореза. В глазах Ловкача появились слезы от прижженного чугуна, а крик заполнил всю комнату, обвешанную красными флагами с огнем по центру.

Боль, словно лава, пожирала все твое тело изнутри, сжигая все органы сразу, не давая тебе даже вдохнуть воздуха.

– Вижу тебе, ублюдок, нравится что погорячее. – Ульманас бросил взгляд на спицы под его ногтями и на клеймо еретика. – Думаю, тебя устроит такая смерть как… хм… огненная ванна?

Большая чугунная ванна, наполненная лавой. Неприятная смерть. После нее и хоронить будет нечего. Но самое мерзопакостное это то, что в огненную ванну человека опускают медленно, начиная с ног, давая ему перед этим сильное обезболивающие, дабы тот не скончался от шока. Но с Ловкачом совершенно другая история – его бедой было заклятие.

Кайс не ответил лорду-регенту, лишь смотрел на него волчьим взглядом, но ничего не мог сделать – скованные руки и ноги на металлическом кресле не могли дать ему возможности даже схватить обидчика.

– Зачем? – произнес Кайс задыхаясь, но сохраняя сталь во взгляде, когда смотрел регенту в глаза.

– Зачем я убил эту сучку, которую ты так долго берег, но все же не справился со своей задачей? – поинтересовался Ульманас, явно обрадованный, что Кайс проронил хоть одно слово. – Империя уже слабела со времен Вячеслава. Третья война сделала его сумасшедшим фанатиком, который только и хотел уничтожить всю ересь…

Аббат Роберт стоял и слушал его речь. В карих глазах говорилось, что господин Витман прав. Даже нелепо было представить, что аббат мог так спокойно поддерживать разговор о том, что не стоит искать и уничтожать еретиков, хотя это была его работа. И Вячеслав являлся «отцом инквизиции».

Никто не хотел выполнять свой долг перед людьми и страной, все держались только за власть и тратили все свои силы, чтобы эту власть удержать.

– …Мизрах мог помочь нам вновь стать величественной страной. А затем мы бы уничтожили это царство.

– Я думал, что императора ненавидел тогдашний Глава Ордена магов Мартин Фетц, который помогал мизшетам во время битвы на реке Эмбер. Он был в сговоре с Мизрахом. Вы ему помогали?

– Он обезумел, так же как и Вячеслав, не спорю, но этот мелкорослый человечек, который по своему виду не похож ни на мага, ни на предателя действительно Мизраху не помогал. Это был блеф. Мартин – такой же козел отпущения, как и ты сейчас. Вот мизшеты же нас разочаровали.

– Мы ошиблись на их счет, – влез в разговор господин Славинский, который теребил свою катанскую бородку1212
  ¹ Широкая, но не полная борода, покрывающая подбородок и часть скул, с обозначенным основанием под нижней губой. Часто дополняется средней толщиной усов. Мода на такую бороду пошла из города Катании.


[Закрыть]. – Мы не знали, что они служат Архидемону.

– Узнали только тогда, когда Берта отправляла тебя на переговоры, – обратился Кайс к Ульманасу. – Ты уже тогда знал, что за бестия поселилась на Юге и… молчал.

– Ты не такой тупой, как казалось на первый взгляд. Но ты всегда мне мешал. В первый же день, когда появился.

Ловкач понял, о чем тот говорит. Хелснийцы, напавшие сзади на тогдашнего императора. Орты, чьи две морды рвали солдат, служившие Империи. Наемники, которые были не на стороне Мизраха, а на стороне Витмана. Это нападение не мизшет, но они там были. Кайс вспомнил паренька, после убийства которого испытал угрызения совести. И только сейчас вспомнил, что те мизшеты совсем иначе двигались, сражались и одевались. Теперь ясно, почему животные давили и своих, и чужих. Но тогда все считали иначе. И все это дело рук предателя Ульманаса, а не Мартина.

– По твоим глазам вижу, что ты понимаешь, о чем я толкую. Ты вовремя появился три месяца назад. Твое возвращение мы ждали с нетерпением. Отвлекающий маневр со стороны лжереволюционеров. Легко было попросить смертника взорваться, если он сидит на анде1313
  Наркотическое вещество, добываемое из сока анданового дерева.


[Закрыть]. А подставить тебя было плевым делом.

Ловкач собрал всю свою слюну и плюнул прямо убийце Императрицы в глаз. Тот разозлился и ударил его по его заросшему бородой лицу кулаком. Кайс рассмеялся, продолжая смотреть на убийцу взглядом безумца и выплевывая кровь изо рта:

– Думаешь, ты долго проживешь? Все узнают, кто истинный подонок в этой истории. У Императрицы было много сторонников, которые поддерживали ее.

– Ты имеешь в виду своего дружка? Ганса? Или магичку Роксану? – Он злобно ухмыльнулся, глядя на него. – Думаешь, я не подумал об этом? Они ушли на тот свет куда раньше, чем уйдешь туда ты. Но не переживай, завтра ты со всеми придурковатыми друзьями увидишься. И с Гансом, и с Роксаной, и со своей возлюбленной Бертой Миролюбивой. А я тем временем буду ковать из Россигарда самую настоящую, несущую хаос Империю. Она станет той, что была в начале Эпохи Конца. И только такая Империя с сильным лидером сможет одолеть тьму, что в будущем к нам приблизится. Прощайте, выродок Эмберский. Передавайте привет всем Симплексам!

Он вышел из комнаты продолжая смеяться над тем, что у него все вышло с рук. Вместе с ним вышел аббат Роберт Славинский. Остался только Ноэль, который уже дико улыбался от предвкушения того, что он будет причинять узнику этой тюрьмы.

Капли воды падали с потолка и Кайсу ничего не оставалось делать, кроме того как ловить их ртом. Сидя в центе своей камеры, он все еще думал о Берте и о Элике, которой полтора месяца назад могло бы исполниться тринадцать лет. Ловкач не мог простить себя за то, что он не смог уберечь близких ему людей.

Мама, его отряд, невинные люди. Теперь еще и Берта с Эликой, Ганс с Роксаной. Они не заслужили всего этого. Кайс бы отдал свою жизнь, чтобы спасти всех их. Смерть всегда на шаг впереди.

Вчера с ним через стену заговорил один из заключенных. Он спрашивал, за что посадили Кайса (не зная, кто он и что сделал). Ловкач ответил просто и ясно: «За глупость».

Собеседник представился как Миша Утконос и рассказал ему, за что Миша удостоился этого прозвища, как попал в столицу Империи Россигард и за что его посадили в эту тюрьму. Оказывается, Миша Утконос прибыл из одного колониального городка, за пределами экватора (да, у Россигарда, Мориссии и Брестонии были свои колонии, причем немалые). Там, в городке Нижняя Лаубица, что на острове Керас, Миша изучал редчайших животных Гирода. На одном соседнем не колониальном острове, где жили племена туангов, он, будучи ученым, обнаружил необычайно интересных животных: серых небольших медведей с носами как груша, постоянно жующие эвкалипт; больших странных животных с длинными хвостами и передвигающиеся на двух мощных задних лапах, словно для прыжков и с сумкой на брюхе, словно человек; зверей, похожих на бобров, но с мордой как у утки. Отсюда и название.

Месяц назад он прибыл на корабле вместе с этими необычными животными. Вследствие разбирательства, его обвинили в скрещивании животных, дабы создать новый вид. Одним словом, он выращивал мутантов, за что и попал в эту тюрьму.

«Преступление против Создателя» – так выразился Миша Утконос, а вскоре за ним пришли. Не оправдались ожидания ученого, прибыв в столицу с развитой научной мыслью. «Вот она какая, культурная столица, мать ее!». Больше Кайс о нем не слышал.