Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

 
И снова я в заточении,
Оголенным телом на хладный камень.
Мне не хватило везения,
Чтобы крылья свои расправить.
В своих снах я не вижу ответа,
Зато вижу я облик прекрасный.
Я скучаю по тебе, любимая Берта,
Но еще рано лететь на свет райский.
Все обидчики сплюнут кровью,
Все предатели лягут в могилу.
Спасти дочь твою – вот моя воля,
Ради этой воли найдутся силы…
 

И действительно: силы нашлись, разум отчистился, мысли прояснились. Он знал, что делать дальше.

– О, великая магия слова2525
  ¹ Т.е. поэзия.


[Закрыть], – произнес Кайс, улыбаясь результату, – спасибо тебе.

Ловкача посадили в бетонный подвал, закрытый решеткой. Один раз он уже вынес похожее ограждение, но восстановленные силы он терять не хотел, поэтому просто крикнул, зовя сторожащего его ассасина.

– Эй, ты там. Поди сюда.

Для ассасинов он был опасен, поэтому его ноги заковали в кандалы. Кайс нашел камень, вливал в него всю свою силу в течение получаса, но кандалы уничтожать не стал. Он заряжал камень для другого.

Когда ассасин подошел, Кайс вновь крикнул ему:

– Дай мне выйти. Я хочу писать.

– Ссы здесь, голубая кровь.

– Ох, если бы ты был здесь, то я бы научил тебя вежливости.

– Чему ты научишь?! – возмутился убийца.

– Вежливости, курвин сын. Глухой что ли? С радостью обоссал бы тебя, тупой увалень.

– Ну, сука, ты попал.

Ассасин открыл решетку и с помощью магии переместился к нему. Подвал был широким и от стороны, где прикован Кайс, убийца находился на расстоянии пяти метров. Своего рода «тюремщик» достал рапиру и пошел к Ловкачу, а тот кинул ему заряженный камешек в руки с быстро произнесенными словами: «Начинается игра!»

Раздался взрыв, мало того, что он разорвал руки ассасина на кусочки, так еще и испачкал Кайса кровью. Ловкач взял его за ногу и подтянул тело к себе. Ассасин еще дышал и узник голыми руками стал душить его, а вскоре уже обыскивал свежий труп. Найдя ключ, Кайс отстегнул кандалы и обтер весь свой голый торс кровью убитого, сам не понимая, что делает.

– Боевой раскрас всегда впечатляет.

Кайс не мог понять, что с ним происходит, откуда у него такие временные «безумственные» порывы, что даже он сам себя пугал. К тому же, на один миг ему показалось, что про впечатление ответил не он, а кто-то другой.

Выбравшись из подвала, Кайс прошелся по комнате, ища какое-нибудь оружие, но ничего не нашел. Свое оружие Кайс не рассчитывал вернуть, – нет гарантий, что из колодца можно выбраться. Рисковать он не стал. Из-за стен Кайс выглядывал на ассасинов, которые были везде. Лучшее место для убежища там, где тебя побоятся искать.

В стороне, на кладбище, уже повылезали падальщики. Мортаки тоже там были – на территории кладбища есть озеро, а сейчас слишком много тел выбросили в его воды. Были и такие фанатики, которые после смерти мечтали стать мортаками. Они грешили, убивали, а затем кончали жизнь самоубийством на кладбище в озере. Чудные люди.

Самые необычные обитатели кладбища – весетрупы – не стали исключением и решили побродить перед окончательной смертью. Они относились к падальщикам наполовину (если их вообще можно отнести к падальщикам), так как любили просто вылезти из склепа и погулять по «долине мертвых». Питаться падалью и свежим мясом у них и в мыслях не было. Внешне они походили на обычных мертвецов, но от зомби, поднятых из могилы темным колдовством для исполнения воли своего властелина, отличались тем, что у них еще оставалась доля собственного разума, и сами они были менее гниющими.

Свое название весетрупы получили от сочетания двух слов: «веселые» и «трупы». Они не причиняли вреда, понимали, что мертвы, но своим внешним видом, бывало, любили попугать живых, которые решились прогуляться по кладбищу ночью. Считалось, что у весетрупов частичка души после смерти оставалась еще в теле, поэтому они и могли продолжать жить, хоть и недолго, так как эта частичка в них все же потухала. Но бравые чистильщики при виде весетрупа готовились к бою, в котором им равных нет.

Убежище Миргардских Соколов – это система заброшенных зданий, проведенных между собой деревянными мостиками. Почти в каждой комнате патрулировали сами ассасины. Небо мрачнело, становилось бордового цвета, пугающий вид его мог даже остановить сердце. Особенно, неподалеку от такого места по соседству. Кайс промчался по деревянному мостику, словно черный кот: так же аккуратно и быстро, стараясь не попадаться на глаза недоброжелателям.

Двое болтающих людей в масках сокола разговаривали между собой, не заметив, что Кайс проскочил мимо и спрятался за их спинами.

– У нас новый заказ?

– Говорят, очень жесткий, раз на него отправляют почти всех наших.

– Почти всех. Кроме нас с тобой и Феникса с Барбосом.

– Что в последнее время происходит с Дареном?

– Ну, ты же знаешь его, вдруг захотел пофлиртовать с тобой? – рассмеялся ассасин над своим приятелем.

– Пошел ты. Я не такой как он. И вообще, почему это он главный? Потому что основатель?

– У него сил побольше наших. Он необычный полумаг. У его силы иное происхождение.

– И что? Нас-то больше!

– Я его уважаю, хоть он и, кхе-кхе, гурман в некоем роде. И не смей говорить про него дерьмовщину.

– Ладно, пойду я, пожалуй… погуляю.

– Подожди, – резко остановил его товарищ. У Кайса сердце подскочило. Не уж-то его заметили? – Может, слазим в колодец?

– Зачем тебе?

– Интересное оружие у этого лорда-защитника. Можно его присвоить себе. Дарену оно ни к чему.

– Удачи тебе, – язвительно кинул собеседник, ломая планы своего приятеля по оружию. – Колодец в канализацию ведет. По сточным трубам сейчас плавает снаряжение Призрака Свободы. И хрен знает, где окажется.

– Ладно. Иди куда шел.

Без своего оружия Ловкач немного впал в меланхолию. Сначала Тамплиер, теперь Рубака. Но теперь все становится яснее и проще. Люди Дарена собирались на дело, а сам лидер Миргардских Соколов остался, можно сказать, один. Казалось, что он затевает что-то масштабное и опасное, а возможно это ловушка для Кайса. Быть может, Дарен решил устроить ему проверку, дабы убедиться в правильности своего выбора. В любом случае, бывший лорд-защитник был насторожен.

Мимо Ловкача прошел ассасин, который до этого разговаривал с недовольным товарищем. Кайс воспользовался моментом, схватил ассасина за ноги, поволок его и ударил ногой по лицу, что даже маска сокола слетела с него, упав вниз в воду. Первые этажи были затоплены, значит Дарен находился где-то на его же уровне.

Кайс услышал шаги. Недовольный ассасин возвращался назад, услышав странный шум, поэтому Ловкач решил спросить у убийцы, где именно находится Дарен. Он спрятался, позволив убийце заметить своего вырубленного товарища.

– Создатель, – выкрикнул ассасин, подбегая на помощь своему партнеру, пытаясь понять, что происходит.

Вдруг перед ним возник человек, измазанный в крови, выхватил у него рапиру с пояса и ей же проткнул ему плечо, пригвоздив к стене.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь: где находится Дарен? – спросил окровавленный Кайс, вдавливая одной рукой рапиру все глубже в плечо, а другой держа ассасина крепкой хваткой за шею.

– А-а, я не скажу тебе, сволочь.

– Скажешь.

Ручка рапиры стала нагреваться, перебросив весь свой жар на лезвие.

– Хорош-шо, я с-скажу, только перестань, п-пожалуйста, – завопил убийца, испытав в прямом смысле слова жгучую боль. – Это единственный целый дом. В жопу этого Дарена, хотя именно туда он и любит посылать. Пожалуйста, не убивай меня.

– А где гарантии, что ты не проболтаешься?

– Клянусь.

– За последнее время, я убедился, что не стоит верить людям, которые дают клятвы. – Ловкач вытащил рапиру и вонзил острие в глаз трусливому убийце.

Сначала ассасин дико выкрикнул, но затем затих навечно. Кровь опять испачкала Кайса, но это не страшно. Ловкач был в ней как варвар в боевом раскрасе. Самое страшное, что ему это нравилось.

Единственный целый дом, да еще из красного кирпича с желтыми окошками. Выглядело очень мило, не вызывая подозрений, что тут могут быть одни из самых лучших наемных убийц Империи. Миргардские Соколы существуют совсем недолго, от силы три года, но за это время наделали много шума. Они заработали себе имя и репутацию, и считались самыми лучшими, дорогими и неординарными убийцами по найму. Носящие маски сокола всегда были одеты в черное, как на траур, но самое интересное, что все они были полумагами.

Дверей не было, зато мебель была на месте. Софа, табуреты, картины, обои в аккуратном состоянии. Большая гостиная комната могла вместить около двадцати человек, а если убрать мебель и того больше. В углу был дубовый лакированный стол, а рядом книжный шкаф, размером с потолок. Удивительно, что кто-то из богатых мог жить рядом с кладбищем.

Пройдя в гостиную, Кайс заметил, что в кресле, повернутый к нему спиной, сидит Дарен, в белоснежной рубашке, в брюках и с черными подтяжками. Он явно курил, причем часто, дым скороспешно покидал его ноздри.

– Я ждал тебя, Кайс.

– Неужели?

– Да-а. Поэтому никого нет.

Кайс догадывался. Он оказался прав. Дарен выдохнул дым сигареты, встал и вышел в центр гостиной. На его руке красовались часы Кайса, за что он поймал недобрый взгляд.

– Мы с тобой одни. Не подумай ничего, братец. Ты меня не интересуешь. Обдумал мое предложение?

Дарен по-прежнему стоял спиной к Ловкачу, не собираясь двигаться.

– Какой прок от убийств?

– У каждого своя судьба. Такие люди как ты – спасают других людей, а такие как я – убивают их. Я пытался изменить судьбу, но у меня не получилось. …Хотя знаешь, ты ведь такой же. У тебя равная сумма убийств и спасенных. Убитых даже больше.

– Убив одного, я могу спасти десятки других жизней…

– Или кинуть на смерть сотни.

Голос Дарена даже не дрожал. Он не боялся, был уверенным. Немного тоненький, похожий на детский подростковый голосок, он мог произнести прощальную речь или же наоборот, проводить в новый свет.

– Ты обдумал мое предложение? – вновь задал свой вопрос лидер убийц, докуривая сигарету.

– Мой ответ – нет.

– Очень жаль…

Он развернулся и бросил энергетический шар, но Кайс уже переместился на книжный шкаф, тогда Дарен кинул второй шар, в очередной раз неудачно, лишь уничтожил очень много дорогих и редких книг. Переместившись к убийце, Кайс нанес ему удар кулаком в челюсть, схватил его за шею, но Дарен ударил его в бок, за что Ловкач нанес ответный удар коленом в ребро убийцы. Дарен отошел, попытался сбить Кайса ногой, но не получилось: Ловкач парировал удар, контратаковал, нанеся два удара локтем ему в лоб, а затем обошел его и толкнул вперед, давая возможность «полетать».

Злость вскипела у них у обоих, глаза загорелись пламенем, и стало понятно, что мира не будет. Кого-то одного ждет смерть.

Дарен достал стилет из ножен на ноге, с криком бросился на Кайса, но тот уходил от лезвия как стрекоза от человеческих рук, блокировал предплечье, чтобы стилет не достал его тела. Лидер Миргардских Соколов в прыжке выбросил ногу вперед, ударив Ловкача в грудь. Кайс упал, но не сдал напору. Уходя от очередных атак стилета и быстрых ударов ногами, он подождал момент и двумя ударами оглушил уши Дарена, ударив по ним ладонями. В прыжке, ударив с ноги круговоротом тоже в грудь, он позволил ассасину выронить оружие, но не стал его подбирать.

– Играем без оружия, – проговорил Кайс, – по правилам.

– Ладно, – усмехнулся Дарен, поднявшись на ноги. – Мне нравится это.

Они схлестнулись в драке, в которой каждый из них никогда не участвовал. Дарен нанес Кайсу удары в грудь, в раненый им же бок, а затем апперкотом в челюсть. Ловкач попытался в падении ударить ногой в лицо, но ассасин перехватил ее и отбросил Кайса в сторону, в самые табуреты, что с грохотом разлетелись в щепки.

И вот тогда в Кайсе проснулась небывалая сила, сравнимая с демонической. Время словно зкмедлилось. Ловкач поднялся, подошел слишком близко, уходя от быстрых атак Дарена. Перехватил его руку, когда тот замахнулся в прыжке сверху; вновь сломал ему нос, ударом головой; врезал ему со всей силы с ноги в колено, ломая чашечку; схватил за кисть и сломал Дарену руку, провернув ее назад.

Стилет валялся без дела и Кайс считал, что пришло время им воспользоваться.

– Нет, братец. – Дарен лежал на полу, пытаясь хоть как-то подняться. Кровь из носа запачкала всю его белую рубашку. Он терял силы, продолжать драку не мог. Ассасин ошарашен тем, как резко в Кайсе пробудилось нечто. И Дарен открыл двери в подсознании Кайса, выпуская его демона наружу. – Ты не убийца. Я ошибся.

– Ошибся? – поправил его Кайс.

– Ошибся, – согласился Дарен, стараясь смеяться. – Ты сам дьявол. Никогда не видел столько злобы в человеческих глазах. Никогда.

– Зато я видел ее сегодня, в твоих глазах, Дарен. Просто я оказался сильнее.

– М-да, ну ничего, бывает и такое, – улыбнулся он, показав свою кровавую улыбку.

– Зачем ты хотел убить Элику? – спросил Ловкач в надежде узнать ответ хоть на этот вопрос.

– Не собирался ее убивать. Спасти… пы… пытался…

– Что?..

– Мадам Жизель – ведьма. Никто не знал об этом, кроме ее девочек, князя Антелии и еще одного нашего общего знакомого.

– Продолжай…

– Мне стало известно, что ведьма хотела провести «кровавый» ритуал. Осквернить девочку, пустить ее первую кровь, а затем позволить проникнуть в ее тело… какому-то существу. Чтобы править. …Абсолютно всем.

– Как ты узнал об этом?

– Ты сам поймешь… или увидишь. …Я хотел спасти ее, не дать девочке пропасть, таким образом попытаться изменить свою судьбу. Сделать благое дело. А тут появляется Призрак Свободы, который портит мои планы. Кто знал, для чего ему дочь императрицы?! …Нет, я сдался раньше времени. Я потерял надежду измениться и решил закончить свой путь по-другому: убить того Призрака Свободы, помешавший мне, и покончить с собой. Но недавно я узнал, что Призрак – это ты. И у меня появилась последняя крупица надежды. Видишь, я так и так мертвец. Когда ты попал в мои руки, я мечтал, что мы сможем вместе выполнить благую цель, ради которой мы и родились. Я знаю, что не заслуживаю прощения, что я убил твою любовь, а убить чужую любовь – это самый большой грех. Если ты оставишь меня в живых, то у нас есть шанс пойти вдвоем по одному пути, ради спасения всего живого. Оставишь меня в живых, и я пойду с тобой плечом к плечу, ради шанса все исправить, смысла жизни у меня ведь нет. Если захочешь убить меня, то я и сам не против, после того, что я натворил, самому от себя тошно, что даже жить не хочется. Я понимаю цену вендетты. Совсем недавно я сам отомстил тому, кто… просто играл со мной, создал меня.

На глазах Дарена проявились слезы. Видимо, впервые этот человек был искренен не только перед кем-то, но и перед самим собой. Он с покрасневшими глазами посмотрел на Кайса и, едва улыбнувшись, сказал ему:

– Я не отступил и отомстил. Но моя месть ничего не изменила, лишь опустошила меня. Сейчас я все понял. Впервые буду говорить эти слова: я хочу извиниться, попросить прощения у тебя. Хотя знаю, что это невозможно простить. Прощение я смогу получить только в одном случае – если я умру… Но все же, я хочу сказать еще раз. Прости меня, Кайс, за то, что сделал тебя несчастным, разрушил твой мир, убил твою любовь…

Кайс вышел из дома, направляясь в сторону кладбища – туда его вели волшебные часы, подаренные Бертой Симплекс и снятые с руки Дарена. Одетый в черное одеяние убийц, он скорым шагом направлялся по велению его скрытных желаний. В руке Ловкач держал окровавленный стилет, с лезвия которого на землю капала свежая кровь.

Трущобы остались позади. Впереди царство мертвых.

После слов лидера Миргардских Соколов, Кайс задумался не о его убийстве, а о прощении, возможности дать исправить свои ошибки, дать второй шанс. Он не хотел убивать Дарена. Ловкач впервые в жизни посочувствовал тому человеку, который принес ему столько боли. Когда плакал Дарен, текли слезы и у самого Кайса.

Он простил его, но тогда в нем проснулось нечто другое, не желающее смириться с помилованием ассасина. Это мерзкое, гадкое и тошнотворное чувство, совершенно плохое; все негативные эмоции проснулись в нем и забурлили как внезапно проснувшийся вулкан. Они и решили судьбу лидера ассасинов, который пытался измениться сам, изменить свою судьбу. Возможно, он действительно хотел спасти Элику, юную Императрицу, и искупиться тем самым за убийство ее матери Берты Симплекс.

Дать возможность жить, нежели дарить смерть.

Мрачнее становилось небо, мрачнее становился Ловкач.

Слабость исчезала, пробуждалась жестокая и бунтующая сила. Но хорошо ли это было?

Тогда Кайс услышал голос в своей голове, но не принял его близко к сердцу. Его разум решил поиграть с ним в забавную игру, напомнив ему слова Дарена.

«Нельзя простить человеку его злодеяния, пока он жив, – раздался мощный голос в голове Кайса. – Только после смерти, только тогда, когда они станут квитами».

В этот момент Кайс возненавидел себя окончательно – в нем просыпалось то, против чего он всю жизнь сражался.

Глава 20
ВРЕМЯ СТРАННИКА

Знай всему своё время: большая спешка приводит к большим потерям.

Бенджамин Франклин

Воронье летало над кладбищем, в надежде собрать мертвую жатву. Их налетело очень много, словно они чуяли кровавое пиршество. Но вороны еще притягивались черной магией. Злом веяло за километр.

Птицы садились на склепы, пробирающие холодным страхом. В округе не было ни единой живой души, но Кайс всегда был наготове. Всякое может произойти на кладбище. Стрелка часов указывала в сторону от могил, выводила на тропинку мимо склепов. Крепко сжав стилет и зубы, Кайс прислушивался к звукам, к скрипам и к… голосу?

Он обернулся, но не сразу расслабился.

– Бу!

Перед Кайсом стоял весетруп, одетый в дорогой костюм, – в котором обычно хоронят знать, – с гниющей кожей на лице. Покойный при жизни выглядел лет на тридцать.

– А если стилетом в глаз? – нахмурился Ловкач, чувствуя в своем теле непрекращающуюся дрожь.

– Пошутить нельзя, человек? – обиделся мертвец, скорежив рожу и положив руки на пояс.

– А ты тогда кто?

– Ты слепой? – усмехнулся весетруп. – Я мертвец!

– Я вижу.

– А что тогда спрашиваешь?

– Не надо напоминать мне, кто я.

– А я вот не знаю, – погрустнел мертвец, – кто я. Кто я?

– Ты весетруп. В тебе остается частичка души, но скоро она угаснет.

– Я это заметил… – Он посмотрел на свои руки и потрогал свое лицо. – Но я не помню, кем я был при жизни.

– Потому что разум твой уже давно мертв. Лишь маленькая доля души удерживает твое тело, позволяя ему ходить, говорить, как-то анализировать происходящее.

Мертвец покивал, соглашаясь со словами Ловкача, но после поправил его:

– Если мой разум мертв, то как я говорю и думаю?

Кайс не знал, что и ответить. Священнослужители храма Создателя ничего по этому поводу не говорили. Весетрупы – феномен весьма необычный и необъяснимый. Они появлялись крайне редко, что никто не мог их толком изучить. Да и сейчас появлялись они крайне редко. Обычно, весетрупами становились весьма галантные и в прошлом порядочные люди. Что удерживало их в этом бренном мире, вопрос хороший.

– Без понятия, – ответил Кайс. – Я не ученый. Прощай, обитатель кладбища.

– Человек, – обратился мертвец к Ловкачу, когда тот пошел дальше. – А что ты здесь делаешь?

– Дела, – скромно проговорил Кайс, потом обернулся и спросил у покойника: – А не видел ли ты случаем что-нибудь подозрительное?

– Видал, – улыбнулся весетруп, показывая свои почерневшие зубы. – Бандитов.

– Каких именно?

– Ну… разных. Они убежали, – усмехнулся труп. – Я их напугал.

– Не сомневаюсь, – с иронией ответил Кайс. – А как выглядели?

– Зачем спрашивать. Проще показать.

Он пошел в другую сторону, не туда, куда указывают часы, ведя Кайса за собой. Они прошли два старых надгробия, наполовину разрушеные, дошли до огромного склепа и весетруп остановившись, произнес:

– Жди здесь, человек.

Кайс ждал. Но ждать ему пришлось не долго, так как уже через минуту весетруп вытащил из склепа мертвого бандита, волоча его словно мешок с картошкой.

Один из людей Дуката. Кайс видел его пару раз на ликероводочном заводе. Подручный, что постоянно ходил вместе с ним и был предан Венедикту или его деньгам.

Ловкач решил осмотреть тело и поразился – никаких следов насилия. Убит он был не от ударов, не от выстрела, а от того, что испускало сильный след. Его левая рука разболелась, словно по ней били палками трое громил. Поднявшись, Кайс потер руку, понимая на кого наткнулись эти бедолаги.

Тот самый Темный маг, о котором говорил Ганс.

Ловкач чувствовал до сих пор веяние над телом черной магии, поэтому он сразу же задал вопрос живому трупу:

– Куда они шли? Кто у них главный? Видел еще кого?

– Хе, – улыбнулся мертвый, – забавный такой, в шляпке, напоминающую котелок.

Этого Кайс и боялся. Дукат сунул нос в опасную из дыр – в саму дьявольщину. И спасти старого приятеля мог только он сам. Если еще не поздно. И если ему это удастся.

Еще сильнее был страх перед тем, что Дукат, скорее всего, прав, и как бы Кайсу не хотелось признаться самому себе, но все указывает на одного человека.

– Куда они пошли?

– Они прятались, но встретив меня, бросились в рассыпную. А потом над небом поднялась стая ворон, черных пречерных, что даже я испугался. Веяло смертью. Гуляя по кладбищу я нашел еще троих мертвых.

– А сколько их было всего?

– Пятеро.

Надежда найти Дуката живым еще оставалась, хоть и очень маленькая. Ничтожно маленькая. Кайс не стал медлить, посмотрел с отчаянием на часы, надеясь, что они укажут правильный путь к Венедикту. И стрелка указала, но правильный ли это путь или нет – неизвестно. Не успев отойти, Кайса испачкал грязью весетруп, а затем мертвец снова взял в руку горсть свежей кладбищенской земли и вновь проделал пакость с Ловкачом.

– Ты что делаешь?!

– От тебя несет едой, человек, – пояснил весетруп. – Тебя падальщики за километр учуют. Оботрись землей и грязью – это собьет запах.

И откуда у них столько разума для покойника? Он сделал так, как посоветовал мертвец: втирал в себя грязь, ведь кровь убитых на его теле притягивала мертвых. Весетруп не так уж и глуп.

– Спасибо тебе, Кевин.

– Разве меня так зовут?

– Да. – Кайс подошел к нему и вытащил из внешнего кармана на груди грязный носовой платок, с вышитым на нем именем: «Кевин Руссоло». – Прощай, Кевин. И спасибо тебе за все добро, что ты сделал для меня.

Ловкач побежал в самую глубь кладбища, в надежде найти живого шефа банды Прималона. Он знал, кому Дукат перешел дорогу. Приближался рассвет, нужно было спешить. Весетруп, улыбаясь, провожал его, махая платочком в его сторону:

– Помнится мне, моя жена меня так провожала… только куда?

Кладбище окутал туман, такой загадочный и магический, оставляя след неизбежной смерти. Виднелись надгробия, а сами могилы были закрыты таинственными сумерками. Чем ближе Кайс шел по пути, указываемой стрелкой, тем становилось холоднее, мурашки начинали бежать по коже. Ловкач не любил мертвых, не любил кладбища.

В один момент он оступился и полетел вниз с пригорки кубарем, разбивая руки и лоб. Туман рассеялся, он увидел крутые ступеньки, с которых слетел и вылезшие наружу из земли гробы, словно их выкопал тролль. Кайс встал и прошел дальше, аккуратно становясь на камни, торчащие из земли. Кругообразная арена, в центре которой к огромному каменному монументу был привязан Дукат, вызывала только одну мысль – ритуал Чаха.

Кайс уже сталкивался с подобным родом ритуалом. Тогда Морло убил Ирину, свою дочь, но Ловкач остановил его, как ему казалось. Но в чем суть ритуала, он не знал.

– Венедикт, – подбежал к нему Кайс, срезая стилетом его связанные веревкой руки. Он потряс его лицо, и Дукат пришел в себя. Рыжая щетина обросла вокруг всего подбородка, а шляпы-котелка при нем не было. – Эй, Дукат. Очнись же.

– Кайс… – открыл глаза шеф банды «Свободные дети Империи». – Слишком поздно…

– Что поздно? Нет, ты еще жив.

– Она уже итак многих убила. Ей нужна была лишь капля моей крови… из сердца.

Он распахнул рубашку, что очень поразило Кайса – свежий затянутый шрам на груди, словно Дукату вырезали сердце.

– Твою же мать… – схватился за рот Кайс, боясь предположить, что могло произойти. – Она забрала твое сердце.

– Нет, – успокоил его Дукат. – Пока нет. Хуже. Она хочет забрать мою душу…

– Только через мой труп.

– Убирайся, Кайс. Мне не помочь.

– Если убить ее до рассвета, то ты останешься в живых. Я не позволю тебе кончить, как Ирина.

Кайс помог Дукату встать на ноги и пойти в сторону, чтобы тот мог присесть. Из темноты раздался неприятный голос, откуда вышла старая, в прямом смысле слова, знакомая.

Райна Витман.

– Сынок, ты пришел помочь мне?

– Да, бабушка.

– Значит, она была права, ты встанешь на нашу сторону. Точнее, твоя сущность.

Старуха подошла ближе к Кайсу, всмотрелась в него своими незрячими глазами, и произнесла:

– Тебе помогло возмездие?

– Еще как…

– Сила растет в тебе. Очень быстро.

– Кто это – она?

– Та, которая знает истину.

– И?..

– Мы должны помочь ей…

Старуха не успела договорить, Кайс проткнул ее стилетом в низ живота, выпуская ее темно-красную кровь и слушая ее хриплые стоны.

– Ты… убил ее… – пробухтел Дукат, но Кайс не был в этом уверен. Он помнил. Морло избежал смерти даже после встречи с ней. И Райна была не исключением. Нужно было закончить дело до конца, пока она не уничтожила их.

– Дукат, ты видел при ней драгоценный камень?

– Чего бояться простой ведьмы…

– Ошибаешься. Она Темная. А ритуал… кажется, я понял его суть.

Кайс стал обыскивать труп Райны, но ничего не нашел.

– При ней, – остановил его Дукат, пытаясь помочь, – была какая-то монета, если ты об этом. Она очень ей дорожила, эта старая сука…

– Где она?!

– В склепе есть алтарь. Вон там.

Кайс выругался. Он знал, что его ждет. В этом сером сооружении начнутся его самые страшные кошмары. До рассвета оставалось немного, но Райне хватит времени, чтобы умертвить Дуката и самой начать новую жизнь. Сейчас она была слаба, поэтому Кайс побежал в склеп, надеясь успеть уничтожить Темную до конца.

– Да черт возьми! – выкрикнул Кайс, увидев, что склеп ведет под землю в катакомбы. Сеть подземных тоннелей вели в разные участки захоронений этого кладбища. И Ловкачу это не понравилось. Но нечего было делать, нужно спешить. – Ну же, часики, укажите мне верный путь.

Треск раздался в стенах, оттуда полезли мертвые. Этого Кайс и боялся. Один раз он уже сталкивался с этим. И все же вновь столкнулся лицом к лицу со своими страхами. Он побежал, не обращая внимания на трупы, пытающиеся вылезти из стен и достать его своими костлявыми руками. Сейчас важным было не дать Райне возродиться, отняв жизнь у Дуката.

Он мчался по ступенькам вниз налево, где его уже встречали усопшие мертвецы. Их было двое: проваленные носы, заостренные пальцы, оборванная одежда. Кайс совсем забыл, что у него есть сила, которой грех не воспользоваться в данной ситуации. Из его руки вылился огонь, пожирающий мертвецов с адской силой. Буквально через несколько секунд от мертвых остался один лишь пепел.

Нельзя было останавливаться.

Чем глубже Кайс спускался, тем темнее становилось. Не это волновало сейчас Ловкача. Мертвые лезли из самой земли, Кайс ударял им по головам стилетом, пробивая их черепа. Один оживший труп схватил его за ногу и сильно сдавил кистью, пытаясь сломать ему кость, но Кайс отрубил вялую руку, а затем этой же ногой раздавил его мягкий мозжечок.

В голове раздался голос – Райна хотела побеседовать с Кайсом:

– Ты выбрал не ту сторону, Проклятый.

– Почему же?! – раздраженно выкрикнул Кайс.

– Твой путь ведет к гибели… ты умрешь…

Ее ядовитый голос пугал Ловкача, но он не собирался останавливаться. Он нашел нужный ему тоннель, Кайс увидел вдалеке свет. Он пошел на этот свет, как светлячок, ищущий выход из мрака. Который раз он становился светлячком.

Свет исходил от множества свечей, освещая пустой коридор, и тут перед ним возник призрачный силуэт Райны. Она была как на картине из своего дома: молода, страстна и жутко опасна.

– Зачем тебе спасать его?

– Этот человек мне друг. – Кайс сам не верил, что так искренне назвал Венедикта своим другом. Жаль, Дукат этого не слышал. – И я должен остановить очередную Темную.

– Если ты уйдешь обратно, то я оставлю тебя в живых.

– Обратного пути нет.

– Вторая попытка. Последняя. Помоги мне и ты познаешь истину этого мира. В твоих руках будет могущественная власть.

– Меня интересует спокойная жизнь, без такого зла, которым являешься ты.

Райна исчезла, оставив после себя туманный след, из которого вышли призраки. Они были как живые люди, только не материальны.

Призраки бывалых имперцев. Вооруженные алебардами и топорами. Могучие воины прошлого.

Первый замах топора пошел мимо, Кайс увернулся, но не избежал второго удара древком алебарды в живот. Ловкач согнулся, но не упал. Уйдя еще от двух взмахов топором, Кайс воткнул стилет в призрака. Клинок вместе с кистью прошли насквозь, не причинив никакого вреда привидению, зато дух древком топора ударил Кайса по лбу. Голова закружилась, затрещала, его тошнило, он расслабился и упал на прохладные плиты катакомб.

Лишь негромкий голос в его голове звонко голосил одну и ту же фразу: «Используй магию духа! Позволь мне!». Кайс ответил ему, потеряв надежду на то, что выживет, и не думая о том, с кем разговаривает:

– Будь по твоему.

Родной дом, в котором Кайс вырос, был таким же уютным и теплым как в детстве. Печь топилась, мягкие пледы накрывали кровать, на которую он с радостью хотел лечь. Запах чеснока и рыбы бил в ноздри, но это только радовало его. Ловкач не хотел уходить отсюда, до той поры, пока в комнату не зашел Филипп.

– Ты молодец, – похлопал он по плечу Ловкача.

– Почему же? – спросил у него Кайс.

– Использовал магию духа. Хоть и не знаешь, как ей пользоваться.

– Я тренировался.

– Ты тренировал базовые, простые заклинания. Но… я могу сказать, чем отличается твоя сила от других.

– И чем же?

– Ты позаимствовал те заклинания, которые видел в обычной жизни.

– То есть?..

– Полумаги, маги. …Ты видел их силы и пытался произвести так же.

– Но ведь получалось, – усмехнулся Ловкач.

– Да, но помни – ты не маг и не полумаг.

– А кто же я?! – выкрикнул Кайс, уставший искать иголку в стоге сена. – Зачем ты дал мне эту силу? Почему являешься ко мне? Кто ты вообще такой?!

– Я Филипп, а ты это ты. В тебе протекает магия стихий. Когда-нибудь ты научишься ей управлять. Или тебя научат.

– А есть такие люди? Есть еще такие как я?

– Есть, – улыбнулся Золотоглазый и пошел на выход. – Кстати, тебя ждут.

Кайс пошел следом, выходя из избы на яркий свет.

Приятный солнечный свет разбудил его, как когда-то будил в детстве. Запах мертвых уже не бил в ноздри. Только свежесть травы и легкий ветерок с реки, охлаждающий лицо. Кайс чувствовал, что его везут. Он вспомнил, когда так же его везли к Морло, но на этот раз Кайс был не связан и мог свободно пошевелить руками.