Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

– Ты виделся с ними?

– Да, – ответил Кайс, даже не моргнув глазом, – буквально вчера пил с ними чай.

– Я серьезно.

– С кем именно, Ганс?

– Со всеми, – усмехнулся капитан.

– Ну… мортаков видел несколько раз. Когда работал с чистильщиками, пришлось сразиться с ними. И когда сбегал из тюрьмы встретил одного в канализации. Гулей видел краем глаза в пустыне Мизраха. Я тебе рассказывал про них. А вот со скавером пришлось трудно – когда наш отряд шел на битву с Морло, то мы повстречали эту тварь. Всемером кое-как удалось убить его, причем некоторые из наших были сильно ранены.

– Какая разница, – сплюнул Ганс, – твари они и есть твари. Всех монстров убивать надо.

– Не соглашусь с тобой, – покачал головой Кайс. – Многие из них были людьми, но по какой-то причине изменились внешне, но внутри все равно остались прежними. Ты же знаешь, что есть проклятия? Если ты настоящий человек, то это никогда не исчезнет в тебе, преврати тебя хоть в какого монстра.

– И ты сталкивался с такими?

– Да. – Кайс вспомнил тех, кто помог ему; спасшие его ценой собственных жизней. – Сейчас люди – самые страшные монстры. Посмотри хотя бы на Ульманаса.

– Ты прав, Ловкач.

Дальше они продолжили идти молча в самую тьму, и никого не повстречали на удивление Кайса.

– А-ха-ха, – посмеялся Ганс, ударив себя по лбу ладонью, – чего ты хотел, встретить мортака? Это ж территория Витмана, тут все зачищено.

– Заткнись, – попросил Кайс, проходя дальше. Он не верил в такие совпадения.

Ловкач заметил свет сверху и подошел к месту просвета. Канализационные решетки вели прямо на поверхность, но до них надо было еще долезть.

– Ганс, – позвал он капитана, – подойди сюда.

– Ого, – свистнул фон Бюррер, – и как мы туда залезем?

– Подсади меня, – предложил Кайс.

Здоровяк Ганс наклонился, а Кайс вскочил ему на плечи. Капитан был высок ростом, а Ловкач проворен. Он руками вцепился в каменную укладку, держась изо всех сил. Перчатки не давали его пальцам потеть, а значит, Кайсу было проще. Опираясь ногами, он пролез к решетке и повис на ней.

Без магической силы не обойтись. Кайс взвел правую руку, и неизвестная сила выбила решетку наружу, а вместе с ней и Ловкача.

Сильное заклинание сжирает больше энергии.

Как ни странно, пока они с Гансом шли по канализации, дождь уже закончился. Кайс лежал на влажной после дождя траве, а рядом валялись вырванные заклинанием решетки. Его заметил стражник – молодой парень, который спросил только одно: «Вы кто?».

Паренек подошел поближе и Кайс, будучи лежа, захватил его своими ногами, а затем, когда парень свалился, вырубил его ударом с ноги по его лицу.

– Черт, – выругался Кайс. – Сил совсем не осталось.

Он долго думал, как ему достать Ганса, и наконец-то понял, увидев недалеко от места его приземления катушку с тросом.

– Везет мне сегодня.

Палашом он рубанул несколько раз по связке, а затем стал раскручивать трос, обкручивая его о дерево. Ганс не заметил, как сверху к нему прилетела «железная веревка», схватил ее руками и стал подтягивать свой вес наружу, ногами помогая себе искать опору. Протянув руку, Кайс помог вылезти своему здоровому другу, который пока лез, пролил на его уши много матроской брани.

– Как ты еще не застрял, – хихикнул Ловкач.

– Помолчи, салага.

Значительная территория с высоким трехэтажным зданием университета, соединяющийся тремя корпусами. Первый корпус небольшой, соединялся закрытым переходом-мостиком с главным корпусом – самым большим в университете. Третий корпус являлся лабораторией и ботаническим садом одновременно, в котором как раз и любил чаще всего находиться Лев Марградский. Но сейчас его тут держали не по своей воле.

Кайс уволок в кусты паренька, а Ганс натянул капюшон и высматривал из-за дерева позиции стражей.

– Каков план? – подошел к нему Кайс и посмотрел на крышу здания. – По крыше?

– Заметят, – отмахнулся Ганс. – Средь бела дня трудно не заметить двух неизвестных, которые лезут на крышу. К тому же, мне будет сложновато оставаться незаметным.

– Тогда остается два пути: либо мы атакуем в лоб, либо незаметно обходим территорию и пробираемся в здание.

– Второй вариант лучше, но тут стоят защитные маяки, и один из них во-он там.

Ганс ткнул пальцем в маяк, который находился от них на расстоянии пятидесяти метров.

– Подожди! – Ловкач отправился в кусты, куда спрятал паренька. Выйдя оттуда, он показал Гансу свое запястье. – Браслетик. Маяк теперь не страшен.

– У меня его нет.

– Сейчас будет.

Он побежал в ближайшие к стражам кусты и ждал, когда подойдет хоть один стражник. Но как назло никто не шел, зато этого времени хватило, чтобы зарядить дротик со снотворным.

Вскоре Ловкач услышал шаги. Стражник не успел упасть, Кайс его подхватил и спрятал за большим деревом, сняв с его запястья браслет, так походящий на простой жестяной сплав.

Не прошло и десяти минут, как двое неизвестных людей уже вовсю искали натурфилософа, обходя стражей и их приборы обороны. Они обошли вокруг всего университета, до сих пор думая, в какой корпус идти.

– Кстати Кайс, – заговорил с ним Ганс, – что это было?

– Ты о чем?

– Не знай я тебя, сказал бы что ты маг. Или полумаг. Вырвать решетку наружу, причем улетев вместе с ней.

– Игрушки Арама, – соврал Ловкач.

Он не собирался говорить, что он обладает магической силой, которая истощила всю его энергию. А фодинца Ганс недолюбливал, поэтому пришлось соврать старому другу, чтобы тот отстал.

Дойдя до третьего корпуса уже во второй раз, Ганс остановился и, уставши, сказал:

– Он там, задом чую.

– Чувствительный у тебя зад.

– Эх, – махнул на него рукой Ганс и пошел к стене здания, – черт с тобой, а чутье не подводит меня, на то оно и чутье.

– Железная логика.

Ловкач шел следом, прикрывая его тыл, вооружившись обрезом. Ганс разбил большое окно. Чудо было в том, что его никто не услышал. Когда оба залезли внутрь, то первым делом пошли по коридору, обделанный желтой древесиной, ведущий в лаборантскую.

Они оказались в месте, напоминающее тропические джунгли. Здесь находились пальмы, папоротники, Радужный эвкалипт, чей ствол был разного цвета. Пройдя мимо всего этого природного богатства, они вышли под огромный стеклянный купол, встав рядом с растениями, собранные со всего света. По крайней мере, так считали Кайс и Ганс.

– Я знал, что у натурфилософа есть ботанический сад, – восхитился Ганс, глядя на всю эту красоту природного мира, – но чтобы такой…

– Знаешь, я бы был не против, чтобы меня держали в плену именно здесь, – произнес Кайс, вспоминая и сравнивая этот сад и свою камеру в тюрьме, где просидел три месяца. – Никогда не видел столько растений, деревьев, цветов в одном месте.

– Ха, – снял капюшон капитан, – отличное у меня нутро.

– Нутро отличное, жаль чувство юмора никакое.

Ганс на это замечание лишь пробубнил своим басовым голосом:

– Давай лучше искать пленника.

– Мне кажется, что он вовсе не пленник, – заявил Кайс, оглядываясь.

– Один хрен, он нам нужен.

Они стали бродить среди джунглей, но нашли того, кто им нужен не в том состоянии, в котором двое ожидали его увидеть. Два книжных стеллажа окружали рабочий стол, за которым сидел Лев Марградский, а его голова и часть тела развалились на столе. Рядом с его седой головой растеклась лужа неизвестной красной жидкости, а в тисках на краю стола был зажат, по всему, видимо, мозг.

– Черт, – ругнулся Ганс, отходя в сторону и бродя, словно лев в клетке. – Мы опоздали. Этого старика уже прикончили.

– Нет. – Кайс подошел к телу и прощупал пульс на шее, едва улыбнувшись, но за маской это было незаметно. – Но в одном ты прав, Ганс.

– В чем же? – нервничал капитан.

– Его прикончили, но не люди, а он сам.

– В смысле? Самоубийство?

– Пьянство. – Ловкач достал из-под стола пустую бутылку вина. Под столом был целый винный склад. – Господин ученый надрался как простой матрос. Спит как убитый. Нет смысла его будить – придется его тащить.

Кайс схватил натурфилософа за жидкие седые волосы, пытаясь поднять его со стула, но ученый был достаточно тяжелый, а из его рта текли слюни и издавался храп.

– Помоги, что стоишь и смотришь.

Ганс подошел и помог поднять его.

– Кабан старый, – сплюнул Ганс на пол.

– Не то слово.

– Давай ты за ноги, я все остальное.

Ловкач согласился с этой идеей. Пьяный ученый был выше и тяжелее его. К тому же, судя по длинной густой поседевшей бороде, он был староват, около шестидесяти с лишним лет, а может и больше.

Раздались шаги. Сразу стало понятно, что это стража, заметившие разбитое окно или услышав звук битья, когда это произошло. Двое незваных гостей спрятались вместе с тушей натурфилософа за огромным тропическим листом, напоминающий гигантский лопух.

– Откуда у него такие растения? – подумал вслух Ганс.

– Не об этом сейчас думаешь.

Все было бы хорошо, если не одно «но»: Ганс заметил на крайнем правом стеллаже шкатулку, исписанную в морском стиле, и пошел ее забирать.

– Ты идиот?! – выругался Кайс.

– Это мои револьверы, врученные Бертой!

Револьверы, изящные как морская стихия, раритетное оружие, произведение искусства, в рукояти которых были выдвигающиеся серебряные лезвия. Да, за такой подарок грех не пожертвовать своей жизнью.

– Они рядом, – пытался остановить его Кайс, но было поздно.

Когда Ганс открыл шкатулку и взял револьверы в каждую руку его окликнули:

– Здоровяк, стой на месте.

Он стоял как вкопанный и любовался оружием:

– Здравствуйте родненькие.

– Повернуться лицом.

Это были не стражи, а полицейские: двое, вооруженных револьверами. Увидев изуродованного капитана, они открыли рты от удивления, но все же не растерялись:

– Вы живы, милорд?

– Живой.

– Положите оружие, адмирал, – навел на него дуло другой полицейский, явно моложе и наглее.

– Нет. Слишком долго я не держал их в своих руках.

– Брось оружие, иначе пристрелю.

– Попробуй, – усмехнулся бывший адмирал.

Не успели полицейские ничего сделать, как Ганс фон Бюррер расстрелял их обоих.

– Заряжены, как были, – улыбнулся Ганс, сдувая дым со стволов.

– А если бы нет?! – выкрикнул Кайс, поражаясь его беспечностью.

– Ты меня прикрывал. Правда ведь?

Кайс промолчал.

– Ах, ну и черт с тобой, убираемся живее.

Странно, но выстрелы не разбудили пьяного ученого. Он продолжал крепко спать. Возможно, это и к лучшему. Кайсу и Гансу было проще его тащить. Они выкинули его из окна, а потом вылезли сами. Пробираясь по саду, в кустах, их все таки заметила стража, когда натурфилософ по пьяни выкрикнул странную фразу: «Обезьяна – это дикий человек».

Такое нельзя было не услышать.

Ганс взвалил к себе на плечи ученого и помчался к канализационному люку, а Ловкач принялся отвлекать стражу на себя. Пробегая мимо деревьев, его чуть ли не зацепила пуля из винчестера. Бегал он быстро в порыве адреналина. С помощью высокого дерева, он залез на крышу университета, в надежде, что Ганс уже добрался до люка.

Пока стражники поднимались, Кайс спускался по водосточной трубе вниз. У люка его ждал Ганс, который явно нервничал из-за того, как спускать тушу ученого.

– Держи его. – Ганс взвалил натурфилософа Кайсу на плечи. Если бы он не был в маске, то Ганс бы увидел его выпученный взгляд и покрасневшее лицо от тяжести туши. – Я буду вас спускать.

Он так и сделал: Ловкач держался за трос и кое-как обхватывал ученого, дабы тот не упал, а капитан опускал их, но, не дождавшись пока Кайс встанет на твердую поверхность, из-за погони, сам спрыгнул вниз, держась за трос. Катушка дернулась от тяжести, полетела за ними и закрыла собой вход в канализацию. Все трое упали, а Ганс свалился в сточную речку. Раздался звук, напоминающий хрип.

– Это не я, – сказал Ганс, быстро выбираясь из воды.

– Мортаки. – Кайс вооружился палашом и пошел вперед. – Возьми Марградского и следуй за мной.

Ловкач оказался прав – три падальщика вылезали из воды, взглядом пожирая свою добычу. Главное не попасться им в лапы. Мертвая хватка мертвых существ.

Двое падальщиков не успели вылезти из воды, как выстрелами из обреза лишились своих мозгов. Третий мортак был проворен, он нырнул под воду и руками схватил Кайса за ноги, таща его за собой. Все было плохо, Кайс не умел дышать под водой в отличие от падальщика, который уже вцепился в его плечи и пытался прокусить гнилыми зубами его шею. Мутная грязная вода не давала Ловкачу шанса увидеть мортака, он только чувствовал его тяжесть; силы постепенно покидали его, Кайс уже подумывал не сопротивляться узам монстра. Перед его глазами вода покраснела, а сам он резко стал подниматься наверх.

Он был рад воздуху, даже если это был не воздух, а вонь. Ганс пробил глотку мортаку, но мертвая хватка существа продолжала держать Кайса за плечи.

– Спасибо, Ганс, – поблагодарил его Ловкач. – Руби руки.

Взмах сабли срубил руки по кисти, но сами пятерни все еще держались за плечи. Кайс снял свою маску и выплюнул изо рта остатки тухлой воды, затем подошел к сточной реке, и его стошнило прямо в нее. Весь завтрак оказался снаружи.

Встав на колени, Кайс заставил Ганса проделать тот же трюк – показать мастерское владение холодным оружием. Ганс избавился саблей от кистей, срубив при этом пальцы.

Двое продолжили идти дальше, таща пьяного ученого, но на этот раз без нападений мортаков. Когда они подходили к выходу, были слышны выстрелы. Посередине реки из лодки по мортакам стрелял Тиль из своего винчестера, готовясь к тому, что твари вскоре доберутся до него.

– Вот сволочи! – выкрикнул лодочник, перезаряжая винтовку.

В живых оставалось еще двое падальщиков, которые перестали подбираться к лодке, а выбрали жертву поближе. Два точных выстрела в голову и мортаки свалились мертвее, чем были до перерождения. Ганс был на высоте, особенно со своим любимым оружием.

– Какой нахрен паб?! – выругался Лев Марградский, протрезвев и очнувшись в закрытой комнате наедине с генералом и капитаном Гансом фон Бюррером. – Вы, кретины, что натворили?!

– Спасли вас, – возмутился Ганс, тому, что натурфилософ еще и недоволен, – от плена господина Витмана.

– Кто сказал, что я у него в плену? – взвел брови ученый.

– Что это значит?! – возмутился капитан, но генерал его угомонил. Ганс сдерживался, хотя теперь в нем поселилась ненавсить к натурфилософу. Обратившись не то к генералу, не то к себе, Ганс забубнил в своей любимой манере: – Мы его спасали, а он, оказывается, был подручным регента. Мы рисковали жизнями, чтобы вытащить того, кто в спасении не нуждался. Надо было просто прибить его.

– Успокойтесь, капитан, – попросил его Андрей Старков.

– А вы знали об этом, генерал. Не так ли?

– Иначе вы бы не согласились привезти ученого к нам живым.

На реакцию бывшего адмирала, Лев Марградский рассмеялся, глядя тому прямо в лицо.

– Мне, – тыкнул он себе в грудь пальцем, – не нужно было спасение. Вас одурачили, дорогой мой. У нас с регентом были прекрасные деловые отношения. Я получал отличные суммы, он получал отличные игрушки.

– Теперь у господина Витмана нет сбережений, – пояснил ему Андрей Старков. – Вы же в курсе? Он бы решил держать вас насильно.

– Вот как… А действительно!

– Вы и у нас прекрасно устроились, – сказал генерал.

– Меня будут искать, – уточнил Лев Марградский. – Такие люди как я, необходимы господину Витману. Особенно, когда его подручные, можно так сказать, и средства были уничтожены. Но вы итак все сами знаете и понимаете.

– Тут вы правы, – согласился с ним капитан фон Бюррер.

– Хоть где-то вы согласны, уважаемый адмирал. – В голосе ученого было презрение и сарказм по отношению к господину фон Бюрреру. – Я славно поговорил с вами обоими, а теперь оставьте меня в покое, недоумки!

– Жаль, – обратился Ганс к генералу, – что разговор не удался. Генерал, может пусть с ним поговорит Кайс?

– Подождите, кто поговорит?..

– Да, – согласился генерал, поддерживая идею капитана. – У Кайса методов общения побольше, чем у нас. В тюрьме нахватался.

Они оба вышли из комнаты, а натурфилософ продолжал возмущаться тому, что сказал Ганс. Он просто не поверил его словам.

– Где сейчас наш герой? – поинтересовался генерал у Ганса, спускаясь вниз, дабы выпить пинты.

– Личные дела.

Когда Кайс подходил к двери Элики, он повстречал Кассандру, которая рада была его видеть.

– Милорд, – улыбнулась она, – ты вернулся целым и невредимым, хотя зная территорию университета, вас могли легко поймать.

– Но не поймали, правда говоря, шуму мы наделали.

Сегодня бонна приняла свой привычный образ – походила на серую мышку: серый сарафан, черные чешки, аккуратно убранные волосы. Но даже при этом она оставалось красивой и буйной девушкой, радующая его глаз.

– Элика уже заснула.

– Я хочу сделать ей подарок. – Он показал спрятанную за спиной сумку, которую собирался подарить на день рождение дочери императрицы. – Она любит рисовать.

– И тебя она тоже любит. – В глазах Кассандры была жалость и нежность, которая по первому взгляду не свойственна ей. – Ты заменил ей отца. Столько заботы и любви.

– Она дитя Берты, – улыбнулся Кайс. – Я не мог иначе.

– Иногда я думаю, – прошла она к лестнице, собираясь уйти к себе, – а что, если бы всего этого плохого не случилось? То, что тогда?

– Тогда мы бы не научились ценить то, что потеряли, – ответил ей Кайс, задумываясь о правильности слов, которые он произносил и раньше.

Но он помнил письмо Берты. Рейтар знал, что случиться, если все плохое бы не случилось. Империя сгинула бы. Не нужно играть с предсказаниями, Кайс это понимал. Не одобрял, презирал, но понимал.

– Ты даже побрился, – усмехнулась девушка.

– Просто не хочу пугать ее.

Она ничего не ответила, молча спустилась по лестнице к себе в комнату, а Кайс открыл дверь в спальню Элики и тихо вошел, чтобы не разбудить девочку.

– Здравствуй, – шепнул Кайс, садясь рядом со спящей девочкой на кровать. Он провел своей рукой по ее темным волосам. – Ты так похожа на свою маму. Ты права, я виноват, что не смог уберечь ее. Теперь тебе уже тринадцать лет, постоянно забываю об этом, и я приготовил подарок, который хотел подарить гораздо раньше: кисти для рисования, лучшие маслянистые краски, карандаши, бумага, стойка для бумаги, не знаю, как она называется, и эта штука, куда краски наносятся, чтобы потом рисовать.

– Спасибо, Кайс. – Девочка проснулась, приподнялась и обняла его. – Прости меня, я была не права.

Он ничего не ответил ей, лишь улыбнулся и вручил подарок, который успел приобрести и так хотел подарить девочке. Тиль сохранил его у себя, когда началась вся взбучка, и теперь отдал Кайсу.

– Глупый, – хихикнула Элика. – Это мольберт, а это подрамник. Вот это палитра.

– Я действительно глуп в этом плане.

– Я пошутила, – обняла она Ловкача. – Спасибо тебе еще раз.

Девочка чмокнула его в бритую щеку, а Кайс пожелал ей спокойной ночи, но перед этим Элика задала вопрос, весьма серьезный:

– Кайс, ты стал магом?

– Нет, – улыбнулся он, не зная как ответить на этот вопрос. – Дар свыше для благих дел.

Пожалуй, хороший ответ. Когда они сбегали из публичного дома, Кайсу приходилось не раз перемещаться и использовать магическую силу, что явно осталось не без внимания девочки.

– Слава Создателю, – произнесла Элика, – что ты не маг. Та женщина колдовала, хотела что-то со мной сделать, использовать как игрушку. Она постоянно говорила о другой женщине, которую называла… Королевой зла или чего-то еще. Я уже не помню…

– Вот как?

– Да. Еще приходили маги, кто-то из Ордена бывал, я видела их одеяние, они даже один раз увидели меня, но ничего не сделали. Лишь постоянно заглядывали к девушкам. Я плакала, боялась, но не хотела этого. Я не хотела бояться, внутри себя я злилась на них всех…

– Теперь все позади, – поцеловал ее в лоб Ловкач и остался рядом с ней, дождавшись, когда девочка уснет. – Я с тобой, Элика. Я с тобой, солнышко.

Ганс нашел Ловкача там, где не совсем ожидал. В мастерской Арама они обсуждали свои идеи, но капитан не знал какие и о чем вообще идет речь.

– Кайс, – обратился он к нему, входя в ангар, – не хочешь пообщаться с натурфилософом?

– Каким еще таким натурфилософом? – ошеломился Арам.

– Львом Марградским, – ответил на его вопрос Ганс.

– Сейчас приду.

– Он здесь? – недоумевал фодинец. – Эта… сволочь этакая находится тут?!

Никто не ожидал такой реакции от Арама. Он схватился за молот и побежал в сторону улицы, в надежде разбить голову ученого, но Ганс резко остановил его, схватив за шиворот.

– Ты сам хочешь с ним разговаривать? – усмехнулся здоровяк.

– Я ему бородатую морду да разобью, – злился фодинец и, похоже, был он настроен серьезно. – Из-за него меня не взяли ни в какой университет, особенно в университет прикладных наук. Он выставил меня посмешищем.

– Фодинец в университете? – удивился капитан.

– Ты сейчас похож на эту псину пьющую, – стиснул зубы Арам, готовясь уже прибить и его. – Что за притеснение?! Если фодинец, то не может учиться в университете?!

– Он прав, Ганс, – согласился с низкорослым человеком Кайс. – Пойду побеседую с нашим гостем.

– Я с тобой, – выскочил из рук Ганса фодинец. – И не смей меня больше так хватать, дылда невоспитанная.

Кто бы мог подумать, что фодинцы хотят учиться в университете, но пренебрежение и насмешки считаются самым обидным для их большого эго. Подходя к комнате ученого, Кайс остановился и спросил у Арама:

– Только прошу, сначала без рук.

Арам сделал вид, что понял его, но фодинцы – народ непредсказуемый, поэтому следовало было перестраховаться, особенно учесть то, что коротышка еще и полумаг.

Когда они вошли внутрь, Лев Марградский был вдвойне удивлен увиденным гостям: мертвец и фодинец-подлец.

– Ожидал хоть старуху с косой, но не вас обоих, да еще и вместе.

– Думаешь, приятно видеть твою пьяную рожу здесь? – сорвался на него Арам.

– Кто это говорит? Какой-то маленький шум доносится до моих ушей. А, Арам Демерно. Фантазер с большой дороги.

– Я Денермо, тупой старик, – сплюнул ему на пол фодинец.

– Все такой же бездарь, который не хочет принимать свою судьбу. Арам Дерьмерно.

– Я его убью.

Арам с молотом кинулся на ученого, но Кайс силовым полем не дал ему пройти.

– Рано, – проговорил Ловкач, и сам подошел к удивленному старику. Фодинцу ничего не оставалось, как закрыть дверь в комнату, оставив их наедине. – А вот я, пожалуй, побеседую.

Натурфилософ был ошарашен вдвойне: живой лорд-защитник, к тому же с магической силой, которой раньше у него не было.

– Невозможно, – вскрикнул он, садясь на кровать. Кайс подвинул стул и сел напротив ученого. – Ты не Темный, никаких признаков нет. Кто ты такой?

– Я тот, кто избежал смерти и видел подлинный мир.

Господин Марградский замолчал, а Кайс продолжил:

– Ты, козел бородатый, помогал Витману убивать людей, помог свергнуть власть, пытаясь уничтожить род Симплекса. У тебя мало шансов, чтобы выжить после этого разговора.

– Да, – не стал отрицать Лев, – я помогал Ульманасу в создании прототипов нового оружия, по нескольким причинам: во-первых, у меня не было выбора, иначе бы я был покойником, во-вторых, а разве человечество не заслуживает этого?

– Чего именно?

– Истребления, уничтожения. Я с самого детства изучал архивы, летописи, книги, историю, пытаясь выяснить, что было до Эпохи Конца. И кое-что я выяснил: та цивилизация была продвинута в науке. И вот случилось то, что должно было случится: за алчность и неуважение, за грехи свои люди поплатились. Гнев Создателя заполнил наш мир чудищами оными и человечество кануло. Но люди продолжили сражение, восстав из пепла, как птица феникс, и победили зло, пытаясь не восстановить, а создать новый мир на руинах старого. Так и появились Забвенные. Возможно, вы слышали о них. Сейчас наша цивилизация повторяет ошибки прошлого, ошибки того, от чего пытались избавиться Забвенные. Быть может, я по-другому отношусь к Создателю, не веруя в него, но зная, что он есть, но я точно уверен, что человек всему виной стоит. И я точно могу сказать, что история Гирода и Империи Россигард – ложная и исковерканная.

– Не переходи от темы, Марградский. Не желаю выслушивать твои оправдания. Вместо того чтобы помогать сеять смерть, попытался бы сделать лучшее – подарить жизнь.

– При правителе, который хочет только уничтожения, дарить жизнь не получится. – Марградский провел рукой по своей длинной густой бороде, а затем проговорил: – Я пытался создать лекарство, чтобы вылечить оскверненных.

– Оскверненные являются творением темных сил, – поправил его Арам, ворвавшись в комнату. – Тут даже магия не помогает их излечить. Я пытался.

– Удивительно, что тебя волнуют люди, – ответил Лев Марградский. – Я думал, вы напыщенны и цените только камни и литин.

– Литин я ценю больше крови, а магию – больше твоей жизни. Но да, я пытался помочь жителям столицы, проводил опыты, весьма опасные.

– И я тоже, но все бестолку, – усмехнулся Лев. – Только оружием им можно помочь.

– А что насчет Ульманаса? – перевел тему Кайс, не собираясь слушать дискуссию о том, как правильно лечить пораженных людей от темной магии. – Какие еще пешки на его шахматной доске?

– С чего ты взял, что я скажу тебе? – рассмеялся ученый, встав во весь рост перед Кайсом.

– Ну ладно. – Ловкач поднялся к нему вплотную и дал левым кулаком поддых. Господин Марградский скрутился и упал на кровать. – Повторим?

– Не больно, Кайс? – спросил Арам, глядя на его протезные пальцы.

– Уже нет, – не сводил глаз с ученого Кайс. – Давно привык.

– Ох, – кряхтел Лев, вставая на ноги, – работа Арама. Никудышная, как всегда.

– Врежь ему посильнее, – крикнул Арам, взмахнув своим кулаком.

Еще один удар. По больному месту натурфилософа – по печени.

– Ай, – застонал ученый, упав на пол, прямо в ноги Кайса, сплевывая на пол свои слюни. – Через три дня… бал-маскарад. Там будут все. И ваш Витман и его приспешники. Но они вовсе не пешки, как вы думаете, а скорее ферзь и король.

– Имена, должности, – рассвирепел Кайс, готовясь ударить его ногой в живот.

– Кайс, – отозвал его фодинец, прерывая допрос. – Тебя зовет генерал.

Ловкач вышел из комнаты, где напротив двери его ждали Ганс и генерал Старков.

– Плохие новости, – начал Старков. – Нас предали.

– Дайте угадаю…

– Новый князь Антелии. После смерти брата, он уехал не на родину, чтобы принять пост, а в особняк Иллиаджио. Он попросил аудиенции у временного правителя. Он сдаст нас при первой возможности, объявит все имена и должности. Регент обещает ему пару княжеств за верность. Вот Барканд-младший и повелся на удочку.

– Почему он не написал в письме наши имена?

– Как оказалось, Артур не дурак. Залог его же безопасности и уверенности в том, что регент лично встретиться с ним. Новости надо подавать на блюдечке и это хочет сделать Барканд.

– Вот и король на шахматной доске, – пробубнил Кайс, затем с серьезным видом обратился к военачальнику: – Через три дня бал-маскарад. Там будут все. И Артур Барканд, безусловно, будет там. Уберем их всех сразу. Одним ударом!

Дверь открылась, в комнату вновь вошел Кайс, но уже с Гансом. Молниеносным движением Ловкач схватил ученого за грудки, затряс, словно тот попал в ураган, и задал вопрос:

– Король – князь Антелии. А кто ферзь?

Натурфилософ рассмеялся. Он смеялся так, словно сейчас готов умереть. Сквозь смех он проговорил лишь одно:

– Сходи сам и посмотри.