Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

Глава 16
РУИНЫ МИРА

Алкоголь – поставщик людей для тюрем.

Анри Бодрираллар

– Я предлагаю тебе двести золотых за ее голову.

Дукат закурил, прячась под крышей сарая от дождя. Ловкач схватил его за грудки и прибил его к кирпичной стене, что шеф банды выронил папирос из своих влажных губ.

– Думай, что говоришь. Я не убийца… не наемный убийца. И я не убиваю невиновных, а уж тем более бедных жителей этого города. Им итак тяжко в такие времена. И убери револьвер от моего живота.

Кайс отпустил его, а Дукат убрал оружие за пазуху. Все это время в стороне стоял Ганс, молча смотря на обоих и не влезая в их разговор. Он находился под дождем, но сам не страдал от того, что может заболеть. На нем был дорогой плащ из козьей шкуры, а из-под капюшона можно было увидеть лишь его бороду, а не изуродованное лицо в маске.

– Это тебе не просто старуха, она – ведьма. – Дукат явно был сильно обеспокоен, постоянно осматривался по сторонам, стал параноиком. – Она перебила шестерых моих верных людей вчера. А до этого было следующее: сначала пропали двое, трое были свержены порчей. Ратушек на моих глазах ни с того ни с сего загорелся, и я не смог его потушить. Он сгорел быстрее спички. На ровном месте, на моем чертовом заводе! Это было предупреждение.

– Хочешь сказать, что Райна – могучая ведьма?

– Да! – выкрикнул Дукат. – Я тебе это и хочу вбить в упрямую голову!

– Ты сходишь с ума, шеф местной бандитской группировки!

По лицу Дуката было заметно – он боялся. И боялся не каких-либо преступников или властей, а страшится обыкновенную немощную слепую старуху. В последнее время Кайс уже встречался с одной ведьмой – мадам Жизель, и их знакомство окончилось для нее плачевно. Пришлось ей отправиться на покой. Но то была реальная ведьма, из плоти и крови, настоящее отродье. Тут же Дукат утверждал, что безобидная старуха, с которой Ловкач познакомился, когда уничтожил все сбережения господина Ульманаса Витмана, является одним из воплощений бесовщины.

– Кайс, нам надо выдвигаться, – встрял в разговор Ганс. – Лодочник уже заждался.

Это не оскорбило Тиля, так как он понимал, что они здесь инкогнито и что даже Дукат не должен знать их лиц и имен. Всех, кроме Кайса.

– Я догоню вас, – сказал Кайс, а затем обратился к напуганному до смерти Дукату: – Что ты будешь делать?

– А что я могу? Пулями эту старуху не сразить. Не знаю, либо сражаться за жизнь, либо бежать в Антелию, так как последнее предупреждение старухи меня чересчур напугало, между нами говоря. К тому же князь мертв, и теперь мне там находиться безопаснее.

– Не забывай, чтобы твои парни молчали, кто я, – напомнил ему Кайс. – И хочешь бесплатный совет?

– За все надо платить! – язвительно проговорил Дукат.

– Нет, Венедикт, – ответил Ловкач, – иногда люди могут быть бескорыстными.

– Не тяни, – отмахнулся шеф банды «Свободные дети Империи». – Говори уже!

– Тебе стоит нанять чародея, если боишься схватить порчу от старухи.

– В такое время Ордену магов нельзя доверять.

– А еще есть самоучки, ренегаты и отступники. И тебе так будет спокойнее. Бывай.

Дукат ничего не ответил, лишь отмахнулся от него. Иногда Ловкач принимал его за глупца, коим Дукат не был. Он все сам прекрасно понимал. И совет его принял как данное, и про парней помнил, ведь они теперь знали, что если им на пути встретиться Призрак Свободы – лучше не лезть, а вежливо поздороваться и свалить куда подальше.

Когда Ловкач пошел прочь, то Дукат выкрикнул ему вслед:

– Удачи в вашей авантюре, пускай и в глупой.

Все трое плыли из гетто Прималона – Старых полей. Именно туда сбежали все «гости Империи», так как власть начала на них охоту как на диких зверей. И правда, сейчас в Свободных Землях более безопасно, чем здесь. Но Кайс знал, что именно этого власти и хотят – чтобы все сбежали в гетто. Раздавить всех сразу одним сапогом.

Старые поля напоминали убогую переполненную деревню, даже Бедный квартал по сравнению с ними выглядел куда лучше. Людям приходилось жить здесь – это было единственным выходом в данной ситуации, ведь переезжать раньше времени на кладбище никто не хотел.

Им нужно было в парк Знаний, поэтому пришлось плыть через Старые поля, – только так по реке Санне можно попасть в эти места. Другими же способами было слишком опасно: поезда проверялись, кареты и машины останавливали полицейские для досмотра.

На это повлияло несколько факторов: главный из них – Призрак Свободы; собрание в Вышке лордов, где генерал вел свою политику против лорда-регента; людям надоело жить под гнетом тирана; никто не хочет гражданской войны; самое главное – голова племянника Ульманаса Витмана подана ему же к ужину на блюдце. Это был верх предела.

Около часу плыли они, благо шел дождь, который не позволял стражникам рисковать своими жизнями и включить литиновые установки.

– Это чудо, – произнес Тиль, улыбаясь самому себе, – просто чудо.

– Ты о чем? – поинтересовался Кайс.

– Императрица жива. Наша юная правительница во здравии и в безопасности.

– Да, – вздохнул Ганс. – Твоя правда, Тиль. Главное, что правительница, которая по воле Создателя должна встать во главе всей Империи, жива. У нас есть надежда вернуть все то, что было потеряно…

– Не все, Ганс, – перебил его Кайс, – не все. Никогда не будет того, что было до недавнего времени. Теперь, когда мы все потеряли, мы поняли, что этого уже не вернуть. Мы потеряли куда больше, чем звания, деньги, расположение, даже наши изуродованные внешности не ложатся с тем, что мы утратили свою семью, близких, любимых. Вот что самое страшное. Но еще страшнее, что с их уходом мы потеряли самих себя.

– Я согласен с тобой, – пробасил Ганс, похлопав Ловкача по плечу.

– И я тоже, – поддержал Тиль.

– Теперь у нас есть право отмщения. – Кайс снял перчатку и провел по прохладной воде ладонью. Это, как и в детстве успокаивало его. – И я непременно воспользуюсь им.

– Когда регент будет особо уязвим, – с ним будет покончено.

– Да, Тиль. Ты прав.

– Каким надо быть безумцем, чтобы убить императрицу и принести разруху в страну, будучи правителем, хоть и временным? – Ганс не понимал мотивов господина Витмана. – К чему он хочет привести: к миру или к хаосу? И зачем ему нужно было оставлять Элику в живых? Для чего она ему нужна?

– Кто знает, кто знает, – сплюнул в мутную воду Тиль. – Возможно, хочет одно, а получается другое. А насчет Элики… быть может, в глазах народа он хочет стать героем? Нашел Элику, объявил ее Императрицей, вновь стал регентом, а потом женился бы на ней, стал Императором, уже законным.

– Все равно слово было бы за Эликой, – подметил Ганс. – Все-таки она Симплекс, а не он.

– Верно, но быть может, он желал вызвать ее любовь или… стать для нее объектом…

– Прекратите рассуждать на эту тему, – заткнул их Кайс, словно не в себе, совсем иным голосом. – Меня тошнит от вашей болтовни!

– Извини, Ловкач, – проговорил Ганс, переглянувшись с Тилем.

Дальше они направлялись к месту назначения молча, лишь негромкий скрип двигателя лодки раздавался в этой городской тишине.

– Вот здесь останови, – приказал Тилю Ловкач, указывая рукой на сточную трубу. – Дальше пойдем через канализацию.

Лодочник пришвартовался у берега, недалеко от моста. В реку вытекали отбросы из сточной трубы, которая распологалась на пригорке. Именно туда направились Кайс и Ганс.

Господин фон Бюррер, бывший адмирал, но с недавних пор капитан своего нового захваченного корабля, подошел к решетке, схватился за нее своими толстыми мозолистыми пальцами и дернул на себя несколько раз. Ржавые петли решетки не выдержали натиска человека с медвежьей силой и перед ними образовался свободный проход к Марградскому университету прикладных наук.

По вчерашнему обсуждению было принято решение спасти из коварных рук лорда-регента Льва Марградского, которого господин Витман использует как ладью на шахматной доске политики.

Под вечер к пещере, окруженная густым лесом, подошли капитан фон Бюррер, Астор Готье, Мошка и Фиалка. Девушка сама увязалась за ними, а отгонять ее как собачку Ганс не собирался.

– Это здесь, – сказал Астор, спускаясь по камням вглубь пещеры. Чем дальше, тем темнее. – Мой товарищ должен быть уже на месте.

Ганс вместе с остальными спустились и в этой пугающей темноте шли на свет, пробивающийся на новом уровне. Пришлось карабкаться. Мошка залезал сам, Фиалке помогал Ганс, Астор был впереди, скакал как горный кот.

– Похоже на ловушку, – прошептал Мошка, но его услышали.

– Это не ловушка, – возник голос из ниоткуда. Гансу этот тембр был знаком. – Я нашел это место и сообщил о нем специалисту, который по воле случая находился в Бельне.

Когда они выбрались на свет, то увидели что находятся в необычном кругу, начерченным острым предметом, видимо ножом, над открытым небом.

Из тени вышел знакомый Гансу человек, чья обязанность знать все раньше всех. Таннер.

– Вот мы снова встретились, господин фон Бюррер, – проговорил шпион. Из той же тени, откуда до этого вышел Таннер, появился еще один персонаж этой загадочной игры. – Хочу представить вам ведущего специалиста в области темной магии и оккультизма господина…

– Витаутас, – перебил шпиона маг. – Просто Витаутас.

Опустив свой потрепанный капюшон, перед ними оказался худощавый мужчина, не выделяющийся красотой, скорее даже отпугивающий своим угрюмым лицом.

– Да-да, – пожал плечами Астор. – Как видите, это вовсе не ловушка, кэп.

Тот посмотрел на Мошку. В руке проверенный человек Ганса держал кремневый пистолет, но поймав неудовлетворенный взгляд, он убрал его за пазуху.

– Так значит, – Ганс обратился к Таннеру, – это вы нашли место?

Таннер молча кивнул, соглашаясь с его словами.

– Капитан фон Бюррер, – обратился Витаутас к Гансу. – Как вы думаете, что значит этот вычерченный круг с иероглифами и пентаграммой в центре?

– Темная магия…

– А что вы еще заметили?

Теперь отличилась Фиалка, выступив сама:

– Контуры фигур… выжжены.

– Верно, – довольно подтвердил Витаутас. – А теперь я поведаю вам небольшую лекцию…

Пока чародей завел монолог о том, как его в свое время заинтересовала темная магия, какими источниками он пользовался, и что им двигало, Фиалка подошла к Гансу сзади и, поднявшись на мыски, потянулась к капитану. Тот немного опустился, чтобы услышать как Фиалка шептала ему на ухо:

– Фи, какой-то этот маг нудный и некрасивый слишком. Пусть наколдует себе красоту, что ли…

– Фиалка, – остановил его Ганс. – Он может услышать.

– Я тихо ведь говорю, – надула губки рыжеволосая девица.

– Услышит мысли. Иногда мы мыслим куда громче, чем говорим.

Фиалка удивилась и игриво хихикнула.

– Откуда тебе знать?

– Да я женат был на архивенефике.

Кажется, Астору и Таннеру лекция Витаутаса, как и остальным, была вовсе неинтересна. Шпион слушал внимательно, но по его лицу заметно, что всю лишнюю информацию он пропускал мимо ушей. Бывший старпом флагмана чуть не уснул, пускай это и был, как говорил он сам, его старый товарищ.

– Может, – перебил чародея Ганс, – ближе к делу, Витаутас?

– Ах, да-да-да, – согласился маг, выходя в центр начерченного круга. – Я изучил это место и могу точно сказать, что тут проводили сильнейший магический обряд. Правда, это было несколько месяцев назад.

– Как давно? – спросил Таннер, скрестив руки на груди.

– Не могу сказать, – задумался Витаутас, словно прочувствовав на себе всю энергетику этого места, дабы для себя самого понять, что тут произошло. – Магический след иссяк… почти. Малейшие крупицы остались. Но вот обгорелые контуры говорят о том, что это было мощнейшее заклятие и…

– …чертовщина какая-то, – сплюнул три раза Мошка через левое плечо, перебив чародея. – Чур меня!

– Хм-м, – продолжил Витаутас. – Я могу предположить, что это был за обряд.

– И что же? – спросил Ганс, вовсе не интересуясь магическими заговорами. Это работа для Кайса, а не для него.

– Призыв.

Даже Таннер поднял бровь, но судя по ухмылке, он изначально догадывался, что тут творилось. Но теперь убедившись в этом, он, человек с острым умом, не обладающий магической силой, понимал, для чего кто-то призвал нечто.

– Боюсь предположить, – шпион все-таки решил высказать свою версию происходящего, – что призыв делался не простым человеком или чародеем, а Темным, ибо, как вы сказали, энергия еще осталась, пускай и мелочь, а судя по вашей автобиографии, вы давно изучаете такую вещь как магию Темных, особенно эксперимент Чаха, о секретах которого знал только Морло, поэтому вам не было интересно, если бы тут принял участие обычный колдун.

– Да, – согласился Витаутас. – Очень рад, что я был услышан. Это действительно работа Темного. Но вот за последние десять лет мы знали только одного. Вы уже назвали его имя. А ирония в том, что Темный, которого мы ищем, куда опасней. Он обладает знаниями, скрытые от человеческого разума. Этот Темный не по своей воле стал таким, это самое страшное.

– Хочешь сказать, – в этот раз поделился своей версией Астор, – этого чародея насильно сделали Темным и теперь он где-то здесь, и совершает некий призыв?

– Даже не некий, – отозвался Таннер. – Призвали демона. И вовсе не случайно. Все совпадает.

– Может, поделитесь догадками? – попросил его Ганс.

– Все очень просто. Откуда, по вашему, внезапно взялись оскверненные?

– Я знал, что это магических рук дело, – довольно выкрикнул Мошка, но поймав недобрый взгляд Витаутаса, тут же умолк.

– Отлично, – проговорил Витаутас. – Империя имеет дело с Темным-марионеткой.

– Но кто мог насильно создать Темного? – спросила Фиалка, задав очень хороший вопрос.

– Архидемон, – ответил ей Ганс, складывая пазл.

– Только не спрашивайте, откуда призвали демона, – хихикнул Витаутас. – Думаю, вы сами догадываетесь.

Взглянув на обгорелые контуры, Ганс задался необычным вопросом: а какая температура в аду?

Слушая разговор Таннера и Астора, о действиях, дабы предотвратить очередной злой план коварного Архидемона, Ганс в очередной раз задумался о той женщине в синем, что посодействовала Ульманасу Витману в убийстве его жены.

– Значит, нужно найти Темного, – подвел к точке Астор.

– И обезвредить демона, – дополнил Таннер.

– Витаутас, – обратился к чародею Ганс. – Вы в курсе того, что происходит в столице?

– Разумеется, я осведомлен.

– А Орден?..

– Если вы о том, чтобы связаться с ними, – усмехнулся Витаутас, – то боюсь вас огорчить. Видимо, у временного правителя есть кто-то держащий под контролем весь Орден магов. Точнее, даже сеть этих людей. Я не могу с ними связаться и получить от них какую-либо весточку. Дела там еще хуже, чем в столице. Орден стал тюрьмой, огражденной от всего мира.

– Ладно, – не это интересно Гансу, – а вот еще один вопрос: знаете ли вы чародейку, носящая длинное синее платье и…

– Синее? – усмехнулся Витаутас. – В Ордене синее не носят, капитан. Но прошу прощения, я вас перебил, позволил себе прочесть ваши мысли. Такой властью, чтобы контролировать Орден магов обладала только архивенефик Роксана Авлицкая. Возможно, ближайшие претенденты на роль Главы Ордена магов и есть сообщники Ульманаса Витмана. Дальше зависит от вас, капитан. Вам лучше знать, кто из Ордена вашу супругу не любил больше всего и метил на ее место. Я не был там почти год, многое за это время изменилось.

Ганс кивнул. Он был разочарован. Мимо. Опять. Вновь мысли его были о бутылке.

Развернувшись, чтобы уйти назад к кораблю, Ганса окликнул Таннер и передал ему очередной сверток.

– Это то, о чем вы меня просили разузнать.

Кайс прошел через весь квартал Огней, испытывая дикую усталость и боль в теле, держа на руках Элику. Из окна паба первым их заметил Алекс, удивленный тем, кого на этот раз спас бывший лорд-защитник. Одинокий и уставший Кайс нес девочку на руках через всю улицу и готов был упасть и уснуть. Парень успел позвать всех, кто находился в пабе и первый выскочил на улицу.

Буквально несколько часов назад к ним вернулся и Ганс. Его новый корабль и команда остались под командованием Фиалки и Мошки, продолжался ремонтироваться и добавляться новыми деталями.

Когда все встали перед ними, Кайс снял с себя маску и громко произнес:

– Перед вами Элика Симплекс, дочь Берты Миролюбивой, законная наследница престола, владычица Империи Россигард, Императрица Великого огня.

Многих людей вокруг себя Элика не знала, увидев их в первый раз, конечно кроме Ганса, Тиля, Кассандры и Кайса. Она была ошарашена, что теперь ее встречают так, как никогда раньше: все опустились на колено перед ней, приложив правый кулак к сердцу. Это означало то, что они признали ее, новую Императрицу Россигарда и других прилегающих к составу Империи княжеств.

– А где моя мама? – растерянно спросила она, ища взглядом ее силуэт.

– Элика, – опустился Кайс на колено рядом с ней, беря ее за руку, – как я и сказал, теперь ты Императрица.

Эта новость потрясла ее. Она все прекрасно поняла. Самый настоящий удар для девочки – ее мама мертва.

– Нет, – вскрикнула она, выдергивая руку из ладоней Кайса. – Я не хочу! Нет. Это ты виноват, вы все виноваты. Кайс, ты ее личный защитник, почему ты ее не защитил?!

Он встал на ноги, продолжая с угрюмым лицом смотреть на девочку, а Элика подошла к нему и стала бить его руками по телу.

– Ты виноват, – сквозь слезы кричала она, продолжая лупить своими кулаками его торс. На все это смотрели остальные, понимая, что для Элики сейчас настали сложные времена. – Я ненавижу тебя!

Она убежала прочь, следом за ней бросилась Кассандра, пытаясь остановить и успокоить маленькую владычицу. Кайс же продолжал стоять как вкопанный.

– Я сам себя ненавижу, – произнес он еле слышно, сожмурившись и прижимая рукой колотую рану, кровь из которой уже впиталась рубахой и перевязанной тканью, и стала проливаться на сухую землю.

Выронив маску из руки, Кайс рухнул без сознания.

Жил да был в одном королевстве один молодой человек по имени Яков Самнетти. Он был очень добрым, честным, скромным и сердечным мужчиной. Лучше всего у Якова получалось играть на флейте, которую он сам выстрогал из ветки дерева, которое росло у него в саду. Но была с ним и другая беда – Якова притесняли все жители королевства. У него были друзья, но все они оставили его в трудную минуту; у него была любимая, которая к несчастью обижала и презирала его, а после ушла к более достойному мужчине.

Однажды Яков вышел на площадь и начал играть на флейте свою новую мелодию. Она была великолепна: птицы подпевали ему, а народ собирался и слушал его. Когда Яков закончил игру, один из горожан кинул в него гнилой помидор. Смех собравшихся горожан окутал его с головы до ног. В него полетели и другие испорченные овощи и фрукты, так как горожанам было проще пульнуть в него завидной обидой, чем сказать доброе слово.

Грусть и злость засели в его душе, но Яков этого не показал. Он все хранил в себе.

«Им не нравится моя игра!» – подумал Яков, собрал вещи и отправился жить в другое – соседнее – королевство, в надежде начать все сначала. Он не задумался о том, что его таланту просто позавидовали.

Яков начал жизнь с чистого листа, но и злой рок не покидал его. В новом королевстве его тоже никто не возлюбил.

Он прожил два года в новом доме и всю засевшую в нем обиду и злость мужчина вымещал на своем теле.

Вскоре Яков встретил девушку, которую полюбил с первого взгляда. Она была добра к нему, но особого внимания на него не обращала. И вот однажды он решил сыграть ей на флейте. Девушка слушала и восхищалась его игрой, затем вдохновленная его музыкой она поцеловала Якова в щечку и предложила вступить в местный оркестр.

Его приняли с распростертыми объятиями, и Яков Сомнетти поверил, что теперь-то у него все будет хорошо. Счастье и любовь поселились в его душе, замещая негативные эмоции.

Увы, радость была не долгой. Через неделю его выгнали с позором из оркестра, и Яков вновь задавался вопросом: «Почему меня так все не любят? Что я им сделал?». Та девушка, поддержала его в трудную минуту. Яков понадеялся, что она тоже любит его так же сильно, как и он ее. Но девушка не замечала его ухаживаний. Ее сердце было слишком добрым, настолько добрым, что она не могла никого полюбить, так как ко всем людям относилась с состраданием и с любовью.

Однажды ночью с Яковом случилась очередная беда: в его дом ворвались разбойники: они вынесли все, а дом сожгли. Самого молодого человека избили и выкинули в лужу. Весь город видел его позор, и никто не протянул ему руку помощи, злорадствуя горю Якова. Денег у него не было и единственная надежда, которая могла помочь ему – любовь. Он пошел к возлюбленной, и девушка помогла ему. Вновь надежда разгорелась в сердце Якова. «Тебе не нужно дарить свою любовь всем. Я тебя люблю, так отдайся мне полностью. Вместе мы будем счастливы». Но девушка лишь отчитала его за то, что он слишком часто прибедняется, чтобы понравится ей, ведет себя как настоящий эгоист. Самое доброе создание в королевстве отругала паренька, которого знала, и который так сильно нуждался в ней.

Яков Сомнетти полностью убился в горе. Злоба вернулась и все росла и росла внутри него, но сердце не давало злобе прорваться. И тогда Яков взял нож и вырезал свое сердце. Он не умер, ведь скопившаяся обида и злость вырвались наружу и захватили власть над его душой, не давая молодому человеку умереть.

Он разрезал свое сердце на четыре куска и спрятал их в четырех сторонах света; в таких забытых местах, что даже он не смог бы вновь найти их.

Яков стал жить без сердца и сделал то, о чем давно мечтал, но не мог позволить себе: он сжег оба королевства, так долго глумившиеся над ним, и никого не оставил в живых, погрузив себя полностью во мрак. На руинах королевств он играл свою волшебную мелодию, но некому было больше наслаждаться его красивой музыкой.

Звук флейты стал для людей символом того, что к ним приближается гнев. Гнев Якова Бессердечного.

– Я никогда не слышала этой сказки, – сказала Элика, укутавшись в одеяло.

– Мне ее рассказал мой папа, – ответила Кассандра, которая сидела рядом с кроватью Элики на стуле. – Когда я была чуть младше тебя.

– А мой папа умер, когда я еще не родилась. Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он был князем. Мама о нем никогда не говорила.

– Я не знала своей матери. Моя мама умерла, когда я была еще совсем маленькой.

Элика отвернулась, легла на бок, но вопрос, который до сих пор мучил ее, выскользнул из уст девочки:

– Кассандра, почему Кайс не защитил ее?

Девушка не знала ответ на этот вопрос. Уж слишком горестным был бы ответ.

– Не вини его, – попросила она девочку. – Он сделал все что смог, чтобы защитить ее. Теперь его считают предателем и убийцей, хотя его жизнь куда сложнее, чем наши с тобой. Он как Яков, который принял удар ото всех, кому он верил, его сердце разбито, ведь ты для него как дочь, которой у Кайса никогда не было.

– Мне казалось, что я больше всех знаю его, но я не знаю о Кайсе ничего, – проговорила девочка и заплакала, уткнувшись к стене. – Мне так стыдно, Кассандра. Я обидела его, а он защищал меня, причем всегда, даже когда мама ругала.

За дверью стоял Кайс, с перевязанным торсом и слушал, о чем говорит с Эликой Кассандра. Он не ожидал, что девушка вступится за него, и он никогда не слышал этой сказки о Якове Бессердечном.

«Хорошее сравнение с Бессердечным», – усмехнулся про себя Ловкач.

– Не вини себя, – ответила Кассандра.

– Надо извинится…

– Вот это правильно. Вижу, что передо мной разумная и справедливая правительница.

Кайс не стал слушать дальше, ушел к себе на чердак, а Кассандра всю ночь провела рядом с Эликой, которой сейчас нужна была поддержка.

За столиком в пабе Ганс всю ночь в беседе просидел со Старковым, выпивая и обсуждая дальнейшие действия против господина Витмана.

– Это вы пошутили серьезно, – сказал Андрей Старков, когда узнал, что голова племянника регента была подана ему на стол. – Тех слуг, которые подали это «блюдо», пристрелили на месте.

– Пусть знает, что за ним тоже придут. А за неповинных в этой шутке людей мне искренне горестно.

– Он знает, подозревает многих, и я уверен, что готовится к этой встрече с Призраком Свободы. Почтим память слуг.

Они подняли разлитую выпивку, и Ганс выпил бокал с выдержанным двадцатилетним виски, а затем удосужился спросить:

– Каковы наши дальнейшие действия?

– В Вышке лордов мнения разделились. Тем, кто боится регента, я обещал защиту при условии, если они поддержат нашу оппозицию. Аббат Славинский мертв, князь Антелии мертв, все финансы регента уничтожены, народ негодует, чистильщики вновь набираются. Есть одна таинственная фигура, которая поддерживает регента и без которой его власть разрушится как карточный домик, но мы не знаем кто это. Загадочная фигура в паре с Витманом держит все в узде. Я так думаю, что этот человек посеял страх больше, чем сам Витман.

– Эта фигура – кто-то в Ордене магов, – уверенно заявил Ганс. – Недавно узнал, что Орден изолирован от всего мира. Нужно будет узнать, кто является к временному правителю со стороны чародеев чаще всего.

– Эх, ладно. Постараюсь что-нибудь узнать. А пока что психологический удар нанесен, а это главное. Теперь регент потерял козырь – Элику. И ему уже точно не сделать страну федеративной. Наша главная задача – убрать приспешников Витмана. И Кайс постарался больше всех, надо это признать. Нас не подозревают, а все обвинения падают в адрес уличного героя Призрака Свободы. Младший брат покойного князя отправился в Антелию, чтобы занять его место. Теперь Антелия может выступить на нашей стороне, а за ней могут последовать и другие княжества. Если мы уберем еще и таинственного игрока, тогда регенту ничего не останется, как сдаться на суд новой правительницы. У нас есть информация о том, что Витман держит в заточении Льва Марградского, используя его как оружейный двигатель.

– В смысле? – взвел бровь Ганс.

– Он использует его для создания новых оборонительных орудий. С недавних пор, вдохновленные подвигами Призрака Свободы, а это бедные, чужеземцы, да и просто недовольные граждане, стали нападать на патрули. Гражданская война назревает, черт возьми. Только стороны тут совершенно иные – классовые.

– И?..

– Оскверненные – еще одна проблема. – Генерал отхлебнул пинты, а затем продолжил: – Их всех Витман хочет научить уважению, конечно прибегнув к насилию. Псих хочет заставить поклоняться безумцев.

– Предлагаете ликвидировать Марградского?!

– Нет, – успокоил его генерал. – Он важен для нас. Надо его вытащить из рук лорда-регента. Его смерть ничего не решит, а может только усугубить положение вещей.

– Я понял вас, генерал, – кивнул Ганс. – Чем быстрее вытащим, тем лучше.

– А что насчет Мизраха? – перевел тему Андрей Старков.

– Вот. – Ганс вытащил из внутреннего кармана жилета сверток и передал генералу. – По всему очевидно, что воевать они не собираются. Пока что. Они похитили несколько человек, но зачем – неизвестно. И еще кое-что. Думаю, оскверненные… дело рук Архидемона.

– Хм, – нахмурился генерал, читая рапорт, – что же вы замышляете, черти?

– Таинственная фигура, помощник регента… откуда вы узнали о нем?

– Тарвен выудил информацию. И скорее всего это может быть женщина. Ходят слухи, что это госпожа Зельтта.

Ганс озадачился.

– Подождите-ка! Граф Зельтта и его трое детей? Они ж все погибли в пожаре…

– Да, но говорю, это всего лишь слухи. Мол, Люсия Зельтта выжила. Ведь все богатство исчезло вместе с ними, никто не знает, где оно. А денег там хватит, чтобы оказать помощь Витману.

– Все может быть, – согласился с этой теорией фон Бюррер. – Помнится, мы с Роксаной бывали у них, ей никогда не нравилась Люсия.

И тут его осенило: Люсия Зельтта обладала магической силой и любила синий цвет. С Роксаной она часто конфликтовала и покинула Орден магов, но этикет заставлял обеих общаться друг с другом, вопреки любой ненависти.

Ганс собрался на выход, ответив только одно:

– Нам с Кайсом пора готовится к спасению натурфилософа.

– Как он себя чувствует? Он был ранен, – поинтересовался Андрей Старков. – Нам нужен солдат, а не мальчик для битья. Пусть он поправляется, Гарри сделает для этого все возможное.

– Кайс поправится, я его знаю, – улыбнулся Ганс. – Генерал, найдите эту дрянь в синем платье. Я лично задушу ее своими руками.

Сквозь грязь и помои они проходили мимо сточной речки отходов, стараясь не трогать сырые, покрытые мхом стены. От ржавых труб несло так же как от экскрементов. Кайс шел впереди, держа наготове Рубаку. В канализации было темно как в пещере, только оттуда не несло такой вонью как отсюда. Ни единого просвета, ничего, кроме кромешной тьмы и журчания воды. Тишину прерывали редкие писки крыс.

– Спасибо, что поделился информацией, – проговорил Кайс, вспомнив, что Ганс рассказал ему о найденном месте призыва. – Логично, что это Темный, да. А пещера подходящая. Обряд делался в полнолуние и лунный свет освещал круг. А насчет демона… вроде я его уже убил.

– Как так? – удивился Ганс. Видимо Кайс свихнулся.

– Черная бестия встретилась мне. Затем я нашел его убежище – демон был связан с первой оскверненной. Молодая девушка-проститутка. Я убил тварь и сжег дом с останками девушки. Дальше о ее душе позаботится Создатель.

– Ясно, – проговорил Ганс, топая в кромешной тьме. – Одна проблема решена.

Эта прогулка по канализации его бесила, и он не выдерживал напряжения, а запах выводил его из себя.

– Ни черта не видно! – выкрикнул Ганс, продолжая идти словно слепой.

– Во-первых, сними капюшон, – ответил Кайс, продвигаясь вперед, все глубже во тьму. – Тебя все равно никто не видит кроме крыс. Во-вторых, лучше достань свою саблю, не помешает.

Ганс шагнул и нечаянно наступил на крысу. Раздался громкий писк, от которого капитан чуть ли не упал в речку отходов. Кайс вовремя подскочил и схватил его за руку, не давая тому возможности упасть в самую вонь.

– Не пугай крыс, – попросил его Кайс. Ганс не заметил его улыбки под маской.

– Они повсюду, твари.

– Ну, не надо так. Они спасали меня от смерти в Остаповском могильнике.

– Боюсь представить как… хотя ты же тогда желал умереть.

– Я хотел умереть. И хотел есть. Это естественные чувства.

Ловкач никому не говорил, что в порыве голода пожирал несчастных грызунов. И изначально они не задерживались в желудке Кайса – первые дни он выблевывал съеденных грызунов, но голод брал свое, а организм привыкал к вкусу свежей мерзопакости. Заклятие Роксаны спасало его и убивало одновременно.

– А зачем оружие? – недоумевал Ганс, доставая абордажную саблю из ножен.

– Вдруг появится мортак.

– Кто?!

– Ты же мореплаватель и не знаешь про мортаков?

– Водяные что ли?

– Нет, водяные – это рыбы-люди, – остановился Кайс дабы пояснить своему другу разницу, которую он считал очень большой, – причем они разумные, а мортаки – падальщики, такие же как гули или скаверы2121
  ¹ Скаверы – разновидность падальщиков, обитающие в пещерах. От других видов отличаются большим крепким телосложением и выпирающими наружу костями. Крайне редкий вид падальщиков, в отличие от гулей встречаются по одиночке. Наиболее опасны по сравнению с другими падальщиками. Даже с одним скавером трудно справиться, а если идти против него в одиночку, то это настоящее самоубийство.


[Закрыть], только обитают в топях, канализациях, болотах.