Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

Кайс стремился добежать до разбитого им окна, но там его уже поджидали. Ловкач переместился на карниз одного из этажей банка и спрыгнул на этаж ниже. Впереди окно. Из самострела на руке, или же наручного арбалета, Кайс выпустил разрывной болт, разнесший окно вдребезги. Он вылетел в него, словно ласточка, парящая в ночное время суток. Хотя теперь он был куда ниже этажа с коном, через которое проник в банк, все же здание оставалось высоким. И когда до земли оставалось метров семь, он телепортировался в сторону, тем самым не разбился, но достаточно сильно отбил себе почти все тело, резко приземлившись на ноги. Но скорость взяла свое. Его просто отрикошетило от дороги и вынесло, словно лошадь на скорости сбрасывающая своего наездника. Прокатившись плашмя по дорожке, Ловкач растерянный пополз к укрытию и спрятался за контейнером с запасами литина.

Главное, что остался жив.

Стон сам вырвался из его рта. Он вывихнул левую ногу, а быть может, сломал.

Полицейские и стражники не могли не заметить неизвестный силуэт, который выскочил из окна и не разбился.

– Приказываю вам выйти и сдать оружие! – раздался громкий голос командира стражей, обращенный Кайсу.

– Или что?.. – язвил Ловкач в ответ. Неожиданная лояльность со стороны органов власти. Они боялись его.

– Или мы применим силу.

Ловкач услышал звуки колебания энергии. Включилась батарея.

Защитный маяк.

Вот это уже не есть хорошо. Защитный маяк может уничтожить врага зарядом энергии литина. Те, у кого есть браслет из конкретного сплава того же литина, остаются неприкосновенны. Обычно, этими людьми являлись стражники и полицейские.

Еще неприятно то, что маяк действует на расстоянии десяти метров. Либо надо быть подальше, либо быть неодушевленным предметом.

Кайс зарядил в наручный арбалет взрывной болт, также приготовив для сражения палаш.

Он вдохнул побольше воздуха, стараясь справится со стрессом.

Вдох.

Выдох.

Еще вдох.

На выдохе, Кайс выскочил из-за контейнера, выстрелив из арбалета взрывным болтом в маяк. Взрыв снес двух полицейских, находившиеся рядом с орудием.

Время текло медленно. Ударив по винчестеру палашом, Кайс молниеносно пробил живот стражника насквозь толстым лезвием своего холодного оружия. Прикрываясь бедолагой от пуль, Ловкач достал обрез левой рукой и пристрелил двух полицейских.

Еще двое молодых полицейских обошли его сзади с револьверами. Кайс вытащил палаш из мертвого тела, подбросил обрез кверху, дернул левой рукой в сторону полицейских, и неизвестная для них энергия сбила их с ног. Этот удар контузил ребят; они не могли встать и лежали, держась за голову. За короткое время, Кайс успел поймать свой обрез все той же рукой и убрал его в кобуру.

Двое стражников со шпагами окружили Кайса. Шум боя привлек внимания другую часть стражи Прималона. Плюс из банка выбежали преследователи Кайса.

В порыве адреналина, Кайс не чувствовал боль, что шло ему на пользу. А сейчас его сердце билось как никогда раньше быстро.

Первый стражник пал, когда атаковал Призрака Свободы: Ловкач ушел пируэтом и рубанул палашом по горлу атакующему. Одновременно Кайс выстрелил из арбалета простым болтом в глотку другого стража. Тот, захлебываясь кровью, скончался.

Еще четыре стражника. И командир.

Винчестер привлек внимание Призрака Свободы, поэтому Кайс сначала разобрался со стрелком, переместившись к нему, выбив оружие у него из рук и ударив эфесом ему по лбу. Следующему Кайс воткнул палаш снизу в челюсть, пробивая череп насквозь и выбивая остатки крови и мозга на дорогу. Он протащился с его трупом несколько метров, используя тело как очередной щит. Привычное для него дело. Но теперь нога дала о себе знать, когда он начал падать вперед. Вовремя вытащив палаш и отбросив тело, Кайс оперся об него и продолжил бой.

Еще один поплатился своим достоинством, приблизившись так, что Ловкач ударил с больной ноги в его мягкое место, а затем, когда стражник упал на колени, выбил ему челюсть своим коленом с той же ноги. Глаза слезились от боли, но уж лучше эта боль, чем смерть от пули. Последний страж достал револьвер, но Кайс сделал к нему «колесо» и рубанул лезвием по пальцам и свалился на бок. Бедняга орал хуже, чем умирающий заключенный мучительной смертью, поэтому Кайс, поднявшись, врезал ему по зубам рукоятью палаша.

Ловкач позволил себе чуть отдышаться. Оставался командир стражи.

В отличие от других, он был возрастом около пятидесяти лет, более крепок, на нем были отличные доспехи и вместо шпаги использовал меч. Бой с ним был посложнее, чем с другими. Кайс постоянно оборонялся, пытаясь достать противника палашом, но все неудачно. Командир ударил с ноги Кайсу в живот, что он даже упал на спину, но тут же неуклюже вскочил на ноги и атаковал.

Стражник заметил слабое место Кайса и все его атаки были направлены на то, чтобы повредить левую ногу Призрака Свободы, либо сбить его с ног. Ловкач продолжал обороняться и выжидать момента.

И он настал.

Кайс сгруппировался и в прыжке ударил двумя ногами стража, что тот отшатнулся, потеряв контроль над ситуацией. Кайс замахнулся палашом, ранив командира в лицо, оставив на нем безобразный порез. Страж упал на четвереньки, и Кайс вырубил его, ударив рукоятью по затылку.

Теперь он позволил себе выкрикнуть и упасть рядом с проигравшим.

Приближались другие, и нужно было бежать. Взяв волю в кулак, Кайс помчался от них прочь. По темным переулкам Кайса преследовали стражникии, по ходу открывая по нему огонь. Они догоняли раненого Кайса, который с опорой о стены, вприпрыжку мчался от них. Ловкач выстрелил простым болтом ближайшему преследователю в ногу, – тот упал, мешая бежать другим, ибо остальные спотыкались об него.

Стражи отстали, потеряли неизвестного им убийцу в переулках домов. А Призрак Свободы совсем рядом с ними – на чердаке соседнего дома, куда переместился, дабы сил на бег у него иссякли. Облокотившись о деревянный каркас, Ловкач выдохнул, понимая, что сейчас ему придется продолжить путь до лодки, иначе ему конец. И человеку, ожидающему его под мостом тоже.

Тиль был взволнован как никогда раньше, дожидаясь Кайса и слушая мелодии выстрелов, криков стражи и звуки поднятой тревоги. Весь район проверяли вплоть до самого утра.

Повторное ограбление банка. Множественные убийства и захват сейфа временного правителя – и все это сделал один человек.

Прималон был поднят на уши. Ульманас не мог простить такого оскорбления своей персоны.

Глава 15
МАЛЕНЬКАЯ ВЛАДЫЧИЦА

Все мы люди, все человеки. По себе знаю.

Федор Михайлович Достоевский, «Записки из Мертвого дома»

Все утро Кайса беспокоили мысли – жестокие убийства. Он хладнокровно убивал тех, кто просто выполнял свой долг. Когда Ловкач это делал, то ничто в нем не колыхалось. Ничего. Кроме гнева и возбуждения от того, что он творит.

Все утро Кайсу было плохо. Словно произошедшее вытягивало из него жизненную силу, выпивала все соки. К тому же, когда Гарри занимался обработкой его ран и травм, оказалось что у Кайса трещина в левой стопе. Но другое терзало его душу.

Да, ему приходилось раньше убивать, но лишь потому, что ему самому грозила смерть. Или его близким угрожала смертельная опасность. А теперь, когда у него неизвестная по происхождению сила, которая может свести на нет большую часть смертей, Ловкач превращался в другого человека. Он превращался в опасную «машину для убийства». Сила пробуждала в нем беспощадность и жестокость. И только сейчас он стал вдумываться в то, о чем беспокоиться он должен был еще в далеком прошлом – как легко лишить человека жизни, и как тяжело с этим жить. Никогда он об этом не задумывался, но пришел час расплаты и мысли поедали его мозг.

Кайс сидел на подоконнике открытого окна чердака, вдыхая свежий аромат весеннего ветра, и читая посмертную записку от Берты. Ее идеальный утонченный почерк вводил Кайса в ностальгию. Пробегая глазами по строчкам, внутри него разыгрывалось такое чувство, словно Берта сейчас перед ним и своим нежным голос разговаривает со своим лордом-защитником:

«Дорогой Кайс.

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых.

Всю свою жизнь ты шел по такому пути, чтобы не сталкиваться со смертью. Но она всегда рядом. Не стоит себя винить из-за гибели своих близких. Не вини себя и за мою смерть. Это неизбежно.

Ничто не бывает вечным, ты знаешь это. У всех своя судьба, мы можем изменить ее, но какой ценой и будет ли это правильный выбор?

Я получила из твоих рук письмо от короля Рейтара. И ты, и я знаем, что у него есть дар – видеть будущее. Ты знаешь, как он относится к пророчествам. Поэтому не брани меня за то, что я ничего тебе не сказала, но я и не солгала. Все это, чтобы уберечь вас с Эликой. Ты всю жизнь защищал нас от угроз, теперь пришло мое время уберечь вас. Вы единственные, кто у меня есть, поэтому лучшее, что я могу сделать – не мешать Витману в исполнении своей миссии.

Не брани и не кори никого за это. Если бы ты остановил его и победил, то последствия были бы куда страшнее, чем происходящее сейчас. У Империи Россигард есть шанс, надежда, ее поведет сильнейший лидер. Если бы я выжила, то конец был бы близок для всех нас. И лучшее, что я могла предоставить для спасения – свою жизнь, чем жизни моих самых любимых и близких людей.

Рейтар предупредил, что ты пойдешь через огонь и горечь во имя смерти, во имя Императрицы, во имя меня. Я хочу, чтобы ты помнил, что какое бы зло не правило на земле, ты всегда будешь тем Кайсом, который пожертвует собой ради жизни других.

Я хочу подарить тебе подарок, который, я надеюсь, подарит тебе веру и надежду, чтобы не погасла любовь внутри тебя.

Оксинфельские часы.

Ты знаешь, что я всегда любила магические предметы, так что этот артефакт теперь принадлежит тебе. Я хотела подарить его тебе, когда ты прибудешь в Прималон, но письмо повлияло на мое решение. Разумно, чтобы ты получил эти часы сейчас, когда моя помощь тебе так необходима. Я надеюсь, что они помогут тебе в этой неравной битве с самим собой во времена смуты. И запомни еще одно: пускай эти часы волшебные, они подскажут тебе путь, но ни на одних часах стрелки не покажут, как жить.

С любовью, Берта Симплекс.

P.S.: Не оставляй Элику в беде, она еще жива, ведь ей уготована другая судьба. Ты всегда был ей как отец. Защити ее, она нуждается в тебе. Без Элики не будет и Империи Россигард. Подведи ее к престолу, оберегай от врагов.

Род Симплекса должен существовать. Она – Императрица».

– Я никогда не оставлю ее в беде, – проговорил Кайс, вытирая слезы с щек. – Ты все знала наперед. И не сказала. И Рейтар знал…

Он взял волю в кулак, собираясь заняться тем, чем изначально планировал – искать Элику. Никто не должен видеть его слабости. Никто.

Кайс не понимал, что с ним творится. Вместо того чтобы узнать правду об Элике, он старался насолить Ульманасу. Но теперь главная его цель – дочь Берты.

Ловкач достал из свертка бумаги часы в золотой оправе, с кожаными ремешками.

– Я люблю тебя, Берта, – сказал Кайс, застегивая на правой руке ее подарок.

Черное одеяние, перчатки, маска человека-смерти, палаш.

– Надо бы дать тебе имя, мой верный друг, – произнес Кайс, глядя на холодное оружие. Но то ему ничего не ответило. – Будешь Рубакой. Не против? Ну и славно.

У всех были свои странности. Кайс считал, что должно быть имя у того, кто помогает тебе карать врагов и сохранять тебе жизнь. Кто-то называл корабли, кто-то машины, изобретения, Кайс же давал имена оружию.

К нему в дверь постучался Арам, поэтому Кайс задал прямой вопрос, впустив фодинца:

– Магическая сила может изменить человека?

– Хе, – ухмыльнулся фодинец, – ну если только ты Темный.

– Нет, – поправил его Кайс, – я имею в виду простых магов. Сила может искусить, сделать жестоким?

– Невозможно ответить на этот вопрос, – сказал Арам, – так как маги и полумаги уже рождаются с этой силой. Это зависит от самого человека. Но чтобы сила могла изуродовать душу, то этот вопрос только к Темным.

Что и требовалось доказать – Кайс сам себя накручивал.

– Ух ты! – воскликнул фодинец, увидев часы на руке у Кайса. – Мать моя троллиха, Кайс, это же шедевральный магический предмет. Оксинфельская работа. Не уж-то в этих часах несколько функций?

– Не знаю, Арам, – ответил Кайс. – Часы как часы. Но говорят, магические.

– Не-не-не, – помахал своим толстым пальцем фодинец перед лицом Ловкача, – они не просто магические. Они – реликт. Смотри на циферблат.

Кайс посмотрел, но ничего особенного не заметил:

– И что здесь такого?

– Они указывают точное время!

– Да ну, вот это чудеса!

– Не смейся, – разозлился Арам, – ведь это еще не все.

– А что еще?

– Несколько стрелок.

И вправду. Эти часы имели трое серебряных стрелок, означающие час, минуту и секунду. Еще была золотая стрелка, которая колебалась.

– Эти указывают время, правильное время. Их не нужно настраивать. А эта стрелка, кажется, компас.

– Но он не указывает на север или юг, – возразил Кайс.

– Может часы указывают на твою цель? – предположил Арам. – Я слышал, что есть такие…

Это было то, что ему нужно. Вот как можно найти Элику!

– Арам, – обратился к нему Кайс. – Мне нужен такой эликсир, который способствует скорейшему срастанию костей и…

– Стоп-стоп-стоп, – опешил его фодинец. – Я не волшебник.

– Лучше, – улыбнулся Кайс. – Ты фодинец-полумаг, талантливый изобретатель и ученый. Мне не нужен волшебник, мне нужен гений.

Фодинец задумался.

– Знаешь, Кайс, – начал он. – Есть один вариант… но на это надо время…

– Нет у меня времени, – перебил его Ловкач, не терпящий поскорее начать поиски Элики.

– Сраный, упертый баран! – взорвался Арам. – Сиди и жди! Тебе больше ничего не остается делать.

Фодинец так же резко ушел, как и выкрикнул. А Кайсу ничего не оставалось делать, как взять бутылку красного и начать свое приятное лечение. Осушив бутылку, он тут же вырубился, в надежде увидеть сон (не кошмар, а именно хороший сон).

Вроде закрыл глаза на пару минут, а Арам уже вовсю будил его.

– Сон у тебя… – фодинец принюхался. – Надеюсь, ты не пил?

– Пил, – сквозь сон лениво ответил Кайс.

– О-о-о, – Арам пошел назад, даже ничего не ответив, – тогда до завтра.

– Я не могу ждать завтра.

Кайс вскочил с кровати, и нога его вновь разболелась, но гораздо сильнее, чем прежде.

– Понимаешь, – начал было объяснять Арам, – это не зелье какое-нибудь. Целебное средство. У нас, в Уран-Ушаке, это считается… наркотиком.

Достаточно было того, что он «принял на грудь», а теперь необходимо еще употребить и наркотическое вещество.

– Наркотик, говоришь?..

– Да, – согласился Арам, достав из кармана колбу с серым порошком. – В реакции с алкоголем этот наркотик вызывает галлюцинации, но это сильнейшее обезболивающие. На организм человека он все же влияет иначе.

– Угу, – задумался Кайс. – А как он называется?

– Не нужно тебе знать название. Вдруг, еще подсядешь на него…

– Вот как. Ну, других вариантов у меня нет, – пожал плечами Ловкач, выхватив из руки фодинца колбу. – Время не ждет.

– К чему такая спешка? И средь бела дня? Скажи, куда ты стремишься и зачем?

– Сам пока не знаю куда, – просто ответил Кайс, поймав недоверчивый взгляд непризнанного ученого. – Если у меня получится, то ты сам лично увидишь, с кем я вернусь.

Этот разговор заинтриговал фодинца. Кайс пошел за кем-то, но за кем? Он боялся, что нетерпеливый милорд решил захватить временного правителя, но тут же выбросил эту мысль из головы: Кайс не сумасшедший, но под влиянием наркотика эта мысль могла постигнуть его темноволосую голову. Но пока он не принял эту смесь и уже собирался отправляться за кем-то.

– Его нужно вынюхать полностью, – предупредил его фодинец. – Надеюсь, ты не попрешься к регенту?

– Я не идиот, – убедил его Ловкач, – и сейчас Витман не на первом месте.

Словно гром сразил тогда Арама. Ульманас Витман, виновник всех его бед, не первостепенная цель Кайса? Тогда кто эта цель? Он приведет этого человека сюда, живого, но вот для чего? Кто это мог быть?

Пока Арам гадал, о ком говорит Кайс, тот в свою очередь подставил небольшую колбу к ноздре и вынюхал весь порошок.

Первая реакция – он чихал. Раз восемь Кайс чихнул, что аж нос горел изнутри. Арам куда-то ушел и Кайс даже не заметил его исчезновение.

Вторая реакция пошла спустя пару минут после употребления – головокружение. Состояние напоминало алкогольное опьянение, вот только Кайс адекватно оценивал каждое свое действие и понимал, что делает. Тут уже подошел Арам, держа в руках необычный предмет – внешне он напоминал железный каркас для ноги, с пружинами и необычными спицами.

– Коли ты нетерпеливый сукин сын, – подошел к нему Арам и протянул сапог, – то надевай себе на ногу этот каркас. Он смягчит боль и поможет ноге не деформироваться и принимать все нагрузки на пружины.

Кайс нацепил на себя странный сапог с каркасом, и фодинец сделал нечто неприятное: подошел к Кайсу и ввел спицы под кожу.

– СУКА!!!

– Терпи, Кайс, терпи, – успокаивал его Арам. – Спасибо скажешь.

– Не скажу! – Из глаз его струили слезы, но боль быстро отходила от ноги, благодаря наркотику. – Когда-нибудь, я раскрашу тебе морду!

Третья реакция от наркотика не заставила себя ждать – гиперактивность и адреналин. Ловкач никогда не чувствовал столько прилива сил, как сейчас. Ему нужно было движение. И это чувство было на грани безумия.

Выскочивший в полной боевой готовности, Кайс помчался, без каких-либо объяснений на дело, о котором никто не знал. Из паба выбежали Гарри, его дочери, Алекс и Кассандра. Никто не понимал, что происходит и куда так быстро бежал Кайс. Даже Тиль ничего не понял.

На свой страх и риск, Ловкач решил действовать в светлое время суток, ведь Элика для него была дороже всего. Он не мог ждать, время текло, оно торопило Ловкача.

Два фрегата прибыли в бухту и пришвартовались рядом с линейным кораблем флагмана. Идеальное место для бухты.

У входа в бухту со стороны леса на посту стояли двое стражников. Они услышали женский крик и увидели, как к ним бежит рыжая женщина, испачканная в крови.

– Помогите! – кричала она. – Мизшеты. Они убили всех.

Женщина упала в ноги стражам и горько зарыдала:

– Они идут сюда.

Один из стражей сказал второму, худому:

– Ушков, беги за подмогой.

Не успел Ушков никуда побежать – в шею ему прилетела стрела. Да и его товарищ тоже ничего не успел сделать: Фиалка достала из тесьмы чулок наган и выстрелила стражу в глаз.

Из леса выбежало несколько человек, готовые сражаться с властью лорда-регента.

– Фиалка, ну ты актриса, – улыбнулся ей Мошка, помогая встать.

– Иди в задницу, – приняла его помощь Фиалка.

– Все готово, наступаем?

Фиалка посмотрела на склон горы. Солнечный зайчик подал сигнал, а значит пришло время действовать.

– Наступаем, – скомандовала девушка.

Небольшой отряд во главе с Фиалкой и Мошкой двинулись вперед через лес. В бухту зашли две шхуны с разных сторон. У каждой шхуны впереди был таран, поэтому они на ходу врезались во фрегаты. Раздался сигнал тревоги – звон колоколов – и начался бой на суше между стражами и захватчиками.

Начался абордаж фрегатов. Команда Имперского флота сегодня была не готова к такому повороту событий. Эти столкновения выбили их из колеи безделья.

Фиалка словно разъяренная тигрица отстреливалась из нагана. Когда патроны кончились, рыжая бестия взялась за шпагу. Мошка тоже глазом не моргал, а рубил тех, кто с недавних пор были ему противны.

– Прикрой меня, – крикнула Фиалка Мошке, и стала заряжать пистолет. Мошка же тем временем фехтовал с двумя стражами, отвлекая их внимание от женщины.

Раздался взрыв.

Фиалка выстрелила в запасы с порохом, и теперь ближайший склад горел.

Флагман линейного корабля смотрел через подзорную трубу, как захватчики бухты уничтожают все в округе. Пираты. Первая мысль, которая появилась в его кудрявой голове.

– Какого дьявола происходит?! – выкрикнул Максимус Витман.

– На бухту напали, фрегаты ведут бой, – ответил помощник капитана.

– Отдать швартовый, убираемся отсюда.

– Капитан, мы не поможем остальным?

– Я, – вскрикнул на помощника племянник лорда-регента, – я, я! Вас должно заботить мое состояние, а не этих… покойников. Моя безопасность превыше всего. Ты знаешь, что сделает с вами дядя, если узнает, как вы защищали его племянника!

Помощник капитана явно был в гневе от такого поступка со стороны молодого флагмана, но он ничего не мог с этим поделать. Трусы убегают, но вскоре погибают.

Линейный корабль стал выходить из бухты, разворачивая весь свой корпус на сто восемьдесят градусов. Теперь, когда его паруса были вблизи горного склона, остальная элитная часть команды бывшего адмирала фон Бюррера, решила действовать и показать, почему в команду адмирала входили лучшие матросы со всей Империи Россигард. Возглавил всех лично Ганс, с разбега прыгнув на корабль, своей абордажной саблей пробивая парус корабля и спускаясь вниз. На корабль полетели веревки со склона горы, захватчики спускались по ним на палубу. Сбоку к кораблю незаметно подплыли три шлюпки. Начался захват линейного корабля.

Ганс прорывался через бой к флагману. По пути он почти пополам перерубил одного из матросов корабля, насквозь пронзил боцмана, рубанул по уху молодому пареньку. Тому посчастливилось остаться без уха, но живым.

Этот захват подломил дух команды линейного корабля. При виде восставшего из мертвых адмирала, изуродованного, со страшной маской на лице, они постепенно стали сдаваться, бросая оружие на палубу и вставая на колени. Те, кто не хотели сложить оружие, – погибали под ударами адмирала фон Бюррера. Ганс походил на бородатого дьявола, который вернулся из пучин бездны за жизнями матросов.

На капитанском мостике стоял паникующий Максимус со своей свитой. Среди них был и помощник капитана. Флагман достал два кремниевых пистолета. Первый выстрел был неудачным, так как никого ранить ему не удалось. Вторым выстрелом Максимус ранил в руку приблизившегося захватчика. Это была даже не рана, а просто царапина.

Ганс поднялся и официально предложил им сложить оружие.

– Никогда! – гордо ответил племянник Ульманаса Витмана. – Мои слуги, убейте их. Убейте урода!

Но никто не вступил в бой. Помощник капитана бросил под ноги Максимуса шпагу и вступил в ряды захватчиков, отходя за спину бывшего адмирала.

– Сам сражайся, – ответил он. – Ты пролил слишком много крови невинных, чтобы за тебя еще головы подставлять.

Его примеру последовали остальные шесть «защитников» флагмана. Это смутило Максимуса Витмана. Его черные глаза забегали. Он просто не знал, что делать дальше.

– Трусы, – прошипел он. – Вы просто трусы. Твари, которые даже медяка не стоят. Вы – никто. Вы даже не люди, вы – отбросы. Да вы хоть представляете, кто я такой?

– Ты простой кусок дерьма! – плюнул на палубу бывший помощник капитана Витмана. – Таких как ты надо уничтожать, просто напросто.

– Держите его, – приказал Ганс.

Двое бывших матросов флагмана Витмана схватили его за руки и поставили на колени. Ганс подошел и схватил его за длинные кудрявые черные волосы:

– Прими хотя бы смерть с честью, юнец.

– Ты глупый старый падальщик, – кричал Максимус, что аж слюни потекли по его аккуратно подстриженной бороде. – Меня нельзя убить! Нельзя!

– Ты даже умереть с достоинством не можешь, жук, – прошептал ему на ухо Ганс, а затем приказал своим людям: – Принесите бочку. Держите его.

Перед ним поставили бочку, а на нее положили голову Максимуса. Руки его были заломаны, поэтому никуда племянник лорда-регента не мог деться. Ганс замахнулся своей шпагой и отсек с худощавой шеи голову флагмана, который в последние секунды своей жизни рыдал и молил о пощаде.

– Пошлем трофейный подарок Ульманасу. Согласны со мной, мужики? – рассмеялся Ганс.

Его смех поддержала вся команда, даже бывший старпом Максимуса Витмана, присвоивший в трофей шляпу флагмана, – Астор.

Кайс мчался по крышам по ведению волшебных часов. Он знал, чего хотел, теперь же он знал, куда ему надо – Бедный квартал.

Сердце билось как копыта коней, гнавшие по каменистой дороге. В глазах все плыло, словно Кайса хватил удар. Безумно хотелось пить. Он не чувствовал груз снаряжений, ему казалось, что он бежит голый по саду. Прекрасному саду, который Берта показала ему в первый миг их знакомства. Ноги сами несли его, он даже не замечал, что бежит и не слышал собственного дыхания. Серые облака проплывали над его головой, и Ловкач задумался, как бы прекрасно было, если сейчас пошел бы дождь.

Наркотик действовал. И действовал эффективно. Нога его не болела, а если и болела, то Кайс этого не чувствовал. Он пробежал большую часть города и ни разу не остановился.

Пока не добежал до Бедного квартала.

Это место и до смерти правительницы было свалкой. Квартал опустел, и Кайс не собирался скрываться средь бела дня и спокойно пошел по безлюдной улице, а в голове у него играла музыка, звучавшая на свадьбе Берты Симплекс. Он ненавидел эту мелодию, ведь она была пропитана болью, печалью и надеждой. Все те эмоции он испытал тогда, и сейчас музыка в его голове напомнила ему о них.

Проходя через каналы по мосту, он не раз слышал стоны и озлобленные голоса оскверненных. Он почувствовал зло, за своей спиной. Обернувшись, перед ним стояла темная фигура с красными глазами. С ее клыков падали слюни. Сначала Ловкач подумал, что это галлюцинация, о которой предупреждал Арам, но выглядел монстр достаточно реально, особенно когда нечто стало к нему приближаться. Кайс не растерялся, охватив себя магическим щитом, но монстр учуял агрессивно настроенного человека и замахнулся своей худой, но длинной лапой. Щит обжег лапу твари, а Кайс «помог» ей избавится от боли, отрубив ее палашом. Тварь взревела и помчалась от него, но Кайс помчался следом за ней. Отрубленная лапа растворилась и исчезла, словно это хлипкая конечность сгорела от солнечных лучей.

Монстр бежал от Кайса на своих длинных лапах. Он решил спрятаться в одном из заброшенных домов.

Кайс продолжал преследовать неизвестную тварь. Когда он забежал в дом, то рванул на второй этаж. Разруха была и здесь, дом походил на свалку.

След твари исчез, но оставался чердак. Кайс осторожно вошел внутрь, осматривая комнату.

Рык сзади.

Ловкач полетел в стену от удара монстра, но успел швырнуть в него шаровой молнией. Этим он только разозлил зверя с отрубленной конечностью. Кайс уверенно встал на ноги, подскочил к нему и рубанул палашом по лицу. Серебряное покрытие жгло морду, а значит, тварь была демонического происхождения. Он пируэтом ушел от столкновения с ней, а затем рубанул по спине, обжигая серебром адское создание.

Дым повалил, запахло серой.

Еще один удар пришелся по шее, дыму стало еще больше. Пируэт, еще один, чтобы запутать итак израненное существо. Наконец, когда тварь запуталась, Ловкач срубил ей голову с плеч. Вместо трупа монстра, остался только прах и сильный запах серы.

Кайс заметил труп, накрытый простыней. Что-то заставило его подойти к телу, возможно наркотик, иначе не объяснить, как человек, который избегает встречу с покойниками, так спокойно подходит полюбоваться усопшим. Эту некогда красивую и высокую девушку он никогда прежде не видел, но Ловкач испытывал дежавю рядом с ней. По всем признакам девушка была оскверненной и не выдержала этой болезни. В ее руке был зажат конверт, Кайс взял его, открыл и начал читать письмо:

«Милая мама, прости меня за все…».

Только эти слова были написаны в письме. Бедняжка не успела отослать письмо матери…

Недалеко от тела лежала тетрадка. Кайс поднял ее и стал листать уже пропитанные влагой листы. Где-то чернила размылись, где-то не хватало листков, ибо они были выдернуты. Он накрыл мертвую девушку простыней, отошел подальше и сел на корточки, облокотившись о стену. Кайс не любил мертвых: их тишина пугала его.

Кайс решил почитать тетрадь, чтобы хотя бы узнать имя несчастной девушки. На первых страницах уже стало понятно, кто она:

«…Постоянная злость сидит во мне, боль режет мою душу, голод, но непотребность в пищи, а потребность в крови. Я так хочу убить…».

Злоба – симптом оскверненных. У них проявляется агрессия, но никто не может точно сказать, что поражает нервную систему человека.

Ловкач стал читать дальше:

«…Никогда из меня не лезло столько желчи. Я постепенно схожу с ума, умираю, становлюсь бесом. Создатель вряд ли возьмет мою душу в райские сады.

Я боюсь.

Ту ночь я никогда не забуду. Не знаю, может это наказание за мои грехи? Убийство. К тому же проститутке тяжко живется…

Страшная тень стояла за мной. Эти красные глаза я никогда не забуду. Но что-то в нем было… схожее со мной. Словно это была связь. Я была первой, кого он укусил. Я чувствовала это. Чувство… похожее на любовь или привязанность, но только порождающее гниль, ненависть. Мы были связаны.

…Я стала первой, кого потом прозвали «оскверненными». Это существо я видела не раз. Оно всегда было рядом со мной, но никого, кроме меня, оно не трогало. Лишь убивало. …И я убивала.

…Затем появились и другие люди, как я. И все это пошло от меня. Надо было покончить с собой, и тогда бы эпидемии не было.

…Я каюсь, я грешная. Я чувствовала приход своей смерти… чувствовала и ту тварь, которая заразила меня своей скверной.

Только моя исповедь в тетради – истина души. А телом я монстр, который при виде плоти не контролирует себя…».

Кайс закрыл тетрадку. Вот почему монстр прибежал именно в этот дом. Он уже достаточно узнал, сзади тетрадь была подписана кривым почерком:

«Барбара».

– Что ж, Барабара, – произнес над мертвой Кайс, снимая маску и кладя тетрадь ей на тело. – Пусть огонь возьмет твою плоть, а душа хранится в руках Создателя.

Он держал листок бумаги, вырванный из тетради. Ловкач поджег с помощью дарованной силы оторванную страницу и бросил огненный шар в мертвое тело. Через несколько секунд огонь охватил чердак, всю комнату. Через несколько минут пожар съел весь дом.

Линейный корабль был пришвартован в глубине леса, где находилось широкое озеро Малнор. Бывшая команда флагмана присоединилась к Гансу фон Бюрреру, что вовсе неудивительно – все наслышаны о команде «Госпожи Авлицкой» и любой мечтал бы оказаться под командованием бывшего адмирала Имперского флота.

Если ты входил в команду адмирала фон Бюррера – становился членом ее семьи, за которую Ганс встанет стеной. Морское братство, связанное бурями и ураганами, делало его крепче. Адмирал умер. Но из тени адмирала фон Бюррера вышел новый капитан – решительный, справедливый, преданный и свободолюбивый Ганс.

Теперь команда занималась ремонтом линейного корабля, его небольшим видоизменением, под стать новому капитану. Ганс не мог жить без моря, – этого у него не отнять. Но какой морской волк может быть без корабля? Только сухопутная крыса, коей Ганс себя никак не считал. Фон Бюрреры – семья с историей, морские полководцы, чья жизнь связана с этой стихией. Герб фон Бюрреров украшался якорем на красном фоне под языками жаркого пламени Создателя.