Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

Глава 17
ВЫСШИЙ СВЕТ

Ад создали сами мы, себе могилы роем.

Я уже прошел полпути под чреватым воем.

Кир Гвоздиков, «Взгляд»

Все это время Алекс просто наблюдал за Эликой, не решаясь подойти и познакомиться с самой Императрицей. Парень вместо этого отрабатывал стрельбу из лука, фехтовальные движения и удары. Теперь он чувствовал себя более одиноким, чем до этого: Механик пребывал в Бельне, а Коржик на том свете.

Одним утром Элика взяла ситуацию в свои руки, и пошла сама знакомиться с пареньком.

– Привет, – не слишком скромно подошла она. – Я Элика. А тебя как звать?

– Эм… Алекс, – промямлил парень, растерявшийся от неожиданного знакомства. – Привет. Точнее, здравствуйте.

– А почему точнее? – хихикнула она.

– Ну, вы же Императрица.

– Я дочь императрицы. – В глазах Элики парень увидел безысходность. – Мне не быть такой, как моя мама.

– Уверен, она была хорошей правительницей.

– Очень, – посмотрела она на него с сожалением. – А теперь мне придется встать во главе всей страны. А она не маленькая.

– А вы хотите этого?

– Так, давай без «вы», – нахмурилась девочка. – Я не старушка.

– Извини, – попросил прощения Алекс. – Просто, никогда не общался с Императрицей.

– Расскажи, как ты здесь очутился? Дай сама угадаю! Ты из небогатой семьи, был чистильщиком обуви и тебя били остальные ребята, верно?

– Не был в Империи до сей поры, – улыбнулся Алекс и начал рассказывать свою историю.

Вся его деревня была уничтожена мизшетами, вскоре он со своим псом встретили Механика, рассказал как успел посидеть в кутузке Бельна и как оттуда его вытащил Кайс. Империя стала его новым пристанищем, а единственное живое существо, что было рядом с ним, погибло из-за его глупости. Элика внимательно слушала его рассказ, понимая, что не одна она такая несчастная сирота, что кто-то живет еще хуже, что надо менять этот мир в лучшую сторону.

Они нашли общий язык, и, кажется, подружились друг с другом. В тяжелое время теряешь людей, но находишь новых, с которыми потом идешь по одному пути – по пути жизни.

Улицы промышленного города были не пусты, а переполнены людьми, которые перестали терпеть обиды со стороны правительства, и перешли в наступление. Сотни горожан вышли, выражая свой протест. Сегодня пролилась первая кровь – кровь мирных жителей.

Гражданская война началась в восемь часов и семь минут, что подпортило планы генералу Старкову. Времени не хватило. Ему нужно было выбирать: убивать жителей столицы, будь то беженцы из других стран или коренные жители, или пойти против власти регента. Конечно же, генерал выбрал второе, поэтому его сразу признали изменником родины и преступником.

Витман – не император, поэтому солдаты поделились на два лагеря: преданные своему командиру и те, кто считает, что временный правитель – правдивый владыка. Даже в армии началась междоусобица. А простые люди, прятавшиеся по домам, чьих родственников среди ночи вытаскивали из домов и отправляли в тюрьму или на смертную казнь, выходили на улицу и нападали на полицейских, вешая их прямо на фонарных столбах. Стражи вырезали всех, кто попадался им на пути, безо всяких предупреждений.

Что может быть страшнее, чем гражданская война? Ловкач сообщил генералу о замыслах регента, поэтому Старков двинулся в Старые поля.

Кайс в обличие Призрака Свободы наткнулся на четырех очередных бандитов, прикрывающиеся именем Дуката в переулке, с которыми вступил в схватку ради защиты бедной старушки Райны. Пронзив одного из преступников насквозь палашом, Ловкач пристрелил двух остальных из обреза. Последний, выбросив шпагу Кайсу под ноги, быстро убежал за дома.

– Спасибо тебе, – взяла она руку Кайса. Райна смотрела на него так, словно была зрячая и просто претворялась, затем вложила ему в ладонь флакон с красной жидкостью. – Я знаю, что тебе нужно. Это возмездие. Используй его против того, кто лишил тебя всего.

– Хорошо.

Кайс не совсем понимал, о чем говорит старуха, но жидкость напоминала ему кровь; он убрал флакон во внутренний карман для лучшего случая применения этого вещества. Доверия не было, но интуиция подсказывала, что лучше взять от греха подальше. Быть может Дукат прав и старуха действительно ведьма.

С недавних пор Кайс стал заниматься травяной магией, а точнее Арам научил его готовить восстановительное зелье, или зелье силы, которое используют почти все полумаги Империи Россигард.

Он проводил старушку в безопасное место, предупредив о том, что в городе нынче не безопасно. Старуха отмахнулась, ответив, что о себе она сумеет позаботиться. Уж в ее словах Кайс не сомневался. Он помчался на ту улицу, куда убежал последний головорез, надеясь достать его и проучить за преступления. Видимо, это были не люди Дуката, поскольку он предупреждал что будет, если они встанут у него на пути. Неожиданно для себя, Кайс быстро нашел подонка – он был разбросан везде, словно муху убили мухобойкой. Кровяное пятно на прохожей части дороги, все стены зданий в человеческих остатках, свежие органы были стерты в кровавую лужу, весь переулок в неприятном месиве.

Кто виновник этого жестоко убийства, Кайс не знал, но догадывался. Обычно, так действуют Темные, чтобы произвести впечатление на окружающих. Но будь в городе Темный, сразу стало бы ясно. К сожалению, один след неизвестного мага они все же обнаружили в Бельне, еще один при нападении на банк господина Севера. И теперь.

Неужели Дукат прав насчет Райны? Но рядом с ней Кайс не чувствовал никакой силы, кроме одной: старуха хитра и проницательна.

Целый день Кайс обследовал половину города, чтобы найти Дуката, но того словно след простыл. Волшебные часы показывали только в одно место – Имперский дворец. Но Ловкач туда не очень спешил, хотя желание расправиться с Ульманасом его не покидало.

Среди крови, огня и хаоса войны не было тех, кого Кайс ожидал увидеть – оскверненных. Они словно спрятались под землей, ожидая, когда все поубивают друг дружку, дабы выйти на пир. Сегодня страшно жить в столице Империи, в такое смутное время даже покойники зарываются глубже в могилы.

На бульварах разводили огни. Сигнальные, видимо. Было много убитых солдат, повешенных стражей, у прилавков магазинов царил разбой. Заглянув в маленькую уличку, Ловкач увидел гору расстрелянных жителей. Везде висели плакаты Призрака Свободы:

«Убийца в маске терроризирует Прималон. Убивает уважаемых лордов, аристократию, разносит болезни среди горожан. Награда за его голову – пятнадцать тысяч рупи».

– Как все замечательно складывается, – прокомментировал Кайс листовку. – За мою голову Витман не жалеет денег, учесть что у него их нет.

Ветер разгонял листовки, мусор, скверный запах мертвечины и пепел. На улицах, где еще оставались люди, Кайс увидел кипу книг, которую подожгли неизвестные. Много недовольных граждан собралось послушать проповедь, но то была не аббатская миссия, поскольку «служители Создателя» были пригвождены к деревянным стенам ветхого здания. Народ диковал, народ бунтовал, искал защиты и направлял свой гнев на тех, кто, по их мнению, заслуживал этого. Опытные бойцы инквизиции лежали с пробитыми головами на дорогах, их черепа были вмяты, лица изуродованы, а их медальоны висели на самодельных баррикадах. В центре толпы какой-то старец резко выкрикивал призывы:

– Создатель отвернулся от нас. Когда лорд Эмберский отнял у нас Миролюбивую, наша страна пошла под откос. Но кто управлял им? Спустя столько лет он вернулся, чтобы отнять у нас веру, надежду и любовь. Ради чего? Таков план Создателя. Он подарил людям первого Симплекса – Иоанна, – чтобы потом отобрать у нас Берту Симплекс и ее дочь Элику. Но Создатель покинул нас давным-давно, а Симплексы были его кровью, те, кто по праву крови служили во благо человечества, во благо Империи Россигард. Они были его частью, дабы в Гироде не творился хаос. И теперь на троне восседает дьявол и имя ему – Ульманас Витман. Временный правитель на то и временный, чтобы сплотить нас как единый народ, дабы мы свергли тирана и стали единым целым. В единстве наша сила и временному правителю ее не отнять. Все они прикрываются именем Его, творя зло. Аббат Славинский поплатился за это жизнью, его последователи – грязные и жестокие инквизиторы – поплатятся головами за то, что подняли руки на детей Создателя. Пускай наш Творец ушел от нас, забыл про нас, но не забыли те, кому он поручил этот мир. Наша единственная надежда на Хранителей, которые держат мироздание в своих руках. Пускай мы не слышим их, не видим их, но присутствие Хранителей мы ощущаем всегда. Поддержка, любовь, сострадание – они несут это бремя, как и мы с вами. Они не могут открыто помогать нам, но послали своего мстителя на землю, дабы он свершил правосудие. Призрак Свободы – дух мщения, который желает возмездия и справедливости. Он тот, кто разрушит оковы, распотрошит дьявола, принесет мир в Империю Россигард и поможет восстановить нашу столицу, наши сердца. Верьте в Хранителей, поскольку они любят нас всех не меньше, чем когда-то любил сам Создатель…

Народ ликовал, соглашаясь со словами оратора. Как быстро сориентировался культ Хранителей. Едва Аббатство упустило нить власти, как ее тут же перехватывали другие. Но все же было в словах оратора то, что беспокоило Ловкача – Кайса Эмберского считали виновником сего хаоса, грешником, который оступился и поплатился за это, а расхлебывал народ. С другой стороны, Призрака Свободы почитали как символа надежды, но никто не знал, что за маской человека-смерти скрывается бывший лорд-защитник.

Под вечер, часам к десяти, Кайс с Гансом встретились в условном месте, чтобы отправится на бал-маскарад. Удивительной наглостью обладали светские персоны, за что Кайс презирал их еще больше. Пока льется кровь на улицах, лорды и леди веселятся, пьют шампанское и радуются роскоши. Знать не побоялась собраться даже в условиях гражданской войны.

Люди утихли, попрятавшись по домам, не собираясь попадаться на глаза законникам, которых сейчас стало еще больше. Слишком много жертв для одного дня. На востоке столицы генерал продолжал вести бой со своими солдатами против войска временного правителя, которых поддерживали солдаты Антелии. Элитное подразделение князя давно находилось в Прималоне и их активные действия были всего лишь вопросом времени. Андрей Старков не собирался отдавать восток Прималона на уничтожение. Он тянул время, держался, ждал, когда появится новость о поражении временного правителя.

– Марградский сообщил нам, где будет проводиться встреча этих аристократов, – заявил Ганс, натягивая капюшон на голову. – Замок фон Крудса.

– Дьявол, – ругнулся Кайс, – это же настоящая крепость на воде.

– Именно поэтому там и будет бал.

– Сорвем им праздник.

Замок Эрнеста фон Крудса находился на северо-западе столицы, недалеко от Небесных Стен, омываемые заливом Кракена. Рядом проходил небольшой горный хребет, который тянулся до самих Рожков.

От центра Прималона до того места, где находился замок, Кайс с его другом Гансом добирались несколько часов на лодке Тиля, по пути не встретив армию Витмана. Это была настоящая удача. Где-то к трем часам ночи они прибыли, но оценив ситуацию, стали думать, что делать дальше. Проплыв канал, который еще не был закрыт шлюзом, они причалили у лестницы, Кайс и Ганс вылезли из лодки, а Тиль остался.

– Жди нас за шлюзом, – приказал Ганс лодочнику.

Тиль взглянул на Кайса, тот одобрительно кивнул ему.

– Так безопасней и для тебя, и для нас, – пояснил капитан. – Дальше пойдем пешком.

Преодолев лестницу, ведущую на бульвар, и пару улиц, двое остановились, вслушиваясь в тяжелые грохочущие шаги. Из-за домов показалась машина, которая своим видом напоминала механического паука на шести металлических лапах, размером с двухэтажный дом. Посередине была кабина, в которой сидел водитель громадины, управляя ей и прожектором, освещающий путь.

– Что за?.. – открыл рот Ганс.

Ловкач схватил его за плечо и отодвинул в тень, чтобы прожектор не осветил их силуэты.

– Игрушка Марградского, – ответил Кайс.

– Надо было все-таки его пришить.

– А смысл, если эти штуки уже созданы. Благо, они на литине. Позади кабины – двигатель. Вот оно, слабое место этой железки.

– Ты не заметил многоствольное стрелковое орудие. – Ганс явно был доволен своей наблюдательностью, но на Кайса не произвел впечатления.

– А ты заметил, что этих орудий аж три штуки? Цитирую слова нашего натурфилософа: «В течение цикла поворота блока стволов на триста шестьдесят градусов каждый ствол делает единственный выстрел, освобождается от гильзы и заряжается вновь. За это время происходит естественное охлаждение ствола. Вращение стволов осуществляется через энергетический привод от литинового двигателя». Скорострельность бешеная, особенно если учесть, что орудия три: два по бокам, одно по центру.

– А ты подготовился перед походом, – восхитился Ганс, похлопав в ладоши.

– Да. Дядя Лева был инициатором лекции и предупредил меня, прежде чем мы отправились сюда.

– Предупредил?..

– Именно. Как видишь, он не такой злодей… хотя он и презирает человечество, но по большому счету он прав.

После того, как машина прошла мимо них, двое друзей пробежали во двор ныне заброшенного дома, с разрушенной передней стеной, ведущая прямо на улицу, преодолев не такой уж высокий кирпичный забор. Из его подвала доносились голоса, что привлекло внимание настороженного Ловкача, который пошел посмотреть, кто там.

– У нас другие дела, – отметил Ганс, увидев, куда движется его товарищ. – Мы теряем время. Забудь!

Но Кайс не слушал его, доставая Рубаку; он спустился по лестнице в подвал, где на него нацелились несколько человек из знакомой ему винтовки. Такое оружие Кайс уже видел: трехлинейка Механика. Так вот для чего он делал большую партию оружия.

– Стойте!

Из толпы раздраженных, перепачканных в грязи людей (по виду это были не воины, а простые работяги) вышел и сам Механик, с пятидневной щетиной на лице и с куда большей щетиной на лысой голове.

– Он свой.

Люди не сразу узнали Призрака Свободы, да и Механик не стал выдавать его настоящую личность. Нервное напряжение немного спало.

– Призрак, – обратился он к Кайсу, делая вид, что не знает его. – Мы будем рады, если ты примешь нашу помощь. Ты вдохновил нас на борьбу против тирании временного правителя. Мы не собираемся прятаться за твоей спиной и ждать, пока все встанет на свои места. Мы готовы сражаться за свободу нашей страны, за ее просторы, за этот чудесный город, давший приют многим. Не позволим бывшему регенту отнять это у нас. Власть в Империи Россигард дается только Создателем и на эту роль уже воздвигнута династия. Право Симплекса. Пускай, он воплотил свой ужасный замысел по убийству последних из Симплексов, но мы будем бороться за их идеалы, за память о них. Мы отомстим за Берту Миролюбивую и за ее наследницу Элику!

«Многоубедительная и вдохновляющая речь, – подумал про себя Кайс, слушая красноречивую болтовню Механика. – Так держать!»

С лестницы спустился и Ганс, с двумя револьверами в руках. Он не ожидал увидеть простых людей вооруженных трехлинейками Механика. Теперь стало ясно, для кого он изготавливал такую партию.

– Опустить оружие, – проговорил Механик. – Он тоже свой.

– Что вы задумали? – обратился Кайс к Забвенному, играющий свою роль.

– Мы собираемся атаковать замок, – подошел к Призраку Свободы худой мужчина на вид лет сорока, с карими глазами, слишком темными для имперца, и зализанными темными волосами. – Меня зовут Лэнс. Очень рад с вами познакомится лично.

Он протянул руку Ловкачу и тот пожал ее. Ловкач почувствовал дрожь, для мужчины это был значимый и важный поворот в его жизни.

– Слишком долго они сидели на нашей шее, – продолжил Лэнс. – Лишь императрица сдерживала натиск. А теперь мы для них отбросы. Они не уважают рабочий класс, на котором все держится. Прималон стал для меня домом и не бюрократам решать, отнять его у нас или оставить нам объедки! Чем дальше временный правитель проталкивает свою политику, тем сильнее заблуждается.

– Он прав, Призрак, – согласился Механик. – Империя – это не территория и правители, а люди, живущие здесь. Традиции, кровь, отвага, борьба за жизнь и за свободу, за веру и за идеалы.

Глубоко в душе Кайс смеялся, услышав от Механика такую речь. Слишком глубоко он погрузился в свой образ борца за свободу. А на деле он просто вносил свою лепту в историю и в Империю на будущее, создав новые винтовки.

– Механик вооружил нас своей трехлинейной винтовкой, – похвастался Лэнс. – В отличие от винчестера, она более удобная, дальность и мощность лучше, самое главное есть штык и на два патрона больше, в запасе. Он обучал нас вести бой, а еще неофициально организовал Рабочую народно-социалистическую партию Империи Россигард, или энесы.

– О как! И сколько вас человек?

– Двенадцать только здесь, в подвале. Еще около сорока дожидаются команды, дабы вступить в битву.

Правда такова, что никто из них не был солдатом и в бой ни разу не выходил. Здесь были торговцы, бакалейщики, разнорабочие, плотники. Все собирались сражаться за жизнь и за свободу. Храбро, но шансов мало. Кайсу же нужно было пробраться в замок незаметно.

– Что ж, тогда пусть они готовятся к удару, – произнес Кайс, и все поддержали его дружным криком. Затем он обратился к Механику, отведя его в сторону, чтобы никто не услышал их: – Ловко ты провернул ситуацию.

– А когда еще дастся возможность отстаивать права простых людей?

– Но они не в курсе, что ты не такой как они. Ах, – отмахнулся Кайс, понимая бессмысленность последующего разговора, – неважно. Слушай, ты можешь передать Тилю мою одежду?

– Зачем?

– Мы с Гансом собираемся посетить прием. Официально. Пригласительные есть, а наши рожи не узнают: мы же на бал-маскарад идем, к тому же вряд ли прислуги знают всех из Вышки в лицо.

– Как скажешь. – Он покосился на Ганса, который о чем-то толковом, а может и бестолковом говорил с Лэнсом. – А он как?

– Он уже в маске.

Механик усмехнулся, благо Ганс ничего не слышал. Бывалый моряк морально готовил людей к бою. Капитан умел вдохновить на подвиги, поэтому команда безумно любила и уважала своего лидера.

– Ты как бы тоже, – усмехнулся Механик.

– Будь любезен, – попросил его вежливо и аккуратно Кайс, – не умничай, а сделай, как я просил. Для этого праздника у меня совсем другая одежда.

Вход в замок охранялся стражниками, которые постоянно были начеку. Сооружение было ограждено рвом с водой. Механический мост был единственным входом в крепость, он мог подниматься и опускаться в зависимости от ситуации. Сейчас же здесь ходили патрули стражей и механических пауков. Даже генерал-полицмейстер находился здесь и охранял покой лордов. По крайне мере это была наибольшая несправедливость.

Дальнейший поворот событий произошел моментально.

Люди выскочили из домов, обстреливая стражей и полицейских, протыкая их штыками как вилами стог сена. Первая волна нападения привлекла тех, кого ждал Механик.

Паукообразные машины. Скорострельная очередь расстреляла около десяти человек сразу, оставляя вместо них безжизненные тела.

Механик ждал их. Он зажег фитиль гранаты, напоминающее маленькое ядро от пушки, и бросил в сторону машины. Снаряд угодил прямо в двигатель. Уничтоженный двигатель не позволил механизму двигаться, а орудию стрелять. Да и взрыв был настолько мощным, что просто напросто разрушил машину и умертвил водителя.

Но механический паук был не один. Свет прожекторов с разных сторон дал понять, что железяки заходят с фланга. Слева с крыши на машину спрыгнул Ловкач, вывел из строя литиновый двигатель, обрубив клапана, и перерезал глотку машинисту.

Машину справа обезвредил Ганс, расстреляв двигатель из удобной трехлинейки с крыши заброшенного дома. Удобное оружие для стрельбы на дальней дистанции.

Среди уличного боя Кайс защищал рабочих людей от стражей, проламывая им черепа и отрезая конечности. Кому-то даже не посчастливилось попасть под ноги Ловкача, – он прыжком раскроил череп бедолаги об бордюр. Двум другим стражам Кайс перерубил кисти рук, а затем порубил и их самих, что аж кровяной фонтан из разорванных артерий обрызгал дорогу, бунтующих горожан и самого Кайса. Но это его не останавливало. Вся эта битва пробуждала в нем животное начало, дикое безумие и удовольствие от того, что он сеет страх в людские сердца.

Подоспела и «тяжелая артиллерия», о которых натурфилософ предупреждал, но не совсем внятно, как хотелось бы – фаеры. Четыре человека в массивной тяжелой броне, которая походила на водолазный костюм, с таким же круглым шлемом, но с очень тяжелым корпусом. Внутри этого железного корпуса находился человек в кожаной одежде. Сзади, за его спиной, был бочонок и блок питания, а к рукам приделаны шланги, из которых выливалась струя горящей жидкости. Одним словом, огнеметы. Блок питания поддерживал костюм, чтобы человек мог в нем ходить, иначе без него он просто не сдвинется с места.

Фаеры встали в линию и запахло жареным. Пули не могли пробить толстую броню, а ответный в прямом смысле слова огонь пролился незамедлительно. Все четверо сожгли бунтующих на расстоянии пятнадцати метров.

Жуткое зрелище.

Действительно запахло жаренным, фаеры подходили ближе, люди бежали все дальше и дальше. Огонь доставал, сжигал, словно адское пламя обхватывало их своими горячими узами из-под земли.

Ничего другого не оставалось Ловкачу, как напасть сверху. Он быстро забрался на крышу, используя подоконники и карнизы, спрыгнул вниз и, переместившись рядом с крайним фаером, взмахнул Рубакой, но получил отпор и отшатнулся в сторону. Был один плюс – фаеры неповоротливые. И этот плюс сыграл Ловкачу на руку. Он подскочил вплотную к самому краю рва, перепрыгнул через фаера, использовав его броню как трамплин, и в полете толкнул его двумя ногами в спину, повредив при этом блок питания. Человек в броне упал в воду и быстро пошел ко дну.

Другой фаер не успел выплеснуть пламя из рук, как Кайс начертил пальцами в воздухе фигуру и магический ветер сильным порывом сбил фаера так же в воду. К ногам другого фаера, который захотел сжечь Призрака Свободы, прикатилась граната. Он стал отходить назад, но взрыв гранаты сбил фаера с ног, а Ловкач уже оказался за спиной последнего стоящего на ногах огнеметчика, перерезал палашом ему шланг с поступлением горящей жидкости и переместился с помощью магии подальше от него. Давление литинового блока питания и баллона с жидкостью привели к тому, что фаер взорвался. Кайс уверенно подошел к лежащему огнеметчику, упавший от взрыва гранаты, разбил его иллюминаторное окошко, вонзив тем самым лезвие Рубаки по самый череп. Кровь заполонила шлем, переливаясь из смотрового отверстия, словно водолазу не удалось спастись от давления воды, пробившаяся во внутрь его костюма.

Подкрепление было близко: несколько полицейских и сам лично генерал-полицмейстер, мужчина лет пятидесяти с густыми седыми усами и добрым взглядом. Ловкач и Механик приняли удар на себя, отстреливаясь и обороняясь. Народ разбежался еще тогда, когда на них пошли фаеры. Из всех ополченцев остались только самые смелые во главе с Лэнсом.

Кайс пошел в лобовую атаку, на ходу пронзив палашом полицейского и используя его как щит от пуль. Ловкача прикрывали Лэнс, Механик и еще несколько человек. Где был Ганс – неизвестно.

Не успел Кайс открыться, как сразу стал вроде мишени для генерала-полицмейстера. Он навел на Призрака Свободы револьвер и тут же выронил его, когда пуля, выпущенная Гансом, скрывавшийся в тени, продырявила его ладонь. Полицмейстер схватился за руку и побежал прочь. Кайс кинулся за ним в погоню, убив по ходу двоих служащих закону. Он вплотную подбежал к полицмейстеру, толкнул его в спину и тот упал, разбив лицо об бордюр с фонарем. Его бок был порезан палашом Ловкача, когда Призрак Свободы пытался достать его. Кайс медленно подошел к нему, и полицмейстер заговорил:

– Ну, давай же, убей меня. Ты – жалкий убийца. В тебе нет ничего святого.

Все, что слышал Кайс о полицейском, можно считать хорошей характеристикой. Он был не подкупный, справедливый, серьезный, выполнял свою работу честно. Теперь генерал-полицмейстер лежал перед его ногами израненный, подбитый. Свет фонаря освещал его силуэт, капли крови стекали с разбитого лба.

Внутренний голос говорил Кайсу, чтобы он убил его, раздавил как жалкую муху, стер в порошок. В его руках власть, в его руках жизни других людей и он может распоряжаться ими как сам захочет. Но Кайс не стал этого делать.

Механический мост начал подниматься, к замку успел проскочить через него Ганс с мешком за спиной, Механик остановил Лэнса и остальных ополченцев, не дав возможности им добить раненых, а Ловкач убрал Рубаку в ножны и ответил господину полицмейстеру, снимая с себя снаряжение и плащ:

– Я не убийца. Так же как и вы, я выполняю свой долг.

За стенами замка было все по-другому, никто не беспокоился за то, что творится на улице, что началась гражданская война и льется кровь невинных. К слову, высший свет не волновался из-за того, что творится там, «внизу».

Изящные картины, сотня стражей, красные свечи из воска, множество гостей, даже инквизиторы в своих темно-фиолетовых мундирах и с медальонами, нейтрализующие магию, были здесь. Вечно молчаливые и все бритые под ноль. Ульманас подготовился к бал-маскараду, но вот только как его найти среди всего этого маскарада – другой вопрос.

– Ваше имя и пригласительное, милорд, – спросил старый слуга у переодетого Кайса.

– Аркадий Стервятников.

Ловкач протянул пригласительное, дворецкий принял его, пробежался глазами по тексту и ответил:

– Добро пожаловать господин Стервятников. Извините за нескромный вопрос, милорд, что у вас за маска?

– Полно, вы что, глупец, не можете сами понять, кто я? – гордо заявил Кайс, задрав голову как напыщенный индюк.

– Конечно, я могу ошибаться, но думается мне, что это… скелет, – усмехнулся дворецкий, даря милорду свою наглую лесть. Затем он обратился с таким же вопросом к Гансу.

– Я Эндрю Валлком, – ответил Ганс, отдавая свое пригласительное. – Нравится мой персонаж? Он наполнен болью и злобой. Один знакомый маг наколдовал так, чтобы раны казались естественными.

– Похоже на настоящие ожоги, милорд, – хоть слуга и любил льстить, сейчас он действительно был удивлен. – У вас необычайно правдоподобный вид. На мой взгляд, самый лучший образ сегодняшнего мероприятия. Прошу, проходите и добро пожаловать.

Они прошли под именами Аркадия Стервятникова и Эндрю Валлкома. Для Кайса Тарвен Дирг выиграл в карты пригласительное весьма замкнутого Аркадия Стервятникова, который не особо любил выходить за пределы своего дома. Телосложением Кайс походил на него, лицом же ни капельки.

Ганс не думал переодеваться, он прошел, так как был и час назад: плащ из бычьей кожи, а на лице красовалась та же маска, что и была. Кайс же сменил плащ на изящный черный фрак, который отлично подходил ему в плечах и был притален. Как ни странно на его белом воротничке рубашки висела черная бабочка, а его волосы были уложены назад, лицо скрывала черно-белая маска скелета, на голове черная шляпа-цилиндр. За длинными узкими фалдами (или полами) сзади он прятал револьвер. Про наручный самострел можно даже было и не говорить, – удобная вещь, которую легко спрячешь. Кисти рук скрывали белые перчатки.

Играла живая симфоническая музыка, гости танцевали, пили шампанское и обсуждали жизнь и костюмы каждого, кто был сегодня здесь. В центре зала пары танцевали вальс, над их головами висела роскошная люстра, фуршетные столы были почти в каждой комнате, а музыка доносилась до любой точки этого замка. Кайс и Ганс решили разделиться: капитан знакомился с дамами, не снимая капюшон, выпивал, хохотал, неудачно шутил. В общем, добывал информацию в своей привычной манере. Кайс же наоборот ни с кем не знакомился, проходил мимо, искал предателя Артура и самого временного правителя.

Пришлось выходить на улицу в сад: там-то Кайс и встретил переодетого князя Антелии в костюме черта. На нем были рога как у козла, бородка и белые линзы. Он был одет в бежевый пиджак и такого же цвета брюки. Узнал его Кайс именно по голосу, который он слышал, не так уж и часто, но достаточно, чтобы запомнить его тембр. Князь вел беседу с тремя мужчинами и явно был уже не в трезвом состоянии.

– Артур, – подошел к нему Кайс, протягивая руку, чтобы поздороваться с новым князем. – Не ожидал тебя здесь увидеть, ждешь временного правителя? Не узнаешь меня? Это же я, Аркадий Стервятников.

Лицо господина Барканда изменилось, стало более бледным, а взгляд вновь давал знать, что все вокруг ему отвратно. Возможно, Артур догадался, кто это на самом деле. Глаза могли выдать Кайса, взирающего на князя из-под маски. Или же голос. А быть может, Артур просто не любил лорда Стервятникова. Или ненавидел рукопожатия.

– А, Аркадий, – бросил свой косой взгляд на Кайса князь. – Я слышал, ты уехал куда подальше, когда в городе стало твориться черт знает что. Если ты насчет долга, я верну, ты же знаешь.

М-да. Князь оказался глупей, чем полагалось. Видимо, алкоголь делал свое дело.

– Как видишь, не уехал. Не убегаю при возможности, в отличие от некоторых. – Кайс решил играть свою роль, быть может, получиться узнать что-то о Витмане. – Я могу простить тебе долг, но… мне нужно кое-что от тебя взамен.

– Что я могу предложить? У меня сейчас нет этих… знаний.

Становилось интересно. Что же должен Артур этому скрытному Стервятникову?

– Жалко, очень жалко. Ты же знаешь, что это важно для меня.

– А вообще, знаете, милорд… теперь я никому ничего не должен, – внутри Артура проснулся другой человек. Слишком самоуверенный и высокий. – А насчет долга… либо жди, пока я вытяну информацию у бестолковых фодинцев, либо забудь про долг.

– Увы, я ничего не забываю, – Кайс и не знал вовсе, – но аккуратней, иначе когда-нибудь и тебя подсидят так же, как ты подсидел брата.

– Вы остры на язык, милорд, – вмешался крупный мужчина, которого Кайс не знал. – Вы понимаете, что разговариваете с князем Антелии?

– И?.. – вопросительно расставил руки Ловкач. – Я пока не видел присяги перед троном. А человек остается человеком. И все мы… что? Правильно, равны!

– Простите, – влез в разговор высокий лорд с пышной прической, – я вас знаю?

– Может, и знаете, – усмехнулся Кайс. – Я не знаю. Мое имя Аркадий Стервятников.

– Ах да, вспомнил вас. Вы значительно похорошели, будто вновь обрели вторую молодость.

– Еще какую, милый вы мой, – заигрался Кайс.

Как интересно сложилось: новый князь Антелии предал генерала Старкова, при этом должен типичному неизвестному лорду нечто больше, чем деньги. Как же удалось Тарвену выиграть в карты у подобного человека? И что же за скрытный человек этот Аркадий Стервятников.